?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Из-за Вас, моя Черешня...

Вот умеют же люди у нас иногда, особенно когда жареный петух начнет слегка поклевывать, проявить смекалку и сделать хоть что-то полезное. Купил только что в магазине «Виктория» новый для себя товар, которого раньше не встречал, называется «Закуска на троих».

Как будто полная чепуха, разделенный внутри на четыре части круглый пластиковый контейнер. Там лежат отдельно: несколько ломтиков вареной картошки, в меру, ровно так, как надо сбрызнутых подсолнечным маслом и чуть посыпанных укропом с зеленым луком, маринованные опята, ломики селедки с колечками лука уже репчатого и кружочки соленого огурчика.

Конечно, всего сто граммов, и если пересчитать за кило, то не так уж и дешево получается. Но всё же, сам по себе этот лоток мне по акции обошелся всего 15.40, однако и обычная цена рублей в 30 по нынешним временам, согласитесь, вполне подъемная. А с другой стороны, и производитель, который в данном случае ещё и продавец, наверняка весьма в прибыли. И, что самое лавное, выглядит всё чрезвычайно аппетитно, а на вкус, так просто действительно идеальная «закуска на троих».

Эх, как же многое не ко времени. Это сейчас я взял просто из любопытства, как своего рода экзотику, а вот когда-то…

Моя не совсем трудовая, но именно рабочая биография началась летом самого конца шестидесятых. Мне не исполнилось пятнадцати, и я ещё числился школьником. Числился потому, что назвать происходившее словом «учился» язык не поворачивается, и не только из-за каникул.

По уже забывшимся причинам я устроился как бы учеником слесаря на Московский тормозной завод. Он с самого начала двадцатых разместился в красивейшем здании на Лесной, где до того было старинное артиллерийское производство и, подозреваю, что красота здания сыграла в моем выборе не последнюю роль.

Предприятие считалось очень авторитетным, постоянно краснознаменным и наверняка ордена чего-то там самого уважаемого. Однако я к его краснознамённости и орденоносности имел не большое отношение, так как занимал не только нижайшую ступеньку на социальной лестнице класса-гегемона, но и еще на побочном, почти презренном местной элитой производстве.

В углу заводского двора сиротливо приютился сарайчик, официально именуемый «цехом ширпотреба», в котором делали так называемые «жесткие крепления» для лыж. Но даже там моя личная деятельность считалась наименее престижной. Я вставлял заклепку в место соединения накидного крючка с креплением и подносил конструкцию к маленькому прессу, который ту заклепку одним несильным ударом заклепывал. Вот, собственно, и всё.

Да и то, изображал трудовой энтузиазм я не весь рабочий день, поскольку, как несовершеннолетний, имел право только на укороченный. В смысле, день укороченный, а также и зарплата не настоящая, а ученическая, то есть, практически никакая. В остальном особо уж угнетаем не был, и никаких иных моих прав никто не ограничивал, ничему не пытался учить, как и не следил строго, где и сколько времени я тут болтаюсь.

Вот с Витькой Палкиным, моим сверстником, хитрым вороватым сачком, на голову ниже меня, работавшим на соседнем прессе, всё было принципиально иначе. Его действительно старались чему-то учить, хотя бы по началу элементарно обращаться с напильником и зажимать в тиски не только собственные пальцы, но ещё и что-нибудь менее хрупкое.

А ко мне относились как к такой неизбежной временной помехе, без малейшего раздражения, однако прекрасно понимая, что я здесь случайно, по какой-то никому не понятной, но и совершенно неинтересной детской придури, настоящим рабочим в любом случае не стану, а потому и нечего на меня время тратить. Так что, сколько я там чего и как наклепал, никого по большому счету совершенно не интересовало.

Однако ещё раз повторю, что и малейшей дискриминацией не пахло. Более того, относительно, скажем, упомянутого Палкина и речи идти не могло, чтобы его кто из настоящих работяг пригласил после смены в «Кафетерий». А со мной изначально, даже малейших вопросов не возникло, хотя ещё и первой зарплаты не было, которая есть отдельная тема, сегодня здесь не рассматриваемая. То есть, вопрос, естественно прозвучал, но касался он исключительно наличия или отсутствия необходимой суммы в размере не более рубля, но и не менее пятидесяти копеек.

А поскольку я ночами ещё подрабатывал мытьем троллейбусов в соседнем заведении имени товарища Щепетильникова (всю жизнь собирался поподробнее узнать, кто это такой, но так, к стыду своему, и не удосужился), то требуемой суммой практически постоянно обладал по максимуму и даже больше, так что вскоре даже этот чисто технический момент перестал уточняться. Звучало обычно лишь короткое, типа, эй, Вася (по так мной до старости и не выясненной причине прозвища я всегда в юности, когда ещё позволял подобное, получал исключительно в виде разных производных от фамилии, без малейшего намека на фантазию русского устного народного творчества), ты сегодня с нами? Не каждый раз, но довольно часто я оказывался с ними.

Никакого «Кафетерия», собственно, не существовало. Хотя имелось совершенно официальное название, так именовался крохотный отдельчик в скромном магазине «Продукты» через дом от проходной. Наверняка большинство жителей крупных городов моего возраста прекрасно помнят подобные заведения и описывать тут подробно нечего.

В закутке прилавок в полтора-два метра, на нем бутерброд с килькой, бутерброд с сыром, яйцо, обычно просто крутое, если повезет, то и аристократическое «под майонезом», ещё какая подобная нехитрая снедь. На заднем плане находится постоянно в подогретом при помощи электроплитки бак с напитком, гордо именуемым «кофе», о составе которого мы сейчас не будем, и дававшим название сему благородному заведению. А перед прилавком несколько высоких стальных сооружений с настоящими гранитными круглыми столешницами. Они-то я являлись основным центром притяжения.

Я сейчас намеренно экономическую сторону полностью опускаю, а то опять начнутся у всех смутные и совершенно ложные воспоминания, что, когда сколько стоило, и смысл моего рассказа снова полностью растворится в этой всепоглощающей магической ностальгии. Упомяну лишь один необходимый нюанс.

По крайней мере один стакан «кофе» и хотя бы пару бутербродов на весь стол для приличия было взять необходимо. Но основной коммерческий интерес у продавщицы, работавшей всегда в паре и доле с уборщицей, заключался в пустых бутылках, которые являлись их законной и необсуждаемой добычей. Можно было в минуту жизни трудную ещё немного покрысятничать, наэкономив на закуске или запивке, но тот, кто не оставлял пустую бутылку, мог быть просто точно уверен, что следующий раз его неминуемо погонят, а то и сдадут участковому, если начнет возникать.

В остальном демократия имелась полная. Это не классическое «на троих» (впрочем, достойное отдельно сюжета, но не сейчас), где роли и взносы строго распределены, и нет никакого места истинному творчеству. В «Кафетерии» каждый раз разыгрывалось совершенно индивидуальное действо с полностью непредсказуемым сюжетом.

Скажем, компания нынче образовалась из семи человек. Разного возраста, достатка, вкусов, и множество всего прочего разного, вплоть до стойкости к спиртному и имеющегося в наличии времени на его употребление. Да, да, и о вкусах я упомянул не ради красного словца. Сам, например, тогда водку не пил, предпочитал белое сухое, но для подобных мероприятий, понимая, что оно стилистически не очень подходит, мог удовлетворится и портвейном, приличным в понимании того времени, типа «Акстафы». И, кстати, был не одинок, излишнее пристрастие истинного рабочего класса именно к водке на самом деле сильно преувеличено.

Встречались вообще такие эстеты, что не пили ничего кроме очень точно рецептурно выверенного «ерша», а, помню, Николаич, зам. Главного технолога, слывший «кулаком» и «жмотярой себе на уме», предпочитал исключительно плодово-ягодные напитки. Так что, ситуация в первый момент объединения после смены вокруг наследника артуровской мебели всегда была достаточно сложно в смысле логистической комбинаторики. И тут с мистической неизбежностью из кисловатой атмосферы убогого магазинчика возникало если не главное, то несомненно центральное и абсолютно необходимое действующее лицо – Черешня.

Он был одноногим инвалидом наверняка придуманной им какой-то локальной и необъявленной советской страной войны, смысл и происхождения прозвища его никто не знал, да и не интересовался, но талантами этот человек обладал фантастическими. Молча протягивал кепку, именно кепку, в любую погоду, даже при самом зверском морозе, о изматывающей жаре я уже не говорю, и ждал, пока каждый положит туда столько, сколько считает нужным. Делал несколькосекундную паузу, если кто захочет выразить особое пожелание, впрочем, это только если видел новенького или читал по чьему-то лицу нечто понятное лишь ему одному, и ускакивал вдаль на единственном своем очень громко стучащем о пол костыле.

Не более чем минут через десять, ну, в редчайших случаях максимум пятнадцать, уже возвращался полностью отоваренным и дальше начиналось самое важное, а лично для меня ещё и чрезвычайно увлекательное.

Предположим, на уже названное количество в семь человек Черешня приносил следующий набор: полулитру и четвертинку водки, «огнетушитель», 0.75 чего поприличнее, четыре пива и одну «выгодную». Их нужно было не просто разлить поровну, а сделать это абсолютно точно в соответствии не только со вкусом, но и материальным вкладом каждого.

А теперь, внимание, самое главное. Черешня делал это не глядя, «по булькам», под столом, поскольку ставить бутылки на всеобщее обозрение считалось неприличным, и ни разу на моей памяти, да и никто не мог такого вспомнит, не ошибся даже на грамм.

И второй раз прошу внимания. После завершения процедуры на дне каждой бутылки оставался ровно один небольшой глоточек, всегда абсолютно одинаковый для каждого напитка, который немедленно проглатывался Черешней «из горла», после чего посуда благополучна сдавалась на руки мгновенно оказывавшейся рядом уборщице под бдительным взглядом продавщицы, зорко надзирающей из-за прилавка за правильностью течения бытия.

Выпивали быстро и сразу, требовалось освободить предоставленные той же уборщицей стаканы, на которые уже претендовали желающие, впрочем, терпеливо и спокойно ждавшие своей очереди за соседними столиками, после чего закусывали, чем было, и начиналась плавная беседа. Впрочем, не слишком продолжительная и ещё менее содержательная. Больше из неоднократно тут упоминавшихся приличий, имевших, как ни странно, довольно серьезное значение в те всё быстрее забывающиеся времена…

Я проработал на МТЗ чуть более полугода и ушел так же незаметно для основной части краснознаменного и орденоносного коллектива, как и появился. Даже в «Кафетерии» сильно не отмечали это событие, так, сдвинули лишний раз стаканы и сказали по-доброму, мол, ну, гуляй, Вася, нормально всё было, претензий нет, удачи тебе.

И вот тогда бы нам ту самую «закуску на троих», с которой я начал эту историю, цены бы ей не было. А сейчас есть, всего-то от пятнадцати до тридцати рублей, как повезет.

А Виктора Палкина я случайно встретил уже в середине восьмидесятых, когда как-то оказался по работе в здании ВЦСПС на Ленинском и зашел перекусить в буфет. Он появился в группе делегатов во время перерыва на какой-то конференции, был одет в хороший дорогой костюм, на груди которого сиял орден Трудового Красного Знамени. Я узнал его сразу, а он меня даже не вспомнил, хотя взгляды наши в какой-то момент и пересеклись. Ну, не узнал, и не надо, навязываться я не стал.

Метки:

Comments

( 16 комментариев — Оставить комментарий )
eldad12
28 мар, 2015 16:04 (UTC)
А еще лучше было бы, если бы вместо того "кафетерия" со стандартным ритуалом разлива под столом и стаканов напрокат, был бы нормальный паб или бар, или любое другое нормальное заведение с напитками по вкусу каждого, с закусками и чистыми стаканами, рюмками и прочим реманентом. Может тогда бы советская власть подольше продержалась. Хотя, наверное это хорошо, что таких заведений не было..
auvasilev
28 мар, 2015 16:09 (UTC)
Да наплевать на эту советскую власть, мне бы сейчас те мои пятнадцать лет...
eldad12
28 мар, 2015 16:14 (UTC)
И весь тогдашний мусор в голове?!? Не верю:))))
auvasilev
28 мар, 2015 16:16 (UTC)
Ничего в моей жизни не было и уже не будет более ценного и восхитительно приятного, чем тот мусор...
Валенрий Макаров
28 мар, 2015 16:57 (UTC)
полностью с Вами согласен....сразу вспомнил себя в то время-тоже работал 2 месяца летом после 9-го класса на комбинате Искож(искусственных кож) -сортировал после пресса картонные стельки для обуви от брака...дня два не успевал за прессом, потом приноровился...но главное другое- в перерывах собирались покурить с разных участков, некоторые были очень тяжелые, где ворочали в огромных чанах с кислотой шкуры КРС такие разбитные худющие парни лет 17 ти хулиганистого вида-помню разговоры разные- понятно на какие темы...
nebos_avos
28 мар, 2015 16:26 (UTC)
Знакомые места! Напротив того завода в студенческие годы я снимал комнату.
serg_stg
28 мар, 2015 17:21 (UTC)
кста, моя версио, почему
работяги-пролетарии не так уж шибко тяготели к водовке (как то журнал "Крокодил" изображал) и как принято было думать... пьянство-не такая совсем уж простая штука , и имеет много-много подразделений... Просто по будням, после работы -хочется выпить , постоять , подумать, выкурить 1-8 сигарет....хочется чтобы-потягивать и курить....водяру -потягивать нельзя и невозможно, поэтому как сейчас -коктейли или пиго, так и в 70-80-х виноматериалы или вина разные там, портвяги или агдамы...:)))
eldad12
28 мар, 2015 17:30 (UTC)
Re: кста, моя версио, почему
Эти портвяшки-агдамы не потягивали, их залпом пили, наливали стакан и хрясь. Вкус у них намного гаже водки был. Их пили вместо водки потому, что намного дешевле стоили, а по мозгам как бы не лучше лупили.

Edited at 2015-03-28 17:31 (UTC)
Валенрий Макаров
28 мар, 2015 17:45 (UTC)
Re: кста, моя версио, почему
где то в 66г. или 68г. появилось румынское вино белое и красное в бомбах по 1р.50к. может кто-нибудь помнит? Я не пил, пили старшие-у меня брат с 1948 г....
Ігор Потоцький
29 мар, 2015 09:19 (UTC)
- Ведь прощаемся мы не с людьми не с местами
и не в том между нами прощания суть
каждый раз мы прощаемся с нашими днями
что уже не вернуть....
Макаревич между прочим ...
maksim_pro
2 апр, 2015 15:20 (UTC)
Известные носители:
Щепетильников, Аркадий Николаевич (род. 1930) — советский государственный и хозяйственный деятель; депутат Верховного Совета СССР 11-го созыва.
Щепетильников, Николай Евграфович (1805—1862) — штаб-лекарь, статский советник, старший врач больницы Костромского приказа общественного призрения[1].
Щепетильников, Сидор Устинович (1699—†) — русский купец, депутат от города Балахны, Нижегородской губернии, в Комиссию о сочинении проекта Нового Уложения[2].

Подходит первый, но он жив до сих пор, слава богу...
auvasilev
2 апр, 2015 15:26 (UTC)
Вот же заставили меня, наконец, самого поискать. Интернет сразу дал ответ "В 1922 году парк был переименован в Трамвайное депо имени Петра Щепетильникова — в честь слесаря парка, активного участника революционных событий".
maksim_pro
2 апр, 2015 20:10 (UTC)
Вот видите, на один долг у Вас стало меньше ))) Кто бы мне помог с моими поразбираться?
auvasilev
2 апр, 2015 20:30 (UTC)
Ну, если чисто финансовые - обращайтесь. По поводу моральных и прочих подобных - к сожалению, бессилен.
maksim_pro
3 апр, 2015 19:50 (UTC)
С кармическими не поможете, значит? Жаль, жаль... :)
auvasilev
3 апр, 2015 22:02 (UTC)
Не, виноват, с кармическими у самого хреново.
( 16 комментариев — Оставить комментарий )

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel