Васильев Александр Юрьевич (auvasilev) wrote,
Васильев Александр Юрьевич
auvasilev

Categories:

Всесильно потому, что верно

Он на год старше меня, соответственно, на год раньше, в семидесятом, начал учиться в институте. Вернее, в МГУ, но это не принципиально, в разговоре обычно употреблялось нейтральное и не сильно уточняющее «поступить в институт».

И чисто теоретически мы вряд ли могли стать близкими приятелями или даже всего лишь принадлежать к одной компании. А вот просто встретиться где-то - вполне вероятно. Как тогда шутили, в Москве не столь узок круг, сколь тонок слой. Но не случилось. Лично никогда не пересекались. Однако именно лично. А вообще…

Я имею в виду Андрея Алексеевича Нечаева, доктора экономических наук, профессора, первого министра экономики Российской федерации и прочая, и прочая.

Впрочем, это всё позже. А тогда, в самом начале семидесятых, когда студент экономического факультета главного учебного заведения страны Андрей Нечаев учился на одни пятерки, подавая всё большие и большие надежды, я занимался всем чем угодно, вплоть до того, о чем до сих пор не слишком удобно публично рассказывать, но вот отличником точно никогда не был и уж ещё более точно никаких надежд в теоретических областях экономики социализма не подавал. Как и всё мое окружение.

О компании, с которой в основном общался именно в те годы, я довольно подробно писал в одной из глав «Прощания с Ходорковским». Повторять не стану, добавлю только, вот сейчас ещё раз постаравшись припомнить, кем впоследствии стали те из моих приятелей, дальнейшая судьба которых мне известна. Кино и музыкальными критиками, режиссерами, искусствоведами, профессиональными фотографами, писателями… Не считая, естественно, уголовников или людей спившихся, а то и просто сгинувших в той ранней и казавшейся безвозвратной эмиграции.

А вот компания, сложившаяся к началу уже второй половины, но всё тех же семидесятых, с которой я наиболее тесно общался, состояла уже в основном не из студентов, а из выпускников разных ВУЗов и была отнюдь не столь «богемистой». Её развлечения я тоже довольно подробно в свое время описывал и как раз в тексте, имеющем некоторое отношение к экономике. Но сами ребята там занимались совсем другими делами. Тут, поскольку документалистских задач, в отличие от «Прощания», передо мной не стоит, я не стану указывать фамилии, ограничившись именами.

Петя, хозяин той огромной квартиры на Петровке, где мы собирались, недавно получил профессию технолога в полиграфическом и что-то там химичил с красками в некой опытной типографии. Сейчас в Калифорнии кодирует от алкоголизма. Яша и Боря были моими однокурсниками, но в школу по распределению работать не пошли, как-то исхитрились, получили по второму высшему образованию и один сейчас известный адвокат, другой постановщик массовых мероприятий. Аркаша после МАДИ защитил диссертацию по теории тракторов, потом стал торговать нефтью. Шалико и Витя стажировались в Склифе после второго меда. Оски, друг детства Яши, как был бандитом, так, скорее всего, и остался, судьба его мне не известна. Не буду подробно перечислять далее, но, в принципе все примерно как-то так, вроде и неплохо, но опять же никакого отношения к науке под названием экономика не имели.

Почему я опять повторяю про отношение к экономике? Потому, что не без некоторого и исследовательского, и чисто личного интереса в последнее время слушаю цикл воспоминаний на «Дожде», к чему-то там приуроченный и посвященный условно «периоду гайдаровских реформ». И вот рассказывает уже названный Андрей Нечаев.

После того, как с блеском окончил аспирантуру экономического факультета МГУ и с ещё большим блеском защитил диссертацию, то рассчитывал остаться там же и преподавать. Но он был приятелем сына Людмилы Алексеевой, незадолго до того семья правозащитницы эмигрировала, Нечаев был на проводах (существовал тогда такой весьма значимый ритуал), и кто-то стукнул в университетский партком. В оставлении на преподавательской работе молодому ученому отказали.

А деканом факультета как раз был будущий великий демократ Гавриил Харитонович Попов. И к нему просить за Андрея пошли два ведущих профессора, чуть ни академики. Но Попов сказал, что будь Нечаев хоть трижды гением, доверить ему воспитание советских студентов категорически невозможно, как человеку политически, а, следовательно, и морально не устойчивому.

Почему я отметил именно данный факт и отнюдь не для того, чтобы хоть как-то опорочить Гавриила Попова, об этом чуть позже. А пока вернемся к рассказу самого Андрея Алексеевича. Он повествует, как ушел работать в Центральный экономико-математический институт, потом в Институт экономики и прогнозирования научно-технического прогресса Академии наук СССР, где, по его словам, долгое время был самым молодым кандидатом наук, стал известным ученым, приглашался для чтения лекций в самых авторитетных зарубежных университетах…

И далее, вдруг, видимо, сообразив, что получается слишком идиллическая картинка, решил добавить нотку самокритики. Мол, самая моя большая ошибка заключалась в том, что я слишком долго считал, будто социализм, как экономическую систему, можно улучшить, и совершенно не требуется её принципиально менять.

И тогда интервьюер уточнят, типа, а когда Вы всё-таки окончательно поняли, что плановая экономика и бесперспективна, и просто вредна? Нечаев отвечает без мгновения раздумий: «Да, вот только к самому концу восьмидесятых и понял».

Далее настали иные и новые времена, Андрею Алексеевичу позвонил Егор Тимурович и пригласил работать в правительство. Остальное последовавшее в общих чертах всем известно, по нюансам и подробностям лично для меня тоже очень интересно, но сейчас речь о другом.

Профессиональный экономист, которого ещё во второй половине семидесятых профессора с академиками считают чуть ни гением, ведущий и перспективнейший молодой ученый крупнейших академических институтов, авторитетнейший специалист международно признанного уровня, только в самом конце восьмидесятых, то есть, по сути уже в разгар полнейшего краха социализма прежде всего именно как экономической системы, наконец осознает обреченность планового хозяйства.

А лет почти за двадцать до этого, среди по преимуществу зеленых первокурсников, в будущем в основном людей творческих профессий, никакого отношения к экономике не имеющих, уже не говоря о десяти-пятнадцати годах до развала СССР, среди выпускников много более приземленных учебных заведений, даже сама мысль о возможности улучшения социализма представлялась нелепой до смешного.

У каждого из нас могли быть любые воззрения, от эстетических и моральных, до религиозных и политических, но одно было общим и абсолютно несомненным – плановая экономика обречена и ведет только в тупик. Разномыслие имелось лишь по поводу темпов краха и того, сколько ещё народу и за какое время в этот самый тупик окажется загнано вместе с «развитым социализмом». Остальное являлось аксиомой.

Но реформировать систему, естественно, Гайдар позвал в правительство не кого-нибудь из первой или второй компании. А крупнейшего учёного-экономиста Нечаева.

Только, умоляю, очень не хочется, чтобы мои слова были восприняты как хоть какой-то укор что Егору Тимуровичу, что самому Андрею Алексеевичу. Я к обоим отношусь с огромным и ни раз выраженным мною уважением. Просто так занимательно устроена жизнь. И наблюдения за её устройством иногда развлекают.

Иной цели, кроме названного развлечения, и не ставил…
Tags: Былое, Экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments