вторая

Жизнь вкратце

Ребенком был довольно диковатым и темным, несмотря на формально «интеллигентную семью» и даже конкретно «мать-учительницу». Но мама предпочитала учить чукотских детей, больных стригущим лишаем, а я был предоставлен советской системе дошкольного воспитания колымского разлива, так что, семи лет пошел в школу совершенно не умея читать и писать. Хотя уже кое-как считал, правда, только в пределах рубля, но мне этого более чем хватало.

Первую свою книгу я читал все три месяца летних каникул между первым и вторым классом. Это было «Детство Никиты». Но потом уже как-то пошло само собой. И в определенной степени чудесным способом годам к двенадцати-тринадцати у меня выработались определенные вкусы.

Из музыки я предпочитал Паганини и Бартока, из живописи Пикассо и Дали, а любимыми писателями стали Достоевский и Дюма. Но уже к двадцати пяти, может быть ближе к тридцати, приоритеты несколько изменились. Слушал я в основном Баха, Роллингов и старые русские городские романсы, а из художников начал получать наибольшее удовольствие от Магритта и Караваджо. И никак не в ущерб Достоевскому основными и наиболее близкими для меня писателями стали всё-таки Платонов и Борхес.

После пятидесяти особо революционных изменений не произошло, разве что чаще стал отдыхать под оперные арии, благо качество аппаратуры позволяло делать это и дома без особого ущерба для качества, а художественной литературы уже читал значительно меньше в принципе, предпочитая условно естественнонаучную.

К особым эстетам и знатокам искусства с изысканным вкусом себя никогда не причислял, дай Бог было справиться с комплексом неполноценности по поводу отсутствия малейших способностей к любому виду творчества. Но вообще-то мне хватало и того уровня удовольствия, которого удавалось достичь как потребителю, чтобы окончательно не потерять самоуважения.

И вот на днях по телевизору я услышал фразу, которая произвела на меня глубочайшее впечатление. «Мы поколение будущего, у нас безупречный вкус, мы покупаем Пепси в Пятерочке».

И понял, что, возможно, прожил жизнь неправильно и зря.
вторая

Заметки оптимиста-клеветника. Часть 2

А вот второй вопрос как будто много более абстрактный и не очень удобный для хоть относительно краткого ответа. К тому же сформулирован не очень четко. Но он примечателен тем, что именно его, в той или иной форме мне постоянно задавали и задают уже лет пятьдесят, если не больше. И смысл у него примерно следующий. А что тебя, собственно, не устраивает в этой стране, что у нас не так, какие у тебя лично претензии?

И, если я говорю о столь большом сроке, то понятно, что претензии относятся и к советскому периоду. Но и тут, в чисто бытовом и практическом смысле какие у меня, собственно, основания на что-либо жаловаться? Уже не стану вспоминать слезливые трогательные истории о своем голодном детстве на Колыме, но конкретно семьдесят первый год я встретил нищим студентом филфака пединститута в восьмиметровой, два на четыре, комнатке гигантской коммуналки, где был тридцать восьмым жильцом. А ровно через двадцать лет, не имея ни малейшей финансовой или административной поддержки ни с какой стороны, новую Россию я встретил в пятикомнатной квартире на Октябрьской площади, да, не самый лучший район в смысле экологии, но на расстоянии приятной пешей прогулки и от Кремля, и от Парка культуры, под окном стояла новенькая «шестерка» Жигули, в тот момент несбыточная мечта многих, а только официальная моя зарплата была в три-четыре раза выше средней по стране, да ещё и имелся роскошный загородный дом в нескольких километрах от Москвы по старой Волоколамке.

Нет, конечно, я не достиг каких-то особых карьерных или творческих успехов, но, честно говоря, особо жаловаться на судьбу и страну тоже грех. И при всём том эту самую страну, вернее, существующий и правящий в ней режим, я искренне и глубоко ненавидел с самого раннего отрочества. Почему?

Ну, относительно своих претензий и своего неприятия и Советского Союза, и советской власти мною тут написаны тысяч страниц, так что, не стану здесь повторяться. Но ведь как будто всё изменилось. И наступивший капитализм, опять же в чисто бытовом и практической плане, не только не принес мне больших разочарований, но внешне вроде бы совсем наоборот. Нет, я не стал особо крупным миллионером, но мой уровень обеспеченности меня более, чем устраивает, особенно с учетом возраста.

Но оставим субъективное и попробуем взглянуть максимально отстраненно. Мы с женой решили наконец привиться. Не имеет значения, почему только сейчас, почему всё-таки решили и имеет ли это какой-то смысл и реальное значение. Сейчас не о том речь. Просто приехали из деревни, где пробыли больше четырех месяцев, и находились там в несколько более ограниченном информационном поле, чем обычною. Однако что-то из интернета и иных каналов доходило, какие-то картинки очередей на прививку, процедура в торговых центрах или вообще палатках в полях, где соблюдение даже самых элементарных санитарных условий представляется весьма спорным, необходимость предварительно регистрироваться на сомнительных государственных порталах, ну, и прочий подобный не самый оптимистичный фон. И для начала, чтобы просто проконсультироваться, мы позвонили в находящийся рядом самый обычный районный диагностический центр, куда иногда заходим. Единственный вопрос, который нам задали, это когда мы хотим прийти, сегодня или в любой другой день и в какое время.

Назавтра в строго назначенный нами же час мы явились. Могли дойти и пешком или проехать пару небольших остановок на троллейбусе, но хожу я сейчас не очень надежно, а общественного транспорта всё-таки опасаемся, потому нажали несколько кнопок на смартфоне, подъехало такси и через несколько минут мы на месте. На специально выделенном, совершенно свободном от прочих пациентов этаже нами занялись человек десять персонала. Кто-то что-то писал на компьютере, кто-то помогал нам заполнять анкеты с «квалифицированным и информированным согласием», потом нас довольно долго осматривал и расспрашивал терапевт и затем мы попали в руки медсестер. Всё предельно четко и комфортно. Выдали памятки с датой и, опять же по нашему желанию, временем следующей прививки, милейше улыбнулись и отпустили, пообещав при повторном посещении выдать подарки. И всё это абсолютно бесплатно!

Ещё несколько нажатий кнопок телефона, и мы дома. Пару минут манипуляций за компьютером, и принесли горячий ужин из ресторана, великолепного качества и на двадцать процентов дешевле, чем в любом самом бюджетном заведении. Ну, скажите на милость, что ещё надо мне или вообще? Какие претензии и поводы для нытья? Путин, Единая Россия, черт, дьявол, чего тебе ещё не хватает, жидовская морда?

Нет, я, конечно, мог бы сейчас сесть и начать придираться по бесконечному списку. Скажем так, наугад и для примера.

У меня в телевизоре более двухсот каналов. И из них нет ни одного, ну, вот буквально не единого, где хоть иногда излагались бы мысли, не вызывающие у меня глубочайшего отвращения. Кроме, естественно, международных нишевых просветительских, но они не считаются, вы ведь понимаете, что я имею в виду. Однако, если совсем честно и откровенно, то при моем качестве и возможностях интернета это имеет для меня очень мало значения. Доступна практически любая информация в почти неограниченном количестве. И что мне в этой ситуации для их телеканалов?

Или, скажем, судебная система. Вроде как бы одна из основ нормального функционирования любого государства. За последние четверть века (это смешно прозвучит, но в самые лихие времена начала девяностых ещё там сохранялись, хоть и слабые, но отголоски здравого смысла) ни я сам, никто из моих знакомых не сталкивались даже с одним единственным, пусть относительно, но справедливым решением. И я не говорю о чем-то с малейшим политическим привкусом. Вообще ограничимся только гражданскими и имущественными проблемами. Вот сижу перед председателем районного суда, к которой пришел, кстати, отнюдь не «с улицы» и показываю, мол, смотрите, тут конкретный федеральный закон, который четко регламентирует именно мою ситуацию. И она очень вежливо поясняет, что да, закон есть, но правоприменительная практика по нему отсутствует, так что идите, господин Васильев, в задницу.

Обидно? Повод для протеста, хотя бы внутреннего? Но, если без лицемерия и фарисейства, то так ли это всё непреодолимо и трагично? Тот вопрос, который я в свое время не смог решить по закону через суд, в конце концов уладил одним из тех способов, которыми прекрасно владеет практически каждый, достаточно долго живущий в этой стране. И если дело не кончается реальным сроком или серьезной конфискацией (а и меня Бог миловал, и где, и когда не бывает несправедливых приговоров?), то в принципе как-то, но каждый тем или иным способом решает свои проблемы с этой системой. Во всяком случае количество самоубийств именно по этому поводу не зашкаливает. А, с другой стороны, весьма полезно для воспитания характера и обострения умственных способностей. И вообще, жизнь отнюдь не должна казаться медом. Никто и не обещал.

Есть ещё и смежные вопросы, связанные с правоохранителями, так называемыми «силовиками» или попросту «ментами». И тут не надо читать предателя Навального или слушать иные вражеские клеветнические голоса. Возьмите любой сериал по федеральному телеканалу, уберите из него главного героя, иногда с несколькими помощниками, но совершенно чужеродные и неестественные фантастические существа типа всяких там Шиловых, Расторгуевых или на крайний случай Глухаревых, и вы получите в чистом виде абсолютно правдивую и реалистичную картину происходящего. Абсолютная коррупция и тотальное предательство на всех уровнях, вплоть до самых высоких. Никакого представления о малейших нравственных принципах и прочей подобной белиберде. И это знают все и никто совершенно не сомневается.

Тут недавно очередная шумиха была по поводу роскошного дворца с золотыми унитазами у главного ставропольского гаишника. И так все искренне возмущались и удивлялись, ну, просто детский сад. Почему решили начать именно с этой парикмахерской? Посмотрите на дом любого хоть относительного начальника дорожной полиции любого региона. Да почему, собственно, ГИБДД? И почему только дома? Загляните за шторку квартиры (смешно, но при современной надежности хранения и защиты личных данных это не так и сложно сделать даже не самому продвинутому в технологиях человеку) первого попавшегося полицейского начальника и не в особо крупном городе, про мегаполисы я уже не говорю. Вы без сомнений и вариантов увидите точно тот же ставропольский уровень, а более чем возможно, и много круче. Да, ладно, не надо никуда заглядывать. Просто подойдите к любому отделению полиции хотя бы районного масштаба. Особо не светитесь, могут неправильно понять, но посмотрите, на каких машинах подъезжают старшие лейтенанты, промолчим про капитанов и майоров. Выше планку не задирайте, есть риск для психики.

Так или иначе, но грабят все. Неприятно, бесит, вызывает ненависть? Вы знаете, не буду лукавить, определенный оттенок имеется. Тем более, что это иногда в жизни и лично меня касалось, даже на самом низшем уровне, когда меня не так уж и давно по суть ограбили пэпээсники буквально рядом с моим собственным домом. Но так ли уж страшно это мешает мне жить, что я прямо кушать не могу от неприязни? Нет, если честно, то вполне терпимо. И попривык, и, главное, весьма неплохо приспособился. Конечно, можно сказать, что тут у меня возрастное преимущество, могу себе позволить резко ограничить свое общение со всем миром, включая тех же ментов. Ну, да, и это есть, чего лукавить. Однако большую часть жизни прожил и в иных возрастных категориях, как-то же прорвался и умудрился особо не пострадать. А чувства зависти в материальном плане я лишен полностью, меня их золотые унитазы совершенно не трогают. В прямом смысле слова насрать.

Или ещё относительно связанная со сказанным выше тема. Это «крышевание» бизнеса. То есть, на самом деле реальное «крышевание» закончилось лет двадцать назад. Раньше – да. Самому мне, по правде, чудом удалось проскочить мимо этого как системы. То есть, понятно, что в острых ситуациях иногда приходилось обращаться к помощи неформальных структур, но это были разовые договоренности по конкретным делам и проектам. А большинство действительно имело «крышу» и платило на постоянной основе. Однако сначала «черные крыши» стали «красными», да и то с принципиальным отличием. Грубо говоря, бандиты брали за то, чтобы защищать от всех «чужаков», а менты только за то, чтобы самим тебя не кошмарить, иные «наезды» были вне их компетенции. А потом истинное «крышевание» осталось лишь на простейшем уровне, типа небольших магазинчиков или автомастерских. Уже если немного посерьезнее и с реальными доходами, то варианта всего два. Неленивые ребята, или у кого есть неленивые ближайшие родственники, на крайний случай друзья, тупо забирают бизнес себе. А ленивые или одинокие, или если бизнес слишком уж сложен и специфичен, без узкого специалиста-руководителя не обойтись, то входят в долю, зачастую даже основную. И речь не только об условных «силовиках». Ресурс давления может быть любой, тут главное не его качество, а количество.

Для экономики и развития общества в целом, наверное, не самый лучший вариант. Но может ли это так уж сильно огорчать и обижать опять-таки лично меня? Видимо, тут появляется ущербность моих нравственных принципов и слабость гражданской позиции, но крепости и сладости моего сна это не мешает. То есть, вернее, эти самые крепость и сладость зависят совсем от другого, много более низменного и обыденного. Горжусь ли я этим? Нет. Но и особо стыдиться тоже не получается.

И так дальше по списку можно продолжать перечень своих вероятных претензий до бесконечности. Эта страна трижды продана и перепродана, после чего пять раз заложена и перезаложена. Украине напакостили? Навального по беспределу закрыли практически пожизненно? Сочувствую? Несомненно. Возможно даже больше, чем африканским детям, каждую минуту умирающим от голода и болезней, которым, кстати, тоже искреннейше сочувствую. Но, строго и серьезно говоря, является ли это реальным и обоснованным поводом лично мне ненавидеть обобщённого путина и подавляющую часть населения своей страны? Чепуха. Не выводится и не складывается.

А я ненавижу. Значит, корень не вовне, а во мне. И стремиться, или по крайней мере желать, надо совершенствования самого себя, а не окружающей действительности.
вторая

Заметки оптимиста-клеветника. Часть 1

Тут вот за последние дни в комментариях мне были заданы два вопроса, которые не то, что особо интересны или важны, но всё-таки из разряда тех, на которые в принципе имеет смысл отвечать. А это нынче уже такая редкость, что я решил посвятить им несколько строк.

Первый более конкретен и заключается в том, а стал бы я участвовать в выборах, например, а США или Испании, то есть, в тех странах, где, по мимо России, когда-то находился наиболее долго. И сразу должен предупредить, что вполне ответственно и категорично ничего сказать не могу, поскольку для этого всё-таки надо быть американцем или испанцем, или хотя бы просто гражданином этих стран. Но некоторыми предположениями и ощущениями могу поделиться.

В Америке я пробыл меньше и президентских кампаний лично не наблюдал. Но я ещё с конца восьмидесятых довольно много ездил по самым глубинным местам сельскохозяйственных штатов и весьма близко общался с фермерами, рабочими и теми, кого у нас бы условно назвали «провинциальной интеллигенцией», хотя там это в нашем понимании совсем не интеллигенция и даже не интеллектуалы. И вот что меня тогда постоянно не то, что изумляло, но даже скорее умиляло. Это не анекдот, но многие действительно представления не имели, кто у них в данный момент президент и, тем более, у какой партии сейчас большинство в парламенте. Но точно знали по имени, членов семьи с подробной биографией и родословной, а также все возможные сплетни относительно директора местного сельхозбанка, начальника полиции, главного редактора «эгрикалча мэгазин» и фраза «я напишу своему конгрессмену» в их устах звучала отнюдь не комически. Так что, определенную заинтересованность и со стороны политиков в реальном мнении электората, и со стороны избирателей в определенном качестве политиков я видел, порой, вполне реальную.

Относительно Испании у меня в этом вопросе опыт несколько больше. Я присутствовал там во время предвыборных кампаний и самих выборов самых разных уровней довольно часто. И тут ещё нужно учитывать, что работал я в основном в небольших городках Каталонии, региона весьма политизированного и в их понимании достаточно неспокойного. И, помню, как меня, уже в середине отечественных девяностых попробовавшего вкус нашей зарождавшейся конкурентной политической жизни, поражало, насколько эмоционально и вовлеченно очень многие относились к происходящему.

Мэр Бегура, крупнейший местный землевладелец, по моему мнению отчаянный прохвост и ворюга, перед очередным переизбранием не вылезал с центральной и практически единственной площади городка, где, сидя у стойки бара в своих оттянутых на коленках «трениках» норовил каждому поставить рюмку ихнего отвратительного коньяка «Торрес» и поговорить по душам с любым желающим, часто и таким, в сторону которого в другое время он бы и не посмотрел. А во время еженедельных воскресных ярмарок политики всех мастей и регионального, и даже федерального уровня вскарабкивались на ящики из-под овощей и тут же непосредственно между торговыми рядами увлеченно несли всякую пургу, стараясь достучаться до мозгов и сердца каждого, не брезгуя вступать в самую горячую перепалку с оппонентами или в самый доверительный разговор с любым обывателем.

Но самое главное, что меня несколько удивляло, это общая атмосфера с одной стороны желания каждого политика получить не какие-то абстрактные голоса, а именно и конкретно твой голос, во всяком случае понять, что это не так, было очень сложно, настолько все хорошо играли, а с другой – возникавшее в некоторой степени и от этого чувство самоуважения и веры в собственный голос у обычных граждан.

Так что, в какой-то степени могу ответить таким образом. На счет Америки не уверен, хотя вполне возможно, а вот в Испании я скорее всего всё же голосовал бы. Хотя при этом, конечно, прекрасно понимаю ущербность и все недостатки и их политики, и их избирательных систем.

На второй же вопрос, дабы не устраивать винегрета, блюда мною вполне уважаемого, но не очень любимого, я постараюсь ответить во второй части этого текста.

P.S. Да, и забыл сказать, что мэра при мне успешно переизбрали, а буквально на следующий день я дал ему довольно приличную взятку и вообще у нас сложились вполне тёплые, почти дружеские отношения. Он звал меня «амиго дон Алехандро».
вторая

Итого

Сразу прошу прощения за этот текст. Понимаю, сколь он может меня скомпрометировать уже только тем, что в принципе обращаюсь к данной теме, в глазах многих нормальных людей. Потому надеюсь лишь на благожелательную снисходительность в связи с моим надвигающимся старческим слабоумием и связанным с ним повышением пластичности характера.

Итак. У меня в связи с прошедшими выборами для самого себя, как в старом анекдоте, две новости. Плохая и хорошая. Начну именно с плохой. В основном потому, что она по сути не такая уж плохая, так как более чем ожидаемая и естественная. Триумфальная победа путинцев, коммунистов и прилепинцев. Но это как констатировать, что сейчас, в конце сентября, на Колымской трассе плохая погода. Неприятно, но естественно и обычно. Вот если бы светило солнышко и расцвели маки, то, конечно, удовольствия больше, но и несколько тревожно, не испортилось ли что-нибудь принципиально в природе и не стоит ли опасаться. А так – привычно и надежно. Ну, любит и хочет наше население Путина, коммунизм и Донбасс. Как говорил один мой приятель юности с большим лагерным опытом: «Это правда, это точно, это так».

А вот вторая, хорошая, новость для меня несколько неожиданная, хотя чисто по цифрам далеко не сенсационная. По предварительным официальным данным явка составила примерно сорок пять процентов. Что это значит в конкретных цифрах? Что миллионов шестьдесят взрослых дееспособных граждан страны не приняли участия в этом балагане.

Я отнюдь не наивный розовоочковый оптимист. И вовсе не считаю, что все шестьдесят миллионов сделали это по тем же причинам и на тех же основаниях, что и я. Среди них, более чем вероятно, подавляющее большинство может оказаться мне ещё более чуждо (если таковое возможно), чем проголосовавшие. Но на десятую-то часть от них я могу рассчитывать? Ладно, не на десятую, пусть на сотую. И не рассчитывать, но хотя бы надеяться. Хорошо, чтобы совсем уж не обольщаться, и это количество уменьшим ещё на половину. Как будто сущая мелочь получается?

Но и это значит, что в стране имеется тысяч триста вполне вменяемых (с моей, естественно, точки зрения) людей. Я за всю жизнь столько не встречал. А они, оказывается, есть. Это даже приятнее, чем хорошая погода осенью на Колыме.

P.S. И всё-таки не могу удержаться и не упомянуть, что в отличие от названного анекдота, тут имеется и третья новость, не хорошая или плохая, а просто смешная. Для некоторых неожиданно, как черт из табакерки, выскочила и сразу прошла в парламент пятая партия «Новые люди». А я, по воле случая, не так и давно был неплохо знаком с Алексеем Нечаевым, её основателем и главой.

И вот ровно ничего отрицательного о нем сказать не могу. Более того, выпил с ним довольно много водки без всяких негативных эмоций. Но он очень хорошо подходит под ещё магаданский детсадовский стишок моего детства (прошу прощения за некоторую фривольность, но из песни слов не выкинешь: «Лёха парень неплохой, только ссытся и глухой».

В смысле, господин Нечаев в своем роде даже человек неглупый, удачливый коммерсант и руководитель. Но относительно мировоззрения, этики, политических взглядов и всего прочего подобного находится на совершенно пещерном уровне. Ну, то есть это совсем не про него. Его в принципе вообще всё, что угодно, устраивает, пока он может зарабатывать деньги. Остальное тупо не интересует и не существует. И как же тогда созданная и руководимая таким человеком структура смогла в столь краткие сроки стать реальной (пусть и чисто формально) политической силой страны?

Да примитивно просто. Я не знаю, и мне, честно говоря, совершенно не интересно, кто там первый на кого вышел и кто на каких условиях с кем договаривался. Но дело в том, что Фаберлик Нечаева является одной из самых стабильных, прибыльных фирм сетевого маркетинга. И Лешины заслуги в этом деле оказались замечены и отмечены. Потому ему поручили (надеюсь, с достаточными для него преференциями) «втюхать» населению попутно с косметикой и женским бельем ещё и политическую партию, которую посчитали небесполезной. С каковой задачей он блестяще справился.

Это свидетельствует лишь о том, что дело Мавроди бессмертно, а у меня не вызывает ни малейшего раздражения, а лишь легкую благожелательную улыбку.
вторая

В едином порыве

Этот текст является в какой-то степени продолжением предыдущего, хотя и очень малой, и предельно косвенно.

Я уже однажды упоминал, что ещё в ранней юности решил, что у человека обязательно должны быть принципы, и установил для себя три основных. Не чистить обувь, не спать с женами друзей и не голосовать на выборах. Идеально придерживаться до девяностых годов мне удалось только первого, два остальных я по разу и недоразумению нарушил, но в принципе старался не отступать. Так, случайно и ситуационно-безвыходно проголосовав в восемнадцать на Ангаре, я больше при советской власти этого не делал.

А в студенческие годы я сменил несколько мест жительства, но по совершенной случайности все они находились на территории тогдашнего Бауманского района. Который имел одну особенность. Именно от него в Верховный Совет баллотировался Брежнев. И, если в остальных явка могла быть девяносто восемь, а в каких-то самых отчаянных достигать и девяносто пяти, то Бауманскому требовалось обязательно набрать девяносто девять и девять в периоде. И по какой-то неведомой и до сих пор непонятной мне причине действительно набрать, а не тупо нарисовать, хотя проблем с этим не существовало абсолютно никаких и никому не пришло бы в голову усомниться, а тем более проверять. Но факт есть факт, нужно было, чтобы люди и в самом деле пришли.

Для катализации и оптимизации этого процесса на предприятиях и в учреждениях (везде, не только в Бауманском районе) назначали «агитаторов», то есть попросту людей, которые ходили по квартирам и крайне вежливо напоминали, что нужно сходить на участок. И пока последний из списка, за который они отвечали, не исполнит свой долг, они не могли уйти домой до самого конца. А, насколько я помню, тогда голосование было чуть ни до двенадцати ночи (прошу прощения, могу ошибиться, сейчас уточнять лень, но, по-моему, всё-таки так). Да, и ещё нужно отметить и напомнить, что эти выборы проходили в воскресенье.

А я не участвую. Чем доставляю людям массу неудобств и неприятностей. До сих пор помню, как поздно вечером прихожу домой после веселой студенческой пьянки, а у меня под дверью коммуналки сидят прямо на лестничных ступеньках две женщины возраста, тогда казавшегося мне весьма почтенным. Уточняют, тот ли я Васильев, который до сих пор не проголосовал, и просят немедленно пойти и исправить положение. Я мягчайше отвечаю, что не забыл и не припозднился, а просто идти не собираюсь. Тогда одна из них говорит: «Как вам не стыдно! У меня мужа нет, трое малолетних детей сидят одни дома без присмотра, а я из-за вас в свой единственный выходной вынуждена тут сидеть».

Как мог ласково попытался объяснить, что плохого не хочу, и женщина спокойно может идти по своим делам, а я, если потребуется, готов подтвердить, что она тут даже ночевала. Но она отказалась, сказала, что правда может всплыть и у неё будут неприятности на работе. Уточнил, на какой. Она пояснила, что трудится тут неподалеку в типографии уборщицей в две смены, чтобы прокормить семью. Мне стало действительно совсем стыдно, но я не смог поступиться принципами и предложил женщинам хотя бы зайти ко мне попить чаю. Они отказались. Тогда вынес им пакет молока и какие-то бутерброды. Подношение было принято, но довольно хмуро и без всякой благодарности. Смотрели с осуждением и неприязнью.

А по поводу «неприятностей на работе» типографской уборщицы мне вспоминается анекдот той же поры. Как происходит авария в канализации, колодец заполняется дерьмом и пожилой мастер-сантехник лезет в него чинить. Ныряет туда с головой, что-то делает и время от времени высовывается, прося молодого помощника подать тот или иной инструмент. Наконец решает передохнуть, вылезает, присаживается на край, утирает лоб и говорит подмастерью: «Учись, Петька, а то так и будешь всю жизнь на подхвате».

Это была первая половина семидесятых. С тех пор прошло скоро будет полвека. И вот смотрю по телевизору репортаж с избирательного участка. Женщина лет пятидесяти, может, с небольшим, вполне по возрасту подходит в дочери, в свое время сидевшей дома, той самой моей «агитаторше». С рюкзаком и двумя тяжелыми сумками подходит к участку к самому открытию. Её корреспондент спрашивает, что это она так рано. Отвечает, мол, сегодня нужно обязательно успеть на дачу, ехать два часа на электричке, дел там скопилось очень много, но даже мысли по этому поводу не исполнить свой гражданский долг не возникло. Вот и решила прийти пораньше, чтобы всюду успеть.

И я смеюсь над всеми гнусными измышлениями врагов, клевещущих, что на наших выборах какие-то подтасовки и манипуляции, что народ сгоняют и принуждают, ну, и всякую подобную гадость. Нет. Наши люди знают свое дело твердо и их не собьёшь с правильного пути никакой подлой заграничной ложью. Их не надо заставлять. Они сами знают, как надо себя вести.

Это мой народ. И я плоть от плоти и кровь от крови его. А всё-таки придерживаться принципов юности с годами всё проще и легче.

вторая

Mein Kampf

Я уже давно не вступаю в дискуссии с комментаторами моих текстов, а на вопросы стараюсь отвечать только бытовые, практические и обыденные. Потому, естественно, когда недавно одна читательница обвинила меня в том, что я «расчеловечиваю» людей, имеющих отличные от меня взгляды и таким образом нахожусь на пути к фашизму, если уже этот путь не прошел, у меня не возникло ни малейшего желания протестовать.

Но ведь тут конкретно дело отнюдь не только в странноватом мнении какой-то одной читательницы. А в том, что с самого детства очень нередко и довольно многие в той или иной форме предъявляли мне претензии именно примерно такого же рода. До сих помню один забавный случай, когда Марина Алексеевна Страхова, директор одной из школ, откуда меня очередной раз выгнали, вызвала к себе в кабинет моего отчима и жаловалась ему с ноткой рыдания в голосе: «Для меня это высшая степень доверия и благосклонности, когда я кладу ученику руку на плечо, а ваш Саша, когда я это сделала, посмотрел на меня с таким презрением, как фашистский офицер на советского военнопленного».

Это, понятно, полная чепуха и примитивно излишне нервная реакция пожилого уставшего педагога. Никакого презрения там не было, разве что я действительно чисто инстинктивно физиологически не очень хорошо себя чувствую, когда до меня дотрагиваются посторонние люди, а в раннем отрочестве ещё не очень хорошо умел это скрывать. Но в более мягких формах слышал похожее частенько: «Он не уважает мнение коллектива, он слишком высокомерен, он не хочет подчиняться решению большинства, ставит себя выше других, слишком часто излишне презрителен и нетерпим…»

И, если быть до конца честным и откровенным с самим собой, то при всех несправедливых преувеличениях, подо всеми этими обвинениями имеется определенное основание. Разумеется, с годами я научился делать свое поведение более приемлемым для окружающих и довольно сносно скрывать те черты характера, которые обижали людей или хотя бы просто были им неприятны, но ведь суть по-настоящему не изменилась. Я по-прежнему, используя образную формулировку профессора Преображенского «не люблю пролетариат».

Не уверен, есть ли смысл тут оправдываться и нужно ли это в принципе, но с самим собой меня в этом случае несколько примеряет следующее. Дело в том, что многие почему-то нередко произносят и пишут «либерал» и «демократ» подряд, через запятую, как нечто практически неизбежно связанное. А вот у меня с этим большие проблемы. Относительно либерализма тут всё предельно понятно. Я не просто либерал, а скорее даже либертарианец, естественно, без доходящих до маразма крайностей, но это вообще ко всему относится, так что, даже не стоило бы делать оговорки.

А вот с демократией всё много сложнее. Ну, я даже оставляю в стороне то, что не существует единого исчерпывающего определения этого понятия, и, как поле у нас некая часть пространства, в котором действуют определенные законы, так и демократия всего лишь организационно-институциональный комплекс устройства и управления государством, по поводу внутренней сути и внешней формализации которого существует практически неограниченное количество взглядов и мнений. Но есть, конечно, какие-то очень условно общие принципы. Например, один из основных, что руководство должно осуществляться согласно воле большинства, выражаемой свободно и явно, при, естественно, максимально возможном учете интересов и прав меньшинств. И вот тут у меня всегда возникали непреодолимые противоречия.

Для меня вообще никогда мнение большинства не имело самоценности только по той причине, что его придерживается большинство. И не из какого-то подросткового чувства противоречия, возраст и гормональный фон тут вовсе не при чем. Просто количество и смысл для меня никак не были связаны. Один человек или все говорят глупость (естественно, с моей субъективной точки зрения, я больше таких уточнений делать не стану, тут всё мною написанное абсолютно субъективно) для качественной оценки смысла глупости не имеет никакого значения.

Более того, на практике почти в любом коллективе, в котором я оказывался, разумными мне обычно представлялись мнения ил подавляющего меньшинства, или вообще никого. И я, например, был очень удивлен, и даже, по-моему, тогда говорил об этом, когда лет пять-шесть назад после большого перерыва у меня за столом собралась компания моих сверстников, приятелей юности и вдруг в какой-то момент выяснилось, что у всех без исключения одинаковое мнение относительно крымских событий. Случай уникальный. А так, обычно именно большинство несет полную чушь, и я не вижу совершенно никаких причин перестать считать это чушью лишь от того, что это мнение большинства.

А были ли ещё в моей жизни моменты, когда наши мнения совпадали? Были, очень немного и, признаюсь, я испытывал тогда большое удовольствие. Но когда от миллионных толп моих единомышленников остались одиночные пикеты, это никак не повлияло на моё мнение, а если повлияло на эмоции, то это уже совсем из другой оперы.

Или, скажем, при коммунистах декларировался (понятно, что отнюдь не всегда и не идеально исполнялся) такой принцип под условным наименованием демократической партийной дисциплины. Типа, пока принимается решение, каждый может спорить и высказывать свою позицию. Но когда проголосовали и решение принято большинством, то оно обязательно к беспрекословному исполнению каждым. Это тоже всегда было мне совершенно непонятно. Почему, если я считаю, что это белое, после общего решения я должен и, главное, могу считать, что это черное? В моем представлении полный бред и абракадабра.

А вот, казалось бы, одно из самых распространенных и приличными людьми не ставящихся под сомнение утверждений, что нужно уважать чужое мнение. Я же лично могу безусловно уважать только право любого высказывать свое мнение, если, конечно, нет прямого призыва к насилию. Но по поводу уважения самому мнению… Тут недавно на полном серьезе, когда на одном из федеральных телеканалов обсуждались плюсы и минусы домашнего обучения (не «удаленки», а именно классического обучения на дому), то одна продвинутая мамаша с тремя высшими образованиями рассказала, что в отличие от школы, где дается единственный вариант информации о форме Земли, она своих детей учит, что есть и другие мнения. Нет, понятно, я с полным уважением к праву матери высказывать, особенно собственным детям, свое мнение относительно формы Земли, но должен ли я и могу ли в принципе уважать само её мнение, что Земля плоская? Даже если за это проголосует большинство? Извините, не получается.

Когда к месту и не очень вспоминают высказывание Черчилля, «что демократия — наихудшая форма правления, за исключением всех остальных, которые пробовались время от времени», обычно смысловое ударение делается на то, что «остальные ещё хуже». И это, наверное, правильно, скорее всего и сам сэр Уинстон в данном случае вкладывал в свои слова именно такой смысл. Но, к сожалению, много меньше внимания обращается на первую часть фразы, то есть на мысль, которую тот же Черчилль сформулировал не хуже: «Лучший аргумент против демократии - пятиминутный разговор со среднестатистическим избирателем».

Я не собираюсь сейчас заниматься утопическим прожектерством и делиться своими мечтами о возможности лучшего государственного устройства, чем демократическое. Не время, не место и, главное, в принципе далеко не уверен, что подобное возможно в реальности. Хотя какие-то фантазии, видимо, имеются, но тут они лишние. Достаточно констатировать, что, будучи либералом, совершенно не обязательно являться демократом, и более того, совсем напротив, испытывать к демократии серьезную идиосинкразию.

Но это всё, конечно, полная лирика и пустые разговоры, которые можно вести бесконечно и столь же бессмысленно. Но от этого суть в бытовом и утилитарном плане не меняется. Да, наверное, и даже скорее всего презрительное и неприязненное отношение большинства к меньшинству – это действительно путь к фашизму. (Естественно, насколько далеко окажется пройден этот путь, зависит от того, какие практические формы насилия и подавления примут указанные презрение и неприязнь). Но разве то же самое по отношению меньшинства к большинству не является точно такой же дорогой в том же направлении?

У Битова в «Уроках Армении» есть такая мысль, что национализм у больших народов является опасным и отвратительным, а у малочисленных он мил даже в чем-то трогателен. Пожалуй, это одно из немногих наблюдений и выводов очень близкого мне по духу писателя, с которой я совершенно не согласен. Не вижу ничего милого в любом национализме без нюансов и оттенков. Так и обобщённо негативное отношение меньшинства к большинству мне в чисто теоретическом и общегуманистическом плане представляется не менее опасным, чем наоборот. Разве что на практике у меньшинства соответственно меньше сил и инструментов для насилия и подавления, чем у большинства, но и это тоже не абсолютное правило, бывает как раз совсем иначе.

И лично для меня дело всё-таки несколько принципиально в ином. Признавая во многом свою ущербность и нравственно-духовную порочность, я вижу некоторое оправдание себе только в методах и целях. Как раз это, по всей вероятности, привело в тому, что, при всей мерзости моего характера, подавляющее большинство людей, знающих меня лично, считают человеком минимально конфликтным и вполне приемлемым для общения. Даже в определенной степени «компанейским».

Весь фокус в том, что при малейшем столкновении с человеком, мнением или явлением мне чуждым, неприятным и даже откровенно враждебным, первой чисто физиологической и инстинктивной моей реакцией является не ответная враждебность или агрессивность, а огромное и непреодолимое желание, чтобы меня не трогали и оставили в покое. Нет ни малейшего желания вступать хоть в какое-то взаимодействие, пусть на уровне самой мирной и абстрактной беседы. Только бы подальше и поскорее забыть, никогда больше не иметь ничего общего. У меня полностью отсутствует стремление не только «переделать», «исправить» и ли хоть в чем-то «победить» условного оппонента, но и даже в нюансах и мелочах его переубедить. О борьбе с какими-то явлениями уже и речи нет. Давно и полностью смирился с тем, что никому ничего не смогу объяснить. И не хочу объяснять. Даю себе крохотное послабление в личных записях. Но на этом всё.

С собой бы успеть разобраться.
вторая

Синий троллейбус

Ну всё, лето практически закончилось. Ещё с утра было относительно прилично, но к полудню стало заметно холодать, подул ветер и заморосил дождь. Завтра обещают ещё хуже, так что, если всё будет нормально и никаких неприятных неожиданностей, то будем эвакуироваться в Москву. Возраст уже просит встречать ненастье в более комфортных условиях, хотя сейчас ситуация вокруг моих Грибков в смысле цивилизованности принципиально отличается от двадцатилетия назад, когда я начал осваиваться в этой деревне. Почти Европа, а в чем-то и более продвинуто по сравнению с некоторыми провинциальными закутками той же Испании или даже Франции. Но всё-таки ещё не Крылатское. Потому собираемся.

Грибов в этом году было несколько меньше, чем обычно последние годы, и урожаи не столь стабильные. Но всё же грех жаловаться. Собирали больше, чем могли съесть, забили весь морозильник, хотя брали только белые и уж особо красивые подберезовики. Вчера устроили отвальную для нескольких приятелей и соседей, так вот при расставании постарались им раздать все запасы, чтобы с собой не тащить, но всё равно ещё какое-то количество осталось, попытаемся довезти для старшего сына и его детей, они из-за вируса в этом году к нам так и не выбрались, не рискнули.

Я в принципе считаю, что настоящий грибной суп – это зимнее блюдо из исключительно сушеных грибов и обязательно хоть с небольшим количеством, но перловки как отзвука истинной советской кухни. Но сейчас я рискну поделиться с вами рецептом блюда, которое скромно называю «грибной похлебкой» с использование грибов свежих, именно им, кроме прочего, я вчера кормил гостей. Оно очень незатейливое, но попробуйте, многим, особенно если ингредиенты будут качественные и правильные, может понравиться.

Главное – купить нужную говяжью голяшку с мозговой косточкой длинной 25-30 сантиметров, весом килограмма полтора, можно несколько больше. Кладете в большую, литров на пять кастрюлю, заливаете холодной водой так, чтобы покрыло мясо на пару сантиметров и доводите до кипения. Эстеты могут снять пенку, я обычно воздерживаюсь, только если она получается очень уж неаппетитного темного цвета. Потом огонь на минимум, чтобы только слегка «побулькивало» и оставляете час на три-четыре.

Затем на большую сковородку совсем чуть-чуть растительного масла, мелко нарезаете две-три крупные луковицы, можно красные, пару средних помидоров и морковку. Пассируете помешивая на слабом огне тридцать-сорок минут. Кто любит поострее, добавьте ещё штучки три-четыре мелко нарезанных самых маленьких чилийских перчика, только вместе с семенами, иначе не почувствуете вкуса.

Примерно минут за сорок до окончания варки бульона выньте мясо, дайте остыть для удобства разделки, снимите с кости порежьте на кубики сантиметра три-четыре, особо не мельчите. Верните в бульон, добавьте так же порезанные штучки три средние картофелины и всё, что у вас на сковородке. Пусть всё начинает вариться на среднем огне.

Затем самый тонкий и принципиальный момент. Такими же кубиками, как мясо и картошку, нарезаете свежие грибы, желательно белые и покрепче. Примерно пару средних дуршлагов. Очень хорошо промываете сначала горячей водой, потом холодной. И засыпаете в суп, после чего главное – не переварить. В среднем требуется минут тридцать-сорок, но тут надо следить и пробовать, иначе грибы расползутся и блюдо потеряет смысл.

Я ещё минут за пятнадцать до окончания готовки добавляю три-четыре чайных ложки томатной пасты (не кетчупа!), четыре-шесть кубиков говяжьего бульона (некоторые особо тонкие натуры считают это вульгарным, но должен заметить, что подобное делают даже самые именитые французские повара самой высокой кухни, не для наваристости, её тут и так хватает, а для придания особого вкусового оттенка), три-четыре чайные ложки сушеных прованских трав и совсем уж в конце, минуты за три до финиша, головку очищенного и мелко порезанного чеснока.

Уже в готовое блюдо непосредственно в миску (использовать в этом случае тарелку считаю дурным тоном) кладу сметаны от души, хорошую пригоршню свежей зелени и несколько маслин. Последнее время перед горячим я в виде аперитива стал выпивать пару рюмок рома, но обязательно настоящего, типа «Капитан Морган». А сам суп, естественно, лучше всего идет под обычную водку.

Хорошее было лето. Даст Бог, не последнее.

P.S. Сегодня утром пошел сорвать примеченный ещё со вчера грибок себе под яичницу и он мне так понравился, что я посчитал уместным поделиться с читателями его фотографий вместе с деревом, рядом с которым он рос. Извините за качество съемки, у нас нет соответствующей аппаратуры, это просто на телефон жены, у моего так и вовсе кроме кнопок ничего нет.



вторая

Пидарасы всё-таки спасли Америку

С каждым годом остается всё меньше вещей, позволяющих мне не просто продолжать существовать в этом мире, но и делать это с некоторым любопытством. А среди немногого оставшегося одно из первых мест занимает не прекращающаяся порой способность человечества к неожиданным поворотам фантазии и творческой мысли.

Вот, казалось бы, и повод далеко не самый подходящий – трагедия одиннадцатого сентября. И сказано, и написано об этом, вроде бы, по максимуму, и не осталось уже ничего в принципе, что ещё можно было бы придумать. Ну, то есть, сюжеты исчерпаны полностью и поляна вытоптана окончательно. А вот, оказывается, и нет.

Правда, сам я не читал, в интернете дословного изложения не нашел, только слышал пересказ, хотя и со ссылкой на какое-то весьма солидное американское издание. А суть там в следующем.
Террористы изначально собирались врезаться только в одну из башен-близнецов. А второй самолет направить на Белый дом. Но угонщики не выполнили прямого приказа Аль-Каеды. Они были геями и любовниками. И решили умереть рядом. Так сказать, последний совместный любовный акт и экстаз. Таким образом их высокое чувство спасло США от катастрофического обезглавливания.

Ну, не знаю, как кому, а по мне, так прекрасная история. Не оскудевает истинное народное творчество.
вторая

На одном поле

Тут почему-то общество странно возбудилось по поводу, что некая телезвезда, кумир молодежи и миллионерша не знает, кто написал «Отцы и дети» и кто такой Джугашвили. Одни стали бурно возмущаться, что вот, мол, молодежь нынче пошла совсем невежественная, а другие вполне резонно начали им возражать, что девушке совершенно не нужен Тургенев, чтобы зарабатывать бешеные деньги и жить припеваючи, а высоколобые нищеброды могут засунуть всю свою классику себе в тощую и завистливую задницу.

А мне почему-то вспомнился такой эпизод. В семьдесят шестом, перед самым госэкзаменом по русской литературе на филфаке МГПИ мимо меня пробегал приятель-однокурсник и спросил, какое отчество у Андрея Белого. Я ответил, что Борис Николаевич, на сто он почему-то жутко обиделся и сказал, что ему сейчас совсем не до моих дурацких шуток.

Довольно скоро после успешного получения диплома, где было написано, что теперь он филолог и учитель, этот человек ухитрился по израильской визе перебраться в США. Сейчас о нем даже есть статья в Википедии, где, правда, написано, что он закончил Мичиганский университет (что вполне возможно) и является известным писателем. И действительно, он опубликовал больше десяти книг, по одному из его романов в театре Табакова в свое время шла пьеса, и вообще он достаточно известен. Эдакий русскоязычный американский интеллектуал. Я сам даже удостоился быть прототипом персонажа, правда, достаточно второстепенного, одного из его произведений. К нам на курс он перевелся примерно на втором году обучения из Чичено-Ингушетии и имел прозвище среди своих «зулус из Грозного».

А читала ли Настя Ивлеева Тургенева и сколько она зарабатывает, меня, честно говоря, совершенно не волнует и не интересует, дай её Бог здоровья и никого не задавить во время своих сумасшедших гонок на спорткарах. Тут тема гораздо более важная и принципиальная. Я уже как-то упоминал такой любопытный факт, что, наблюдая по телевизору «Свою игру», обычно прежде игроков отвечаю на процентов восемьдесят-девяносто вопросов. Но дело в том, что это передача лицензионная и она идет во многих странах. Так вот, иногда в каких-то трансляциях или фильмах я смотрел американские или европейские аналоги. И в них я не мог ответить практически ни на один вопрос. Даже на те, с которыми легко справлялись подростки. Очень условно говоря, совершенно другой культурный контекст. Хотя темы вроде бы общие. Но наполнение совершенно разное.

Моя дочка владеет четырьмя языками, имеет прекрасное архитектурное и инженерное образование, успешно работает на люксембургскую фирму и круг интересов имеет достаточно широкий. Но как-то в разговоре с ней я обронил фразу, содержащую внутреннюю отсылку к какому-то в кругах моей юности обязательному произведению, не помню уже точно, но что-то типа Аксенова или Битова. И, увидев, что до неё явно не дошло, удивленно спросил: «Ты что, такую-то книгу не читала?» На что она ответила: «Папочка, боюсь ты бы в обморок упал, если бы узнал, что я ещё не читала». А мой старший сын, будучи в тот момент уже аспирантом ИМЛИ, как-то поинтересовался у меня: «напомни, пожалуйста, Платонов в каком веке жил?»

Всё очень просто. Тот разлом, который прежде был между странами, прошел и между поколениями. Треснуло единое культурное (последний раз повторю, что употребляю это понятие предельно условно) поле. Между моим и предыдущими поколениями такой пропасти не было. Я, шестнадцатилетний, со своей к тому времени почти столетней прабабкой, ещё до революции с отличием окончившей Харьковскую консерваторию, концертировавшей по всей Европе и свободно говорившей на десятке языков, но до конца жизни не очень хорошо на русском, общался совершенно свободно. Мне было много легче, чем сейчас в разговоре со многими нынешними подростками и юношами.

Плохо это или хорошо? Да никак. Возможно, какое-то небольшое сожаление я и испытываю, но никакой особой трагедии не испытываю. Слегка расстраивает, пожалуй, толь то, что я сам, если чего-то из новых явлений не знаю или не понимаю, то всё-таки стараюсь разобраться, даже если это мне практически совершенно не нужно, просто из любопытства. А в более молодых людях я этого любопытства не очень замечаю. Но и в этом ничего страшного, возможно, срабатывает их большая рациональность, которой мне явно иногда не хватает.

Гораздо более огорчает другое. Вот практически круглосуточно по всем возможным каналам официальной информации идет публичное обсуждение насущных политических тем. Люди моего или близкого к моему возраста, формально более чем образованные, не говоря уже о званиях, научных степенях и высочайших должностях излагают свое видение мира. Например, сегодня с самого утра рассказывают, как американцы взорвали свои башни-близнецы, как еврей Зеленский продался фашистам и почему Лукашенко лучший друг русского народа.

А я смотрю, слушаю и понимаю, что не могу себя и этих людей отнести не только к одному народу, но даже к одному биологическому виду. У нас вообще нет ничего общего. Кроме взаимной идиосинкразии. При этом они точно читали Тургенева и всё знают о Сталине.

Так что, тут не проблема «Отцов и детей». И вообще не отцов и детей. Разлом гораздо глубже и непреодолимее. И так называемое «невежество современной молодежи» далеко не самое опасное и лично для меня отвратительное. Помните, как у Гансовского:

Уже не чувствуя, как его терзают, в течение десятых долей секунды Бетли успел подумать, что отарки, в сущности, не так уж страшны, что их всего сотня или две в этом заброшенном краю. Что с ними справятся. Но люди!.. Люди!..
вторая

Очень скользкая скала

Прежде всего очень не хочу оказаться на той подловатой и зыбкой почве, на которой нынче основывается подавляющее большинство нынешней официальной пропаганды. С омерзительными полунамеками и доносительской многозначительностью, олицетворяемой ставшим уже классическим киселевским: «Совпадение? Не думаю…»

Хотя у меня и на самом деле есть масса безответных вопросов по поводу случившегося с министром Зиничевым. Типа, как во время всего лишь учений человек такого ранга оказался в смертельно опасном месте без соответствующей подстраховки и охраны, что это за «выбор ракурса для съемок», в котором в столь экстремальных условиях оказывается даже не оператор, а известный и очень опытный кинорежиссер с генералом армии, каким образом главный спасатель страны и, соответственно, главный специалист по любым вариантам техники безопасности может не предусмотреть элементарных мер этой самой безопасности, ну, и множество ещё всего подобного.

Но это всё, конечно, беспредметные глупости. Во-первых, мы никогда не узнаем, что там на самом деле произошло, во-вторых я не только ничего лично не знаю о Евгении Николаевиче Зиничиве, никогда его даже не видел в живую, но и не имею малейшей приватной информации. Есть ещё и в-третьих, и в-сотых, но главное даже не это. В любом случае мне не просто по необходимости и безвыходности приходится принимать официальную версию, но именно она-то и является для меня крайне интересной моделью, сама по себе, вне зависимости от любых нюансов и уточнений.

А с этой моделью всё довольно просто и ясно. Ленинградский юноша (о родителях, семье и прочем подобном информации нет) после школы идет служить срочную на Северный флот и практически сразу же после демобилизации в двадцать один год начинает работать в КГБ СССР. А после исчезновения данной организации плавно переходит в ФСБ и ФСО. Более конкретных сведений, чем он там занимался, тоже не имеется, известно лишь, что попутно со службой повышал свое образование, а конкретно уже в этом веке несколько лет был то ли телохранителем, ли играл какую-то иную роль в охране лично Путина. Рос в званиях и довольно неожиданно для многих в шестнадцатом стал врио губернатора Калининградской области. Где поставил своеобразный рекорд по краткости пребывания в такой должности, честно попросившись в отставку через семьдесят дней «по семейным обстоятельствам». После чего возвращается в ФСБ на должность заместителя директора и становится генерал-лейтенантом.

В восемнадцатом Зиничева ставят во главе МЧС, вводят в Совет безопасности и делают генерал-полковником. Вот, хоть и очень кратко, но абсолютно всё, исключая совсем уж малозначительные мелочи, что известно об этом человеке. И, исходя из этой информации, лично для себя я могу сделать единственный вывод. Я бы с таким человеком не то, что рюмку не выпил (понимаю, сколь это смешно звучит в стилистике «я бы Бриану палец в рот не положил», но тем не менее), но и, скорее всего, руки не подал бы, вернее, сделал бы всё, чтобы не оказаться в ситуации, когда надо было бы подавать руку.

И вот этот истинный классический комитетчик, один из самых влиятельных силовых министров страны в практически высшем на данный момент воинском звании, пятидесятипятилетний большезвездный вельможа без малейших сомнений и раздумий бросается спасать другого и гибнет. Возможно ли такое?

А вы знаете, вполне. Всё-таки порой человек – весьма непростое существо.