?

Log in

No account? Create an account

Занавес

Нас так учили сначала в школе. Потом в институте. Подробно, настойчиво и на полном серьезе. Что Черчилль в сорок шестом своей Фултонской речью объявил о начале холодной войны. И с этого момента капиталисты-империалисты опустили «железный занавес», отгородившись им от стран «социалистического лагеря» и вообще всего прогрессивного человечества. Таким образом нам пришлось бороться за свободу и процветания этого самого человечества из-за забора. Со всеми соответствующими сложностями. Но без уныния и с полной верой в победу светло будущего без всяких там занавесов, в том числе и железных.

И, должен признаться, что при всем своем врожденном изначальном скептицизме, я в общих чертах, если исключить особую веру и надежду, особо не сомневался, так как не имел больших оснований, в именно примерно такой картине мира и последовательности событий. Потому был немало удивлен, когда смог впервые полностью прочесть текст той речи Черчилля.

То есть сразу подчеркну (при полном, неоднократно повторенном, понимании безнадежности этого занятия), что не собираюсь обсуждать и не говорю о том, что в этой речи есть и чего там нет. А всего лишь делюсь собственным субъективным впечатлением о том, что там увидел и понял. И прежде всего я прочел, что никакой «холодной войны» Черчилль никому не объявлял и никакого «занавеса» не опускал. Даже вовсе наоборот. Всего лишь с огорчением констатировал, что Сталин и СССР опустили в Европе этот «занавес». И высказывал свои опасения вместе с надеждами и соображениями, как в этих условиях сохранить мир одновременно с базовыми демократическими ценностями.

Надо отметить, что сам Сталин отреагировал на Фултонскую речь предельно по нашим пропагандистским манерам того времени оперативно, меньше чем через десять дней дав «интервью» «Правде», которую практически начал словами:

«По сути дела, господин Черчилль стоит теперь на позиции поджигателей войны. И господин Черчилль здесь не одинок, - у него имеются друзья не только в Англии, но и в Соединенных Штатах Америки.
Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминают в этом отношении Гитлера и его друзей. Гитлер начал дело развязывания войны с того, что провозгласил расовую теорию, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира. Немецкая расовая теория привела Гитлера и его друзей к тому выводу, что немцы как единственно полноценная нация должны господствовать над другими нациями. Английская расовая теория приводит господина Черчилля и его друзей к тому выводу, что нации, говорящие на английском языке, как единственно полноценные должны господствовать над остальными нациями мира.
По сути дела господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, - в противном случае неизбежна война».

С моей точки зрения, это, конечно, абсолютное вранье. Ничего подобного Черчилль просто не говорил. Но, с другой стороны, можно ли было какие-то фразы сэра Уинстона трактовать именно таким образом? Несомненно. Вообще, трактовать и воспринимать можно что угодно любым образом. Но реально ли Сталин понял Черчилля именно так, или это был всего лишь чисто пропагандистский посыл по большей части для внутреннего пользования?

В принципе, со Сталиным история в какой-то степени сыграла почти такую же злую шутку, как и с Гитлером. Последний особенно в нашем массовом сознании долгое время был таким злобным и кровавым истерическим клоуном, кричащим с трибун всякие глупости, принимающим исключительно идиотические действия и совершающим бредовые поступки. А, между прочим, это, мягко говоря, не совсем так, иначе под его властью не оказалась бы почти вся Европа, и борьба с ним половины мира не была бы столь тяжелой. И Сталин с определенного момента, оставаясь для одной части населения страны «отцом родным» и «самым великим вождем», для другой превратился в такую совершенно карикатурную фигуру, низкорослого рябого кровопийцу с трубкой и жутким грузинским акцентом. Но Сталин был, конечно (для меня, для меня, сил уже нет повторять про субъективность), маньяком, параноиком, абсолютно безнравственным тираном и ещё сколько угодно подобных определений, но, опять же сугубо по моим критериям, дураком и полным бездарем он отнюдь не являлся. И прекрасно понял, что имел в виду Черчилль.

То есть, несколько наоборот, он понял, насколько Черчилль его понял. А, кстати, тот постарался быть предельно вежливым:

«Я глубоко восхищаюсь и чту доблестный русский народ и моего товарища военного времени маршала Сталина. В Англии – я не сомневаюсь, что и здесь тоже, – питают глубокое сочувствие и добрую волю ко всем народам России и решимость преодолеть многочисленные разногласия и срывы во имя установления прочной дружбы. Мы понимаем, что России необходимо обеспечить безопасность своих западных границ от возможного возобновления германской агрессии. Мы рады видеть ее на своем законном месте среди ведущих мировых держав. Мы приветствуем ее флаг на морях. И прежде всего мы приветствуем постоянные, частые и крепнущие связи между русским и нашими народами по обе стороны Атлантики».

Но Сталин не купился. И потому искренне обиделся, что и Черчилль не купился. А четко изложил, что понимает, какими методами Сталин действует, собирается действовать, и что этому можно противопоставить.

Конечно, с позиции сегодняшнего дня можно найти в идеях Фултонской речи множество недостатков. Задним числом это вообще легко сделать. Там есть немало моментов излишне романтичных, преувеличенно оптимистичных и даже благоглупостных. Далеко не всё предвидено и исчерпывающе проанализировано. К тому же сам Черчилль уже вне власти и неизвестно, а на самом деле даже очень сомнительно, вернется ли к ней.

Но при этом это удивительно и даже изумительно провидческая речь о будущем не только Европы с Америкой, но и всего мира, да что там, всего человечества в целом. Но и реакция СССР, то есть Сталина, тоже была более чем естественной, вытекающей из собственных интересов и соответствующего понимания устройства мироздания. Железный занавес был опущен, он должен был быть опущенным, в нем нужно проделать бойницы и следить сквозь прицел, чтобы потом иметь возможность точно и эффективно стрелять.

Процесс стрельбы ведь плох или хорош никогда сам по себе. А только в зависимости от того, кто в кого стреляет.

А на самом деле мне почему-то хочется закончить эту заметку-реплику сюжетом, который, возможно, кому-то покажется вовсе не связанным с данной темой. В Венесуэле происходят прекрасно всем известные события. Когда обозначились как бы два «президента», легитимность каждого из которых, мягко говоря, под вопросом. И вряд ли в этой ситуации возможен абсолютно корректный чисто юридически и легалистски вариант решения проблемы. То есть, на самом деле всё предельно просто. Если вы считаете, что Мадуро – это хорошо, то он и законен. Если нет, то наоборот. А всё остальное хитрожопость. А я за правду и искренность.

Хотя мои приоритеты чаще всего среди мудрых и опытных людей считаются наивными и нереалистичными.
К сожалению, в смысле, это, естественно, более к моему личному сожалению, поскольку большинству, очень подозреваю, весьма фиолетово, есть о чем жалеть много сильнее, доступ к самим по себе уголовным делам в полном объеме не слишком легок. И это не только у нас.

Да что там говорить, несмотря на все великие базы данных, почти нигде эти дела толком не оцифрованы и по старинке хранятся в коробках и папках. Что, кстати, иногда имеет свои преимущества, но удовлетворение моего лично любопытства несколько затрудняет.

Несколько проще с обвинительными заключениями или, особенно при «резонансных» процессах, с речами адвокатов. Не регулярно и не систематически повсеместно, но публикуются и приговоры судов в разных вариантах. Существует, правда не очень распространенная, практика полных изданий стенограмм каких-то процессов. Например, в сталинские ещё времена выходили целые многотомники. Конечно, там в основном показательно-политические или откровенно, или иногда замаскированные под уголовные, но всё равно очень интересно.

Я всё это, собственно, вот к чему. Если много лет даже без специального доступа в какие-то секретные закрома просто читать общедоступное в открыто информационном поле, то, может, профессионалом и не станешь, но к каким-то выводам неизбежно вынужден приходить. Подчеркиваю, что не собираюсь писать научную монографию, а просто хочу предельно кратко поделиться исключительно личными субъективными впечатлениями и ощущениями.

Вся так называемая «детективная» литература, в том числе и якобы «основанная на реальных событиях» и «имеющая документальную основу» является полной художественной фантазией. Порой, бессмысленно спорить, весьма талантливая, но не имеющая никакого отношения к реальности. Никаких «гениальных сыщиков» и «великих следователей» никогда не существовало, нет их и сейчас. Девяносто восемь процентов (повторю про собственную ненаучность) преступлений (да, следует уточнить, что я говорю в основном о притуплениях насильственных, прежде всего убийствах и грабежах, «беловоротничковая» преступность и всякие аферы – это совсем другая тема) раскрывается условно случайно, во всяком случае по причинам, крайне мало зависящим от ведущих расследование.

Поступил анонимный звонок с наводкой, кто-то кому-то проболтался, оказался неучтенный преступником свидетель, сам убийца или грабитель из-за собственных психологических особенностей «раскололся», допросили его с особым пристрастием (тут-то, кстати и возможно большое количество судебных ошибок, а то и намеренного полицейского преступного произвола), ну, и тому подобное. А если ничего этого нет, то максимум за неделю после инцидента провели ряд дежурных мероприятий, заполнили необходимые бумажки, ничего подозрительного не обнаружили, и дело уходит в «висяки», хотя формально может ещё числиться в работе сколь угодно долго.

Оставшиеся пару процентов раскрытий можно поставить в заслугу научной криминалистике и новым технологиям, которые, однако, реально получили развитие только последние годы. Это с одной стороны совершившая прорыв и по сути революцию генетическая экспертиза, а с другой – камеры слежения, мобильные телефоны с их «биллингами» и компьютерная техника. Но и тут нужно понимать несколько принципиальных вещей. Даже сейчас, когда действительно делаются вещи, ещё буквально десять лет назад казавшиеся пригодными только для фантастических романов, имеется несколько факторов, спускающих сюжеты с небес на землю. Прежде всего, никуда не делась прежняя бюрократическая составляющая, все эти «ордера». «судебные постановления», «порядок прохождения документов по инстанциям», которая до сих пор работает со скоростью отнюдь не электронной, а чисто человеческой. Кроме того, деньги и чисто технические мощности исследовательской базы.

Ту же самую пресловутую генетическую экспертизу никто мгновенно по малейшему капризу сыщика или «следака» из какого-нибудь провинциального городишки Северной Дакоты, не говорю уже о Рязани, не сделает. Вот, кажется, самая примитивная вещь, которая по литературе и кино давным-давно представляется предельно элементарной. Человек совершает платежи по похищенной кредитной карте. Но в «онлайн режиме» отследить его и поймать далеко не везде и не всегда всем по силам.

Короче, я не буду больше вдаваться в технические подробности, тема чрезвычайно обширная и увлекательная, но, ещё раз повторю, возможности всего этого пока сильно преувеличены. И до сих пор основными остаются обычные случайности и так называемая «оперативная информация», то есть попросту стукачи, самый, между прочим, действенный инструмент правоохранительных органов всех мест и времен. Иначе никакие преступления попросту не раскрываются, возможно, за исключением редчайших случаев, когда государство или кто-то лично из власти имеет особую персональную заинтересованность, но и это далеко ничего не гарантирует.

Однако самая основная лажа, оделяющая книги и кино, даже самые лучшие, от обыденности, лежит не в области расследования преступлений, где и в самом деле изредка может встретиться что-то интересное, а в основополагающем моменте, составляющем основу любого искусства. И, поддавшись гипнозу художественного творчества любой оперативник из райотдела начинает изначально задумываться, грызя шариковую ручку и мечтательно глядя в потолок, как учили ещё на кусах в школе милиции: «Мотив преступления, возможность его совершить, орудие…»

Без мотива вы не напишите, да и никто читать не станет, не то, что хороший добротный детективный роман, но и крохотный рассказик будет выглядеть чрезвычайно глупо. А на самом деле абсолютно подавляющее большинство самых кровавых страшных преступлений совершается без всякого мотива. Ну, то есть, абсолютно без всякого.

Нет, конечно, чисто формально можно что-то такое себе придумать. Пришел мужик взять в прокате видеокассету для своей невесты. Назвал фильм, а девушка ему и говорит, что тоже очень любит этот фильм, сейчас принесет. Как он потом объяснил следователю, его возмутило, что какая-то там прошмандовка имеет право восхищаться тем же кино, что и его возлюбленная. Потому он выстрелил продавщице в спину.

Или в цветочном магазине не оказалось роз нужного сорта. Не сезон. Просят продавца, пойди на складе посмотри. А тот тупо продолжает твердить свое про несезон. Получи пулю в лоб. Это мотив? Ну, можете считать за мотив. За двадцать долларов нож в горло. За отсутствие двадцати долларов. Просто сосед жил рядом много лет, потом зашел в гости и зарубил девчонку-старшеклассницу вместе с подругой. Ничего не взял и даже не пытался изнасиловать. Признан совершенно вменяемым, никакого намека на сумасшествие.

Если кто из супругов своего благоверного за страховку замочил, имущество при разводе делить не захотел или компаньоны друг друга за долю в бизнесе, это уже, считай, великий мотив. Но даже такой примитив бывает крайне редко. В основном совсем тупо и бесцельно. Казалось бы, можно воспринять как редкое извращение, если просто пощекотать себе нервы и ради нового острого ощущения. Но, оказывается, нет, очень часта и почти стандартная причина. Просто хотел посмотреть, как бывает и что получится. И опять же без малейших признаков психического заболевания. По диагнозу полностью вменяем.

И последнее, что хочется отметить, имеет отношение к классическим «социальным причинам». Плохое воспитание, недостатки образования, бедность, отсутствие перспектив, давление среды…

Два парня, выросли в неполных семьях одинакового достатка в промышленном пригороде. Плохо учились, навыков особо никаких, после колы долго не могут найти работу. И вот, наконец, один из них устраивается временно торговать фастфудом во время местной ярмарки, в первый день зарабатывает двадцать долларов наличными и, счастливый, решает отметить это со своим, ждущим его, младшим братом. Впервые за много времени он имеет возможность купить за наличные что-то из излишеств, берет несколько банок пива, чипсы, сухарики и с пакетом счастливый спешит домой. А по дороге его встречает сверстник с совершенно такой-же биографией. Но работы он не нашел, зато умудрился достать пистолет. И таким образом посчитал наиболее эффективным решить свои проблемы. Требует деньги. Первый парень честно отвечает, что всё потратил, денег нет. Второй стреляет, убивает, берет пакет и идет отмечать.

Мотивы? Разное социальное положение и среда?

А ещё томографию мозга чуть ни двадцатичетырёхслойную последнее время стали в подобных случаях делать. Очень сложно и очень дорого, да и настоящих специалистов крайне мало. Но результаты весьма впечатляющее. Прочем, это уже совсем другая история. Пока закругляюсь. Взгрустнулось.

Шестьдесят девять

Помните древний анекдот, когда заключенные много лет вместе просидели в одной камере и бесчисленное количество раз уже пересказали все известные анекдоты, после чего их пронумеровали и стали для краткости обмениваться только этими цифрами?

Так уже давно стало бессмысленным обмениваться ещё и большинством фраз, имеющим хоть какое-то отношение к политике, общественной жизни, истории, экономике и вообще чему-то подобному. «Горбачев развалил СССР». «Ельцин пропил Россию». «Чубайс всё украл». «У Ходорковского руки в крови». «Путин колет ботокс». «Американцы сволочи». «Нас все ненавидят». И так до бесконечности.

Причем, полностью высказаны и исчерпаны абсолютно все аргументы не только «за», но и «против». На каждое утверждение существует библиотека доказательств и ничуть не меньшая библиотека опровержений. Вот я и удивляюсь, почему и здесь давным-давно всё не пронумеровали. Ведь какая же гигантская была бы экономия сил и времени. Любой самый жаркий спор элементарно можно свести к обмену цифровыми рядами и не париться попусту.

Так что, жалко птичку, свободу Рыбке, шестьдесят девять. Шестьдесят девять, господа!

Вас рать

При всех своих действительно самых искренних смирении и скромности, прекрасно осознавая границы собственных интеллектуальных и смежных с ними возможностей и никогда не смея покушаться на недоступное, сохраняя при этом к нему полнейшее почтение и уважение, я всё-таки, как, думаю, и большинство людей, считаю себя не самым глупым в вопросах простых, бытовых и обыденных. Как говорил мой дедушка «денег не рву и собственный лоб о стенку не разбиваю».

То, что относится к элементарным человеческим поступкам, реакциям, мнениям и соображениям, всё же в основном мне понятно и особого изумления де вызывает. Даже если при этом не очень приятно и противоречит каким- то моим собственным понятиям и манерам. Например, уронил в людном месте человек себе на ногу кирпич, после чего начинает громко и грязно материться. Или толкнули кого случайно в метро, а он в ответ тут же кулаком в морду. А то и более экзотическое. Я последнее время часто смотрю телеканал Investigation Discovery (кстати, очень рекомендую, крайне любопытно и познавательно). Буквально этой ночью показывали сюжет, как в Америке у одной старушки умер муж, ветеран войны, так она втихую его закопала на заднем дворе под клумбой и никому не сказала, чтобы ещё пятнадцать лет получать пособие от государства. Выяснилось случайно, когда она подобный фокус повторила со вторым мужем.

Ну, предположим, я так поступать не буду, н только относительно сокрытия покойников, но и чрезмерно агрессивно-эмоционального поведения в общественных местах. И даже могу осуждать подобное, в том числе публично. Однако причины, мотивы и логика поступков мне понятны, пусть они и основаны на каких-то человеческих качествах для мня неприемлемых и ли вовсе отвратительных. Но вот есть вещи совершенно недоступные и абсолютно выходящие за рамки моих мыслительных способностей.

На днях в Москве на Суворовской площади прошел митинг протеста против передачи островов японцами. Там было не великое какое-то количество народу, но всё-таки, похоже пара тысяч набралась. Посмотрите, пожалуйста, в эти лица.



И только не надо говорить, что это массовка, которую набрали через интернет, заплатив по несколько сотен рублей, или актив КПРФ, привлеченный продуктовыми подарками к празднику. Такие случаи мне как раз предельно ясны и никакого недоумения, тем более осуждения, не вызывают. Но я точно знаю, что там были люди, которые вышли на митинг абсолютно искренне, добровольно, бескорыстно и от самого чистого сердца.

Вот это для меня совершенно непостижимая страшная тайна. Пытаюсь представить себе, сидит дома старушка, ну, то есть, сейчас уже уместнее сказать «женщина моего возраста». У неё примерно как у меня жизненный опыт, не меньший, а зачастую и гораздо больший, круг ежедневных жизненно важных проблем, не сильно лучшее здоровье, короче, как сейчас модно говорить, стандартный бэкграунд. И вот она встает с дивана, потягивается и думает, а чем бы мне сегодня заняться… Схожу, пожалуй, попротестую, а то как бы моей родной землицы лишнего косоглазым не отвалили…

Мучительно пытаюсь представить себе, осознать и понять. Категорически не получается.
Читательница из Израиля прислала комментарий:

«В моем доме, да и в других таких домах, в гостевом туалете установлена малюсенькая самая дешёвая раковина. Смею предположить, что она не редкость в Израиле. Помню, израильтянин, побывавший в Москве несколько месяцев в командировке и проживающий там в семьях, на вопрос, что его больше всего удивило, ответил: "Туалеты без раковин в квартирах (в смысле, чтобы помыть руки после, необходимо перейти в другую комнату) и недоеденные салаты из овощей, отправленные в холодильник"».

Вот, кстати, интересный вопрос. По старым СНиПам в понятие «раздельный санузел» в туалете с унитазом раковина действительно не предусматривалась. Конечно, не было раковин и в подавляющем большинстве коммунальных квартир, в основном используемых как таковые на базе «анфиладного» ещё дореволюционного жилого фонда. О бараках или задержавшихся на долгие десятилетия «времянках» уже не говорю, там и вовсе была полная свобода фантазии.

Но последние примерно четверть века я не только сам не строил, но и нигде не встречал, чтобы в так называемом «втором» или ещё каком по счету санузле не устанавливали раковины.

А вот в Израиле я жил в нескольких четырёхэтажных «голдовках», которые по технологии возведения несколько напоминают наши «хрущевки». Но во всех них санузлы совмещенные. Любопытно, а бывают ли раздельные и имеются ли в таких случаях раковины рядом с унитазом? Скажем, в Испании без раковины точно не встретишь, но там практически и не существует «промышленного домостроения».

А что касается салатов, то на чужие манеры я тут внимания не обращал. Однако относительно себя скажу, что недоеденный салат, даже не обязательно чисто и только овощной, я в холодильник не поставлю, если под «недоеденным» имеется в виду оставшееся на тарелке. Но некоторые салаты, например, классический из огурцов, помидоров, зелени и сметаны или стандартный «оливье» я как раз и люблю больше всего на следующий день, когда первый даст как следует сок, а второй просто настоится и пропитается, потому, естественно, кастрюлю могу отправить в холодильник. Тут, главное, знать меру и не слишком растягивать удовольствие, опасно для здоровья.

Из комментариев

Мне человек прислал письмо. Почему-то в «личку». Но я решил его опубликовать в Журнале, может, кому-то будет интересно.

Я иногда читаю Ваш журнал, впрочем в последнее время даже регулярно и часто, и по поводу заметки про учителей (Мы не рабы, рабы не мы) я задумался и мне вспомнился один момент из собственной жизни, который приключился уже лет 25 назад.

Я тогда учился в школе, и у нас была учительница английского языка, она же классный руководитель. В целом, пожалуй, учитель нормальный, и плохого, как про человека, сказать про неё ничего не могу (просто ничего не знаю). Но была у неё одна особенность - иногда на уроках были достаточно пространные монологи относительно её житейских воззрений и мыслей о мире. И несколько раз она высказывала мысль, что политика грязное дело, а нормальному и обычному человеку туда соваться не надо. И вообще, вот есть руководитель государства, он пусть и занимается улучшением жизни, а если какие внешние проблемы, то лидеры стран пусть там сами разберутся: сядут за закрытой дверью, а уж что они там говорить друг другу будут, или матом друг друга поливать – нам то знать не надо, пусть решат, как решат. Признаюсь, уже тогда меня это удивило, потому как вроде бы в то время историю уже преподавали (пусть эта фраза не удивляет, английский был со 2 класса), и про древнегреческие полисы с их демократией мы знали, да и противоречило это эпохе сильно. И ведь никто за язык не тянул. Но возражений я тогда не высказал, а потом вообще перешёл в другую школу.

А несколько лет назад, встретил я своего одноклассника из того класса. Хотя мы до этого не общались долгое время, но разговорились весьма надолго. И что удивительно, в разговоре он мне повторил практически слово в слово то, что мы когда-то оба слышали. Я коротко и вежливо не согласился, и тему эту мы уже не развивали. И теперь я всё больше удивляюсь тому, что мой приятель, находясь в социально-экономических условиях совсем не способствующих таким житейским воззрениям, исповедует эти взгляды (хотя, может и поменялись, кто знает).

Сейчас у меня уже есть подозрение, что этот опыт общения был и является одним из главных в моей жизни с точки зрения понимания происходящего вокруг, и выводы из него я делаю с опозданием.

Так вот, на мой взгляд название и посыл первой части Вашей статьи, всё-таки неверные. Те отношения возникали без воли одной из сторон (а возможно и обеих), нынешние же отношения низшего бюджетного сословия и государства всё-таки скорее добровольные, и вымывание хорошего педагогического состава и минимальное присутствие молодёжи в школах - тому подтверждение. А, так сказать, ядерная часть, которая успешно делает выборы, ведь не с пистолетом у виска и не из-под палки там существует. С выгодами же этого взаимодействия, изложенными во второй части, я полностью согласен.

Еврейские штучки

Не знаю, возможно, это и не имеет никакого отношения к моей предыдущей реплике, но у меня почему-то так совпало и по ситуации сложилось, что произошло практически «встык» и воспринялось как единое целое, заставившее искренне рассмеяться.

Позвонила дочка и рассказала. У неё в Тель-Авиве на работе в туалете сломалась раковина. Помещение там небольшое и раковина тоже требуется маленькая, не совсем стандартных размеров. У нас с этим никаких проблем нет, сколько угодно и каких угодно, но там всё оказалось почему-то не так просто. Обошла и обзвонила множество заведений, но нигде ничего подходящего нет.

Наконец, в каком-то самом дорогом, крутом специализированном магазине сантехники обнаружила нужного вида. Взяла в руки, измерила, покрутила, позвала продавца-консультанта: «Слушай, тут нет никаких технологических отверстий или выступов, значит, должны быть какие отдельные крепления, кронштейны или ещё что-то?» А он без малейшей заминки отвечает: «Представления не имею. Ты погугли».

То есть, ещё раз. Один из самых дорогих магазинов именно сантехники в Тель-Авиве. Продавец-консультант. «Ты погугли».

Дефиниция атрибутации

Человека, который хоть примерно представляет себе, как устроено в нашей стране газовое хозяйство, особенно в бытовой потребительской его части, «оконечнике», находящемся во владении и пользовании рядового гражданского потребителя, какое там оборудование, в каком состоянии находится и чем является вся это система, наложенная на устаревший блочный и панельный жилой фонд, не может особенно интересовать вопрос, что там произошло в Магнитогорске. Если что и способно удивлять, причем сильно и постоянно, так это редкость и малый масштаб такого рода происшествий, который никак рационально и технически необъясним без Божественного вмешательства, хранящего Россию для каких-то будущих великих свершений.

Однако человек, который хоть примерно представляет себе, как устроены в нашей стране правоохранительные и силовые структуры, в каком состоянии они находятся и как используются, никогда не сможет быть уверенным и не даст голову на отсечение, что любая произошедшая пакость не является плодом действия или, наоборот, бездействия этих самых структур. В виде теракта, провокации, головотяпства или ещё чего угодно подобного.

И точно так же каждый, имеющий хоть примерное представление, как устроены средства массовой информации в нашей стране, да и вообще вся пропагандистская машина, кем и как она используется и в каком находится состоянии, никогда не сможет быть уверен, что ему не врут, не морочат голову, не скрывают каких-то фактов, короче, дают хоть какую-то часть реальной и правдивой информации.

Всё сказанное выше совершенно не означает, что я хочу высказать какое-то мнение относительно взрыва в Магнитогорске или обозначить любую свою позицию. Вовсе напротив, таким образом просто пробую объяснить и в некотором смысле даже попросить прощения за свое к этой истории определенное равнодушие и малый интерес. Да, чисто по-человечески, конечно, могу погоревать о погибших, порадоваться за спасенных и вообще тех, кто получил своевременную и эффективную помощь, но в таких, обычных стандартных размерах, без особой истерики. Что делать, мир жесток и даже ужасен, но никакого способа противодействия этому, кроме глубочайшего смирения, не вижу, потому предпочитаю особо не дергаться. А был теракт или не было, и кто что на эту тему соврал или нет, никаким образом мою картину мира изменить или хоть как-то её значительно дополнить не может.

Однако народ почему-то очень возбужден и волнуется по данному поводу. Рациональных и практических причин того не имеется, больше психологии и нервов, но опять же никого не смею здесь упрекать, а только выгораживаю самого себя, рискующего на фоне столь для многих серьезных и трагических событий написать несколько строк об хоть и относящейся к ним, но на самом деле полной чепухе и мелочи.

Вчера на многих информационных площадках появился некий текст, якобы подробно расследующий причины взрыва и даже называющий конкретных виновников. Принадлежит он до того никому не известному источнику под названием «Baza», и поскольку была как раз пятница, день выхода еженедельной итоговой информационной программы на телеканале «Дождь», её ведущий Фишман пригласил в эфир человека из этой самой «Базы».

Михаил очень грамотно сначала попросил объяснить, а кто они, собственно, такие, откуда взялись, что из себя представляют, ну, и всё такое подобное, поскольку действительно название само по себе пока ничего никому не говорит. Мужчина весьма такого почти классически интеллигентного вида, чуть ли не с богемным оттенком, бородатый, поясняет, что зовут его Никита Могутин, раньше он работал у Арама Габрелянова, но какое-то время назад ушел на вольные хлебы и вот вместе с ещё тремя такими же свободными художниками от журналистики решил организовать новую электронную информационную площадку в интернете. В принципе они сейчас находятся ещё в процессе становления и тестирования проекта, стартовать собирались только в феврале, но так совпали обстоятельства, что их информационная бомба взорвалась несколько раньше времени, что поделаешь, надо начинать и продолжать работу «Базы».

Далее Фишман переходит уже конкретно к обсуждению расследования событий в Магнитогорске, затрагивается тема проверенности и надежности источников, документальных подтверждений опубликованного фото и видеоматериала, цитируемых интервью, и тут Могутин вдруг говороит: «Атра… Арта… Антри…» и так вопрошающе шевелит в воздухе пальцами. «Атрибутированные?» - приходит ему на помощь ведущий. «Да, да, атрибутация, ко мне сегодня с утра многие журналисты с этим приставали, что многие наши факты имеют плохую атрибутацию, я даже в Википедию полез смотреть, что это такое…»

И тут я понимаю, что до сегодняшнего дня Никита просто не знал этого слова. (Только сразу предупреждаю, что, если кто тут начнет про атрибуцию, то найду способ подсыпать стрихнина). После чего меня сильно заинтересовала эта личность. И я полез в сеть выяснять. Оказалось, что я-то понятно, в этих вопросах совсем темный, но странно, что давно и профессионально вращающийся в тех кругах телевизионщик Михаил Фишман попросил Могутина представиться. Он на самом деле достаточно давно и весьма там известен. К сожалению, точно не смог установить возраст, но чисто внешне (хотя тут очень могу ошибаться) ему никак не меньше тридцати, во всяком случае последние лет восемь он довольно эффективно работает в медиапространстве и основанному им новостному интернет-проекту «Mash» даже посвящена отдельная статья в Википедии, а так же с ним опубликовано немало интервью, в которых он представлен таким, типа, гуру новостных информационных ресурсов. И этот человек не знает слова «атрибутированный».

Тут очень прошу меня правильно понять. Я никогда сам не изображал из себя великого интеллектуала или человека энциклопедических знаний. В моем образовании существует огромное количество пробелов, которые я прекрасно осознаю и не испытываю ни малейшего смущения, если по любому поводу лезу в энциклопедии и словари что-то уточнить или узнать новое. И иногда это относится к вещам как будто общеизвестным и очевидным, но по каким-то причинам прошедшим мимо моего внимания, что уж говорить о всяких специальных терминах или, особенно последнее время, неологизмах, которые частенько меня ставят в тупик.

Я почему-то на всю жизнь запомнил, как ещё в глубокой юности мой давно покойный приятель Никита Мамлин, услышав от меня что-то про дефиницию ордена, задумчиво протянул: «Богатое слово…» Я подумал, что он издевается и спросил, что его так удивило. Но он очень мирно пояснил, хотя большинству это прекрасно известно и понятно, но мало у кого данное слово находится в активном лексиконе и редко употребляется в обычном разговоре, вот он и порадовался. И действительно, так получилось, что после этого всегда, произнося «дефиниция» я вспоминал Никиту. Но именно по этой причине выяснилось, что за всю жизнь мне пришлось воспользоваться данным словом всего несколько раз, и столь же редко я его слышал от кого-то или даже просто встречал в тексте.

Но «атрибутировать» к такого рода словам совсем не относится. Какое количество текстов любого вида и уровня должен прочесть и услышать в своей жизни тридцатилетний человек, считающийся профессиональным журналистом, чтобы ему в подобной ситуации пришлось лезть в интернет?

У меня был в деревне охранник-шофер Махмуд, у него отец туркмен, но ещё советский офицер, а мама русскоязычная татарка из Казани. Большую часть жизни, лет до двадцати пяти, сам он прожил в Ташаузе, но по-русски говорил без малейшего акцента и даже малейших интонационных признаков, свидетельствующих, что данный язык для него не родной. Это меня однажды и подвело. Я как-то приболел и попросил его съездить в магазин, купить мне сардельки. Он приехал и вручил мне упаковку воблы. Выяснилось, что он не знает, что такое сардельки, в Туркмении их нет, но постеснялся уточнить и переспросить. А, поскольку меня он в основном наблюдал потребляющим пиво с воблой, то и тут решил, что мне нужен основной мой продукт питания, который и купил, определив по внешнему виду, не мудрствуя лукаво с названиями. Я долго смеялся, но после этого всегда, поручая Махмуду что-то, уточнял, правильно ли он меня понял и все ли слова ему известны. И несколько раз это оказывалось очень полезным, особенно, если дело касалось какого-то инструмента или строительных материалов, например, фуганок, надфиль, дранка или тёс, выяснилось, не слишком популярные в Туркмении слова.

Так что я без малейшего желания кого-то опорочить. Очень может быть, что и сам Никита Могутин, и возглавляемый им журналистский коллектив являются высочайшими профессионалами в своем деле и проводимые ими расследования могут вызывать полнейшее доверие. И какие-то досадные мелочи, случайно покоробившие слух занудного Васильева в данном случае не имеют никакого значения. Но всё-таки мне хотелось бы уточнить и изначально быть готовым. Значения ещё каких слов им не очень известны и понятны или, возможно, относительно каких слов у меня с ними имеются определенные разночтения?

А то, конечно, я и готов бы полностью верить в предоставляемую ими информацию, но не дает возможности безоговорочно насладиться смутное подозрения, а вдруг мне вместо сарделек опять воблу предлагают. Нет, без всякой корысти и от чистого сердца, просто не очень хорошо атрибутированную.

Дефлорация

Да, я, несомненно, совершил логическую ошибку в предыдущем тексте, на которую мне справедливо указал один из читателей, правда, возможно, и не совсем точно сформулировав суть этой самой ошибки, но всё равно большое спасибо.

Дело в том, что, утверждая, относительно Лени Рифеншталь возможность только двух осмысленных позиций, я имел в виду исключительно некий «мир моих собственных понятий». И упустил основную, пожалуй, много более принципиальную альтернативу. А существует ещё достаточно значительное количество людей, для которых как раз смысловая и содержательная составляющая того же «Триумфа воли» является самоценной и безусловно близкой. Кто именно в тоталитаризме, нацизме или хоть каких-то значимых их составляющих видит основу своего мировоззрения, и в таком случае вообще всё происходившее с этим режиссером последние годы её жизни, в том числе и в России, становится более чем естественным, органичным и справедливым.

Но я хотел бы продолжить данную тему, возможно, и совсем в несколько иную сторону, хотя сама тема в какой-то степени и вызвана возникшим тут ассоциативным рядом.

Меня ещё с отрочества, когда я впервые об этом узнал, занимал вопрос, а почему именно Карла Деница Гитлер назначил своим приемником? Как будто его фамилия, во всяком случае в нашем отечественном, понимаю, что крайне ограниченном и тенденциозном, но всё-таки хоть какое-то отношение к реальности имеющем, информационном пространстве не звучала в первом ряду, типа, тех же Геббельса (в тот момент, правда, не слишком дееспособного, но в данном случае незначимо) Гиммлера, Геринга, Риббентропа или хотя бы Бормана, он не относился к особо прославляемой верхушке их государственных или партийных (я потом я узнал, что и вовсе членом партии не был) деятелей и даже среди полководцев уровня Манштейна, Гудериана или Роммеля особо не упоминался.

Сразу скажу, что однозначного и полностью вызывающего у меня доверие ответа я так за жизнь и не получил. Однако нельзя сказать, что интересовался только я. Даже на Нюрнбергском процессе заместитель Главного обвинителя от СССР Покровский спросил Деница: ««Задавали вы себе вопрос, почему именно на вас пал выбор Гитлера?» Ответ гроссадмирала я подробно приводить не буду, формальная часть его предположения довольно туманная и весьма спорная, а по сути и от себя он на самом деле, возможно, вполне искренне, ответил примерно: «А черт его знает, сам удивляюсь».

Ещё в свое время была относительно распространенной и условно общепринятой версия, что именно из-за того, что Дениц был как бы наименее одиозной фигурой из всей германской верхушки, Гитлер назначил его, чтобы легче было вести переговоры с союзниками о капитуляции с облегчением участи немецкого народа. Однако, кроме того, что лично я сильно сомневаюсь в возможности наличия такого рода мотивации у фюрера, в британских источниках встречал весьма подробные возражения такому мнению. И политики и особенно военные писали, что да, возможно для СССР Дениц действительно был, в силу понятных причин, человеком несколько менее известным и потому не столь ненавидимым, но с русскими при любом раскладе ни о каких переговорах и речи быть не могло, однако для англичан и американцев как раз «волчьи стаи» почти всю войну и оказывались одним из главных раздражителей. А уж его непосредственная ответственность за некоторые конкретные аспекты ведения «неограниченной подводной войны», типа известного «Приказа "Лакония"», несмотря на все последующие адвокатские хитрозадые толкования, и вовсе делали фигуру Деница для союзников далеко не самой привлекательной. Короче, в глазах очень многих у него были не просто руки в крови, но и, простите за туповатое подобие каламбура, он в этой самой крови плавал с полным погружением.

Да и его нередко впоследствии упоминаемая «беспартийность» тоже весьма формальная и условная. Он никогда не был замечен не только в какой-то малейшей оппозиционности, но даже и в каких-либо крохотных сомнениях в Гитлере и действовал, и говорил исключительно в стилистике: «Весь офицерский состав должен быть настолько пропитан доктринами, чтобы он чувствовал себя полностью ответственным за национал-социалистское государство в целом. Офицер является представителем государства; пустая болтовня о том, что офицер должен быть совершенно аполитичен, является полнейшим абсурдом… Что было бы с нашей родиной, если бы фюрер не объединил нас под знаменем национал-социализма? Разбитые на различные партии, осаждаемые распространяющимся ядом еврейства и не имея никаких средств защиты, мы бы давно уже надломились под тяжестью этой войны и предали бы себя врагу, который бы нас безжалостно уничтожил».

Единственным аргументом его назначения, причем, подчеркну, наверняка не самым главным среди прочих, в который я не то, что верю, но который мне хоть как-то понятен, является то, что таким образом Гитлер хотел унизить армию и ВВС окончательно в последний момент впавшего в опалу Геринга, на которые возлагал основную вину за проигрыш войны. Однако это, как и всё прочее, никак не обеляет и не возвышает Карла Деница.

(Отдельный вопрос, почему под совершенно, на мой взгляд, надуманными предлогами, против которых не возражали даже советские обвинители, последнему нацистскому рейхспрезиденту Германии на Нюрнбергском процессе дали всего десять лет, в то время как его предшественник на посту Главнокомандующего ВМС Эрих Редер получил пожизненное, правда потом смягченное, но это уже совсем здесь не важно. У меня на эту тему есть определенные предположения, но сейчас разговор настолько о другом, что сказанное просто оставляю в скобках).

А ещё на том процессе был единственный из подсудимых, который не только лично физически не участвовал ни в каких кровавых зверства, но и ничего не организовывал и приказов не отдавал. Но которого приговорили к повешению. Его звали Юлиус Штрейхер, он успел много кем побывать, но в истории остался как главный редактор газеты «Штурмовик». Отношение к нему в немецкой верхушке было сложное и, как нынче любят говорить, неоднозначное, однако по причинам отнюдь не идеологическим или политическим, а более из-за личностных особенностей натуры, в которых копаться слишком чисто физиологически неприятно, но корни там скорее сексуальные и имущественные, чем общественные. При всем том у Гитлера никаких претензий к публицистической деятельности Штрейхера не было, и, хотя, возможно, как человека он его действительно несколько недолюбливал, но относился по мудрому сталинскому принципу «других писателей у меня для вас нет» и всегда публично поддерживал.

Но, несмотря на всё это, Карл Дениц как-то почти официально заявил, что ни один морской офицер никогда даже не притронется к этой омерзительной газетенке Штрейхера. А на уже упомянутом процессе случайно оказавшись в столовой рядом с Юлиусом такие далеко не брезгливые ребята, как те же Редер и Реббентроп, всем своим видом постоянно показывали, насколько им это неприятно и унизительно. Согласен, немного напоминает анекдот про девицу, выгнанную из бубличного дома за блядство, но это далеко не единственный подобный случай в истории, а я уж точно в этом не виноват.

Так вот, ещё в тридцать третьем году, когда у неё возникли определенные финансовые противоречия с соавтором по «Голубому свету» Белой Балажем, Лени Рифеншталь дала доверенность на ведение дел ближайшему своему другу Штрейхеру с формулировкой: «Настоящим уполномочиваю гауляйтера Юлиуса Штрейхера из Нюрнберга — издателя „Штюрмера“ — представлять мои интересы по вопросам претензий ко мне еврея Белы Балажа».

Я неоднократно говорил сейчас ещё раз повторю, что, несмотря на все поистине титанические усилия юристов множества стран, с чисто правовой точки зрения Нюрнбергский процесс, по моему субъективному мнению, абсолютно ничтожен. Это чисто военно-политический суд победителей над разгромленным врагом. И дистиллировано правовая основа там с огромными лицемерными натяжками и предельно вольными логическими допущениями. Но если говорить о понятиях Правды, Добра и Справедливости, то (опять же исключительно мое личное мнение), несмотря на гигантскую неполноту, неточность и прочие упущения процесса, наверное, он всё-таки был не только полезен, но и необходим. При этом прекрасно понимаю точку зрения Черчилля и даже в какой-то степени Рузвельта, что не стоило бы так уж заморачиваться, и вернее было бы просто расстрелять их всех к чертовой матери, причем в гораздо большем количестве, чем повесили после Нюрнберга.

Однако всё равно какие-то моменты продолжают вызывать у меня смутное недоумение. Штрейхер, названный в упомянутой доверенности гауляйтером, руководил тогда Франконией, то есть чисто германской, отнюдь не оккупированной областью, потому тут чисто их внутреннее дело. Но это было только до сорокового года, а после он вообще никаких партийных или государственных постов не занимал. Еженедельник его опять же никогда ни в коей мере не был официальным изданием, считался чисто коммерческой бульварной прессой и ни из партийной кассы или госбюджета не финансировался. Никаких наград или премий за это Штрейхер не получал и от имени страны уж тем более на международной арене никаким образом не представительствовал.

А Лени Рифеншталь совсем наоборот, работала практически целиком и полностью на деньги или НСДАП или геббельсовского министерства, она получила две Государственные премии и отлично на именно государственном уровне содействовала созданию определенной картинки гитлеровского режима во внешнем мире, пользуясь полнейшей его официальной поддержкой. Так чем же она так уж лучше и невиннее Штрейхера? Тем, что её пропаганда нацизма была несколько тоньше, талантливее или эстетичнее, а, следовательно, для определенных слоев разных обществ и эффективнее? На мой взгляд, довольно сомнительные преимущества. Уже не говорю о таких, например, вещах, как весьма дурно пахнущая история на совести Лени с цыганами из её фильма «Долина». При всех ужасах им совершенного Штрехер в причастности ни к чему подобному не обвинялся.

И тем не менее, его осудили и повесили, а она три раза проходила через процессы «денацификации», на двух её попросту полностью оправдали, а на последнем сквозь зубы признали, как бы, «попутчиком», но без всяких реальных практических последствий.

И вот я сейчас, умоляю, без малейшего желания призвать кары небесные на чьи-то головы, потому даже фамилии называть не стану и очень прошу не делать этого самостоятельно мне в помощь, хотя прекрасно понимаю, что большинство и без меня знает, о ком идет речь. Но и у нас нынче есть целый ряд женщин, несомненно не без некоторых способностей, а в некоторых, возможно, мерцают и какие-то искры таланта, очень активных, работоспособных, в определенной степени и мере творческих, которые не просто обслуживают режим, но и иногда являются его лицом и «Визитной карточкой». Нет, я ни в коем случае не мечтаю, чтобы их когда-нибудь повесили и вообще, несмотря на то, что иногда в сердцах могу что-то такое брякнуть, но, если совсем серьезно, все эти «уничтожить и расстрелять» совсем не про меня и не из моей оперы. Однако, когда думаю, что и эти дамы через много лет могут в одной из мировых столиц тоже получить какую-нибудь награду или премию «За вклад во что-либо» или «За заслуги перед чем или кем-нибудь», то, признаюсь честно, становится несколько обидно и даже слегка начинает подташнивать.

Вы даже вряд ли представляете себе, насколько большее удовольствие доставило бы мне писать совсем о других людях. Например, о той же второй немецкой звезде кинематографа тех времен, что и Лени, о Марии Магдалене Дитрих. О порочной и эпатажной бисексуалке с ледяным взглядом и отвратительным характеров, на мой субъективный взгляд, мягчайше говоря, далеко не самой великой актрисе и совсем уж средненькой певичке. Её собственная дочь, думаю, весьма небезосновательно очень скептически относящаяся к матери вообще, отдельно всегда подчеркивала, что военные подвиги Марлен были сильно преувеличены, в том числе и ей самой. А в принципе Дитрих никогда никого толком не любила кроме поклонения себе как такового.

Не смею ни в чем спорить, и более чем возможно, что творческое воображение кинодивы что-то, а, вероятно, и многое, и преувеличивала, и просто привирало. Но уж чего, а самого восторженного поклонения она могла бы иметь в неограниченном количестве именно в Германии, куда её настойчиво заманивали и Гитлер, и Геббельс. Но ведь она действительно их послала и реально поехала сначала в Африку, а потом и в Европу с фронтовой бригадой поднимать боевой дух воюющих с нацистами солдат. И, конечно, нет абсолютно достоверных документальных подтверждений того парашютного десанта, что выводил её из окружения в Арденнах, может, что и приукрасила. Но она в самом деле была в том окружении, и прошла своими вызывающими всемирное слюнявое мужское восхищение ножками по самым страшным местам того вшивого холодного ада. А, между прочим, была далеко не девочкой, Дитрих девятьсот первого года рождения, при этом за здоровьем никогда особо не следила.

И без всяких фантазий Джордж Смит Паттон, самым нежным и теплым прозвищем которого среди солдат было «Old Blood and Guts», подарил ей в какой-то момент один из своих пистолетов, но не с целью, как утверждали потом некоторые особо романтичные мемуаристы, чтобы она смогла застрелиться, если возникнет угроза попасть фашистам в плен, для этого генерал был все же недостаточно сентиментален, а с практическим советом успеть забрать с собой на тот свет дополнительно несколько врагов, и Паттон искренне считал, что совет его не бессмысленен и не бесполезен.

А уж тут совсем без прикрас и преувеличений, при достаточно большом количестве свидетелей ей после войны во время одного из довольно редких и кратких посещений Германии пожилая немка плюнула в ресторане в лицо, назвав предательницей своего народа. А в Варшаве польские женщины целовали ей руки, говоря, что в самые страшные времена они знали, что Марлен душой с ними, и это придавало им силы.

Или про её относительно мимолетного любовника, ещё одну кинозвезду, самовлюблённого эгоиста, очень капризного, не просто отлично знающего себе цену, но и никогда никому не позволявшего забыть величину этой цены, Жана Габена. На континенте он был уже широко известен и даже знаменит, но в Голливуде только начинал делать карьеру. К тому же невротик с гигантским количеством комплексов, до смерти боявшийся зажечь конфорку или хоть просто включить утюг в розетку. Но он садится на эсминец, идущий на войну, корабль топят, Габен чудом остается жив и добирается всё-таки до сражающейся армии, после Африки принимает участие в высадке в Нормандии, самый пожилой во французском Сопротивлении командир танка Жан Алексис Монкорже воюет до самой победы и въезжает на своей самоходке в освобожденный Париж с дивизией генерала Леклерка.

Да, здорово было бы писать, да и вообще думать только о людях, которые понятны и близки по духу, а не о всяких там рифеншталях. Но почему-то не получается. Обидно и жаль.
Действительно не легко. Но я сейчас не собираюсь на это жаловаться, а всего лишь хочу поделиться какими-то элементарными и самыми примитивными приемами, которые позволяют мне в этой кислоте, ну, пусть и не плавать в полном смысле слова, и, тем более, достигать в этом безнадежном занятии каких-то спортивных или эстетических успехов, но, но, по крайней мере, не сдохнуть мгновенно, с последующим утоплением и полным растворением, а хоть немного бултыхаться и держаться на плаву. Пусть и абсолютно бессмысленно для окружающих, да и для себя самого со слишком уж потаенными и плохо формулируемым целями.

Когда борьба с курением вошла в предпоследнюю свою совсем уже тоталитарно-шизофреническую фазу и запретили сигареты не просто в общественных местах, но и абсолютно без малейшего исключения во всех ресторанах, барах и прочих подобных заведениях, я написал статью. Тогда меня ещё довольно активно перепечатывали во многих электронных СМИ, потому она разошлась относительно широко.

Статья состояла из двух частей. В первой, меньшей, которая занимала не более четверти текста, я писал о том, что меня тоже кое-что не устраивает в общении с окружающими. Ну, например, когда утром вхожу в лифт не совсем проснувшись и не очень хорошо себя чувствуя, а там едет или только что проехала дама, которая имеет собственные представления о необходимом количестве использования духов, то меня начинает тошнить и нередко впадаю в практически предобморочное состояние. Но я же при этом не требую запретить использование парфюмерии. Или, когда курю не в пятнадцати, а, не рассчитав с глазомером, в двенадцати метрах от выхода из метро, то всё равно за всю свою жизнь не отравлю воздух в городе больше, чем за час одна машина, стоящая в это время с включенным двигателем непосредственно у входа. Но и при этом не требую запретить автомобили.

А вторую часть статьи я начинал с просьбы забыть всё мною вышесказанное и не обращать на него никакого внимания. Поскольку это было лишь жалостливое эмоциональное предисловие, не имеющее практического значения. По большому счету меня нет фундаментальных претензий к дамам и духам, я не собираюсь курить у метро и на остановках общественного транспорта, вообще как-нибудь справлюсь со всеми этими личными проблемами никого не обременяя и не мороча никому голову. Но категорически не понимаю, почему, скажем, конкретно мне или кому подобному запрещено, пусть в крайне ограниченном количестве и с любыми дополнительными финансовыми обременениями, но открыть хоть какого-то типа и вида питейное заведение для курящих и тех, кому курение не помеха. При том, что сигареты находятся в свободной продаже и сами по себе являются полностью легальным товаром.

Во множестве изданий я получил огромное количество отзывов и комментариев, абсолютно подавляющее большинство которых относилось к первой части статьи. Меня поливали всеми видами помоев и объясняли, что я ничего не понимаю в духах, мое курение является персональной омерзительной забавой, а на машине люди ездят по жизненной необходимости, поэтому мое сравнение идиотское. По-моему, лишь один читатель газеты «Однако» удостоил меня аргументом относительно второй части, написав, что я слишком хитрожопый, если открою заведение для курящих, то все попрут ко мне, а остальные разорятся, что подло и несправедливо. Обоснование, на мой взгляд, так себе, но я был искренне благодарен этому человеку, так как он хотя бы попытался понять, о чем в принципе в статье идет речь.

В дискуссии на подобные темы обычно не ввязываюсь. Но тут под настроение ответил одной женщине. Она как раз особенно ярко и яростно обрушилась на меня по поводу парфюмерии по утрам. Я не выдержал и крайне мягко попросил, мол, мадам, попробуйте, пожалуйста, дочитать мой текст, я ведь там снял всяческие претензии к вашему запаху, за что же вы на меня так вызверились? До сих пор помню, что она мне ответила, так был впечатлен. Типа, я прочла почти полстраницы, потратила время и силы, вы наговорили великое множество глупостей, затронувших самые чувствительные струны моей души, а потом предлагаете всё это забыть, не обращать внимания и читать дальше? Да, вы что, издеваетесь? Нахрена я стану продолжать? Что мне умного может поведать человек с такими идиотскими взглядами и понятиями?

Или вот только что, относительно ленд-лиза. Я намеренно изначально и по мере сил подробно перечислил, каких тем не собираюсь касаться из тех, чьё возникновение возможно в данном контексте. От вероятности победы СССР в войне без союзников до объемов и качества этого самого ленд-лиза. А донести пытаюсь единственную самую примитивную мысль. Когда кто-то кому-то поставляет что-то, а потом с ним формально начинают расплачиваться через тридцать лет, а по сути толком рассчитываются только более чем через шестьдесят после окончания поставок, и при этом от общей суммы товаров отдают меньше половины одного процента, то есть, меньше двухсотой части, то таковое очень трудно назвать «торговлей» и утверждать, что «нам никто никогда ничего не дарил, мы за всё сполна расплатились чистым чукотским и колымским золотом».

Клянусь, это всё, что я хотел сказать. И если бы кто-нибудь стал со мной спорить на данную тему, ну, например, что там была не двухсотая часть, а, скажем, десятая и я просто ошибся в расчетах, или что расплатились не за больше, чем шестьдесят лет, а гораздо раньше, или что на самом деле это всё равно выгодная для продавца торговля, или ещё что подобное умное, я или приводил бы в ответ какие-то факты и аргументы, или, скорее всего, скромно промолчал бы, привычно сокрыв собственные эмоции, но по крайней мере убедился бы, что люди меня прочли и поняли хотя бы не то, прав я или нет, а просто что именно я хотел сказать.

Но нет. Мне готовы были возразить и поспорить со мной относительно множества тем, однако исключительно тех, про которые я изначально предупредил, что не могу и не хочу на них говорить. Это, видимо, какая-то такая специальная особенность восприятия моих текстов. Впрочем, чтобы не быть заподозренным в мании величия, предположу, что не только моих, а текстов в принципе. И не только текстов, а и самых простых фраз в рядовой бытовой беседе. «Я вчера выпил лишнего, и у меня сегодня голова болит». «А почему именно только вчера, ты что, обычно лишнего не выпиваешь?» «И почему обязательно выпил, может, ты съел что-то не то?» «Наверняка не одна голова, а ещё и живот, и руки должны дрожать». «В твоем возрасте вообще любое спиртное лишнее». «Нравственные люди не должны себе подобного позволять». И так до бесконечности.

И бесполезно предупреждать этот поток какими-то изначальными оговорками, вроде: «Вне зависимости от моего возраста и моей нравственности, я вчера выпил лишнего…» Никто не захочет понять, что у тебя просто голова болит. А наоборот, сделают всё, чтобы она разболелась ещё больше.

Но правила плавания в соляной кислоте не предусматривают рациональных выводов из имеющегося сколь угодно длительного и богатого жизненного опыта. Потому я вновь с открытой душой и наивным выражением глаз прошу. Забудьте, пожалуйста, всё вышесказанное. Сегодня хочу написать несколько строк совсем о другом.

Леонид Млечин тут напомнил в одном своем документальном сюжете то, на что я давно обратил внимание, но как-то всё к слову не приходило. К шестидесятилетию начала Войны, в июне 2001 года в уже переименованный, но для некоторых, особенно блокадников, всё ещё Ленинград приехала Хелена Берта Амалия, более известная как Лени, Рифеншталь, которой исполнилось девяносто восемь. Она была приглашена на ХI Международный кинофестиваль «Послание к человеку», где прошла ретроспектива её фильмов, после чего режиссеру вручили почетный приз «Золотой кентавр», а ещё она получила памятную медаль «За неоценимый вклад в мировое кино».

Мне удалось посмотреть практически все её фильмы, включая отмеченный Венецианским кинофестивалем тридцать второго года «Голубой свет». Так же я прочел о ней довольно много в том числе и специальной литературы, из которой узнал, что ей приписывается участие в изобретении или, по крайней мере первое применение в кино многих новинок, таких, например, как камера для подводной съемки или рельсовый операторский кран (особенно относительно первого лично у меня большие сомнения, но примем как данность).

Так вот, художественную, эстетическую, чисто кинематографическую и прочую подобную ценность всего этого я обсуждать не собираюсь и категорически не желаю. Хочу лишь констатировать и зафиксировать существующую для меня предельно четкую альтернативу.

Если вы считаете, что творчество Лени Рифеншталь (а, напомню, что прежде всего это, что не говори, но именно «Триумф воли» и «Олимпия») имеет высочайшее и безусловное художественное значение, а изобретенные и первой примененные новаторские кинематографические приемы внесли бесценный вклад в это искусство, то да, совершенно вне зависимости от контекста и буквального содержания её фильмов, более чем справедливо и уместно когда угодно приглашать её куда угодно и вручать что угодно.

А если вы (как, например, я, но мнения своего никому не навязываю, а просто ради приличия и точности отмечаю) считаете, что это всего лишь вульгарная напыщенная и довольно примитивная попытка создать эстетику максимального тоталитаризма, вылившаяся в откровенную и весьма лобовую фашистскую агитку, то приглашать эту нацистскую мразь, непосредственно и лично причастную к геноциду, в Ленинград к годовщине начала Войны и там показывать её кино, а потом ещё и награждать, это какое-то моральное извращение и патологическая тупость.

И я безнадежно повторю и подчеркну, что не хочу склонять кого-то к какому-то мнению или какой-то из позиций. А просто высказываю уверенность, что их всего две. А любые попытки покрутить задом где-то между ними на уровне «в любом случае она крупнейшая историческая фигура и выдающийся деятель мировой кинематографии хотя бы по возрасту» тут не проходят.

Правила плавания в соляной кислоте прощают всё и позволяют всё, кроме игнорирования факта, что это соляная кислота.

Анамнез синдрома

Вот в чем на самом деле даже не основная проблема, а просто смысл и суть всего происходящего.

У меня нет материалов репрезентативных социологических анализов, массовых медицинских исследований, специальных статистических данных или чего-нибудь подобного боле-менее объективного и хоть немного похожего на научное. Исключительно личный индивидуальный опыт среднего по всем параметрам, пожилого и по большому счету советского человека, основанный только на собственных наблюдениях и сделанных на их основаниях выводах очень невысокого интеллекта. Но зато без малейшей корысти или пристрастности, просто в силу жизненных обстоятельств и счастливых свойств благожелательного к миру характера.

И, исходя из всего вышесказанного, могу с полной ответственностью доложить, что подавляющее большинство населения этой страны страдает психическими заболеваниями разной степени тяжести. Помноженными на душевную ущербность и нравственную извращенность. Проще говоря, омерзительные тупые дегенераты.

Спокойной ночи.
В одном из комментариев к предыдущему тексту оказался затронут любопытный вопрос, который, как мне кажется, даже много шире и значительнее конкретной обсуждаемой там темы. Читатель заметил, что по итогам Второй мировой войны капиталисты, имелось в виду прежде всего американские, в любом случае своего не упустили и оказались в прибыли, потому-то СССР и очень удивился, что ещё и остался должен кому-то. И даже выражается своего рода сожаление, что нельзя на эту тему поспорить.

Собственно, спорить тут действительно особо не о чем, во всяком случае со мной, поскольку я тут полностью согласен. Более того, перечисленная читателем «прибыль» США представляется мне далеко не самой главной. По моему глубочайшему убеждению, отнюдь не великие социальные и экономические реформы «нового курса» Рузвельта, а именно Война окончательно вывела Америку из кризиса и дала развитию этого государства и общества тот импульс, который превратил её в безусловно мирового лидера. Потому здесь вообще какие-то вульгарные примитивные подсчеты цифр бессмысленны. Однако я как раз ими и не занимаюсь, а имею в виду вещи несколько совсем иные.

В принципе, как ни прозвучит странно, но по моему субъективному мнению, основными бенефициарами той Войны стали отнюдь не страны-победители, а как раз Германия и Япония. Но, не углубляясь сейчас в эту необъятную тему замечу, что если так рассуждать, то Союз в общем-то тоже не остался особо в накладе, например, хапнув всю Восточную Европу. Другой вопрос, что мы свою «прибыль» полностью просрали, прошу прощения за излишнюю эмоциональность, но просто мне лично обидно. И меня несколько извиняет только то, что обиду мою разделяли те фронтовики, что ещё при глубокой советской власти случайно по капризу судьбы и властей оказывались на каких-то памятных мероприятиях в Германии, особенно в редчайших случаях в Западной, и видели, как там живут их сверстники – ветераны вермахта.

Но опять же, сейчас вовсе не о том разговор. И даже не о том, что в результате, ещё раз повторю и подчеркну, не за поставки по ленд-лизу, а за оставшееся в рабочем состоянии после войны имущество, которое могло иметь гражданское назначение, через шестьдесят лет после победы расплатились суммой значительно меньшей, чем стоит одна только яхта Абрамовича «Эклипс». Нет, не в том суть. А исключительно в эмоции: «Неужели мы им ещё что-то должны?»

Кому-то покажется это вещами абсолютно не соотносимыми, но для меня тут явления совершенно одного порядка. В девяносто восьмом условная Россия отказалась платить по своим казначейским обязательствам. И одним из аргументов, причем публичных, официальных, приводимых самыми ответственными и компетентными людьми, было то, что «гады-капиталисты и так на этом много заработали, хватит с них».

Это было даже не вранье. А просто элементарное наглое хамство с позиции силы. Причем, тогда некоторые говорили, что, мол, да, по букве и даже духу закона, любого, в том числе и существующего тогда в России, эти действия правительства откровенно преступны. Но «по понятиям» всё верно и правильно, ведь, если честно, то действительно успели заработать немало и нечего тут особо ныть. Так вот, должен сказать, что и это не так.

В начале девяностых, когда мы только начинали заниматься риэлтерской деятельностью, ещё не только слова такого не было, но и правовые основания существовали очень сомнительные и ненадежные, однако у нас уже дело пошло и даже в какой-то момент удалось зарегистрировать первое в Москве официальное агентство такого профиля. Но, хоть цены были и не сравнимые с нынешними, оборотного капитала всё равно катастрофически не хватало, о банковских кредитах тогда и речи не было, так что мы брали в долг у частных лиц. Проще говоря, у друзей, приятелей и знакомых разного уровня близости. Под пять процентов в месяц в валюте. То есть, ещё раз, это шестьдесят процентов годовых по долларам. Но ни мне, ни кому из моих компаньонов никогда не пришла в голову мысль в какой-то момент сказать какому-нибудь кредитору, мил, хватит с тебя, ты а нас уже и так достаточно заработал, отцепись. Мы всегда рассчитывались в срок и до последнего цента. Вот это и называется «по понятиям».

А начинать считать деньги в чужом кармане и самовольно определять, кому хватит, а кому нет, это примитивный «беспредел» никакого отношения к «понятиям» не имеющий. Более того, у меня был случай, когда я в критической ситуации предложил одному приятелю сто процентов прибыли за семьдесят тысяч долларов на сорок дней. А у него наличных тоже не оказалось, и он умудрился очень быстро продать собственную квартиру, переехав с женой и двумя детьми к теще на кухню в однушку. Человек был крайне безобидный и беззащитный, я вполне потом мог ему сказать, что слишком жирно будет, вот, возьми пятерку, ну, червонец сверху, и хватит с тебя. Как-то даже и мыслей подобных не возникало. Ты подписался на определенные условия, будь любезен выполнять, а не рассуждать о величине чужих барышей.

Не знаю и глубоко не уверен, что смог достаточно внятно пояснить свою мысль, но более распространяться охоты нет. Потому закончу чисто развлекательной историей, которая вспомнилась по довольно отдаленной ассоциации в связи с ленд-лизом, хотя совсем уж прямого отношения к нему она не имеет. Вообще-то, сюжет прекрасно и широко всем известный, но вдруг кто-то из более молодого поколения не очень в курсе или запамятовал, я просто очень коротко позволю себе пересказать.

Когда ещё в сорок четвертом начали вести разговоры о создании ООН вместо Лиги наций, Сталин вдруг заявил (не лично, но мы сейчас без лишних подробностей), что, поскольку британские доминионы собираются сделать полноправными членами организации, то и все советские республики нужно принимать по отдельности, иначе СССР окажется слишком уж в меньшинстве. Тогда ещё оппонировавшие ему Черчилль и Рузвельт несколько припухли с открытыми ртами и начали ныть, мол, Виссарионыч, ну, нельзя совсем уж так внаглую, всё-таки эти так называемые доминионы, они, типа, Канады и Австралии, полностью независимые государства со всеми необходимыми атрибутами, а твои республики…

Но смутить вождя было невозможно и уже в январе сорок четвертого Пленум ЦК принимает решение «по расширению прав союзных республик в сфере обороны и внешней политики» и тут же сессия Верховного Совета СССР были утверждает законы: «Об образовании воинских формирований союзных республик» и «О предоставлении союзным республикам полномочий в области внешних отношений». Также были внесены изменения в Конституцию СССР и конституции союзных республик. В каждой республике были учреждены наркоматы иностранных дел. А на Украине учреждают собственный наркомат обороны. Что, сказал Сталин, теперь есть какие-то вопросы?

Но американцы с англичанами уже немного пришли в себя от шока и попросили всё-таки не борзеть окончательно и не устраивать балаган из полового акта курам на смех. И практически уперлись рогом. Однако тут, как нередко в истории случалось, вмешались евреи. Сталин с ними тогда очень активно кокетничал и эти наивные люди искренне считали, что он позволит им основать на гомельщине, откуда многие богатые и влиятельные иудоамериканцы были родом, достаточно автономное еврейское государственное образование. Они принялись сильно давить на свое правительство и в результате было принято довольно странное решение. Несколько в стилистике того самого ребе, который велел доски на полу в бане строгать, но строганной стороной класть вниз. В ООН, как самостоятельных членов, приняли только Украину с Белоруссией с довольно экзотической формулировкой «в связи с их большим вкладом в победу над фашизмом».

Впрочем, довольно скоро ситуация поменялась, проблема относительно большинства была снята договоренностью о «праве вето» постоянных членов Совета безопасности (мы сейчас тонкости и подробности этой темы трогать не станем) по наиболее серьезным вопросам, у евреев роман со Сталиным не то, что закончился, но перешел уже в другую плоскость, особенно после возникновения Израиля, а вся бодяга с «наркоматами суверенитетов» в союзных республиках сама собой тихонько сошла на нет и почти забылась. Однако Украина с Белоруссией так и остались самостоятельными членами ООН, на это просто, видимо, махнули рукой и решили не связываться.

И вот году в сорок седьмом уже именно ООН принимается программа материальной помощи этим государствам в связи как раз с ущербом, нанесенным Войной. Но, понятно, что деньги и товары там американские, и планируется всё это как раз по уже отработанным принципам ленд-лиза. Да, даже по тем временам объем не какой-то такой уж гигантский, но всё-таки речь идет о поставках на несколько сотен миллионов долларов очень нужной и крайне дефицитной в Союзе продукции. Условия прописали самые льготные, под беспроцентный кредит на многие десятилетия без всяких индексаций с учетом инфляции и прочих подобных обременений, то есть, комфортнее не бывает.

Делегации специально подготовленных и присланных в Нью-Йорк товарищей из Украины и Белоруссии принимали очень активное участие в составлении и оформлении программы, особенно относительно номенклатуры, цены, качества и количества товаров. Но в последний момент, когда потребовалось уже только поставить подписи, вдруг заявили, что не могут этого сделать. Поскольку рубли никто не принимает, а в валюте они вообще ничего и ни в какой форме подписывать не имеют права, согласно нашему законодательству она исключительно в ведении общесоюзных органов. ООНовцы, в смысле опять же, естественно, американцы, чьи были деньги, по началу ничего понять не могли: «Как так, вы же самостоятельные суверенные члены Организации, что значит, не имеете права подписать договор?» Но им пояснили, что понимать тут ничего не надо, а следует просто запомнить. Не имеют, и точка.

А всё уже сформировано, упаковано и лежит на портовых складах, готовое к отгрузке. Махнули рукой, мол, черт с вами, забирайте даром, спишем как-нибудь. И не стали мелочиться, даже особо об это никогда не вспоминали. Практически забыли.

Я опять же без морали и выводов. Просто для развлечения читателей. Тоже бескорыстен. Хоть не коммунист и даже не социалист.

Враньё в лизинг

На школьных уроках истории у нас об этом вообще не очень упоминалось, так что, о поставках техники, сырья и продовольствия из США в СССР во время войны я хоть относительно узнал только в старших классах, когда самостоятельно начал читать хоть какую-то историческую литературу. Собственно, тогда же увидел слово «ленд-лиз». И, признаюсь, изначально вся эта информация вызвала у меня противоречивые, но более негативные чувства.

Хотя некоторые взрослые иногда и с определенной благодарностью вспоминали американские тушенку и яичный порошок, если не спасавшие, то, порой, неплохо выручавшие, особенно в эвакуации, но мне чисто эмоционально история казалось не очень приятной. Вне зависимости от любых цифр. Просто, когда наша страна героически приняла на себя основной удар фашизма и, истекая кровью, с жуткими жертвами противостояла этому абсолютному злу, капиталисты, сволочи, вместо того, чтобы открыть второй фронт и сражаться плечом к плечу, наблюдали, когда наметится перевес в чью-то сторону, чтобы присоединиться к победителю, и при этом не просто ограничивались какой-то материальной помощью, но ещё и давали её отнюдь не бесплатно, а в долг, который потом разрушенная страна должна была выплачивать из последних оставшихся крох.

Первая трещина в этой моей железобетонной картине мироздания появилась только тогда, когда я получил возможность чуть более подробно познакомиться с условиями ленд-лиза. Но, прежде чем продолжить, мне придется здесь сделать пару принципиальных оговорок.

И, прежде всего, самое главное. А в принципе мог ли СССР в одиночку победить Германию с союзниками? Этот спор продолжается практически со дня победы, написано бесчисленное множество статей и монографий, я, естественно, участвовать в нем по понятным соображениям, не собираюсь, могу лишь предельно кратко высказать собственное сугубо субъективное мнение. Считаю и уверен, что Союз в любом случае победил бы, и Гитлер с самого начала войны был обречен, как ни спекулируй любыми таблицами, графиками и фактами, силы, ресурсы и резервы были слишком несоизмеримы.

Другой вопрос, а если бы те, кто у на оказался в союзниках, выступили на стороне Германии, прежде всего, конечно, Англия и США, при этом ещё и Япония напала бы не на Америку, а на СССР, но это уже совсем из области ненаучной фантастику, потому мы туда лезть не будем. Так же, не станем затрагивать темы, а сколько бы продлилась такая война в одиночестве и каких бы жертв потребовала, что бы потом осталось от Союза. В любом случае относительно однозначного конечно результата я свою позицию уже изложил, распространяться далее не вижу смысла и не имею возможностей.

Второй, несколько менее важный, но уже имеющий непосредственное отношение именно к ленд-лизу момент, а сколь, собственно, важна и велика была конкретная роль этой программы? Тут опять же существует необъятное поле для дискуссий, яростных споров и жонглирования самыми разными данными. В информационном пространстве давно гуляет такое мнение, запущенное в свое время нашими специалистами, что объем всех поставок по ленд-лизу составлял максимум четыре процента от производственных мощностей СССР, так что, в принципе, и особо говорить не о чем.

По-прежнему не участвуя ни в чем подобном, я тут могу сказать лишь единственное. Долгие годы читая документы, мемуары и просто высказывания-воспоминания непосредственных свидетелей тех событий, со многими общаясь и разговаривая лично, начиная от руководителей страны и заканчивая практически рядовыми участниками, я нигде и никогда не сталкивался со мнениями, типа «да могли засунуть они свои самолеты с тушенкой себе в жопу, мы бы прекрасно и сами без всего этого обошлись». Да, особенно первые годы войны было много ворчания, иногда даже переходящего в прямую нелицеприятную матерщину, относительно немотивированно и излишнего затягивания, по мнению наших, открытия второго фронта. Но по поводу самой помощи, в том числе и ленд-лиза, я слышал и читал только слова искренней благодарности.

Где-то, конечно, особенно на уровне Сталина, Микояна и некоторых начальников высшего уровня это было, порой, обусловлено больше политическими и дипломатическими соображениями, приправленными элементарными правилами вежливости, которые, как ни странно, тогда и там отнюдь не всем были чужды. Но по большей части слова шли от души, и про «Аэрокобры», и про «Виллисы», и про «Студебекеры US6», на которых стояла основная часть наших «Катюш», и даже про тот самый пресловутый яичный порошок. И на «Уралмаше» я сам ещё в конце семидесятых встречал людей, с благодарностью вспоминавших американскую листовую бронированную сталь для наших «тридцатичетверок».

Так что, заканчивая все эти предварительные рассуждения, могу лишь констатировать, что пренебрежительное, чуть ни презрительное отношение к ленд-лизу является плодом более поздних времен, подтверждения которому в реальной истории я не нашел и не ощутил.

Но оставим вообще всё это в покое и вернемся конкретно к нашей морально-этической и одновременно финансово-практической теме. И тут, думаю, прежде всего следует отметить, что изначально ещё в марте сорок первого американский «Закон о ленд-лизе» принимался вовсе без учета СССР, имелись в виду Великобритания и в какой-то степени Китай. Причина была простейшей, и я бы сказал, чисто бюрократической. Ведь в США практически не было и нет государственных промышленных предприятий (темы создаваемых, особенно после сорок пятого года, Федеральных правительственных корпораций мы сейчас затрагивать не будем, она тут к делу не относится), так что любую продукцию правительство должно было закупать за счет бюджета, то есть, на деньги налогоплательщиков. А их законодательство не позволяло бесконтрольно властям кому-то раздаривать просто так этим образом приобретенные материальные ценности.

Потому и решил Рузвельт со своим окружением немножко схитрить, чтобы всё внешне выглядело хоть относительно приличным и не особо раздражало наиболее ярых сторонников «изоляционизма». Мол, мы не собираемся разбрасываться народным добром, а только во имя интересов национальной государственной безопасности даем в долг, пусть и на достаточно льготных условиях. СССР оказался включен в программу несколько позднее, уже после нападения Германии, и его отношения с США регулировались определенными отельными договорами и документами, в частности «Агриментом» от и июня сорок второго, ну, и некоторыми другими.

Да, и ещё крохотное замечание. С определенного момента поставки пошли и из Британии, они были значительно менее объемными, что понятно, англичане и сами не сильно шиковали, но там изначально было оговорено, что всё бесплатно, так что, этот момент сейчас забудем.

Но вот и с американцами тоже оказалось, мягко говоря, не совсем так, как складывалось во многих наших головах, в том числе и юношеской моей. Речь не шла о том, чтобы пусть даже и с рассрочкой и беспроцентными кредитами, но в итоге расплачиваться за все съеденные продукты, израсходованное горючее и расстрелянные патроны с начинкой. Более того, не только непосредственно военная техника, но и вообще любое имущество, которое уничтожено или окончательно испорчено в ходе боевых действий, тоже не считается и полностью списывается. Имелось в виду исключительно то, что уже после войны осталось у СССР в рабочем состоянии и по каким-то причинам Союз хотел оставить это себе. Я сейчас не вспомню, а уточнять лень, но кто-то из американцев привел тогда такой довод. Мол, когда у соседа горит дом, то надо немедленно помочь ему шлангами, баграми, лопатами и прочим необходимым оборудованием, если тому требуется. Но когда пожар потушен, то логично и справедливо попросить вернуть уцелевшее имущество обратно или, по крайней мере, осудить эту тему.

Вот и в данном случае, американцы оговаривали, что, если после войны что останется в приличном виде, то материально-финансовую оценку этого и дальнейшую судьбу определят в ходе дальнейших переговоров. Так, собственно, и получилось. Даже более, определенное количество товаров в счет ленд-лиза американцами было на момент окончания войны произведено, складировано, но ещё реально не поставлено в СССР. Там было уже в основном не вооружение, а множество довольно полезных в мирной жизни вещей, например, электрогенераторы, паровые котлы, промышленное оборудование и прочие занимательные предметы. Так вот их поставку, правда, по отдельному дополнительному соглашению, но практически присоединили к программе ленд-лиза, оформив в крайне льготный и долгосрочный кредит.

Ну, а дальше начали довольно лениво, особенно с американской стороны, торговаться. Штатники сказали, что эта история стола им порядка одиннадцати ярдов, но с учетом всех нюансов они оценивают подлежащее возврату или оплаты в где-то ярдов в два с половиной, однако практически сразу махнули рукой и попросили, верните когда-нибудь и на любых условиях миллиард триста миллионов. Наши ответили, что готовы говорить всего о ста семидесяти миллионах, чем, правда несколько ошарашили «партнеров». К сорок девятому году СССР увеличил признаваемый долг до двухсот миллионов и попросил отсрочки на пятьдесят лет. Американцы ответили, что согласны на миллиард и в течение трех десятилетий. Что называется, «сблизили позиции».

После этого капиталисты ещё несколько раз снижали требования, мы тоже потихоньку шли навстречу, но окончательно соглашение о порядке погашения долгов по ленд-лизу было заключено лишь в 1972 году. Повторю и подчеркну, через двадцать семь лет после окончания войны произошел не окончательный расчет, а всего лишь определили порядок этого расчета. По которому СССР обязался к 2001-му выплатить 722 лимона зелени. Но заплатить успели всего 48, после чего вообще прекратили, обидевшись на «Поправку Джэксона-Вэника». И к переговорам вернулись только в девяностом, установив уже окончательные параметры: 2030-й год, и сумма — 674 миллионов. А дальше СССР перестал существовать и вопрос снова повис в воздухе.

Не стану утомлять читателей последовавшими подробностями по поводу того, кто и как будет платить долги бывшего СССР. Нам достаточно того, что в конце концов Россия в 2006 году полностью погасила этот долг. Но, если учитывать, не говоря ни о каких процентов, только уровень инфляции и соотношение покупательных способностей валют разных периодов, то по сути мы отдали меньше половины одного процента затраченного американцами.

Я не хочу делать никаких выводов и давать любые оценки. Мысль моя примитивна как валенок. Все нынешние постоянно усиливающиеся разговоры про то, что гады-капиталисты нам никогда ничего не давали бесплатно, а мы всегда за всё сполна расплачивались чистейшим золотом, являются полным враньем.
Ой, только умоляю, не надо воспринимать мои слова как какой-то либеральный истерический вопль или патетическое восклицание на уровне: «До чего мы докатились!» или про оскорбление святого. Нет, что вы, у меня с эмоциями давно полный порядок, то есть, возможно, это вовсе и не порядок, но лично меня вполне устраивает крайне низкий их уровень, поскольку позволяет хоть как-то дожить без чрезмерных мучений пустого самоедства. Потому я сейчас совершенно спокойно и исключительно в виде личного субъективного свидетельства и констатации.

В самом конце шестидесятых мой отчим, о чем я уже как-то упоминал, совершил поступок, который, по моему мнению, в конце концов довольно быстро и свел его в могилу. Из корреспондентов «Вечерней Москвы» ради решения семейных жилищных проблем пошел работать сначала заместителем, а потом и главным редактором ведомственного журнала соответствующего министерства «Жилищно-коммунальное хозяйство».

И в этом журнале должность ответственного секретаря (для людей, не очень знакомых с журналистскими технологиями уточню, что это не что-то типа старшей секретарши, а человек, отвечающий более за организационно-техническую работу издания) занимал человек по моим тогдашним мальчишеским понятиям очень старый, почти древний. А на самом деле он совсем недавно достиг пенсионного возраста, был отставником каких-то силовых структур, обладал прекрасным здоровьем и жизнерадостным характером, нашел для себя в этой своеобразной богадельне для себя тихую заводь, отлично справлялся с обязанностями, и сам уходить не собирался, и его не трогали, всех всё устраивало. Условно назову его Иваном Ивановичем Ивановым, но не потому, что задним числом по каким-то этическим соображениям хочу что-то скрыть, а просто настоящего имени с отчеством и фамилией уже не помню, а раскапывать лень и не вижу смысла.

А ещё он был заядлым рыбаком. Регулярно и зимой, и летом ездил на Серебрянопрудские речки и потом нередко кормил сослуживцев свежей рыбой. Как-то в разговоре с моим отчимом он выяснил, что у меня тоже ещё с детства неплохой опыт в этой области и через него пригласил меня присоединиться. И последующие лет пять, не очень часто, но довольно регулярно, раз в три-четыре месяца я ездил с его компанией «стариков» на рыбалку, кстати, весьма успешно, даже считался в узких кругах большим специалистом по щурятам. Мы с Иваном Ивановичем не то, что подружились, уж очень большая была разница в возрасте, но отношения сложились самые теплые и оба никакого дискомфорта от общения не испытывали, даже, скорее, наоборот.

В начале семидесятых мой отец перебрался с Колымы в Москву. И как-то за кружкой пива я мельком упомянул Ивана Ивановича. Отец почему-то заинтересовался и переспросил, мол, а его фамилия не Иванов? Я удивился, да, отвечаю, а ты откуда знаешь? Он говорит, нет, ничего не утверждаю, но просто и по возрасту сходится, и какие-то нюансы совпадают, был у нас в пятидесятые такой прокурор Магаданской области Иван Иванович Иванов, его ещё твой дед неплохо знал, поскольку тот занимался как раз, в том числе, и вопросами амнистирования и реабилитации в соответствующие годы.

Я при следующем удобном случае напрямую спросил Иванова, и оказалось, что действительно, он начинал после войны работу ещё в «Дальстрое», после выделения Магаданской области из Хабаровского края в пятьдесят третьем оказался в областной прокуратуре, вскоре её возглавил, и вправду знал моего деда Вячеслава (был даже в какой-то степени приятно удивлен, когда выяснилось, что я внук того самого довольно известного в тех местах хирурга, хотя относительно «приятно», возможно, мне и показалось, но во всяком случае внешне он воспринял этот факт весьма благожелательно).

Колымская тема вовсе не стала после этого основной в наших беседах. Но отнюдь не была и запретной, что-то постоянно к слову и проскальзывало. Он был убежденным твердокаменным коммунистом, впрочем, без излишнего фанатизма и навязчивости, особо рубаху на груди не рвал, но и принципами не поступался. Я тоже на рожон не лез и за справедливость, как тогда её понимал, особо не бился, да и вообще, поскольку наше общение строилось больше не на интеллектуальном или идеологическом уровне, а про наживку, погоду и удилище, конфликтов особо не возникало. И всё-таки какое-то впечатление о понимании этого человека происходившего и в стране, и на Колыме в сталинское и последовавшее время у меня сложилось. Оно, имею в виду понимание, было очень далеким и от моего, и от большинства моих родных и людей, среди которых я вырос на трассе и в Магадане. Но ненависти у меня не вызывало. Как и мой образ мыслей, который я, повторю, совсем излишне громогласно не декларировал, но абсолютно и не скрывал, не приводил к какому-то сильно враждебному отторжению у Ивана Ивановича. Короче, продолжали воспринимать друг друга как данность, относительно обоих устраивающую.

Почему я, собственно, сейчас обо всём этом вспомнил? Недавно было опубликовано интервью, данное Проханову новым губернатором Магаданской области Сергеем Носовым. Я из соображений брезгливости не стану давать ссылку, но желающие без труда в один клик могут найти в интернете текст самостоятельно. Так вот, Иван Иванович Иванов, офицер послевоенного Особого отдела «Дальстроя», впоследствии прокурор Магаданской области, сформировавшийся как личность ещё в двадцатые-тридцатые, ещё раз подчеркну, убежденный коммунист и даже в определенной степени сталинист, отнюдь не полностью и безоговорочно принявший позицию двадцатого съезда, особо не склонный скрывать свои взгляды или подделываться под мнения собеседника, никогда и ни в какой ситуации не нес и не мог нести такого откровенного невежественного фашистского бреда, как Сергей Константинович Носов, миллионер шестьдесят первого года рождения, имеющий «Бентли» в своем автопарке и семью, проживающую во Франции.

Всё прекрасно понимаю про наши выборы, надеюсь, вы не станете унижать меня дополнительными пояснениями. Но тем не менее, при всех оговорках и ухмылках, в сентябре прошлого года на губернаторских выборах за Носова проголосовало почти восемьдесят два процента избирателей.

И последнее, совсем уже с мягкой улыбкой. Ничего плохого, как, впрочем, и хорошего, просто потому, что мне совершенно безразлично, а попусту обижать никого не хочу, не могу сказать о так называемой «народной премии», учрежденной больше пятнадцати лет назад Олегом Митяевым. Сергей Носов является её лауреатом. Повторю, ничего не имею против по существу. Только очень умилило название этой премии – «Светлое прошлое».

Метки:

Мы не рабы, рабы не мы

Великая русская литература тонко и подробно показала и объяснила, что крепостное право, то есть попросту рабство штука далеко неоднозначная и достаточно обоюдоострая. Взаимоотношения холопа и господина, которое, кстати, для многих и во многом имеет свои положительные стороны, недаром немало крепостных, особенно дворовых, восприняли Освобождение как Катастрофу, не сводятся исключительно к горестям и тяготам одних и только приятным и полезным бенефициям других.

Рабство развращает обе стороны, ещё неизвестно, кого больше, хотя, конечно, известно, просто каждый раз и каждого по-разному, тут всегда всё очень конкретно. Между рабом и господином возникает такое великое множество крепчайших связей, что на каком-то этапе становится уже не очень понятно и точно высчитываемо, кто от кого больше зависит. Кстати, тут не только какая-то российская национальная или государственная особенность, традиция идет с незапамятных времен, но, как, впрочем, и почти всё остальное, никого никогда ничему не учит.

Я, собственно, вспомнил об этом по странному поводу. Последние годы всё чаще стала проскальзывать в публичном информационном пространстве мысль, становящаяся уже общим местом, что несчастные врачи и учителя, особенно последние, являются жертвой режима, преимущественно в лице местных администраций, они несчастные, забитые, зависимые, над ними изгаляются и принуждают заниматься их чем угодно не самым порядочным, в частности мухлевать с выборами и на выборах всех уровней. Холопы, конечно, но угнетенные, потому их следует сочувственно жалеть.

А вот тут вдруг и причем одновременно во многих местах, никак друг с другом не связанных, выяснялась довольно любопытная вещь. Активные мамаши, детей которых травят в школах, причем до уровня избиений и инвалидизации, решили хоть как-то вступиться за своих отпрысков и попытались привлечь к ответственности работников администраций тех школ, в которых это происходило по явному недосмотру ил прямому попустительству руководства. И оказалось, что все эти несчастные директора, завучи и даже просто классные руководители практически неприкосновенные. И именно по изложенной выше причине. Поскольку как раз на них лежит основная работа по организации выборов, а потому никакое местное начальство не рискует с ними связываться.

Вот такая картинка любопытная проявилась. В смысле, что непонятно ещё кто кого больше за одно место держит. Злобные чиновники или затравленные ими носители доброго и вечного.
Клянусь, это со мной первый раз в жизни.

То есть, очень нередко бывало и бывает, когда во сне придумываешь какой-то сюжет, даже оформляешь его самым изысканным и завершенным образом, а просыпаешься, уверенный, что только надо быстро перенести готовую на страницы, бросаешься к столу, но в голове пусто и не помнишь ничего.

А уж сколько я таким образом стихов сочинил. Целые поэмы на высочайшем мировом лирическом уровне. И точно так же, проснувшись, не мог вспомнить ни единой строчки.

А сегодня проснулся с полностью готовым стихотворением и даже записывать не поспешил, настолько был уверен, что это уже точно не забуду. Впрочем, должен признать, произведение не слишком объемное:

Ну, зачем тебе окно,
Если мир – одно говно?


Наверное, надо было бы у мозгоправу сходить, но сил немного и жаба душит.
Вот, право слово, просто смешные люди. Расследования какие-то устраивают, версии перебирают, предположения с догадками высказывают. Прямо чистый детский сад. Как будто читать не умеют и в школе никогда не учились. Федор Михайлович давным-давно всё подробнейшим образом объяснил:

Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный.
- Так... кто же... убил?.. - спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом.
Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом.
- Как кто убил?.. - переговорил он, точно не веря ушам своим, - да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с... - прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

Противный противник

В комментарии к предыдущему тексту один читатель напомнил, что в советские времена на «политинформациях» для определенных ограниченных и относительно закрытых аудиторий, например, для студентов оборонных факультетов, будущих работников ВПК «под подпиской», лекторы позволяли себе говорить несколько более откровенно, чем то же самое публиковалось в официальной печати.

Я сам к «закрытой аудитории» не принадлежал, да и вообще ни на какие «политинформации» или что-то подобное не ходил, так что не большой тут специалист, хотя, естественно, поскольку круг общения у меня был очень широк, а в студенческом сообществе понятие «секретности», особенно после первого полулитра, воспринималось не слишком строго, некоторое представление о такого рода «информации» имел.

Но всё это навеяло мне одну историю из семидесятых, несколько иную, однако в чем-то сходную. Когда у нас в Училище Верховного Совета начались теоретические занятия по тактической подготовке, то во всех даже выдаваемых под личную расписку без права выноса из аудитории учебниках, методических материалах и прочих печатных документах, даже не только под грифом «ДСП», но и «Секретно», и «Совершенно секретно» (очень изредка, но попадались и такие) любой противник всегда обозначался как «условный вероятный».

Так вот, на самой первой лекции полковник преподаватель решительно захлопнул лежащий перед ним пухлый научный том и сказал, чтобы мы не брали в голову всю эту гражданскую муть. В смысле, что нет никакого «условного вероятного противника». А воинские подразделения стран, с которыми нам предстоит сражаться, совершенно конкретные американские, английские или бундесверовские устроены во многом по-разному, тактики боя у них различные, а, например, китайская дивизия — тут вообще отдельная песня и мало к чему имеет отношение. И потому, имея это в виду, нам следует в конспектах отмечать, об армии какой страны идет речь. Но писать открыто название нельзя. Потому каждый должен лично для себя придумать условное обозначение. Общих правил нет и если кто чего потом перепутает, то это под персональную ответственность. А так, можете давать полную волю фантазии. Скажем, для кого-то США номер один, для кого-то буква «А», для кого-то «папа» или «мама», а для кого-то хоть «воробей». Главное запомнить, иначе пеняйте на себя.

А в общих тетрадях за сорок четыре копейки, которые нам выдавали для конспектов, были пронумерованы все страницы и на каждой стоял штампик особого отдела. Их тоже нельзя было выносить из класса, они после лекции собирались в сейф и ими можно воспользоваться только там же во время часов «самоподготовки». Но за соблюдением, как я понимаю, не столько реальной секретности, сколько правил приличия и хорошего тона в курсантской среде, следили довольно строго и иногда офицеры эти конспекты просматривали. Большинство из нас особо не заморачиволось и стандартно ставило для обозначения разных стран один, два, три или А, Б, В.

Но были и оригиналы, которые, скорее, из юношеской тяги развлечься на любом самом пустом месте пытались соригинальничать. И встречались такие записи: «Артиллерийский дивизион – тёща», «Минометный взвод – портвейн». Преподаватели ухмылялись, но замечаний не делали, особенно если подобное баловство не влияло на успеваемость.

Метки:

Со мной, видимо, и далеко уже не первый раз, злую шутку сыграло, несмотря на желание быть предельно кратким и конкретным, не очень большое умение оставаться таковым, если хочется донести свою мысль наиболее доходчиво. Особенно, когда не очень представляешь своих читателей, относительно которых у меня порой возникает и не совсем уж необоснованное подозрение, что часть из них в силу возраста, круга интересов и ещё множества причин, мягко говоря, имеют не очень полное представление о минувших событиях, не только исторических, но и несколькодесятилетней давности, которые для меня кусок собственной жизни, а для них что-то такое смутное в непонятной дымке времени.

И получилось, что, исписав столько страниц, что они даже не уместились в один пост, пришлось разбивать на две части, я, возможно, и нарисовал какую-то картинку на тему, для кого-то, вероятно, чем-то и полезную, но так, похоже, и не смог донести одну единственную простенькую мысль, ради которой, собственно, всё и говорилось.

Судя по немногочисленным, но достаточно характерным комментариям, моя реплика была воспринята как очередное высказывание на тему истинных причин и горьких последствий ввода советский войск в Афганистан. Но в том-то и принципиальный смысл, что меня совершенно не интересуют все эти высокомудрые теории и глубокомысленная аналитика. Неизбежно ли расширение любой империи до своего предела с последующим крахом. Существовал ли и осуществлялся ли таким образом совместный заговор ЦРУ и КГБ по уничтожению советской армии и последующему развалу СССР. Обнаружила ли что-то такое потрясающе ценное в недрах Афганистана геологоразведка, что заставило глобальные всевластные корпорации положить глаз на этот регион и устроить там заваруху ради своих корыстных подлых целей. Явилось ли всё это частью тщательно спланированной акции мировой наркомафии по созданию принципиально новой международной системы производства и транспортировки героина. И ещё множество подобных самых серьезных и увлекательных вопросов до сих пор не существует, но и весьма активно будоражит воображение большого количества умнейших и прозорливейших людей.

Но, к сожалению, мой уровень интеллекта недостаточно высок и не позволяет мне на равных участвовать в обсуждении такого рода фундаментальных тем. Я по своей душевной и умственной простоте могу лишь делиться мнениями и впечатлениями от известных мне простейших фактов, или тех, свидетелем которых был лично, или полученных из источников, не вызывающих по совокупности причин у меня большого сомнения.

И вот что я сам видел и чувствовал и только о чем, собственно, хотел сказать. В семьдесят шестом я заканчиваю институт. К этому времени уже лет пять как женат, давно зарабатываю на себя и семью, живу самостоятельно даже по мере сил пытаясь помогать родителям, короче, не совсем уж мальчик. Но, с другой стороны, мне только исполнилось двадцать два, здоровья и сил с избытком, в любом случае в какой-то степени начинается новая жизнь и я проявляю к ней естественный интерес молодого человека. В области этого интереса входит очень многое. Но, следует признать, что вопросы политики и идеологии далеко не в первую очередь. Я с раннего детства всё прекрасно понимаю про советскую власть, не запятнал себя членством не то, что в комсомоле, но даже в пионерской организации, однако ничего особо диссидентского в сердце и мозгах не имею. Воспринимаю окружающее как данность, к которой требуется не то, что приспособиться, но сосуществовать, желательно параллельно и не сильно соприкасаясь, стараясь минимизировать возможный взаимный ущерб.

Я начинаю преподавать в школе, собираю библиотеку, коллекционирую редкие книги и иконы, одновременно и неизбежно, как это тогда называлось, «спекулируя ими», потом начинаю поиски более приемлемой для себя профессии, пишу роман и рассказы, какие-то литературоведческие работы по творчеству Достоевского, изо всех сил пытаюсь найти доступ к очень в то время скупым информационным потокам, прежде всего относящимся к современному мировому искусству, в том числе просто к той литературе, которую сейчас читает человечество и которая в Союзе мало доступна. Но, ещё раз повторю – возраст, характер, физическое состояние и уже появившиеся некоторые материальные возможности. Всё это позволяет заниматься перечисленным выше на фоне спиртного, девушек и ещё множества самых легкомысленных развлечений без малейшего, как тогда казалось ущерба для составляющих. Я мог с работы поехать ужинать в «Прагу», там ужин танцы и веселое общение, потом на всю ночь играть в карты к Петьке на Неглинку, утром завтрак в «Будапеште», снова на работу, после которой в «Софию»… И так суток четверо-пятеро без перерыва и малейшего желания поспать, ну, может, максимум на несколько минут где-то сидя прикорнуть, что, впрочем, совсем не обязательно. Красота, кто понимает.

Я к чему все эти трогательные воспоминания? Не чтобы самого себя подразнить и нагнать тоски по молодости, а просто хочу наглядно пояснить, насколько мне тогда многое было безразлично, в том числе хоть что-то типа Афганистана. Нет, я, конечно, имел общее представление и о стране, и о регионе, он входил, как территория между Индией и Междуречьем в круг моих исторических интересов, но о современном там положении это представление было так, достаточно общее. Была неплохая монархия, не так уж и давно её сменил относительно диктаторский и слегка радикальный режим крайне условно мусульманско-социалистического толка, однако достаточно стандартный для мест того времени и толка, всё же по кровавости и закидонам национал-фашистского типа не достигающий высот семейства Дювалье, ещё тогда весьма памятных, или каких-то экзотических африканских режимов. Но в принципе Афганистан этот совсем на периферии сознания и внимания, если бы кто в обычной беседе тогда о нем стал много и подробно говорить, то посмотрели бы с явным удивлением и вряд ли смогли бы поддержать тему.

И вот в семьдесят восьмом там происходит революция и не просто, а почти сразу нашей страной поддержанная как «прогрессивная и социалистическая». И партия там к власти приходит по сути конкретно марксистская, иногда даже именуемая марксистско-ленинской, куда уж дальше. Братский афганский народ, становящийся на светлый путь строительства социализма выходит не первые полосы центральных газет и в главные сюжеты программы «Время».

Тут опять вынужден сделать небольшое отступление, которое, очередной раз, видимо, пойдет во вред краткости и четкости композиции моего текста, но без которого, боюсь, читателям более поздних поколений будет не совсем понятно, что я имею в виду. Когда Виктор Суворов высказал мысль, что Сталин хотел первым напасть на Гитлера, но тот просто его опередил, то многим это показалось ужасной клеветнической крамолой и все бросились с ним яростно спорить. Но для меня, родившегося в пятьдесят четвертом, и для моих сверстников, я уже не говорю о родителях и дедах, тут не надо было никаких особых дополнительных аргументов, и мы это восприняли абсолютно естественно, даже не очень понимая, по какому поводу такой истерический шум. Да, я сам не жил в тридцатые. Но воспитаны мы с самого раннего детства были все же в основном на «Трактористах» и всём подобном, а по праздникам за столом даже в самой рафинированной интеллигентной компании после первого литра кто-нибудь всё равно в конце концов заводил: «Гремя огнём, сверкая блеском стали пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин и Первый маршал в бой нас поведёт!» (причем именно в таком варианте, а не в более позднем исправленном хрущевском). Предвоенное настроение и ощущение неизбежности и праведности «яростного похода» было для всех нас абсолютно органично. Да, конечно, «чужой земли мы не хотим ни пяди», но ведь не для себя же, не из корысти, как империалисты, а надо воевать «чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать». Конечно же, страна готовилась к войне, остальное мелкие нюансы и смешно на эту тему спорить, тем более возмущаться.

Очень похоже и по поводу «расширения социалистического лагеря». Столь же в штыки была встречена мысль того же Суворова о изначальном и постоянном желании Советского Союза распространить свое влияние на весь мир. На форзаце первого в моей жизни учебника истории, это было в пятом классе, размещалась карта. И там нарисовано по годам, как этот самый «лагерь» увеличивался. Сперва мы были одни в кольце врагов, потом с годами все больше идеи социализма захватывали страны и континенты, кто-то непосредственно, формально и официально входил в благородную компанию, кто-то так, несколько бочком в виде «третьего мира» и «неприсоединившихся», но сам по себе процесс представлялся естественным, исторически неизбежным и не таким уж фантастически отдаленным. Так на учили и воспитывали. Всех без исключения. Другое дело, кто из этого впоследствии делал какие выводы и как к ним относился. Но общая тенденция именно такова. Были, конечно, изредка какие-то мелкие внутренние конфликтные неувязки, типа китайских или югославских, но на ситуацию в целом это никак принципиально не влияло. Сталин и Мао слушают нас! Куба – остров свободы. Количество социалистических стран под руководством коммунистических партий, может быть не так быстро, как хотелось бы, но неуклонно возрастает, а капитализм обречен. И победа «социалистической революции» в любой стране с приходом к власти партии марксистского толка автоматически воспринималось в СССР подавляющим большинством населения совершенно вне зависимости от их внутренних там особенностей и нюансов, только как то, что «нас стало больше», «мы стали сильнее», «наша безопасность ещё увеличилась» и «всё идет своим путем в правильном направлении».

Так вот, Афганистан к нам присоединился! Ну, может, ещё не полностью, имеются некоторые нюансы, но путь-то несомненен. А тут ещё и «Договор о дружбе», полное взаимопонимание, какие могут быть вопросы. Наши люди, теперь пойдем рука об руку. И что бы у них там внутри не происходило, ни малейших сомнений именно в дружественности к нам не имеется, это теперь товарищи и соратники.

Конечно, некоторые отдаленные и смутные слухи, что там ребята слегка хулиганят, и не всё там у них в совсем уже идеальном порядке, доходили. Появились афганские студенты и не только в военных учебных заведениях, бывало кто и сболтнет в компании лишнего, а тут ещё всякая гадость через «вражеские голоса» просачивается, но тут ведь опять нужно понимать нашу историю и наше собственное общество. Приведу пример из уже упоминавшегося мною заседания Политбюро ЦК КПСС от марта семьдесят девятого. Извините, что в пересказе, а не дословном цитировании, не хочу перегружать текст, но, поверьте, смысла я не искажаю. Андрей Павлович Кириленко делится с товарищами, что, мол, я Говорю Тараки, слушай, мужик, ты заканчивай свои выкрутасы, а то расстреливаешь народ пачками, почем зря, среди них, кстати, и подготовленные нами офицеры, на обучение которых большие деньги потрачены, попридержи коней, нельзя ведь так уж гулять от вольного. А он мне отвечает, что при Ленине тоже стреляли людей без счета, так что он не так уж и отклоняется от основной тактической и идеологической партийной линии. Тоже мне, ленинист хренов отыскался!..

С одной стороны, несомненно, умиляет желание товарища Кириленко несколько гуманизировать афганские революционные нравы. Но, с другой – а что, собственно, Тараки не так сказал? Нам ли было в конце семидесятых учить особой мягкости нравов этих товарищей, решивших с родоплеменной страной пройти советский шестидесятилетний путь за одну пятилетку?

Но и ведь всё это, ещё раз подчеркну, на закрытых заседаниях самой верхушки, а для всё страны вообще всё идет самым замечательным образом, успешно строится социализм с братской помощью советского народа, да, имеются мелкие недостатки и происки врагов, но не надо тут излишне злостно клеветать и наводить тень на плетень. То же относится и к сентябрьскому хипишу Амина. С Тараки как-то так не очень поступили? Ну, во-первых, официально и публично опять-таки ничего такого, «по состоянию здоровья» и «в результате тяжелой и продолжительной болезни», а, во-вторых, кто там Троцкого ледорубом приложил? А когда Никиту скинули и практически под домашний арест отправили? Конечно, подушкой не душили, но у вас уже и ситуация другая, а вообще это всё исключительно наши внутрипартийные дела, типа межфракционная дискуссия, пусть с несколько местным оттенком, однако опять же не вам нас учить. Главное – ничего не меняется в основных направлениях работы и движения. По-прежнему вместе строим светлое будущее под единым знаменем марксизма-ленинизма!

То есть, ещё раз, прошу понять основное. Хафизулла Амин для советского народа — это не кровавый диктатор, убивший своего предшественника и захвативший власть путем вооруженного переворота, а продолжатель дела НДПА, друг, брат и ближайший соратник. Да, у него есть сложности, но он сам по этому поводу постоянно просит о советской военной помощи (почти точно известно о семи таких обращениях и это всего за несколько месяцев его правления, а некоторые называют и гораздо большую цифру). Мы пока непосредственно войска не вводим, но по мере сил всю эту помощь по всем направлениям оказываем и крепим взаимную приязнь с близостью.

И после всего этого, можно сказать в разгар любовного акта по взаимному влечению, мудрый афганский народ во главе с наиболее верными ленинцами решает несколько подправить линию партии, смещает товарища Амина, выбирает вместо него ещё более верного товарища Кармаля, а советское руководство, наконец, соглашается внять мольбам и ещё Тараки, и последующим самого Амина, вводит «ограниченный контингент», который начинает доставлять продукты в отдаленные районы, строить детские площадки и производить озеленение городов.

А в Союз начинает идти «груз 200» и довольно быстро выясняется, что это в чистом виде наши диверсанты покрошили Амина вместе со всем его окружением, привезли и посадили на его место агента КГБ Кармаля, а строительством детских площадок и озеленением занялась поначалу пятидесятитысячная и постоянно быстро увеличивающаяся сороковая армия.

Вот потому я и написал о том, что даже такие далекие в тот момент ото всех этих проблем люди, как я, схватились за голову с вопросом: «Они что, совсем нас за идиотов держат?» А в мире, естественно, никто это наглое и беспардонное дерьмо кушать не стал. Всех особенно взбесило даже не вранье и лицемерие само по себе, а именно уголовное понтовитое нежелание даже немного придать правдоподобия своему хамству. Мол, нечего тут особо заморачиваться, всё равно никто нам ничего не сделает. Но этого мало. Потом из этой подлости решили сделать подвиг и предмет гордости. И делали, и делают с огромным успехом. Штурм дверца Амина стал уже чуть не национальным праздником, почти как победа под Сталинградом. Я не удивлюсь, если вскоре участникам задним числом начнут давать Героев России.

И заканчиваю известной цитатой стенограммы одного из заседаний Политбюро:

…Суслов: Хотелось бы посоветоваться. Товарищ Тихонов представил записку в ЦК КПСС относительно увековечения памяти воинов, погибших в Афганистане. Причем предлагается выделять каждой семье по тысяче рублей для установления надгробий на могилах. Дело, конечно, не в деньгах, а в том, что если сейчас мы будем увековечивать память, будем об этом писать на надгробьях могил, а на некоторых кладбищах таких могил будет несколько, то с политической точки зрения это не совсем правильно.
Андропов: Конечно, хоронить воинов нужно с почестями, но увековечивать их память пока что рановато.
Кириленко: Нецелесообразно устанавливать сейчас надгробные плиты.
Тихонов: Вообще, конечно, хоронить нужно, другое дело, следует ли делать надписи.
Суслов: Следовало бы подумать и об ответах родителям, дети которых погибли в Афганистане. Здесь не должно быть вольностей. Ответы должны быть лаконичными и более стандартными…

Метки:

Так вот, эти ребята, то есть, в том числе и этими ребятами возглавляемые силы, в содружестве с увлеченным их идеями, может, и не самым высшим, но в основном достаточно высоким офицерством афганской армии, напомню, в немалом количестве обучавшимся в СССР, и совершили «апрельскую революцию» семьдесят восьмого года.

Но, прежде чем перейти к самой так называемой «революции», думаю, следует если не ответить, подозреваю, полный и окончательный ответ сейчас уже или пока просто невозможен, то по крайней мере задаться двумя очевидными вопросами и попробовать составить хоть какое-то мнение. Во-первых, какое участие СССР изначально принимал в создании, а потом и функционировании самой НДПА, и, во-вторых, какова роль Союза непосредственно в перевороте. И ответы тут не то, что особо сложны, но слишком мало реальной достоверной информации.

Читать дальше...Свернуть )

Мы наш, мы новый…

Ну, ладно этот американский валенок, который один к одному напоминает мне Вовочку, прибежавшего домой после первого дня в школе с радостным криком: «Мама, папа, а вы знаете как на самом деле пиписька называется?!» Но это правда, пусть он, не обращая внимания на всякие нюансы, мелочи и подробности исполняет свой долг и обещания перед собственными избирателями, их сугубо личное и внутреннее дело, я к этому уже предельно для себя подробно, насколько смог, отношение изложил, заниматься тут бесконечными повторами и пережевыванием одного и того же бессмысленно.

Но дело в том, что и у нас, в стране, где до сих пор множество народу, не слишком вдумываясь в смысл называет себя «афганцами», почти никто толком не представляет, что такое Афганистан и зачем мы туда в свое время полезли. То есть, как раз наоборот, почти все представляют, но представляют полный бред, никакого отношения к реальности не имеющий и постоянно в таком виде бреда поддерживаемый чем дальше, тем больше. Мол, это такая дикая толком никому не принадлежащая и никому не подчиняющаяся территория, из которой постоянно во все времена исходила опасность для России, мы как могли оборонялись и отбивались, но настал момент, когда угроза терроризма, наркомафии и америкосов превысила мыслимые пределы, советскому руководству пришлось ввести войска, однако СССР не справился, штатники с исламскими фундаменталистами подгадили дополнительно, Горбачев предал, великий Союз развалился, пришлось уходить, но вообще-то делали благородное и крайне полезное для родины дело, которое либерасты обосрали, а истинные патриоты должны вернуть ему настоящее благородное и прогрессивное значение.

Картинка, конечно, замечательная, беда в том, что существует она в голове только у очень определенного круга отечественных придурков, который, правда, постоянно расширяется и становится в этой стране основой и подавляющим, в прямом смысле слова, большинством.

Читать дальше...Свернуть )

Рыжий клоун

«Раньше Россия была Советским Союзом… Причина, по которой Россия вошла в Афганистан состоит в том, что террористы намеревались отправиться в Россию. Они (видимо, всё-таки не террористы, а советские руководители, организовавшие вторжение – А.В.) были правы…»

1. Это плохой перевод, а я слабо владею американским.
2. Я выдергиваю слова из контекста, искажая таким образом их смысл.
3. Всё сказанное полная правда.
4. Трамп не рыжий.
5. Я просто личностно пристрастен к этому человеку и потому необъективен.

То есть, это не он невежественный придурок, а я. А он мудрый политик, глубина мыслей и деяний которого мне недоступна. Извините.

Музыка народная

Великая песня: «И вновь продолжается бой. И сердцу тревожно в груди! И Ленин — такой молодой! И юный Октябрь впереди».

Господи, так не хочется продолжать бой! Но никто не спрашивает. Расслабься и получай удовольствие. Конечно, шансов что получишь немного, но по крайней мере имеется хоть небольшой убедить себя, будто это по любви, а не изнасилование.

Диверсант ЦРУ, одновременно спецназовец из морской пехоты, якобы бывший, пробрался в предновогоднюю Россию, заминировал Магнитогорск, подпилил опоры у моста в парке Горького, его, конечно, взяли и обезвредили, но несколько с опозданием, успел напакостить.

Скажите, дурацкие у меня шутки? Абсолютно согласен. Но другие и у других ничуть не лучше. Так что, виноват, однако достоин снисхождения.

Вон в Латвии начали потихонечку публиковать архивы КГБ. Опомнились. Понятно, что прибалты сильно тормозят, но даже я не предполагал, что настолько. Впрочем, это ладно, у всех время течет по-своему. Меня умилило другое. Выяснилось вдруг, что одна из монахинь, нынче и вовсе в каком-то у них весьма крупном чине, была изначально завербована. То есть, была ли реально, это вопрос абстрактный и риторический, но учетную карточку с кликухой сестренки и отчетом вербовщика нашли и обнародовали. И тут реакция была и у них и, особенно, у нас практически единодушная: «А что вы хотите и удивляетесь, при советской власти все священники и монахи работали на КГБ».

Или ещё. Совсем недавно вышел фильм Виталия Манского «Свидетели Путина». Хорошее, на мой вкус, кино, мне вообще нравится, что делает этот режиссер. Но сейчас дело совсем не в этом. Просто уже после некоторой паузы появились мнения и рецензии, которые опять же практически единодушны: «Да что там разбираться в личностях и деталях, мы все виновны в том, что к власти пришел подполковник и остался в ней навсегда».

А вот, вы знаете, нет. Не все виновны. И не все священники и монахи работали на чекистов. И не все граждане, тогда ещё действительно хоть и очень относительно, но граждане страны были очарованы или обмануты Путиным. И я это говорю отнюдь не для того, чтобы так тонко намекнуть на сюжет древнего циркового анекдота: «Публика в говне, оркестр в говне, арена в говне, а тут появляюсь я весь в белом».

Нет. Я знал и знаю людей много более умных, значительно более порядочных и с гораздо более твердым характером, чем у меня. Разных, очень разных и по образованию, и по воспитанию, и по социальному положению и ещё по множеству параметров. Но у них есть одна общая черта. Никто из них никогда не употребляет это самое «все». Не обобщает и не размазывает ответственность и вину. А если говорят о ком-то и чем-то в этом плане, то исключительно конкретно и адресно.

А те, кто начинает про «все стучали» и «все виноваты», мне представляется, просто таким образом пытаются замаскировать и заболтать собственную слабость, недалекость и душевную червоточину. Ничего более или иного за этим нет.

А так-то да. У всех похмелье, салаты начинают портиться, а осетрина менять степень свежести. Но у меня, возможно впервые, в этом году уровень синдрома абстинентной твердо лежит на стандартной отметке и ни одной крошки от новогоднего стола в холодильнике. Так что, как видите, и тут не всё настолько однообразно.

Будьте счастливы!

Наткнулся тут случайно на диалог Ксении Лариной и Николая Сванидзе. Она говорит: «Восемнадцатого года больше в нашей жизни не будет. Слава богу, хочется сказать». А он как бы соглашается: «Восемнадцатого во всяком случае».

Смешные люди. Если есть что истинно трагическое и безвозвратное в нашей жизни, так именно то, что неважно какого, но вот именно этого, прошедшего года уже никогда не будет. И славить тут некого и нечего, остается смиряться и воспринимать как данность.

Но надо продолжать и пытаться не утратить вкуса. Любви вам всем, здоровья и удачи! Надеюсь встретиться в новом году.

Ваш А. В.
Как нередко бывает, в комментариях к предыдущей моей реплике оказался довольно случайно и по касательной задет вопрос, к сути того текста никакого отношения не имеющий, но при этом настолько давно привлекающий мое внимание, что я счел уместным отреагировать.

Сразу признаюсь, это для меня одна из тех загадок мироздания, на которые я не просто не знаю ответа, но и практически уверен, что никогда этого ответа и не получу. Я имею в виду, кто как ест и вообще ведет себя за столом. И речь отнюдь не только о детях, хотя, понятно, очень многое здесь закладывается именно в раннем возрасте.

Не хочется повторять очевидных вещей, что привычки, навыки и правила сильно зависят и от генетики, и, прежде всего, от воспитания в семье, даже более не воспитания, а от примера, который с рождения перед глазами. Но если с генетикой здесь, как и во всех связанных с ней вопросах, дело слишком пока, а возможно и навсегда, слишком темное, непрослеживаемое и непрогнозируемое, потому мы в него сейчас соваться не будем, то с окружением и воспитаем, казалось бы, всё предельно ясно. Если у тебя в семье было изначально не принято таскать руками куски из общей тарелки, то и ты обычно не склонен к подобному. Но на самом деле тут отнюдь не всё так просто.

Вот совершенно конкретно. Студенты у нас в институте делились примерно и очень приблизительно на четыре части. Ребята с национальных окраин, было даже отдельное в виде помощи после знаменитого землетрясения узбекское отделение, но и не считая его приезжали учиться отовсюду, от Закавказья до Прибалтики. Девочки из российской провинции или даже деревни, имеющие за спиной педучилище и обычно даже какой-то небольшой опыт работы в школе и ребята, отслужившие армию, решившие продолжить образование уже в более зрелом возрасте. Но все они вместе составляли примерно половину потока.

А вторая была из выпускников московских, в основном довольно известных, если не престижных, школ. У которых родители принадлежали в среднем к одному и том же социальному слою так называемой «советской интеллигенции». Я в последствии со многими из этих родителей познакомился, бывал в семьях и могу сказать с полным основанием, что по своему происхождению, воспитанию и манером они на редкость похожи. Член Союза писателей, бухгалтер на заводе или учительница начальных классов могли по материальному благосостоянию достаточно сильно разниться, но на бытовом уровне поведение отличалось очень мало.

Но когда собиралась студенческая компания, я всегда только диву давался, насколько манеры за столом у всех свои. Кто нормально пользуется салфеткой или из-за дефицита хотя бы носовым платком, кто может утереться рукавом, а то и краем скатерти. Вообще кто как ест, чем ест, как и с какими звуками пьет, я уже не говорю о всяческих мелочах, типа «рыбу ножом» или «вилку в левой» и «зубцами вниз». А ведь не только в семье, но и в принципе все мы воспитание получили примерно одинаковое. Детские сады, пионерские лагеря, «продленка». Но казалось, что люди совершенно из разных африканских племен.

Я уже не буду останавливаться подробнее на случаях, когда деревенская девушка вела себя за столом безупречно, а её соседка профессорская дочка свинячила так, что смотреть тошно. Вообще не хочу заострять внимание на социальных или имущественных моментах. Я всё-таки вижу здесь что-то сугубо личное и индивидуальное, никаким образом, ещё раз повторю, не отрицая влияния и каких-то внешних факторов.

То же относится и к детям, которых я иногда до сих пор наблюдаю. Вроде бы абсолютно по всем параметрам одинаковые семьи. Но у одних ребенок спокойно, с достоинством и вполне умело держится за совместной со взрослыми едой, даже в ресторане более чем уместен и пристоен, а у других какой-то жуткий ужас, омерзительные манеры и полное неумение себя вести. И никаких закономерностей для себя я тут вывести за всю жизнь не смог, нечто чисто мистическое.

Но если даже полностью отвлечься от условных «правил приличия» и «манер», то для меня в этом всё равно остается много загадочного. Я прекрасно знаю, в каких случаях каши едят вилкой, а в каких ложкой и какой именно, но дома я всегда кладу себе у тарелки плюс к прочему ещё и десертную ложку, особенно если это рис или гречка с соусом, так называемой «подливкой». Большого нарушения этикета здесь нет, а мне так удобнее. То же относится и к пюре, хотя с этим и несколько строже. А вот для моего младшего сына это абсолютно неприемлемо. Он ест только вилкой и на предложение помочь себе ложкой, когда оно слишком настойчивое, может даже обидеться. Более того, скажем, яичницу-глазунью я ем всегда чайной ложкой. А он опять же вилкой. Но затем, подбирая её остатки куском хлеба, просит разрешения делать это рукой, а не накалывать кусок на вилку, ему так вкуснее.

Короче, не буду больше морочить вам голову мелочами и нюансами. Думаю, все прекрасно понимают, что я имею в виду. В каких-то особенностях обращения с едой и в принципе манере поведения за столом (естественно, не только за столом, но я сейчас именно о нем) заложено нечто фундаментально уникальное и органичное для каждого конкретного человека.

Не хочу делать никаких выводов, всего лишь обращаю внимание на всегда занимавшее меня явление.

Андестенд, но хреново

Я в свое время сам невольно в некоторой степени принял в этом участие. Раиса Максимовна Горбачева совершила некогда сейчас уже подзабытый, а тогда просто ошеломляющий переворот в головах многих, особенно части жен высшей партийной элиты. Она стала появляться в публичном пространстве как «первая леди», что до того было абсолютно не принято, да плюс к тому ещё и одевалась не совсем традиционно для номенклатуры, то есть попросту чуть более так, как принято в цивилизованном обществе на подобном уровне.Реакция в народе была разная, в том числе и шушуканье с не совсем одобрительным оттенком.

И вот зовет меня в самом конце восьмидесятых тогдашний главный редактор «Крестьянки» Галина Семенова, впоследствии член Политбюро ЦК КПСС и практически единственная за всю историю там женщина. Обращается со странной просьбой. Написать большую статью о Коллонтай, с уклоном и намеком на то, что ещё на зоре советской власти наши женщины за рубежом продвигали идеи социализма не только своей твердой идеологической позицией, но и некоторыми, скажем так помягче, более светскими и элегантными способами. Понимает, что это совсем не моя тема, но решила, по размышлении, что кроме меня в редакции с этим больше никто не справится, а тут почти указание от лично Михаила Сергеевича и неудобно отказать.

У меня С Галиной Владимировной отношения были, конечно, отнюдь не близкие и не дружественные, но по рабочим вопросам предельно уважительные и мне на неё было грех жаловаться, так что я капризничать не стал и что-то написал. Сильно не парился, но в документах того времени покопался и нашел довольно много любопытных высказываний об Александре Михайловне, где многие иностранные политические деятели и люди искусства выражали свое восхищение её внешним видом, владением языками, умением одеваться и манерой держаться.

И тут я, конечно, ничего не придумал, это уже давно существовало такое клише, которым пользовались обычно и привычно. Рассказывая о советских дипломатах, особенно первых лет СССР, цитировать зарубежных современников по поводу их удивления высоким качеством профессионализма и воспитанностью наших товарищей. И такого рода прием употребляется до сих пор. Даже Леонид Млечин, к которому я при всех оговорках отношусь с большим пиететом, не удержался и только что, говоря о Чичерине, что, собственно, и явилось поводом этой моей реплики, тоже неоднократно подчеркнул, насколько Георгий Васильевич поражал многих своих иностранных коллег лингвистическими способностями и умением вести себя в обществе.

Но, на самом деле, ведь если подумать отстранено, то это всё больше анекдот. И в его основании то, что общий уровень руководства страны, за достаточно редким исключением (и не надо мне тут приводить отельные примеры, я говорю о норме и массе) был достаточно диковат и быдловат. Потому-то некоторые пришельцы «из прошлого» разительно отличались, что и вызывало определенный восторг. Но это тот восторг, который, в который приходят от действий обезьянки, умеющей пользоваться ножом и вилкой. Пятилетний ребенок с теми же навыками не производит такого впечатления на окружающих. Это нормально, он же человек.

Представьте себя, что в свое время кто-нибудь удивился бы и восхитился: «А вы знаете, посол Грибоедов вполне прилично знает дипломатический этикет, свободно говорит на нескольких европейских языках и даже вполне сносно общается по-персидски и по-турецки!» Или: «Какое очарование, канцлер Горчаков совсем не теряется на балах и так мило без всякого акцента болтает на французском!» При таких высказываниях на говорившего только бы глаза вытаращили. А как ещё может вести себя светлейший князь Александр Михайлович и какой у него может быть акцент?

Я, в общем, только к тому, что предмет гордости нашими советскими дипломатами несколько сомнительный. Но, как видите, очень стойкий. Не все у нас лаптем щи хлебают.

Примерно как-то так

Нет, не скажу, что с утра до вечера и с замиранием сердца. Но в общем усредненный мой вкус приблизительно вот в таких параметрах.

Масштаб и размер

Для меня недоступные предметы, явления и области мироздания делятся на две принципиально различные части.

К первой относятся, например, такие, как музыка (в смысле исполнительского искусства), высшая математика, теоретическая физика или шахматы. Я не просто осознаю ценность и значение, но и глубоко страдаю от того, что природа ограничила, не дала соответствующих способностей, чтобы реально проникнуть и овладеть.

А ко второй те, в которых я разбираюсь и которыми владею отнюдь не больше и не луче, чем первыми, но они не вызывают у меня никакого интереса, не представляют ценности и представляются абсолютной зеленой мутью. Скажем, сайентология, социалистический реализм, астрология или бинго. Я сразу столь откровенно признаюсь в своей субъективности и пристрастности, чтобы изначально исключить возможность каких-либо споров или дискуссий. Да, полный профан, но безнадежный для просвещения и убеждения, потому достоин не диалога, а лишь сожаления. Простите убогого.

Так вот, ко второй части для меня относятся и всякие там маркетинги с рекламой и так называемым «пиаром». И можете считать меня темным свихнувшимся обскурантом, но я совершенно уверен, что единственным реальным успехом рекламы в современном мире явилось то, что она сумела убедить большинство людей в собственной значимости и ценности. Всё остальное относится к совсем иным технологиям втюхивания и оболванивания, не имеющим ничего общего с рекламой в общепринятом её понимании.

Но всё сказанное, как ни странно, совсем не отменяет того, что я иногда исключительно для развлечения и утомляемости мозга, способствующей лучшему засыпанию, трачу время на такого рода пустые и заунывные темы. Вот и недавно просмотрел и прослушал целый цикл лекций по «брэндированию». Мужик более шести часов пытался донести мысль, что сам по себе брэнд никой рыночной или материальной ценности не имеет, качества товара никак не изменяет и не гарантирует, а образуется и существует вместе со всеми своими свойствами и качествами только в голове у потребителя и лишь от состояния происходящего в этой голове зависит.

На самом деле, меня всегда в искренне восхищение приводит то, что на подобном люди умудряются делать карьеры и закладывать более чем солидные основы собственного финансового благосостояния. Так что, к самому лектору никаких претензий, только респект и легкая зависть. В остальном же глубина философского открытия не производит такого уж большого впечатления, я знаю множество довольно заурядных людей, которые после третьей рюмки способны на гораздо более любопытные и изощрённые откровения.

А то, что всё зависит и приобретает истинное значение только от происходящего в каждой конкретной голове, это уж не такой и великий бином Ньютона. И, собственно, я обо всем этом вспомнил и упомянул исключительно по одной единственной причине. Вот ведешь какие-то разговоры о происходящем в стране и мире, политики, предприниматели, деятели искусства, кто что сделал, сказал, не сказал, украл, а то и убил, короче, что было, что будет, чем сердце успокоится…

А потом заболевает твой ребенок. Неотложка, аптека, термометр, рука на лбу и пульсе… И сразу становится понятна истинная ценность происходящего. Да пропади оно всё пропадом! Пусть он только будет здоров.

Муэдзин

Это не монтаж и не постановочное видео. Моя жена только что вернулась из Стамбула, где встречалась с дочкой, и они там на улице сняли. Собака действительно помогает своему хозяину сзывать правоверных на намаз.

Кто в домике живет

Читатель только что написал в комментарии к одному из моих текстов:

«Прочёл все последние посты автора.
Про СССР, где он пишет так, что к этому почти невозможно придраться, даже мне, почти его ровеснику, но, это только почти. Он где-то что-то замалчивает, где-то что-то выпукляет, именно так и поступают умные пропагандисты, чтобы защитить свою точку зрения. А в результате получается, что мы с ним жили в разном СССР, хотя и обладавшем некоторыми общими признаками».


Тут абсолютно вне зависимости от эмоциональной окраски или идеологических пристрастий (отдельно отмечу без малейшей иронии восхитившее меня очень яркое слово «выпукляет», которое раньше не знал, но теперь при удобном случае надеюсь воспользоваться) человек повторил и сформулировал то, что я говорю всю жизнь и пишу с самого начала своего использования бумаги, а потом и интернета. Да, конечно и несомненно, мы жили в разных СССР.

Более того. Мы и сейчас живем в совершенно разных Россиях. И не только Россиях, в полностью разных вселенных и мирах. Но отнюдь не лишь с посторонними или «идейными противниками». С самыми близкими людьми тоже. С моей любимой женой, с которой в полном согласии вместе лет сорок, с моими детьми, дороже которых у меня ничего нет, мы без всяких моих иллюзий существуем в разных пространствах, зачастую не имеющих между собой ничего общего по огромному количеству параметров. И эти пространства не то, что иногда плохо взаимодействуют вплоть до уровня конфликтности, но порой и элементарно недоступны для чужого понимания.

Тебе кажется, что твои слова или поступки не просто должны, но и вызвали такую-то реакцию и восприняты так-то, а на самом деле это не имеет ничего общего с действительностью. И бесполезно пытаться что-то исправить или объяснить. В том, чужом мире это принципиально недоступно. Продуктивно лишь смирение. Остальное не только бессмысленно, но и очень часто вредно, особенно при излишнем усердии.

И вопрос не в том, чтобы кого-то перетащить в свой мир или пытаться проникнуть в чужой. И даже не в том, чтобы объяснить кому-то из чужого мира свойства своего, убеждая в его преимуществах. А лишь в том, насколько вообще возможно взаимодействие без ненависти и агрессии, непосредственно опасной для всех сторон. Я сейчас приведу несколько примеров, которые многим могут показаться вовсе из другой оперы, но прошу хоть постараться понять, почему они репрезентативны именно для меня.

Недавно смотрел телепередачу по «Культуре» о современной архитектуре. И там принимала участие молодая женщина, я давно уже не специалист по такого рода диапазонам возрастов, особенно женских, но мне кажется явно до тридцати лет. Она культуролог, доцент то ли «Вышки», то ли чего подобного очень престижного. Говорила чрезвычайно умные и интересные вещи. Часто на верхней грани моих возможностей восприятия устной речи, но сама явно в материале плавала как рыба в воде и обладала незаурядными знаниями и интеллектом.

И у нее было очень красиво томно-шоколадное платье, знаете, с такими рукавами, которые заканчиваются как бы полуперчатками без пальцев, которые раньше были довольно распространены под названием митенки. И два одинаковых выреза на спине и груди, не большие и не маленькие, как раз ровно такого размера, чтобы и особой скромностью не утомлять, но и при этом оставаться полностью в рамках приличий в любом самом серьезном публичном месте. И вот под этим задним вырезом на спине женщины с переходом сбоку на шею красовалась роскошная очень сложная многоцветная татуировка размером с пару моих довольно крупных ладоней.

Самое смешное, что, видимо, на оператора это тоже произвело большое впечатление и он, то ли автоматически, то ли от восхищения, а, может, и не без доли мелкого хулиганства постоянно давал такие планы, что татуировка занимала почти четверть экрана, а у меня теперь телевизор метр сорок по диагонали, ток что получалось весьма впечатляюще. И вдруг в какой-то момент я понял, что, несмотря на все вершины мысли и духа, мне абсолютно неинтересно слушать этого доцента. Ну, то есть её представления о прекрасном вообще и в архитектуре в частности, что и было предметом разговора, не могут иметь ничего общего с понятиями моего мира. В котором невозможно сделать себе такую татуировку и с гордостью её демонстрировать на всю страну. Бред, фарисейство, глупость и ограниченность? Согласен. В её мире – несомненно. Но тут же беседа велась именно о красоте. О которой, понятно, у нас просто слишком разные представления. Потому спасибо, при всём уважении и даже восхищении, но не дослушал, переключил программу.

А несколько месяцев назад мне по делам пришлось общаться с одним пареньком, ещё моложе, думаю, немного за двадцать. Даже не столько общаться, сколько у меня была конкретная потребность в его услугах по поводу компьютера, а ему от меня и вовсе кроме денег ничего не было нужно. Фрукт вообще уникальный. Про то, что расписанный змеями с ног до головы я даже не упоминаю. Сальные омерзительные волосы до плеч, пирсинг в невообразимом и для меня просто физиологически тошнотворном количестве, одежда не просто поношенная до рванья, я и сам, простите, с глубокой юности как денди не одевался, но тут совсем из помойки и попахивает. А уж про манеры и речи нет. Ноги на стол, через слово сплевывает на пол, эти самые слова малосвязанные и в основном представляют какую-то эклектичную смесь всех наречий и терминологий, мне крайне мало известную и понятную. Короче – туши свет.

И минут через десять его работы я перестал всё это замечать. Только сидел с открытым ртом и наблюдал за его пальцами на клавиатуре. Он там вытворял что-то немыслимое со сверхзвуковой, а, может, и сверхсветовой скоростью. Мой компьютер, старая капризная постоянно тормозящая скотина, отдался ему мгновенно и безоговорочно, даже не пытаясь рыпаться. Человек не просто знал свою работу в чужом для меня мире, но был там полным властелином и безусловным повелителем. Закончил, на мою благодарность не ответил, даже не попрощался, взял бабки и только ещё раз сплюнул перед уходом. Полный ушлепок. Но я теперь по этим проблемам только к нему. Вопросы эстетики мне с ним обсуждать не требуется.

И ещё. Работал у меня когда-то в бригаде плотником такой Матвей из-под Смоленска. Мужик лет сорока, с высотой лба, согласно интеллекту, меньше сантиметра, брови практически от волос начинались. Быдло редкостное. Ненавидел жидов и любил Сталина. Хотя не про евреев, не про Сталина ничего практически не знал, как ни про что по сути вообще. Кругозор и мыслительные способности нулевые. А характер при этом омерзительный, склочный, а по мелочам и просто подловатый. С женщинами разговаривал только матом и не понимал, почему не все воспринимают нормально, он же иначе не умел и не знал, что можно по-другому.

Наши с ним отношения были идеальными. Меня полностью устраивали две его черты. Во-первых, он был надежен как железобетонная балка. Если я сказал, что этот угол сруба должен быть готов завтра к обеду, а он посчитал это реальным и согласился, то я мог больше уже не волноваться и не проверять. Угол будет готов. И во-вторых, я и сам тогда считался большим специалистом по работе концом бензопилы, что, кстати было категорически запрещено техникой безопасности, но иногда оказывалось практически необходимым, однако с Матвеем в этом деле не мог даже отдаленно сравниться. Он работал кончиком «Урала» ток, как мало кто из хирургов умеет скальпелем. И если мне требовалось прорезать в стене проем особо сложной формы, то с полной уверенностью надеяться я мог только на Матвея.

Он же, со своей стороны, тоже относился ко мне предельно уважительно, что иногда сильно удивляло знающих его мужиков. Но он в ответ на это удивление и когда кто-то начинал на меня бурчать, что неизбежно в отношениях большой разношерстой бригады и бригадира, всегда был однозначен: «Юрич никогда копейки не зажилил и не задержал, а если вечером разливает, то до последней капли поровну. Я за него пасть порву».

Не уверен, насколько сумел хоть что-нибудь объяснить. Но и то сказать, это же в моем мире вещи понятные, а как в вашем, я и представления не имею…

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Февраль 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
2425262728  

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel