Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

вторая

Мартовские иды

По совершенно непонятным, однако столь же совершенно неинтересным, скорее всего, исключительно личным причинам Дмитрий Захаров зачем-то попытался реанимировать старую историю и объявить Березовского заказчиком убийство Листьева.

О том, за что в свое время убили Листьева, я довольно подробно писал ещё пять лет назад к какой-то очередной дате этого события. Тогда мой текст даже был перепечатан несколькими электронными СМИ, среди которых «Взгляд» и сайт «Эха Москвы», и, надо признать, хоть и никаким образом не стал сенсационным, но и не вызвал никаких принципиальных возражений со стороны кого бы то ни было.

И действительно, там всё довольно очевидно и даже заурядно, просто сама по себе личность жертвы несколько излишне публична, да и то не слишком уж выделяется из немалого списка фигур первого ряда, погибших в тех войнах. Но очевидность имеет отношение именно к вопросу «за что». А вот про вопрос «кто убил» я не менее подробно писал уже в этом году по поводу смерти Михаила Лесина. То есть, объяснял, насколько это вовсе даже не второстепенное, а просто не имеющее никакого особого значения, кроме удовлетворения чьего-то личного мелкого любопытства.

Но в данном случае обвинять конкретно Березовского является полным идиотизмом. Собственно, на это обратил внимание уже даже Венедиктов, который на самом деле был в курсе кое-каких нюансов в той степени, что не мог не заметить подобной слишком очевидной глупости. Я хотел бы только немного уточнить. Борис Абрамович, который тогда фактически владел и руководил Первым каналом, никогда в реальности, вопреки многим легендам, не лез в оперативные финансовые дела и в принципе не очень ими интересовался. Скажу больше, и тут мое мнение могут подтвердить многие, работавшие вместе с Березовским и около него ещё в доисторические времена его научной деятельности, этот великий математик всегда считал довольно паршиво и не слишком это дело любил. Ничего странного или необычного, всего лишь подтверждает моё всегдашнее тривиальное утверждение и мнение, что математика является одной из самых гуманитарных наук, имеющая весьма косвенное отношение к конкретным цифрам.

Так что, Березовский всегда говорил, что про какого президента куда посадить, где чего замутить на любом уровне или кого развести по самому крупному счету, это ко мне. А если по бабкам, это, пожалуйста, к Бадри. Аркадий Шалвович был единственным человеком, которому Борис Абрамович доверял, но ему доверял абсолютно и безоговорочно. И считал Бадри, несмотря на всего лишь Грузинский политех, гораздо лучше. То есть, если серьезно, великолепно считал, ему для этого образования более чем хватало. Но основные его успехи всё-таки не в области бухгалтерии. Свою блистательную феерическую карьеру он сделал не на сальдо и бульдо, а на умении договариваться относительно этих самых бабок. И потому, когда осенью девяносто четвертого начались первые разговоры. Пока на уровне тревожных слухов, о моратории на уже заключенные рекламные контракты, первое время никто особо не дергался. Все ждали, когда последуют сигналы идти договариваться. Понятно, что к Бадри, а не к какому-то в тот момент ещё гипотетическому Листьеву, который, никто не сомневался, только выполнял указания своих фактических шефов, Березовского и Патаркацишвили. И лишь к январю, когда Влад становится уже официальным Генеральным директором, а особенно когда вслед за тем принимается решение о том самом моратории с первого апреля, до которого Листьев не дожил ровно месяц, у всех начали лезть глаза на лоб от удивления и ужаса.

Зачем Березовский и Бадри сделали это и почему столь беспрецедентно тот раз ни с кем не стали договариваться, да и просто разговаривать, а повели себя по полному беспределу, совсем другая история. И ответ тут наглядно проявился в том, кому в итоге достались и весь рекламный рынок и, в конце концов, всё телевидение, а потом и вообще всё. Столь же отдельная, хотя тоже совсем не сложная история, почему расплачиваться жизнью пришлось исполнителю, а не реальным кукловодам. Но в любом случае вешать на Березовского убийство своего подчиненного совсем нелепо. Абрамычу своих настоящих грехов хватает, лишние здесь совсем не нужны.
вторая

Зачем Володька сбрил усы

Сколько живу, постоянно слышу о пользе образования и просвещения, что надо с людьми разговаривать, стараться донести до них какую-то информацию, пытаться обосновать свое мнение…

А, всё бесполезно. Объясняй, не объясняй, говори и пиши, что хочешь, все равно придет умный Мельман и спросит: «Зачем отняли у арабов их землю и убивают мирных граждан?»

P.S. Кстати, вчера на РБК одного пожилого доктора наук из института Европы РАН, между прочим совсем не Мельмана, а какого-то типичного Иванова или Петрова, тоже спросили, почему в Газе столько жертв. И он ответил, что сначала хотел бы посмотреть на эти жертвы и разобраться, сколько их на самом деле и от чего, и в какой ситуации они погибли.
вторая

То, что не может быть представлено посредством другого, должно быть представляемо само по себе

Меня, признаться, приятно поразило то, что моя предельно субъективная и не претендующая абсолютно не на какие глубины мудрости реплика вызвала, пусть и всего у нескольких людей, но желание поговорить не о какой-то нынешней злободневной чепухе, а о Левенгуке, Декарте или Ньютоне.

Однако у некоторых читателей попутно возник, видимо, в какой-то степени закономерный вопрос, почему, говоря о семнадцатом веке, я именно Спинозу назвал «наиболее значимой фигурой современности, которая окажет принципиальное влияние на развитие всего человечества и оставит в истории самый глубокий след». Хотя тогда жило много великих людей, в том числе ученых, которые по мнению многих являются фигурами более крупными, чем упомянутый Борух.

Я, естественно, не только ни с кем не собираюсь спорить, но и не имею никаких сил, возможностей, да, и, если совсем честно, малейшего желания пытаться сейчас писать что-либо хоть относительно подробное и осмысленное относительно трудов и взглядов философа. А только предельно кратко попытаюсь выразить свое личное, глубоко субъективное восприятие, на котором основывается мое мнение о значении именно Спинозы.

Это примерно, как с Пушкиным. Можно к нему по-разному относиться, да и у меня самого таковое отношение за жизнь неоднократно менялось, вернее, видимо, я сам менялся и в зависимости от этого больше или меньше любил, лучше или хуже понимал (а, скорее всего, мне казалось, что понимал) Александра Сергеевича и его творчество. Но вне зависимости от чего угодно писать после Пушкина так, как до него, было уже невозможно. То есть, конечно, возможно и кто-то даже пытался, но это было уже явной архаикой, язык принципиально изменился. И даже те, кто Пушкина не читал, а такие, вопреки преобладающему мнению о его тотальной общенародности, были и не в очень малом количестве, всё равно через какое-то время начали разговаривать иначе. Появившийся иной строй речи, сначала письменной, а потом и устной, стал бытовым обыденным инструментом, распространившимся уже совершенно независимо от автора.

Как ни странно, влияние этого эффекта дошло и до наших дней. Вот просто, если станет очень скучно и будет совсем нечего делать, возьмите два текста равного объёма, не имеет значения художественных, частных из чьей-то опубликованной переписки, публицистических или даже официальных документов. Один допушкинский, второй после. И дайте прочесть, скажем, ребенку лет десяти или дворнику без филологического образования. При этом замерьте два параметра. Скорость осмысленного прочтения и процент полностью понятого. Уверяю, разница будет весьма заметная и существенная, возможно, в каких-то случаях в разы.

Так и Спиноза. Он ведь на самом деле вообще ничего гениального не открыл и не изобрел, даже относительно исключительного качества его линз, это позднейшая легенда. Так себе были линзы, больше для поддержки штанов этим занимался, и никаких выдающихся успехов тут не достиг. То есть, в принципе ни по одному из формальных параметров его вовсе нельзя отнести к великим ученым. Но он создал современную систему мышления. Мыслить после него так, как до, было уже невозможно. И опять же, до сих пор любой человек определенного уровня интеллекта пользуется именно этим инструментом даже если никогда в жизни не читал и одной строчки Спинозы. Это как Журден, который не знал, что всю жизнь говорил прозой.

Впрочем, ещё раз настойчиво повторю, дабы не вызвать у кого дополнительного раздражения и желания возразить. Говорю исключительно лично о себе и собственных ощущениях, не желая принизить чью-то роль и чье-то значение.
вторая

Наш уголок я убрала цветами

Если совсем честно, то не слишком приятно осознавать себя чрезмерно бесчувственным выродком. Вся страна скорбит, но я как-то держусь.

Однако, возможно, вовсе не в тему и бестактным диссонансом, однако, видимо, не без воздействия общего эмоционального фона решил записать несколько следующих отрывочных мыслей.

Вчера на автобусной остановке Сергею Пантелеевичу Мавроди стало плохо с сердцем. Случайный прохожий вызвал неотложку. Случилось это на улице Пантелеева, буквально в сотне-другой метров от Боткинской, но повезли пациента почему-то не туда, а в шестьдесят седьмую городскую, это неплохая больница тут, недалеко от меня, на Саляма Адиля, не другой конец Москвы, конечно, но и не самое близкое место от точки происшествия. Видимо, диспетчер дал адрес, который первым выдал их внутренний поисковик, не сильно задумываясь, хотя каждый прекрасно понимает, что в подлобных ситуациях решающей может стать любая минута.

Впрочем, как человек на практике прекрасно знающий эту систему, совершенно уверен, что за несколько тысяч рублей без проблем «скорая» пристроила бы и в Боткинскую. Однако, мы уже никогда не узнаем, может, и не было с собой и Сергея этих нескольких тысяч, или он уже просто не захотел суетиться, или не смог, или ещё что, но факт остается фактом. Мавроди не спасли. Он умер.

Один из самых странных, честных и искренних людей, которых я знал. Всем честно в лицо говорил, что о них думает. Да, думал не очень комплементарно, но и хвостом особо не крутил. Жил бомжевато, ел бомжевато, одевался бомжевато, даже говорил нередко бомжевато, хотя до конца изображать эдакого свойского простачка не всегда получалось, но и за этим проскальзывала определенная аристократическая небрежность самого высокого уровня, которая отличает, например, Армани от того же Версаче.

Кстати, у самых разных специалистов от свихнувшихся конспирологов и кладоискателей до реальных серьезных историков и исследователей имеется масса предположений и даже документов, в той или иной степени подтверждающих эти предположения, относительно всяких легендарных сокровищ, типа золота Колчака, финансовых активов гитлеровской Германии и КПСС, ну, и тому подобного. Следы и остатки практически всех афер девяностых типа «Властелины» или «Селенга» так или иначе если не нашли, то нащупали. А вот деньги Мавроди растворились бесследно. Хотя там, я просто знаю, поисками занимались редчайшие и при этом кровно заинтересованные ищейки с волкодавами предельно элитного класса. Бесполезно. Как сон, как утренний туман.

А ещё почти только что, практически один за другим скончались Олег Табаков и Стивен Хокинг.

В моей личной памяти актер Табаков впервые запечатлелся очень рано, чуть не в первом классе, когда я посмотрел «Испытательный срок» по повести Павла Нилина. Да, запомнился сразу, но не могу сказать, что произвел какое-то уж особое потрясение, там более воздействовала личность казавшегося в тот момент неизмеримо старше Олега Ефремова, да и очень нестандартная по тем временам нравственная интонация самого фильма.

Потом был довольно большой перерыв, с кино как-то не очень везло, а в театре он играл таком, куда мне по тем временам в силу определенных социально-экономических причин ходу особо не было. Потому даже сам спектакль шестьдесят шестого я не видел, а телевизионную версию «Обыкновенной истории» как и все посмотрел только в семидесятом. И за голову схватился от восторга. Такого Адуева и так не смог бы сыграть тогда в стране, да и в мире, больше никто. С этого момента Табаков стал для меня совершенно отдельной, уникальной, автономной художественной величиной. И продолжал оставаться ей много лет, хотя, естественно, не все его роли были одного уровня и качества, но это уже не имело никакого значения.

А потом, не в какой-то один момент, конечно, однако у меня нет сейчас задачи заниматься исследованием именно этого вопроса, но с Олегом Павловичем произошло то, что произошло, о нюансах чего я даже изредка писал, и случилась редчайшая лично для меня штука. В принципе и даже по причине собственных физиологических особенностей предельно разделяя художника и его творения, я с величайшим удивлением обнаружил, что без отвращения не могу слышать голос кота Матроскина из любимого мультфильма. Это уникально надо было меня достать. Практически никогда никому не удавалось. А вот у Табакова получилось. Хотя, если совсем серьезно, то самым большим мерзавцем и подлецом страны даже среди только театральных деятелей он, конечно же, не был. Но пишу, как есть, таков факт.

Со Стивеном Хокингом, понятно, всё много сложнее. Я прочел пару его книг, несколько лекций и больших интервью. Естественно, наиболее популяризаторские и рассчитанные на достаточно массового читателя тексты, да и то, не могу сказать, что так уж всё и полностью там понял, относящееся именно к теоретической физике. Тут мне даже просвещённого дилетанта изображать из себя нелепо, дуб дубом, и это самое мягкое. Но я довольно много и издавна читал о нем, следил за его необыкновенной судьбой и встречал самые разные мнения профессионалов относительно чисто научной ценности деятельности Хокинга.

Кто-то называл его современным Ньютоном и Эйнштейном, кто-то утверждал, что он всего лишь медийный продукт и проект определенной научно-политической группировки, созданный с некими пропагандистскими целями, но в общем, особенно до определенного времени, никто не ставил и под малейшее сомнение исключительные волевые, интеллектуальные и прочие самые положительные личностные качества этого человека.

Кстати, но это совсем уже в сторону и по касательной, чем больше, особенно последнее время, я интересовался той самой, особенно в нашей стране известной, встречей в семьдесят третьем Стивена Хокинга с Яковом Борисовичем Зельдовичем и Алексеем Александровичем Старобинским и их общением относительно черных дыр, тем сильнее у меня возникало впечатление и ощущение, что это не он им объяснил и открыл что-то принципиально новое, а совсем наоборот, наши ребята очень серьезно его просветили и направили на путь истинный. Но за этот пассаж у специалистов прошу прощения, о собственном уровне владения материалом уже упоминал.

А потом с какого-то времени Стивен Хокинг начал нести нечто такое на общественно политические, национальные, социальные и прочие подобные темы, иногда с космологическим оттенком, а иногда и вовсе без оного, что мне не потребовалось уже вовсе никаких знаний по физике, чтобы волосы от ужаса и омерзения встали дыбом. Даже говорить не хочется, настолько противно. И я, к некоторому собственному удивлению, оказался не одинок, встречал мнения вполне серьезных и уважаемых ученых, что, мол, инвалид инвалидом и всё такое прочее, ну лучше бы этому засранцу всё-то немного заткнуться и отдохнуть.

Представления не имею, почему именно сегодня все эти люди вспомнились. Нравственно и психологически мне предельно чуждые порой до уровня сильного внутреннего неприятия. Совсем чужие. Очень далекие. Но это были уникальные, единичные изделия, те самые, которые принципиально влияют на общее качество мыслящей биомассы и придают смысл её существованию.

А уж в какую сторону влияют и какой смысл придают – точно не мне судить.
вторая

На здоровье

Немецкий концерн Bayer подал в суд на Федеральную антимонопольную службу (ФАС) России из-за требований по сделке с американской компанией Monsanto. Об этом заявил глава ФАС Игорь Артемьев. «У нас сейчас будет первый суд с ними, они… заявили, что они готовы вообще эту сделку не совершать на территории России и вообще отсюда уехать»,— сказал господин Артемьев.

Ранее ФАС поставила ряд условий для одобрения сделки Bayer по покупке американского производителя семян и гербицидов Monsanto. Антимонопольная служба потребовала передать российским компаниям технологии в области селекции и предоставить доступ к базам данных в области цифрового земледелия.


Я давно уже вовсе ни на какие темы предпочитаю не спорить, но всё-таки есть отдельно несколько, которых с особой опаской избегаю даже в застольных разговорах под рюмку, настолько они могут испортить любой ужин. Там логика не действует абсолютно, но это бы ещё пол беды, она почти нигде не действует, но при их обсуждении люди почему-то становятся особенно агрессивны и очень быстро практически впадают в истерику с признаками эпилептического припадка вплоть до пены на губах.

И речь идет вовсе не о политике. А, как ни странно, о вещах, казалось бы, относительно абстрактных, почти общемировоззренческих. Это налоги, аборты, правила дорожного движения и скоростной режим, анонимность в интернете, проституция, физическое наказание детей, кто хуже евреи или армяне, ну, и тому подобное, думаю, большинство прекрасно понимает, что я имею в виду.

Но даже среди этих страшных, нередко просто жизненно опасных при обсуждении тем, от которых я всегда шарахаюсь в ужасе, есть область наиболее взрывоопасная, к которой даже и приближаться нельзя без прямой угрозы для здоровья. Это всё, что как раз и относится к тому самому здоровью, вреду от выпивки и курения, диете и физкультуре. Однако и на этом минном поле существует своя самая горячая, совсем уже запредельная точка. Там, где про ГМО и монополия трансконтинентальных корпораций на производство сельхозпродукции, которой нас всех травят и порабощают.

Поэтому высказываться по данному поводу может только шизофреник и самоубийца. Поскольку я пока пытаюсь таковым себя не признавать, то, конечно же, промолчу. Если же наша российская антимонопольная служба считает, что нам лучше будет совсем без Bayer, то кто я такой, чтобы высказывать свое мнение. Правда, на этом фоне выглядит не совсем логичным одновременное предложение ФАС, чтобы немцы за просто так и от нечего делать передали нам технологии и результаты многолетних исследований, которые получены ими за собственные огромные частные деньги, то есть то самое, без чего не только можно обойтись, но что и прямо вредит человечеству, угрожая самому его существованию. Однако изначально предупредил, что про логику тут нужно забыть и расслабиться.

Так вот я и расслабился. А несколько этих строк решил написать только лишь вспомнив один, как мне кажется, довольно милый эпизод. Как-то волею случая я лет десять, если не больше, назад оказался на обследовании в институте Мясникова, которым тогда ещё руководил академик Чазов. И моя палата, ещё более случайно, оказалась непосредственно напротив кабинета Евгения Ивановича. Он делал несколько раз в неделю обходы. Выборочно, по каким-то собственным, только ему ведомым параметрам определяя, кого на сей раз посетить. Кому-то везло больше, кому-то меньше, но, видимо, из-за расположения палаты, меня он не пропустил ни разу.

И вот что характерно. Со своим персоналом он общался крайне строго и даже почти надменно, они у него по струнке ходили и стояли навытяжку, завотделением в его присутствии замирал, переставал дышать и разве что каблуками не щелкал. Но с больными, причем любыми, совершенно не взирая на лица, хоть это народный артист Джигарханян (который и в самом деле тогда там был), хоть комбайнёр из-под Тамбова, чудом туда попавший по какой-то специальной областной квоте, академик был как отец родной, предельно мягок и душевен.

И ко мне Чазов заходил не как медицинское светило или даже просто доктор, а как будто в гости, посочувствовать, посоветовать, короче, пообщаться и поддержать морально. Потом, при выписке, я получил счет, где все эти посещения были зафиксированы строчками «консультация академика – 5000 р.» Но, как говорила моя прабабушка Лидия Моисеевна, «Кто в нашей семье считает». Настроения и впечатления моего это не испортило, даже немного развеселило.

Вот в одно из последних посещений Евгений Иванович увидел у меня на тумбочке таблетку аспирина «для сердца». Его мне здесь стали давать, какой-то, по-моему, индийский дженерик ядовито розового цвета. Чазов указал на таблетку почему-то мизинцем левой руки: «Да, дорогой, а этого больше не пейте. Я не могу официально приказать, чтобы заменили, у нас оно в номенклатуре, но лучше спуститесь вниз в аптеку, купите байеровский, думаю, вам по деньгам».

Я наивно переспросил: «А что, сильно отличается?» И тут доктор как-то совсем не академично развел руками: «Не знаю. Я же не химик и не фармацевт, так что нюансы технологии не разъясню. Но рекомендовал бы не рисковать, сам пью только немецкий».

И, уже уходя, почти пробурчал тихо себе под нос, скорее всего обращаясь уже вовсе не ко мне: «Правда, если честно, то умирают обычно совсем не от этого…»
вторая

Sapienti sat



Как только в пятом году по причинам, которые сейчас нет смысла здесь обсуждать, начали отмечать этот самый «День народного единства», сразу же со всех флангов раздался возмущенный крик, накалом и массовостью порой переходящий в хоровую истерику. Мол, вы сначала добейтесь этого самого единства, а уж потом празднуйте.

У меня, конечно есть определенные сомнения в верности такой постановки вопроса и категоричности определения в данном случае, что прежде, а что потом. В большинстве современных так называемых цивилизованных стран с единством, особенно в смысле единомыслия, тоже не очень, часто правящей становится партия, на набирающая и трети голосов, не говоря уже о том, что более половины вовсе не участвует в выборах и имеет в головах уж совсем разную смесь, вплоть до полной экзотики, что не мешает почти всем, за редким исключением, тем же американцам праздновать День благодарения, а французам, даже некоторым остервенелым монархистам, спокойно и весело напиваться четырнадцатого июля.

Но мы всё это сейчас просто вовсе оставим в стороне и сосредоточимся исключительно на том самом нашем отечественном единстве. Если двенадцать лет назад у возмущения или хотя бы легкого недоумения по его поводу и были какие-то теоретические основания, то сейчас лично я их не вижу абсолютно. И дело тут, естественно, не в пресловутых восьмидесяти шести процентах и в принципе не в отношении к «режиму» вообще и Путину в частности. Процессы, спусковым крючком для которых оказались украинские и крымско-донецкие события произошли на гораздо более глубоком, фундаментальном уровне.

И совершенно не случайно, не зря и недаром началась именно сейчас только внешне смешная до фарсовости история со сбором биоматериалов для создания генетического оружия. Конечно, здесь есть некоторая вина и президента, и его консультантов, которым он доверился, что всё это оказалось изложено в столь нелепой, невежественной и комичной форме. Но гораздо большее мое изумленное неприятие вызывают те, кто устраивает по данному поводу лицемерный балаган, за какими-то потешными якобы научными данными пытаясь скрыть совершенно очевидные вещи.

Дело, естественно, совершенно не в генетике, как таковой, и уж, тем более, не в современном её состоянии или каких-то практических возможностях. Таргетирование, как сейчас модно говорить, или, в более практичной и четкой стилистике моей родной Кантемировской дивизии, целеуказание биологического воздействия по определенным параметрам в заданных условиях для получения требующихся результатов не является предметом каких-то абстрактных теоретических рассуждений. Оно применялось всегда с момента возникновения рода человеческого и действовало абсолютно безотказно.

И то, что законы работы этого механизма известны не всем, не общедоступны и не настолько просты, чтобы оказаться в арсенале любого желающего в виде каких-то примитивных таблеток, ампул или какой-то распыляемой дряни, это всего лишь элементарный предохранитель, весьма полезный, но не принципиальный и ничего не гарантирующий.

А кому нужно, технологиями и методологиями прекрасно владели всегда. И о подробностях не особо распространял, если же и объяснял чего, то больше врал или туману напускал, чтобы только отстали и не мешали работать своим слюнявым нытьем. Моисей не для того сорок лет кипятил усталые еврейские мозги на радиоактивном солнце Синайской пустыни, чтобы потом каждый мог пользоваться подобными фокусами в собственных интересах. Но сам-то он прекрасно знал, что и как делать. К сожалению, не все и до него, и после были Моисееями. Но, как известно, самое большое количество убийств в мире совершается кухонными сковородками, тут уж ничего не поделаешь.

Однако лишнего болтать тоже смысла особого нет. Я ведь вам тоже не всё рассказываю, ограничиваясь тем, что считаю достаточным. Так вот, вполне достаточно того, что, согласно моей глубочайшей уверенности, практически никогда в прошлом и, а это попрошу отдельно и особенно отметить и запомнить, никогда в обозримом будущем народ России не был и не будет уже столь един, как сегодня.

Тут по сути та последняя критическая стадия единства, что перед последним, естественным и неизбежным изменением агрегатного состояния. Но боязнь или нежелание обжечься паром отнюдь не оправдывает брюзжание по поводу качества кипятка, который прекрасно заваривает чай и не имеет никакого отношения к вашим капризным комплексам.

А все эти идиотские претензии всяческих выродков, отщепенцев и на самом деле в основном довольно неумело и неискренне косящих под них, типа, мол, нет никакого единства, поскольку мы с ними не едины, не просто бесполезны, но совершенно бессмысленны. Поскольку, как искра гранатовой броши, лишь оттеняют и усиливают глубину тона черного бархата вечернего платья.
вторая

Тридцать восьмые параллели

Ну, ладно, зачем американцы и прочие враги собирают через интернет «образы» россиян, а биоматериал по всей стране и без всякого интернета, нагло вживую, известно теперь каждому, кроме совсем уж отмороженных придурков-специалистов с еврейскими фамилиями.

Враги таким образом готовят электронные провокации и специальное биологическое оружие, которое будет действовать избирательно только на жителей Российской Федерации, причем определенных политических взглядов и нравственных устоев. Тут всё понятно, обсуждать больше нечего, но и волноваться особо тоже, органы не дремлют, закон о биологической безопасности днями будет принят, так что, пусть, суки, закатают губу, тут им не обломится.

Но, к сожалению, не все вопросы ещё решены, да и, подозреваю, решаются столь легко и кардинально. Особенно те, что лежат в моральном и даже более, в мировоззренческом поле. Вот, например, Познер внешне как будто неожиданно, но на самом деле очень вовремя и к месту озаботился, а прав ли был Дэниэл Эллсберг, когда в свое время обнародовал секретные документы, относящиеся к Вьетнамской войне. Имеется в виду, естественно, чисто этическая правота, поскольку американский суд тогда предателя оправдал, так что, формально вопрос вроде исчерпан. Но от этого суть его не меняется и не исчезает.

Но прежде очень хочу оговориться, что дело, естественно, не в Познере. Честное слово, а вы же знаете, что я никогда не вру, о Тонкинском инциденте написать сам хотел уже давно, просто руки никак не доходили, вот и воспользовался поводом. Я тем делом когда-то долго и подробно занимался, так что и мнение у меня уже не сегодняшнее, а хорошо отстоявшееся и выдержанное. И если не валять дурака и не уподобляться кое-кому, не будем сейчас тыкать пальцем, дабы не отвлекаться, то следует признать, что в чисто виде случившееся тогда в заливе чрезвычайно муторно и никаких серьезных доказательств, что вьетнамцы напали на американцев, не было.

Понятно, что я имею в виду четвертое августа. Про второе никто и не спорит. Но о нем нет смысла говорить, поскольку тогда спустили на тормозах и формальной причиной начала широкомасштабных боевых действий США никогда не называли. А четвертого, скорее всего, изначально просто произошла стандартная в подобных условиях путаница, рядовой военно-морской бардак, очень вряд ли, как настаивали многие ихние леваки и тот же Эллсберг, заранее спланированный и подлым образом инсценированный, но то, что им воспользовались в очень определенных и конкретных интересах, это факт, от которого сложно, да и, не очень понимаю зачем нужно, отмахнуться.

Ну, в тот момент северные вьетнамцы первыми не нападали. Но меняет ли это что-либо? А кто в принципе сделал ту войну неизбежной? И хорошо ли, что Америка её позорно проиграла? И могла ли не проиграть? И главное, вот самое главное и тогда, и сейчас, и сколько ещё проживу. На чьей ты стороне? На северной или южной?
вторая

- Я - историк, - подтвердил ученый...

Абсолютно не имеет никакого значения, нравится это вам лично ли нет, согласны ли вы и как относитесь и к нему самому, и к его научной работе, но, конечно, старик Мединский совершенно прав в главном. Никакой объективной истории не существует, а есть лишь то, что кому-то полезно, а кому-то вредно, но в любом случае работает в чьих-то интересах. Понятно, что приятнее, когда в твоих, но это уже эмоции.

Однако я сейчас не об этом, а о той теме, которая косвенно оказалась понята параллельно всему тому сюжету с докторской диссертацией министра. И в обсуждениях даже весьма мною уважаемых людей постоянно начало звучать словосочетание «критерии научности». Таким образом у некоторых, особенно молодых, людей могло сложиться впечатление, что да, мнения, отношения и выводы могут быть любыми, сколь угодно спорными, но есть некие эталонные методики, следования которым могут позволить отличать истинно научную работу от невежественной самоделки.

Я неоднократно повторял, что ничего не понимаю в подавляющем большинстве так называемых «естественных» наук. Но имею тоже вполне возможно достаточно ложное представление, что, по крайней мере, в некоторых из них нечто подобное существует. Ну, например, какой-то химический и физический опыт признается фактом, если его можно повторить независимо от открывшего данное явления ученого и с теми же результатами. Или перепроверить верность каких-то расчётов, решения каких-то задач общепринятыми способами.

Вот, кстати, никогда не слышал даже от самых больших критиков Бориса Абрамовича, что его диссертации являются фуфлом. Хотя я и сам их читал, естественно, они сильно выше уровня моего понимания и образования, но из того, что понял, заподозрил, что как раз именно научная деятельность Березовского лежит в основе всех и его, и наших общих, мягко говоря, неприятностей.

Но это оставим вовсе, я о другом. О том, в чем всё-таки реально немного понимаю. Когда-то потратил большое количество сил и времени на изучение и просто «научных работ», и конкретно диссертаций разного уровня, написанных «советскими учёными» во многих областях филологии и истории. Так вот, могу с полным основанием доложить, что за редчайшим исключением, относящемся по преимуществу к чистой лингвистике, исторической грамматике и некоторым подобным языковым дисциплинам, остальные являлись полным бредом. Причем, дело было отнюдь не только в тематике.

Человек мог заниматься влиянием поэтики Демьяна Бедного на процессы трансформации европейской эстетики, а мог честно, скрупулёзно и аккуратно всю жизнь разбирать романы Толстого или пьесы Чехова. Это не имело никакого значения. Их монографии и диссертации состояли из одного и того же в процентном отношении компота из высказываний на данную тему классиков марксизма-ленинизма, а если даже таких случайно не находилось впрямую, что было редкостью, поскольку те умудрились высказаться почти обо всем, то притягивалось за уши любое, хоть относительно пригодное, и собственного толкования этих высказываний в русле линии партии на как бы изучаемом материале. Естественно, ни к какой науке это все не имело никакого отношения, но именно такого рода ученые составляли основной корпус профессуры всех гуманитарных факультетов и базу «исследовательских» институтов.

Конечно, были Лосев и Тахо-Годи, Виноградов и Бахтин, Выготский и Аверинцев, ещё кое-кто, у некоторых я даже имел счастье учиться, но это всё же редчайшие исключения из общего правила.

Про научные работы и особенно диссертации по истории я вообще молчу. Например, с блеском и без малейших шероховатостей защищалась докторская на тему «Организация и становление комсомольских ячеек в Тульской области двадцатых годов». И специалист в этой области считался крупным советским ученым, ни у кого и малейших сомнений не возникало в «критериях научности» его изысканий.

Так что, все рассказы о падении уровня науки по сравнению с советскими временами представляется мне в большой степени мифотворчеством. В котором нет ничего странного, но что просто ещё раз подтверждает, насколько никакой объективной истории не существует.
вторая

Смерть есть смерть

Изначально прошу прощения. В естественных науках вообще полный профан, в химии особенно, так что могу и глупость какую ляпнуть. Но эту чисто химическую сторону постараюсь затрагивать минимально, не в ней дело.

А я всё это примерно так себе представляю. Есть в природе такие соединения, как будто азотистые, но тут не настаиваю, уже извинился, больше не буду. Они естественным путем образуются во время разряда молнии в атмосфере при сверхвысоких температурах, практически человеком пока не достижимых и потом с осадками выпадают за землю. И тут становятся одним из самых необходимых и эффективных удобрений, способствующих распространению растений. Но где-то их больше, где-то меньше, при активном культурном земледелии запасы в почве истощаются, так что для постоянного хорошего урожая надо подкармливать.

Вещества эти в приемлемом для использования виде в мире с девятнадцатого века научились получать из селитры, основные запасы которой находились в Чили. Некоторое время всем и на всё хватало. Но потом обнаружилось, что те же самые вещества необходимы и для производства взрывчатки. Когда началась Первая мировая, Англичане перекрыли Германии пути доставки и без чилийской селитры получалось, что немцы больше года не продержатся, просто закончатся боеприпасы.

Но оказалось, что есть у них такой ученый, Фриц Габер, из хорошей почтенной хасидской семьи, правда, потом принявший христианство, но это всё значение не имеет, а суть в том, что он совместно с Карлом Бошем, в последствии основателем «IG Farben», разработал процесс, который сделал производство одновременно и азотных удобрений, и взрывчатых веществ совершенно независимым от любых природных месторождений.

И понеслось. Понавзрывали вдоволь и от души. А потом ещё под руководством Габера была создана группа тоже очень крупных ученых, которые разработали и довели до практического применения ряд боевых отравляющих веществ. Узнав об этом и поняв, в какой стадии всё находится, его жена Клара Иммервар, сама прекрасная потомственная химичка, застрелилась. На следующее утро после её смерти муж лично организовывал первую химическую атаку на Восточном фронте при Ипре.

Впрочем, возможно, это сего лишь легенда и слухи, кое-кто утверждал, что несчастная женщина покончила жизнь самоубийством потому, что муж мешал ей научной работе, считая это не женским делом. Тоже вариант. Но не суть важно.

Потом, уже в двадцатых, ученые коллектива под руководством Габера разработали весьма удачный пестицид, вошедший в историю под названием «Циклон Б». Но знаменитым он стал не по результатам применения в сельском хозяйстве, а совсем другим способом.

Заслуги перед отечеством великого немецкого патриота Фрица Габера не спасли его от того, что хоть и крещеный, но еврей был вынужден в тридцать третьем покинуть родину. Через год он умер от остановки сердца. Часть его родственником тоже успела эмигрировать. Но большинство членов семьи позднее погибли в лагерях от того самого пестицида. Так во всяком случае говорят. Возможно, и несколько утрируют для назидательности, но в принципе особых фантазий тут нет.

А вообще-то все они, и Габер, и упомянутый Бош, и организовывшие вместе и под руководство Фрица атаку на Ипре Джеймс Франк, Густав Герц и Отто Ган – лауреаты Нобелевской премии и величайшие ученые мира.

Опять же не специалист, но многие утверждают, что нынче минимум половина населения Земли питается продуктами, выращенными при помощи удобрений, производство которых было бы невозможно без открытий Габера. То есть, если бы не он, давно начали бы голодать, есть друг друга и передохли бы.

А сам Фриц Габер на упреки в участии изготовления химического оружия говорил, что всё это чепуха и лирика, смерть есть смерть, а от чего она наступает, от пули, газа или ещё какой пакости, значения не имеет никакого. Так что, работать надо, а не слюни распускать.
вторая

Предопределенность свободы воли

Она обворожительно повела плечиком, улыбнулась с гримасой Мадонны с сорока семью хромосомами , слегка прищурилась и спросила: «Я могу Вам чем-нибудь помочь?».

Меня убили наповал. Ну, скажите на милость, чем может помочь профессиональному алкашу на седьмом десятке восемнадцатилетняя нимфа в винно-водочном отделе супермаркета в десятом часу вечера?

То есть, видимо, в чем-то может. Только, боюсь, ей и в страшном сне не приснятся подобные извращения. Вернее, надеюсь. Но она ведь спрашивает на полном серьезе. И точно ни о чем таков в этот момент не думает и даже не подозревает.

Скажите, пожалуйста, кто и с какой целью их всех этому учит? Я мягко и бессмысленно ей улыбаюсь, изображаю предельную доброжелательность, беру бутылку какого-то европейского самогона и наблюдаю, как она прямо-таки расцветает от восторга: «Прекрасный выбор!»

Ну, слава тебе, Господи. Наконец, получил одобрение. Дожил. Не зря столько лет шел к этой цели.