?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Драма и аптека

Герцен



Впервые я прочел «Былое и думы» классе, вероятнее всего, в девятом, то есть, лет в пятнадцать. Возможно, несколько и раньше, но не в этом суть.

Тут следует иметь в виду один несколько парадоксальный нюанс.

С одной стороны, среди некого наивнейше либерального юношества, к которому, с огромным количеством оговорок, но и с не меньшей степенью бесспорности можно было отнести и меня тогдашнего, казалось бы, фигуры уровня и типа Герцена, Огарева и им подобных, должны были бы быть духовно близки всеми своими составляющими, от протестности до западничества.

Но с другой – они были настолько канонизированы официальной идеологией, что не могли не встречать глубочайшего внутреннего отторжения. И эта «другая» абсолютно превалировала до такой степени, что хорошо относиться, не говорю уже «любить», кого-то из пантеона, причисляемого школьными учебниками к «революционерам и их предшественникам», считалось чуть ни дурным тоном. А тут ещё и ленинское «декабристы разбудили Герцена…» И если самим декабристам за родовитость и красоту мундиров что-то и прощалось, то уж Александру Ивановичу…

Короче, мало у него было шансов прийтись своим фундаментальным и хрестоматийным трудом по душе такому существу, как подросток Саша Васильев.

Но это всё оказалось чепухой. По счастью для меня с самой первой самостоятельно прочитанной довольно поздно, только летом после первого класса книги, главным всегда был сам текст, а остальное даже не вторично. И когда я прочел «Былое…», произведение сие сразу и навсегда стало одним из самых близких и любимых. Хотя целиком и полностью я перечитал его в дальнейшем только однажды, курсе на третьем, но по жизни столь часто обращался, просто открывая на первой попавшейся странице, что с полным основанием могу считать эту книгу практически своей настольной.

Прошу прощение за возможно излишне длинное предисловие, но оно всего лишь к вот к какой довольно примитивной мысли, пришедшей мне сейчас в голову при перечитывании нескольких герценовских глав. Попался на глаза когда-то особенно запомнившийся абзац:

«...Вспоминая времена нашей юности, всего, нашего круга, я не помню ни одной истории, которая осталась бы на совести, которую было бы стыдно вспомнить. И это относится без исключения ко всем нашим друзьям. Были у нас платонические мечтатели и разочарованные юноши в семнадцать лет… Были и вовсе не платонические шалости, - даже такие, которые оканчивались не драмой, а аптекой. Но не было пошлых интриг, губящих женщину и унижающих мужчину, не было содержанок (даже не было и этого подлого слова). Покойный, безопасный, прозаический, мещанский разврат, разврат по контракту, миновал наш круг.
- Стало быть, вы допускаете худший, продажный разврат?
- Не я, а вы! То есть, не вы вы, а вы все. Он так прочно покоится на общественном устройстве, что ему не нужно моей инвеституры».


А запомнились эти строки мне потому, что в пятнадцать я обратил на них внимание как на некую заповедь-целеуказание, причем абсолютно органичную и естественную. Ну, типа, мытья рук перед едой – все правильно и хорошо, однако я и так всегда мыл руки при любой малейшей возможности даже и вне зависимости от предстоящей еды.

Но, перечитывая в двадцать, уже понял, что, к сожалению, не могу со столь полной уверенностью и категоричностью повторить и про себя «не помню ни одной истории, которая осталась бы на совести, которую было бы стыдно вспомнить». И со смущением, правда, не стану преувеличивать, довольно легким, но всё-таки несколько позавидовал Герцену.

А вот сейчас, вновь пробегая глазами эти строки, как в пятнадцать, только уже глядя не вперед, а назад, столь же определенно и уверенно могу сказать: «Да, вспоминать не стыдно». Любопытные метаморфозы.

И вот ещё о чем почему-то подумалось. Я всегда автоматически и более подсознательно, чем рационально, воспринимал «Былое…» как опубликованный всего за пару лет до смерти итоговый труд мудрого старца, эдакого маститого бородача с классического портрета Николая Ге, чуть ни Мафусаила…

Между тем, портрет был написан, когда Герцену было всего пятьдесят пять, книга появилась на публике уже через год, а умер Александр Иванович всего пятидесяти семи от роду. И мне нынче больше чем на три с лишним, и сколько ещё протяну, буду всё старше и старше и былого, и дум…

Метки:

Comments

( 7 комментариев — Оставить комментарий )
oldmitrich
31 янв, 2015 15:20 (UTC)
Перечитывать - глаза уже не те, но, лет в 55 ПЕРЕСЛУШАЛ в виде аудиокниги с превеликим удовольствием!
hydrok
31 янв, 2015 16:26 (UTC)
А я ему даже Ленина прощал, поскольку знал, что он Яковлев, один из богатейших и родовитейших людей страны, а папа его - вообще вместо Пьера с Наполеоном в Москве беседовал.
А вот двум декабристам - Пестелю и Каховскому - я и в пятнадцать простить не мог, да и сейчас...
А книга, конечно, просто великая! Спасибо за идею перечитать ее в этом возрасте. Ровесник мой ведь писал!
prostathek1
31 янв, 2015 22:32 (UTC)
Жизнь в провинции не очень способствует к чтению идеологически положительных авторов. А потому,

прожив почти добрую половину этой самой жизни знал про Герцена две вещи: а) "читайте Герцена" и

б) "Какая сука разбудила Герцена!".

Это определяло полное отсутствие интереса. Каковое усилилось от однажды увиденной программы на ТВ,

которую вели в паре красавица Чурсина и внушительный Михаил Ульянов. По какой-то причине ( наверно с

целью психологического внушения) они постоянно назидательно повторяли и так (должно быть )

ленинский текст фразой "читайте Герцена".

Так бы никогда и не прочел. Но однажды мой длуг, к тому времени забросивший вытаскивать из прорыва

отдел комплектации родного номерного завода, и ушедший на вольные и на порядок бОльшие хлеба,

позвонил и заорал в трубку - Ты "Былое и думы" Герцена читал?!

Я хохотнул в ответ, а он говорит - Сиди дома, я сейчас привезу.

И привез. (Оказывается он просто так стал листать на книжном лотке в далеком райцентре подержаный

коричневый томик, через минуту немедленно подхватил второй, оставил деньги, и быстро поехал домой

читать).

И да, читать было удивительно интересно. Слово "исповедальная" в применении к книге как-то не очень

звучит, но это настоящая исповедь абсолютно честного человека.
x741
1 фев, 2015 20:22 (UTC)
как бы тут тонну лайков насыпать?
12_natali
1 фев, 2015 12:04 (UTC)
из какой-то прозы тех лет - /глаза еще блистали живым светом, хотя старик был уже на пятом десятке.../
:)
а у Лермонтова что-то, типа - в комнату вошла на редкость хорошо сохранившаяся пожилая женщина лет тридцати....
:)
br_men
3 фев, 2015 17:27 (UTC)
Уважаемый А.Ю., Вы не ошиблись в оценке Герцена? И был ли
По тем же причинам насильно заставил перечитать Былое и думы (надо было что-то читать, а нечего). И был поражен прочитанным. Ведь в памяти триумфальный звон, разбудил и пр. А что на самом деле, если критически. Непомерное восхищение собою, стремление верховодить. И тут - ура, мы ломим. Тюрьма, ссылка. А это же убойнее ордена. Как взлетает престиж - революционер, душимый властью (сам что-то подобное пишет). И не важно, что тюрьма на месяц в солдатской казарме, куда повар каждодневно носит обеды, вино. При этом вычеты кажется генералу - беспокоят громкими голосами солдаты (служивые, не надзиратели). В ссылку убывает с лакеем и по приезде покупает карету. Служит в губернской управе. Балы и пр. И так всю жизнь.
Какое-то детское стремление запечатлеть свой нетленный образ, превзойти в искусстве написания всех великих. Одни его упоминания - сдал пасс, получил пасс. Из массы прочитанных книг нигде не встречалась замена паспорта на пасс. Ну для чего так кочевряжится.
Но это ерунда. А вся эта трагикомедия с эмиграцией. Ну великий, ну больше, чем Михалков, а шушера не ценит.
Правда, Ульянов его вознес, не остался забытым
( 7 комментариев — Оставить комментарий )

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Октябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel