вторая

Новогодняя история, почти святочная

Нет, это я еще не вернулся с каникул, просто решил всё-таки поделиться уж очень уместным сюжетом, пока он не забылся.

Прошлой весной был в Тель-Авиве. И у меня в самый неожиданный и неподходящий момент, как это обычно бывает, раскололся зуб и началась очень сильная боль. Звоню дочке, она женщина хоть в медицинских вопросах, к счастью, пока не слишком опытная, но молодая, шустрая, с четырьмя языками, включая местный, должна что-нибудь выяснить. Прошу срочно найти любую клинику, пусть самую дорогую, только побыстрее. Приезжает через полчаса, несколько растерянная, говорит, что всё это время по дороге висела не телефоне, но сегодня какой-то государственный праздник и везде или автоответчики, или просто не отвечают. Спрашивает, а есть ли у меня что-то типа страховки.

А тут отдельная история. Эта самая медицинская страховка для выезжающих за границу формально является одним из необходимых документов при зарубежных поездках, наряду с загранпаспортом, визой, обратным билетом и гостиничным ваучером или его заменителем. Правда, с меня никогда пограничники не требовали эту бумажку, видимо, везло. Но, зная, что они имеют такое право, я, чертыхаясь, но на всякий случай её всегда оформлял. Дело не очень трудное, но достаточно муторное, особенно в последние дни перед отъездом, да и в памяти держать постоянно лень. А тут как-то в Сбербанке ко мне пристали, чтобы я оформил какую-то элитную кредитную карточку, черную, которая кручи всяких золотых и платиновых и мне, по их мнению, крайне необходима. Я вяло отбрехивался, а операционистка не отставала и перечисляла всякие блага, которые на меня с этой карточкой посыплются. И вдруг в этом потоке мусорной информации проскальзывает что-то относительно зарубежной страховки. Прошу уточнить, и она поясняет, что наличие такой карточки отменяет необходимость этих самых постоянных страховок, она сама и есть бессрочная страховка, признаваемая всеми. Я поверил и оформил. Но никогда ей так и не воспользовался.

Тут протягиваю дочке и излагаю ситуацию, как её понимаю. Соня начинает куда-то активно звонить, с кем-то о чем-то оживленно переговаривается и через какое-то время докладывает, что, мол, действительно, это какая-то наикрутейшая международная страховая контора с коло-центрами в Лондоне и Варшаве, я у них и вправду зарегистрирован, и они будут мною заниматься, просили подождать. Ждем. Примерно через час раздается звонок. Соня говорит, что страховщики подняли на уши весь Тель-Авив, но нашли единственное место, где как будто мне согласились помочь.

Берем машину, едем по указанному адресу куда-то в старую Яффу, узенькие улочки, почти трущобы, не без труда находим нужный дом, подходим к двери, на которой нарисован красный полумесяц и зуб, дергаем дверь, она заперта, звоним, никто не отвечает. Дочка снова берется за телефон, кого-то достает, но добивается только ответа, что надо стоять и ждать. Наконец, минут через пятнадцать-двадцать появляется довольно молоденький арабский мальчик на ходу что-то дожевывая, явно из-за стола. Открывает дверь, по скрипучей лестнице сомнительной чистоты и прочности проводит на второй этаж в какую-то каморку с подобием дантистского кресла и, надо признать, весьма быстро, ловко и профессионально разбирается с моим зубом. К счастью, в какой-то степени обошлось.

И подобная история происходит у меня перед нынешним Новым годом, днем тридцать первого. Жена связывается по телефону с нашим постоянным врачом, тот уже к этому времени сидит за праздничным столом, говорит, что, судя по услышанным симптомам, мне нужно срочное хирургическое вмешательство, но сам, естественно, уже ничем помочь не может и представления не имеет, кто сейчас работает. Начинаем поиски. Действительно, никто. Даже скорая платная дежурная ЦНИИСа, самое главное заведение города, закрыта и не отвечает.

В полном отчаянии звоним по первому адресу, всплывающему в поисковике, где указан Госпиталь челюстно-лицевой хирургии для ветеранов войн. Там неожиданно говорят, чтобы приезжал. Вызываю такси, через полчаса по пустой уже Москве на месте, это в районе Шаболовки. При госпитале поликлиника. Захожу, роскошный холл, гардероб, подходит милая девушка в белом халате, помогает раздеться, надеть бахилы, потом подводит к какому-то аппарату, куда-то нажимает, вручает выскочивший талончик и смущенно предупреждает, что, несмотря на острую боль, придется немного подождать, праздник всё-таки. Потом под ручку ведет в регистратуру.

Просторная светлая комната, там за компьютерами сидят ещё три совершенно свободные и не менее обворожительные девушки. Сажусь напротив первой же, протягиваю паспорт со свидетельством ОМС (был предупреждён по телефону), она начинает быстро стучать по клавиатуре, выясняет, что я у них первый раз, сейчас, говорит, оформлю медкарту. Я, честно говоря, даже не имя в виду сильную боль, нахожусь в некотором напряжении, уж очень всё сладко складывает, не в нашей привычной отечественной стилистике. Жду подвоха и вот, наконец, девушка начинает крутить в руках мой полис, ой, удивляется, да он у вас старого образца, давно надо было сменить, этот уже не действующий. Ну, думаю, слава Богу, всё становится на свои места, повеяло родным духом, конечно, обязательно должна быть какая-то закавыка. И с трудом пытаюсь объяснить, что черт с ним, этим полисом, я готов заплатить любые деньги, только примите.

Но девушка даже руками на меня замахала. Какие, говорит, пустяки, о чем вы, Александр Юрьевич, я что не вижу, что вы коренной москвич и приличный пенсионер, конечно, мы вам поможем и совершенно бесплатно, а устаревшая бумажка – это просто чепуха и яйца выеденного не стоит. Поднимайтесь на второй этаж, вас вызовут. Поднимаюсь. Народу довольно много и вид у всех не самый лучший, сажусь, готовлюсь к длительным мучениям. Но уже минут через двадцать, если не меньше, называют мою фамилию.

Вхожу. Огромный сияющий кабинет с (я, конечно, не специалист, но по первому впечатлению) самым современным, во всяком случае на вид совершенно новым оборудованием. Работают за отдельными перегородками сразу несколько бригад, в каждой врач, фельдшер у компьютера и медсестра на подхвате. Быстро ставят диагноз, делают всё, что нужно, и отпускают. Предупредив, что сегодня в двенадцать лучше вместо шампанского выпить несколько рюмок водки. До Нового года остается ещё час три.

Даже не знаю, стоит ли упоминать, но всё-таки, чтобы сюжет не получился совсем уже сказочным, расскажу честно. В тот момент, когда сестра набирала шприц, врач поинтересовалась, как я переношу бесплатную анестезию. Я несколько удивленно переспросил, а в чем дело, почему такое странное уточнение. Относительно своей реакции на бесплатную анестезию не в курсе, но, если подобный вопрос возникает, то нельзя ли платную. Она ответила, что никаких особых проблем, просто это стоит восемьсот рублей, и не все соглашаются. Я согласился. Больше никаких сложностей не возникало.

Велела прийти на осмотр послезавтра, второго января. Но только после восьми вечера. То есть, у них и днем будет работать филиал, но он довольно далеко, за метро «Царицыно», так что, если мне Шаболовка удобнее, то с вечера до утра. Был и в этой ночной приемной. Конечно, не столь роскошно, но тоже очень удобно, эффективно и в любом случае с израильскими условиями не сравнить.

Итак, вот вам «два мира – два Шапиро». А вы всё льете грязь на нашу Родину. Лучше запомните адрес: Лестева 9. Может, пригодится. Хотя, не дай Бог, конечно.
вторая

Дамы и господа!

С Новым годом!

Даже не то, что особо хочу поздравить, но искреннейше пожелать всего самого лучшего. Вне зависимости от возраста, взглядов и чего угодно иного. Грядущий год будет ещё относительно спокойным и мирным, что очень рекомендую ценить как самое дорогое.

Удачи вам всем, счастья и здоровья!

P.S. Ухожу на небольшие каникулы, да, думаю, ближайшие дни и вам будет не до меня. До встречи.
вторая

Глупые родители

Изначально прошу прощения и признаюсь, что прекрасно понимаю, насколько неуместны в данном случае мои эмоции. Но ничего не могу с собой поделать.

Меня охватывает неудержимое детское веселье, когда я вижу и слышу, как Путин рассуждает по поводу исторических вопросов, относящихся к предвоенному периоду. Особенно про Польшу и пакт Молотова-Риббентропа. Полное впечатление, что это Вовочка прибежал домой после первого дня в школе и с порога закричал: «Папа, мама, вы вот тут сидите и не знаете, что пиписька…»

Всё-таки человек больше чем на год старше меня. И все эти разговоры о «дворовом воспитании», конечно, очень трогательные, но на самом деле он по советским понятиям принадлежал к своего рода «среднему классу», семья, возможно, не особо интеллектуальная, но всё-таки ленинградская, отец, как я понимаю, был мастером цеха достаточно солидного предприятия, это не как-то уж совсем темнота деревенская. И парень учился в ленинградской спецшколе, потом окончил гуманитарный факультет одного из самых солидных университетов страны. Видимо, какую-то комитетскую подготовку тоже прошел, особо не важно кем, но всё же за границей работал, иностранными языками владеет, ну, при всем моем скептицизме на совсем полный валенок не тянет.

И вот что его нынче глубоко на седьмом десятке лет так взбудоражило и изумило по поводу предвоенной истории? Что такого он для себя внезапно открыл и обнаружил, заставляющее истошно вопить от изумления? Что Сталин с Гитлером раздербанили Польшу? Что подавляющее большинство поляков были жуткими антисемитами? Что на Финляндию мы напали, а Прибалтику с прочими сладостями захватили? Что Чемберлен с Деладье придурки?

Просто детский сад, честное слово. Ну, никак не могу удержаться от смеха.
вторая

Голод и жажда

А ещё во всех этих воспоминаниях и спорах очень любопытен и даже весел вот какой момент.
Этот Журнал читают некоторые люди, которые знают меня большую часть жизни, мнением которых я дорожу, так что, не стал бы врать или лицемерить даже при желании, они, уверен, могут засвидетельствовать всё, сказанное мною ниже.

Да, я люблю поесть устрицы, омары, крабы, осетрину и прочие рыбно-морские деликатесы. Из мясного предпочитаю парные бараньи голяшки, хамон и прочие тамбовские окорока. Мне нравится хороший коньяк, бургундское вино, элитное шампанское и прочие очень дорогие напитки. Но при отсутствии или невозможности купить всё это не испытываю и малейших неудобств, прекрасно обхожусь картошкой с селедкой или даже без, могу приготовить вкуснейшие щи из растущей во дворе крапивы и вообще, чего угодно подручного и подножного. И спокойно обхожусь самой дешевой водкой, а нет, так вполне способен хлебнуть неразбавленного спирта без всяких отрицательных последствий.

Я люблю хорошую дорогую обувь, особенно сейчас, когда проблемы с ногами. И одежду предпочитаю удобную и качественную. Но ношу лет пять одни и те же туфли зимой и летом, весь мой гардероб состоит из нескольких пар джинсов, десятка джинсовых же рубах и пары курток. За всю жизнь имел три костюма, каждому из которых даже посвятил отдельную новеллу, но одевал их всего несколько раз, последний лет пятнадцать назад.

Тридцать три года проездил почти безвылазно за рулем, но, за исключением года с небольшим на случайно и вынужденно доставшемся маленьком «Вольво», пользовался исключительно «Жигулями». Когда уже мог купить себе любую машину, надо мною все приятели смеялись, когда я в ряд с их «Мерседесами» ставил где-нибудь свою таратайку. Но мне было не надо, меня устраивало и не хотелось излишне заморачиваться.

Мы с моей нынешней женой прожили лет сорок с чем-то. И последний раз больше чем четверть века назад купили ей длинную испанскую дубленку по бешеные о тем временам деньги, долларов за восемьсот, а то и тысячу. Ей надо было много гулять с родившимся тогда младшим ребенком. Дубленка та в отличном состоянии так с тех пор и весит где-то, а супруга носит какое-то копеечное пальтишко и только смеется, когда я предлагаю ей купить хоть какую-нибудь новую шмотку. Уже не говорю, что у нас в доме нет ни одного хоть сколько-то ценного женского украшения, кроме нескольких дешевых дизайнерских безделушек, привезенных на память из поездок.

Когда недавно я предложил своему двадцатишестилетнему сыну на день рождения купить любой подарок по желанию без ограничения финансового лимита, он попросил какую-то компьютерную программу за несколько сот рублей. Телефон у меня до сих пор кнопочный с фонариком, покупал когда-то, по-моему, за тысячу или чуть дороже, и меня более, чем устраивает.

Я мог себе построить любой самый роскошный загородный особняк, и вокруг моего дома только такие и стоят, но срубил одноэтажную избу из кругляка девять на девять и прекрасно в ней себя чувствую.

Всё это не к тому, что я такой уж бессребреник или аскет, вовсе нет, трачу много, даже, по мнению многих, излишне много, среди приятелей существует такая фраза: «Ну, это только Васильев умеет за подобное так дорого заплатить». Но просто круг моих интересов и в принципе то, от чего я получаю удовольствие, находится далеко от вещей или продуктов, имеющим отношения к понятиям престижности, модности или чисто материальной ценности.

И в юности, и в более уже зрелом возрасте, при той самой советской власти, я никогда не стоял в очередях за каким-то «дефицитом», разве что за книгами, и то очень редко, предпочитая «черный рынок». А уж о том, чтобы давиться за колбасой или ещё какой жратвой, и мысли не было. Попадалось – пользовался, а нет, так совсем не страдал. То есть страдал, и немало, но совсем от других вещей, процессов и событий. Не от того я испытывал голод и не по тем напиткам была моя жажда.

А теперь как раз те, которые большую часть жизни и провели в тех самых очередях, кто скупал по записи в ювелирных безвкусные золотые кольца с огромными красными камнями, выдаваемыми государство за рубины и оказавшимися впоследствии, когда пришла нужда продавать, ничего не стоящими стекляшками, кто доставал себе «Хельги» и сервизы «Мадонна», кто гордился перед знакомыми купленными за две зарплаты у спекулянтов часами «Сейка», одновременно упрекают меня, и что слишком сладко нынче живу, и что клевещу на советскую власть, при которой «всё было».

Да, клянусь, искреннейше плевать мне на то, что у вас было и чего не было. А живу я как могу и пока могу. Никогда ничего ни у кого не украл и не попросил, ни от чего не застрахован, но, если даже помирать буду с голоду, ни к кому претензий не предъявлю и, уж тем более, к вашей помощи не прибегну.

А о том, что в моей жизни было плохого и прекрасного (последнего неизмеримо больше), вспоминаю без всякого раздражения или желания кого-то в чем-то убедить, а особенно поспорить. Исключительно благожелательно и с целью всего лишь зафиксировать в памяти какие-то моменты уходящей, а во многом и вовсе уже ушедшей эпохи. Это максимально нейтральные свидетельские показания, а не протокол допроса обвиняемого.
вторая

Ещё о памяти

На днях я, в своей реплике , возможно, не слишком уважительно отозвался о интернет-ресурсе «Московские истории дзен», за что прошу прощения. Почитав публикуемые там материалы более внимательно, убедился, что ведущая это своеобразное издание журналист Мария Кронгауз сумела очень профессионально и интересно создать платформу, на которой читатели могут поделиться действительно личными, но при этом одновременно достаточно характерными сюжетами из реальной истории и страны, и своей жизни. Так что, искренне рекомендую.

Но сейчас хотел ещё несколько строк о другом, продолжая и тут же, обещаю, закрывая тему, начатую в «УКВ памяти», а то по этому поводу можно пререкаться бесконечно. Но последний раз себе позволю.

В «Московских историях» был опубликован небольшой отрывок из моего почти десятилетней давности текста о прошлом и настоящем воблы. И там, в частности, были упомянуты определенные эквиваленты обмена среди детей этой самой воблы на разные прочие редкости, например, на шариковую ручку или жевательную резинку. И вновь меня слегка изумила реакция читателей. Одна женщина написала: «Интересно, какое это было время, что жвачка и шариковая ручка одинаково ценились? Шариковые ручки появились в нашем городе в 60-х годах, а жвачка лет на 20 позже. Я родилась в 1953 году». Напоминаю.

Нечто принципиально напоминающее современную шариковую ручку было изобретено а потом даже запатентовано ещё до Войны венгерским журналистом Ласло Биро. Но реально в массовый обиход до сих пор, вероятно, самая распространенная ручка «Bic» вошла на Западе с пятьдесят третьего, то есть ещё за год до моего рождения. Однако у нас, хотя теоретически и формально как будто попытки наладить производство осуществлялись чуть ни с начала пятидесятых, хоть относительно что-то более или менее доступное начало появляться только с шестьдесят пятого, когда «Союз» начал выпуск этих изделий. Стержни делались исключительно на швейцарском оборудовании, были в большом дефиците, отсюда появилась и целая индустрия «заправок», о чем сейчас даже несколько смешно вспоминать. Да и стоили они до конца шестидесятых два рубля, весьма серьезные по тем временам деньги. Но в любом случае массовое использование шариковых ручек, в том числе и связанное с разрешением использования их в школах (о чем, возможно, весьма небезынтересный, но отдельный разговор), произошло только с началом семидесятых.

А «жевачка» изобретение человечества ещё более древнее, но мы сейчас вовсе не станем заниматься его историей, отмечу лишь, что по какой-то причине с определенного периода в СССР жевательная резинка, в отличие от той же шариковой ручки, много более нейтральной, стало неким символом загнивающего капитализма с идеологическим подтекстом, наряду, например, с джинсами или длинными волосами. В том числе и по этой причине, хотя не только, определенные попытки наладить выпуск хоть чисто теоретически и осуществлялись сначала в Ереване, потом в Ростове и Эстонии еще с начала семидесятых, но реально что-то хоть относительно доступное появилось благодаря «Рот Фронту» только перед самой Московской олимпиадой. Что же касается более качественной импортной резинки, то окончательно её дефицит исчез только вместе с советской экономикой.

Так что, в то время, о котором я говорил, то есть это первая половина шестидесятых, моя начальная школа, позднее я уже всё-таки перерос возраст обмена воблы на «жевачку», никаких отечественных или свободно продающихся в магазинах импортных что шариковых ручек, что жевательной резинки абсолютно не существовало в принципе. Кто-то из редких бывавших за границей взрослых мог привести или выпрашивали (не только, правда, выпрашивали, но и это другая тема) при возможности у иностранных туристов. И тогда это становилось, особенно у детей, свободно конвертируемой валютой. Кстати, обертки от «жевачки» тоже имели самостоятельную ценность, как и особо красивые конфетные фантики.

Но это всё чепуха и мелочи. До глубины души меня поразило вот что. Несколько читателей написали комментарии такого рода: «Хз... в вобле никогда недостатка не наблюдал. другой вопрос - какого качества вобла, т.е., помимо размера, какой солёности и степени сухости?» Или: «А вот в моём ШКОЛЬНОМ времени она была и приезжала в замечательных пенковых (возможно ошибаюсь в названии мешком) плетёных мешках, и моя бедная СЕМЬЯ могла купить её МЕШОК не пострадав в деньгах! Это был СССР 63 год. Плюс минус во все стороны до дня, когда на СССР напали бандиты и до сих пор ПРАВЯТ».

Вы понимаете, ведь речь идет не о политике, не о каких-то идеологических разногласиях или нравственных критериях. А всего лишь о на самом деле довольно дешевой вяленой рыбе. Я прожил при советской власти тридцать семь лет. С раннего детства обожал воблу, а со старших классов школы, когда начал пить пиво, так и вовсе стал её фанатом и искал везде, где только можно. При этом жил и работал на Колыме и Чукотке, в Москве, в Сухиничах, на Вологодчине, в Сибири, в Казахстане, а как шабашник-строитель и журналист вообще объездил всю страну вдоль и поперек не по одному разу.

Так вот, никогда и нигде, ещё раз повторю и подчеркну, не единого раза нигде я в той части жизни не смог в магазине купить воблу. Да, в некоторых городах Поволжья на рынках она иногда встречалась, местного самодеятельного производства. Ну, и что? Я в Москве на центральном рынке своей первой жене в день рождения в январе тоже покупал в середине семидесятых в подарок пару помидоров за полстипендии. Значит ли это, что тогда зимой у нас в столице продавали свежие овощи?

А у них, оказывается, всегда в свободной продаже была вобла. Что я могу сделать? Это, как говорил тот старый грузинский учитель русского языка, «нельзя понять, нужно просто запомнить».
вторая

Дальше некуда

Практически в моем доме, метров двадцать от выхода со двора, сегодня открыли продуктовый магазин сети Billa. Взял жену и пошел посмотреть, чем удивят и порадуют на премьере.

А в это время в концертном зале Зарядье Теодор Курентзис дирижировал исполнением девятой симфонии Малера. Моей любимой.

Без меня. Последняя стадия падения.
вторая

Мать и мачеха

Это один из важнейших и ключевых моментов не только прошлого века, но всего огромного куска человеческой цивилизации. Хотя на него и не обращают большого внимания. А зря. Он имеет огромное значение не только для прошлого и истории, но и очень во многом определяет будущее.

Я имею в виду небольшой отрезок всего лет в пять на границе шестидесятых и семидесятых прошлого века. В принципе Британская империя практически начала разваливаться почти сразу после Войны. По большому количеству причин, которые я сейчас не вижу смысла не только анализировать, но и упоминать. Но был один несколько экзотический и странноватый регион, где события вроде бы не торопились следовать всеобщей тенденции и как бы «подморозились», никого особо не раздражая. Он назывался Договорный Оман.

Вообще-то эти места сами по себе никогда особо англичан не интересовали. Смысла в них большого на было. Ну, добывали какой-то период в прибрежных водах неплохой жемчуг, однако и для экономики всей империи, и для каких-то великих геополитических интересов это не считалось столь уж принципиальным. Но через Ормузский пролив проходил один их самых удобных путей сообщения Англии и Индией. И движение британских кораблей там осуществлялось довольно оживленное. А окрестные арабы не понимали, почему мимо них, по территории, которую они считают по сути своей, постоянно плавает такое богатство, а им ничего не перепадает. И они начали «брать свое» самым примитивным способом захвата грузов. Англичане объявили это святое дело пиратством и наваляли арабам. Поставили свои военные базы и контингенты и заключили с местными шейхами договоры (отсюда и «Договорный Оман»), что те в международные дела не лезут и британцам не пакостят, а те в свою очередь в их внутренние проблемы не вмешиваются, но зато от всяких пришлых злодеев защищают. И такое положение довольно долго всех вполне устраивало.

Но Индия уже давно стала суверенной. Регулярное сообщение в прежних объемах и через эти места перестало иметь для Англии столь большое стратегическое значение. Однако ситуация особо «хлеба не просила» и относительно всех устраивала. Да и в конце пятидесятых там в окрестностях нашли нефть, так что какое-то шевеление началось. Впрочем, не особо, тогда ещё толком никто не понял перспектив т события развивались довольно вяло.

Но тут у Англии начались собственные, совершенно не зависимые от арабов серьезные и экономические, и сопутствующие политические с социальными сложности и возникли большие проблемы. И лейбористское правительство устами своего главы Гарольда Вильсона в шестьдесят шестом заявило, что собирается заниматься исключительно своими английскими проблемами, экономить на всем, а в особенности на военном присутствии за рубежом. И в связи с этим уходить полностью из Договорного Омана.

Нас в школе и институте учили, что «К этому моменту Лига Арабских Государств активно боролась за право всех арабских народов за независимость. Международное давление вынудило британцев отступить». Это, конечно же, полный бред. То есть, Лига действительно с момента своего создания за что-то там боролась, но для эмиратов Персидского бассейна эта новость оказалась и неожиданной, и крайне неприятной. С одной стороны, довольно хищно посматривают и пощелкивают зубами Саудовцы. С другой бузит и явно не хочет спокойно жить Иран. А на горизонте уже потихоньку вырисовывается будущее, в котором может оказаться и есть, что делить, кроме колючек для прокорма верблюдов. Но своих вооруженных сил никаких, структуры тоже особо никакой, одна сплошная деревенская родоплеменная антикварная идиллия.

Правда, эмиратам сильно повезло. У власти мощнейшего из них Абу-Даби в тот момент оказался один из самых умных, и я даже сказал бы величайших, если бы не некоторая тогда ситуативная и географическая провинциальность, правителей двадцатого века Шейх Заид ибн Султан Аль Нахайян. Он подождал, пока лейбористы, с которыми ему было тяжело общаться, проиграют выборы и сделал пришедшим им на смену в семидесятом консерваторам неожиданное предложение. Мол, понимаю, что у вас сложности с деньгами и вообще мы вам не очень на что сдались, сами не сильно богаты, но имеем реальные шансы значительно поправить свое материальное положение, потому предлагаю полностью оплачивать содержание английских баз и войск, а можем похрюкать и о дополнительном вознаграждении.

То была столь новая и соблазнительная идея, что англичане поначалу всерьез задумались. Тут как бы вся колониальная идея вместе с «бременем белого человека» ставилась с ног на голову. Не то, что не нужно никого завоевывать и держать под контролем, транжиря собственные ресурсы в надежде и расчетах на всегда достаточно рисковые дивиденды, а совсем наоборот, контролировать территорию и ситуацию при полном согласии и даже благодарности подконтрольных, да ещё и за их счет, да ещё добровольно.

Но всё-таки британцы, несмотря на все соблазны, вовремя одумались. Возглавлявший тогда правительство и партию консерваторов Эдвард Хит (к сожалению, вошедший в историю совсем не этим, а своими весьма сомнительными подвигами совсем на другом фронте) изложил тогда общее мнение в несколько даже раздраженном тоне. Мол, не хватало нам ещё быть наемниками у арабов, нет, ребята, дальше вы сами по мере сил и возможностей. И в семьдесят первом англичане оттуда ушли. Полностью и с концами.

Шейху Заиду невероятными усилиями удалось извлечь из этого огромную историческую выгоду для своего народа, вернее, для всех относительно народов, из которых он сколотил новое любопытнейшее государство, которым потом руководил больше тридцати лет и которое превратил в самый современный уникальный рай, правда, только для очень ограниченного круга своих, но он ведь и не Господь, а просто хороший шейх.

Но отнюдь не поэтому я назвал этот момент принципиальным, судьбоносным и в какой-то степени даже поворотным в истории. Просто именно тогда окончательно стало ясно, что модель развития, основанная на приращении территорий, закончилась. Ничего не надо завоёвывать. Никто из развитых и вменяемых не хочет брать чужие страны даже даром. Даже если приплатят. Не интересно. Бессмысленно, не выгодно и не эффективно. Отношения экспансии, естественно, не закончились, просто перешли в другие плоскости и области.

И, казалось, основные стимулы и причины войн, существовавшие со времени возникновения цивилизации, уходят навсегда и теперь на Земле воцарится стабильный мир. Да, пусть с огромным количеством остающихся и вновь возникающих противоречий и конфликтов, но таких, которые решаются уже совсем иными методами, какими угодно, но в любом случае не захватом территорий.

Ага, как же… Наивная иллюзия. Во-первых, да, для нормальных и вменяемых это обуза, но сначала надо стать нормальными и вменяемыми. Однако даже не это самое главное. Окончательно прояснилось, выкристаллизовалось и сформулировалось, что войны в принципе ведутся отнюдь не за территории. Историю какой страны не почитай, везде написано, что её народ всегда исключительно героически оборонялся от подлых захватчиков, а сам никогда никого пальцем не тронул. Однако на самом деле, в не уникальных, но достаточно редких случаях войны ведутся совсем вынуждено, когда одна сторона выступает несомненным агрессором. Обычно конфликт возникает обоюдный и является в основном результатом накопившегося внутреннего напряжения, а не каких-то внешних факторов. Как в том древнем анекдоте про Василия Ивановича, давшего Петьке по морде из-за того, что они опоздали на поезд: «Ну, что-то же надо было делать!»

Так что, не стоит особо обольщаться. Да, сейчас в смысле практическом, экономическом, стратегическом, каком угодно разумном и логическом не только бессмысленно, но и чрезвычайно накладно, просто вредно захватывать чьи-то территории, особенно с населением, да и совсем пустых-то не очень много, классически старым военным путем присоединения и оккупации. Рынки много эффективнее и комфортнее делить на бирже, чем на поле боя. И жратву с самкой надёжнее завоёвывать кредитной карточкой, чем стволом. Но это ровно ничего не значит.

Поезда уходят, раздражение нарастает, а делать-то что-то надо.
вторая

С вами, с вами…

Я уже несколько дней назад упоминал, что и через сутки после перестрелки на Лубянке единственной реальной новостью и внятной информацией было то, что журналистки Базы набили морду. Вот и ещё несколько дней прошло, а ситуация по сути не изменилось. На множество вопросов не ни единого нормального и понятного официального ответа, в том числе и на примитивные основные, типа, кто такой стрелявший и чего хотел, так одни слухи и информационный шум.

Но по-прежнему факт остается фактом. Журналистке дали по лицу. И, вы знаете, мне почему-то кажется, что этого вполне достаточно. Сейчас попытаюсь объяснить почему.

Некоторые даже вполне профессиональные журналисты, видимо, из цеховой солидарности, как они её понимают, отметили, что корреспондент «Базы» просто проявила больше оперативности, сообразительности и того самого профессионализма, чем работники спецслужб, потому и оказалась на квартире Лубянского стрелка (даже точно не очень понятно, его ли это квартира ил только его матери, где он бывал или постоянно проживал, но в данном случае не слишком принципиально) раньше силовиков.

На самом деле, конечно, полная чепуха. Я немножко знаю, как там у них всё устроено. У названной «Базы» нет никаких серьезных материальных, кадровых и прочих подобных ресурсов, единственной реальной «базой» всех этих габреляновских ребят изначально было и до сих пор остается сеть осведомителей, достаточно глубоко укорененная в относительно низовом, но достаточно эффективных для выполнения необходимых функций звене, которые небескорыстно и зачастую если не с прямого одобрения, то с явного благожелательного молчаливого согласия начальства сливают информацию предельно лояльным властям СМИ. И там, как всегда в подобных случаях, ещё неизвестно, кто кого больше использует.

Так что, ситуация стандартная и примитивная. Никаких таких особых профессиональных качеств журналистка не проявляла. Всего лишь кто-то, сидящий на ключевой точке внутреннего потока информации в одном из силовых ведомств не поленился быстро «стукнуть» и заодно подработать, а женщине на сборы потребовалось меньше времени, чем спецгруппе, потому она и успела «в адрес» раньше.

На самом деле, если серьёзно и одновременно достаточно абстрактно, то она рисковала. Чисто теоретически в подобном месте могли быть сообщники предполагаемого террориста и соваться туда в одиночку не слишком умно. Да, конечно, этим самым сообщникам во время теракта сидеть в квартиру, которая в таких случаях элементарно вычисляется первой, тоже не слишком умно и логично, но, с другой стороны, вся история столь непонятна и за гранью разумного, что ничего исключать нельзя.

Но она уже пришла, и вошла, и сидела, разговаривая с матерью стрелка. Группа вооруженных силовиков тоже туда не вламывалась, не брала квартиру штурмом, они постучали, им в течение нескольких секунд открыли. Тем не менее, когда вошли и приказали женщинам лечь на пол, руки за голову, то действовали вполне в рамках и закона, и ситуации. Мало ли что. И после того, как убедились, что кроме двух женщин в квартире никакого нет и непосредственная опасность в данный момент отсутствует, отвели журналистку на кухню, поверили её документы и расспросили о цели пребывания здесь – тоже всё вполне логично и нормально.

Далее имелось несколько естественных и вполне правовых продолжений. Сказать корреспонденту, чтобы подождала в сторонке до окончания необходимых мероприятий и не мешала работать, приказать покинуть место предположительно имеющее отношение к совершению преступления, даже не поверить никаким бумажкам и задержать, вплоть до надевания наручников, отвести куда нужно для последующей более тщательной проверки, ещё что-нибудь подобное в рамках хоть какого-то здравого смысла.

Но был избран по сути, если исключать совсем уж экзотические, самый идиотический и ничем не объяснимый вариант. Какой-то человек в штатском начал женщину оскорблять и ударил по лицу. То есть, что значит «необъяснимый». С точки зрения логики и закона. А так-то по-человечески особо и объяснять нечего. Вспылил мужик, что их таких крутых обошли на повороте. Вот и вмазал от души.

Ещё раз повторю и уточню. У меня нет никаких добрых чувств или хоть какого-то особого уважения и ко всем габреляновким ребятам вообще, и к «Базе» с этой её журналисткой, в частности. Но в данном случае совершенно объективно женщина не нарушила ни единого закона. Даже подзаконного акта или указа. Во всяком случае из общеизвестных и официально опубликованных. А если и нарушила какую-то закрытую секретную ведомственную инструкцию, то это как раз тот редкий, но несомненный случай, когда «незнание закона освобождает от ответственности». Она была полностью в своем праве по всем формальным параметрам.

А силовик, чекист это был или мент, неважно, нарушил закон. Оскорблять журналистку он не имел никакого права, про бить уже не говорю, это вовсе беспредел. И тут сразу отвечу на обычные в подобных случаях возражения: «А ты сам видел, может, она всё специально наврала?» Вы могли бы начинать на эту тему фантазировать, если бы она была, например, из «Новой газеты» или с «Дождя». Эти враги русского народа, понятно, готовы ради выслуживания перед своими западными хозяевами устроить любую провокацию. Но для журналистов «Базы» в этом нет ни малейшего смысла. Как уже отмечал, хорошие отношения с в широком смысле «ментами» являются для них основой работы и существования, они тут максимально стараются идти не на конфликт, а на сотрудничество. Так что, любые подозрения в отношении журналистки бессмысленны, поэтому никто даже из самых лояльных властям деятелей их не высказал. Да, обложили последними словами и дали по морде. Факт, с которым особо никто и не спорит.

Но всё сказанное мною выше не имеет ровно никакого значения. Так, мелочи быта и житейская обыденная чепуха нашей реальности. А сказал я, что эта история сама по себе полностью отвечает на все вопросы, не из-за описанных событий, а исключительно по причине почти единодушной реакции общественного мнения. И не надо мне тут обычное, что я, мол, излишне обобщаю и никакое это не подавляющее большинство, а просто проплаченные боты и психически неуравновешенные люди, которые только в основном и пишут в соцсетях, а нормальные помалкивают, потому и создается ложное впечатление. Мое впечатление, конечно, вполне может быть и ложное, как чье угодно другое, но оно основывается на вполне репрезентативном материале, далеко не менее достоверном, чем любые самые авторитетные социологические опросы и исследования. И я достаточно аккуратен, тщателен, уважителен к фактам и опытен, чтобы иметь право на это свое собственно, пусть с чьей-то точки зрения и ложное, мнение.

Так вот, лично я вижу, что подавляющее большинство населения воспринимает действия ударившего журналистку мента с полным одобрением. А её, как наглую тварь, зловредно болтающуюся под ногами у доблестных силовиков. Уже не говорю про: «В Америке её расстреляли бы с порога». Это вообще само собой разумеется.

Тут самое главное. Остальное не имеет принципиального значения. Оно только производное.
вторая

УКВ памяти

Некий интернетовский ресурс под названием «Московские истории дзен», статуса которого я даже толком не знаю, но, видимо, по косвенным признакам относительно известный и популярный, начал публиковать кое-какие сюжеты из моего Журнала, в основном из повести «Прощание с Ходорковским». Такое изредка случается, и я всегда отношусь к подобному крайне положительно, не вникая особо, какие отрывки откуда и каким образом берутся, считаю выпущенное мною в публично пространство если не общественным, то вполне бесхозным достоянием, ни на что не претендуя.

И вот недавно появился текст из главы, рассказывающей о том, как я в начале восьмидесятых возил в комиссионку Кисловодска купленную в «Березке» аудиотехнику. И меня вдруг, конечно, не то, что поразили, но несколько удивили комментарии читателей. Тем, насколько странные фокусы иногда показывает наша память.

Ну, например, мною были упомянуты «сертификаты с разного цвета полосами». И множество народу стало писать, что автор, то есть я, «слышал звон, да не знает, где он», тогда уже были чеки, а не сертификаты и вообще, все истории «с чужих слов».

А тут вот в чем дело. Я никогда сильно профессиональным «валютчиком» или «фарцовщиком» не был. Основная часть моего полузаконного, а иногда, несомненно, и переступающего черту действующих тогда законов (во всяком случае так это при желании могло трактоваться компетентными органами) заработка относилась к деятельности теневого книжного рынка.

Кстати, в семьдесят шестом вышла повесть Маканина «Старые книги», как раз в основном посвященная тому самому книжному рынку. Я был шапочно знаком с Владимиром Семеновичем и как-то раз случайно оказавшись рядом с ним в компании за столом ресторана ЦДЛ позволил себе предельно уважительно (кроме того, что он был почти на двадцать лет меня старше, мне действительно очень нравилось его творчество) заметить, что некоторые чисто технические детали он описал не совсем верно. Маканин отнесся к сказанному довольно внимательно и, как мне показалось, даже с некоторой благодарностью, сказал, жалко мы на эту тему не пообщались во время написания повести, но заметил, что, хоть, видимо, я прав, но вряд ли он будет вносит в текст какие-то изменения, поскольку для сути и смысла текста это не столь принципиально важно, а пройдет не так уж и много времени, и эти нюансы вовсе сотрутся и из памяти, и вообще из поля внимания. Конечно, он был прав.

Но возвращаюсь к валюте вместе с её подвидом в виде сертификатов и «фарцовке». Повторю, что, не будучи специалистом в этих областях, я сталкивался с ними, как многие из моего окружения, достаточно эпизодически и косвенно. Но, если о чем рассказываю, то только о том, что видел или испытал сам, в чем участвовал и что помню достаточно хорошо. Однако мои тексты не инструкция по фарцовке или валютным операциям, потому не особо заостряю внимания на каких-то чисто технологических мелочах и нюансах, надеясь, что современникам и очевидцам тех событий и так всё понятно, а более юным и не очень нужно, и, подозреваю, не сильно интересно. Для тех же моих сверстников, у которых всё-таки образовалась некоторая временнáя каша в голове, попытаюсь уточнить.

Только сразу предупрежу, что специально ничего сейчас не проверяю по документам и интернету, а пишу намеренно исключительно по памяти, так как речь именно о воспоминаниях, а не об историческом исследовании.

Так вот. Заменители валюты для магазинов «Березка» и некоторых иных специализированных аналогичных торговых сетей появились ещё в середине шестидесятых. Были относительно экзотические серии «А» для моряков, часто называемые бонны, и ещё более редкие серии «Д» для дипломатов, отрезные в виде своеобразных чековых книжек. Кроме того, имелись некоторые редкие, в основном продуктовые, магазины, где иностранцам продавали непосредственно за валюту. Но основными и наиболее распространенными являлись именно «сертификаты Внешпосылторга» для стандартных «Березок», которые (сертификаты) существовали трех видов. С синей полосой, самые дешевые, вместо валюты соцстран, с желтой, подороже – для валюты стран «развивающихся» и бесполосные, естественно, самые ценные – для полностью конвертируемых валют.

Точной даты не скажу, но ещё в семьдесят шестом, когда я окончил институт, они функционировали именно в таком виде, но уже в следующем семьдесят седьмом их все заменили на «чеки» единого образца. Это вызвало своеобразную финансовую революцию на черном рынке, крутившемся вокруг всей этой системы, но я не столь был туда погружен, чтобы это произвело на меня большое впечатление, так что, не вижу смысла рассказывать именно об этом моменте подробнее. Главное, что осталось по-прежнему, так это опасность покупки на чеки для любого, кто не мог официально подтвердить источник происхождения данных чеков. Специальные люди могли проверить (и проверяли) документы у каждого покупателя, вызывавшего хоть малейшее подозрение. Если сомнения не рассеивались, то забирали в милицию, я тоже пару раз в начале семидесятых с приятелями удостаивался, нас, правда, отмазывал отец мой приятельницы Юрий Николаевич Воронин, недавно к тому моменту высланный из Лондона крупный разведчик, но многим везло меньше, можно было и реальный срок получить, потому я с такими походами довольно быстро завязал.

Однако эти чеки ещё довольно долго по привычке и традиции называли «сертификатами» или «сертами» (в провинции и на окраинах даже чаще «сыртами»). Система этих чеков просуществовала аж до восемьдесят восьмого года, после чего её ликвидировали с характерным для советской власти изяществом, максимально нагло и неудобно для потенциальных покупателей. Люди сутками, включая и ночь, писались и отмечались в очередях только для того, чтобы попасть в магазин и отоварить свои чеки хоть чем-нибудь. К этому моменту относятся тоже несколько любопытных и даже относительно смешных сюжетов, но ввиду их малозначительности и совсем уж потерянной нынче актуальности я вряд ли когда стану их описывать. Однако сами «Березки» ещё какое-то время продолжали торговать «по безналу» и полностью исчезли только вместе с СССР.

Или вот ещё один ещё более простой, но, возможно, и более характерный пример «каши в голове». У меня в тексте упомянуты автомагнитолы. И читатель откликнулся: «Какие магнитолы в начале восьмидесятых?! Автор всё путает или врет». Уточняю.

Когда-то я занимался описанием бурной и уже ушедшей эпохи пейджеров, естественно, вынужден был обратиться к истории фирмы «Моторола» и к некоторому своему удивлению узнал, что свою первую кассетную автомагнитолу по сути привычного в дальнейшем массового образца она выпустила ещё в пятьдесят девятом году. Я тогда даже в школу не пошел, так что ничего подобного, понятно, не только не видел, но даже о таком не слышал. Но своего первого «Жигуленка» купил в семьдесят втором. И не сразу, но максимум через год уже оборудовал его автомагнитолой. Врать не буду, точно не помню, но скорее всего это была «Сонька» или по крайней мере «Пионер», во всяком случае магнитолами именно этих двух фирм я так до конца их века и пользовался.

Конечно, это не был предмет ширпотреба, а своего рода роскошь, стоившая не одну среднемесячную зарплату (точнее уже, к сожалению, не вспомню). Но я справился, возможно, отказывая себе и жене в на чей-то взгляд и сильно более необходимом. Потому, что это было ни с чем не сравнимое наслаждение. Сажаешь рядом девушку, врубаешь на полную мощность Антонеллу Руджеро и летишь молодой, здоровый и счастливый по тогда ещё в нынешних понятиях почти пустой дороге навстречу всему самому прекрасному… Ладно, не будем о грустном.

Оставлять магнитолу в машине в связи с её большой ценностью не рекомендовалось, почти гарантированно сопрут, да ещё и машину изуродуют, выдирая колонки с проводами, потому устанавливали их съемными на специальные «салазки» в основном под панель. Возможно, существовали и «фирменные» системы креплений, но я, как и подавляющее большинство автовладельцев, всегда пользовался самодельными «салазками», которые поточно изготавливали наши умельцы в тех же автомастерских, в которых и устанавливали аудиоаппаратуру в машину. Уже в самом конце восьмидесятых появились модели автомагнитол с отстегивающейся передней панелью, так что шофер теперь мог уносить с собой не всю магнитолу, а только эту панельку. Но одновременно появились и специалисты, которые воровали оставленные магнитолы без панели, а потом как-то что-то к ним присобачивали и приводили в рабочее состояние. Та что, палка получалась несколько о двух концах.

Но это уже всё сильно позже, ближе к концу времени автомагнитол в принципе, о чем, имею в виду конец, естественно, тогда ещё никто и не догадывался. А в упомянутом начале восьмидесятых, несмотря на остающуюся непропорциональную дороговизну, импортные автомагнитолы (о советских я не слышал), были уже практически у всех моих знакомых автомобилистов.

Так что, не надо дополнительных ужасов про советские времена. Ключевое слово здесь – «дополнительных».
вторая

Сталин с вами

Практически всю прошлую ночь, почти до самого утра, видимо, в связи с очередной датой, по НТВ показывали документальный цикл «Сталин с нами». Это не премьера, снят, по-моему, лет пять-семь назад, но мне раньше не попадался. А тут посмотрел полностью. Старый идиот.

Нет, ничего в этом фильме нет особо страшного или отвратительного. Довольно стандартная жвачка «с одной стороны» и «с другой стороны», да были репрессии и перегибы, но были и великие свершения с победами, короче, ничего нового и неожиданного, сильно плеваться не хочется, но времени, конечно, жалко. Так что, рекомендовать никак не могу.

Однако там была одна коротенькая сцена, всего пару минут, может, даже меньше, по поводу которой мне и захотелось написать эти несколько строк. Журналисты, слегка тоскуя по колхозам и сетуя, что от них мало что осталось, нашли, как они сказали «с большим трудом» достаточно крупное молочное хозяйство в Архангельской области и решили пообщаться с его работниками на тему отношения к Сталину. Сначала доярки от них бегали и отмахивались, но потом, видать, руководство дало отмашку, всё-таки федеральный телеканал, и кто-то что-то стал не очень внятно излагать. И только одна доярка очень четко заявила: «Конечно, Сталин необходим. Иначе пьянствуют. Вон Васька с похмелюги лошадь сжег. Его бы надо расстрелять. А без Сталина никак».

Ей лет сорок пять, может даже меньше, женщины этой профессии там обычно выглядят старше своего возраста. То есть, она минимум на пару десятилетий моложе меня. Естественно, о тех временах и конкретно о Сталине никакого представления не имеет. Да и я уже не очень хорошо знаю её поколение. Но именно среди таких женщин, её бабок и матерей, я вырос. Работал немало с ними, среди них, писал о них, жил не просто рядом, а вместе. И с моей точки зрения, без малейшей иронии, они и есть истинная соль земли. Кстати, отнюдь не только русской. Это абсолютно надежные и безотказные люди. На них можно положиться в любой самой трудной ситуации. Мир может рушиться, но они встанут в четыре утра и пойдут доить коров. Потом зададут корму остальной скотине, натаскают воды, нарубят дров, приготовят поесть, уберут в доме и так до вечера, только изредка поводя по лбу тыльной стороной ладони, чтобы смахнуть пот или поправить волосы, будут работать без перерыва и малейшей жалобы. И так всю жизнь, не отдыхая до самой смерти.

А если враг, то она с винтовкой встанет рядом с тобой. И отдаст последнее, вплоть до собственной крови. Но только не против начальства. И не супротив «что люди скажут» или вопреки «у нас так заведено». Тут можешь на неё не рассчитывать. Вернее, совершенно точно рассчитывать, что она это не приветствует. Её неприятно и не комфортно. Не надо.

И её необходим строгий и справедливый хозяин. Иначе пьют, а потом бьют, хулиганют и могут чего-то поджечь. А за это надо расстрелять.

И здесь я вижу всего два варианта.

Или полностью изменить жизнь этой доярки и, вот это подчеркиваю, особенно принципиально, её саму, не только судьбу, но и сущность, превратить её в свободную, счастливую, любимую и обласканную жизнью женщину, с другими нервами и мозгами.

Или Сталин.