?

Log in

No account? Create an account

Кольцо в носу

Если говорить не около, псевдо или даже по возможности почти истинно научно, а на самом примитивном бытовом уровне, то называемое обычно «психологическими комплексами» или просто комплексами, на мой взгляд, возникает не по каким-то там глубинным причинам из детства. И не от осознания или ощущения собственного бессилия, и не от зависти. А от непонимания. Естественно, я говорю более о конкретном условном «комплексе неполноценности» и всё так или иначе с ним связанном.

Сейчас постараюсь пояснить. Вот смотрел недавно с огромным интересом большую передачу на «Дискавери» о мастере из Словении, который изготавливает гармони. Ну, о нем вообще говорить нечего, это просто уникальный гений. Однако потом показали, как на одной из его гармошек играет десятилетний мальчик-пастушок. Лениво так играет, смотрит рассеянно по сторонам и вообще по всему видно, что он и не мечтает стать великим музыкантом, просто от нечего делать развлекает себя и окружающих. Но я прекрасно знаю, что даже если бы всю жизнь положил на овладение этим инструментом, то к его уровню игры всё равно никогда не приблизился бы. Не дано, что делать. Однако тут мне всё понятно. И потому, конечно, огромное сожаление о собственной бездарности вызывает, но не делает «закомплексованным», особо не угнетает психику.

Или, например, самая стандартная последние несколько десятилетий ситуация. Для меня падение советской власти и развал СССР, то есть всё, случившееся в конце восьмидесятых – начале девяностых, является самым большим подарком судьбы и наиболее светлым в ней событием. Но я ещё изначально понимал и предупреждал, что такой оценка и реакция будет далеко не для всех, даже из тех, кому как бы не сильно нравилось правление КПСС, и кто активно ворчал на своих кухнях, особенно под рюмку после третьей. И сейчас, когда человек говорит, что всё произошедшее лично для него оказалось трагедией, то, несмотря на полностью противоположное собственное ощущение и восприятие, я его прекрасно понимаю. Так что, опять же, не испытываю по этому поводу никаких «комплексов».

Но вот, скажем, пирсинг. Кстати, тут идеально проявляется мера условности. Ведь по сути тот же древний, но вошедший в наш и, главное, собственный мой культурный код вид по сути того же пирсинга в форме серег в ушах не вызывает у меня никаких отрицательных эмоций и даже иногда на соответствующей женщине хорошие серьги кажутся красивыми. Но та же серьга в брови, в носу или щеке вызывает мгновенное автоматическое чисто физиологическое неприятие до степени омерзения. И тут я ничего понять не могу. Как и зачем можно воткнуть в себя кусок металла? Это абсолютно за гранью мыслимого. Ну хорошо, оставим пирсинг, татуировки не вызывают у меня никаких нервных реакций в организме. Но при этом понять, зачем их человек себе делает, я не в состоянии. И не то, что очень хочется, однако просто обидно, что нет никакой возможности. И тут уже приоткрывается доступ для «комплексов». Вероятно, не самый широкий, но для меня несомненный и раздражающий.

Или «сюрпризы». Заходит человек к себе домой в темную комнату, включает свет, и вдруг из всех углов выскакивают притаившиеся знакомые с криком: «С днем рождения!» А человек совершенно не собирался отмечать. Если бы захотел, то накрыл бы стол, пригласил тех людей, которых посчитал нужным и приятным, оделся как-нибудь соответственно, ну, то есть подготовился бы к празднику и получил удовольствие. А тут его насильно ставят перед фактом, что с моей точки зрения является по сути элементарно оскорбительным. А огромное количество людей воспринимает подобное крайне положительное. Любые мои попытки понять оказываются безрезультатными. Начинаю подозревать в себе какую-то ущербность. И опять почва для «комплексов».

А ещё подкрасться сзади, закрыть глаза ладонями и мило прощебетать: «Угадай, кто это?» Когда был маленький и кто-то со мной это проделывал, я не парился, спокойно вставал и уходил. Но лет в двадцать это исполнила девушка, на которую у меня были довольно серьёзные планы. Классная была девица, пальчики оближешь. Потому я решил не обращать внимания и продолжить начинающийся роман. Но ничего не получилось. Я стал просто инстинктивно её побаиваться. Что ей ещё может неожиданно прийти в очаровательную головку? Сделает мне подножку на скользком тротуаре? Кинет со звонким смехом сапог в лицо? Короче, так отношения и закончились. До си пор иногда жалею. Уж очень хороша была, ноги одни из лучших, что встречал в жизни.

Но хуже всего, это когда гуляешь с девушкой на природе, а она вдруг тебя отталкивает: «Догони меня!» И упоительно хихикая начинает бежать, волосы обольстительно развеваются на ветру, короткое платьице нежно обтягивает великолепную фигурку… И ей это, видимо, представляется верхом очарования. А меня приводит в искренний ужас. Ты чего хочешь? Побегать? Оденься соответственно и выходи на дорожку. Я, кстати, знаю несколько случаев, когда таким образом люди познакомились и дело даже закончилось счастливым браком. Но это довольно естественно, они изначально сошлись на общем интересе к утренним пробежкам. А если я побежал бы за девушкой даже пятьдесят лет назад, когда не знал, что такое одышка, то всё равно через несколько минут ужаснулся бы тупости происходящего и лишился всяческих желаний, кроме как пойти попить пива и забыть о произошедшем, как о страшном сне.

Чтобы не быть обвиненным в сексизме, еще один случай из совсем последнего. Сижу в парилке, рядом несколько мужиков лет по сорок, деловые и солидные дальше некуда. «Видел, там Петька раздевается, сейчас сюда придёт». «Да, видел. А давайте скажем, что только что получили информацию, что его банк лопнул? Надо на его рожу посмотреть, вот смеху-то будет!»

Когда я в режиме борьбы с собственными «комплексами» всё-таки пытаюсь иногда докопаться до сути подобного и понять в чем тут смысл, то мне после долгих уточнений и препирательств наиболее спокойные, терпеливые и хорошо ко мне относящиеся (остальные просто таращат глаза и крутит пальцем у виска) стараются объяснить примерно так. Мол, Васильев, чего тут понимать, это же весело, люди так развлекаются. А у тебя самого такой юмор, который зачастую никто не понимает. Но ты говоришь, что пошутил, и к тебе же больше никто не пристает. Чего тогда ты остальных травишь и себе голову морочишь?

Всё правда. Так и есть. Но осознание этого никак не облегчает существование. Мучительно стараюсь понять. Ощущаю полное бессилие. Злюсь на себя. Вот вам и «комплексы» на старости лет. Обидно быть таким недоделанным.

Если в море нет воды

Байкал, он ведь практически как Пушкин. То есть, наше всё. Любой человек может быть уверен, что Земля плоская, а солнце крутится по небу, но при этом оставаться до глубины души русским. Но он не может быть таковым не зная точно, каким образом и где передвигается кот ученый.

Так и с Байкалом. Никто не имеет права считать себя истинным русским патриотом, если хоть раз в жизни не боролся за сохранение в неприкосновенности Байкала. Ну, а уж кто посмеет усомниться в абсолютной ценности и святости Байкала, может, как говорится, вообще домой не приходить. Несомненный вредитель и предатель Родины.

Я, кстати, к Байкалу и, особенно, к вытекающей из него великой реке очень хорошо отношусь и понял ценность всего этого ещё раньше, чем полностью проникся значением Александра Сергеевича. Но, поскольку у меня с трепетностью и придыханием в принципе большие проблемы, я не поленился, взял калькулятор и несколько раз потыкал по клавишам. Принципиально не стану сейчас приводить никаких расчетов, чтобы не слетелись особо одаренные любители придираться к пустякам и мелочам, показываю свою продвинутость в арифметике. Но любой вменяемый человек может самостоятельно повторить мой подвиг и меньше, чем за минуту, понять, что весь этот вой, поднятый поводу, что китайцы выпьют всю нашу байкальскую воду, является полным бредом. Ну, то есть вообще. Байкал с Ангарой этого просто не заметят. Совсем.

Другой вопрос – экология. Засрать мы можем всё что угодно в любой ситуации. Но всё-таки следует понимать, что розлив питьевой воды совсем не ЦБК, а одно из самых чистых производств в мире. Так что, хотите бороться за экологию, честь вам и хвала, но боритесь тогда действительно за современные высокие безвредные технологии и культуру производства, а не рассказывайте какие-то тупые страшилки.

Но это всё совершенная чепуха и туман для отвода глаз. Никто не только не отвечает, но даже почему-то не задается главным вопросом. А зачем возить на такое расстояние бутылки? Почему любого вида транспортом, которым предполагается доставлять разлитую воду в Китай, не возить цистерны или иные крупные емкости, а фасовать уже на месте? Ведь это значительно удобнее, дешевле и во всех смыслах много проще.

Выходит, что вся история затеяно отнюдь не с целью экспорта воды. Это всего лишь маскировка. А на самом деле готовится наглая гигантская афера по вывозу бутылок. Естественно, не как таковых, наверное, пластиковых емкостей любого вида и типа у китайцев самих более чем достаточно. Так что, остается лишь выяснить, из чего собираются делать эти самые байкальские бутылки. Сильно подозреваю, что тут чистый грабеж и измена.

Сограждане, нас опять собираются надуть. Не дай себе засохнуть!

Словарный запас

Кстати, вот ещё, что любопытно. По моим, естественно, сугубо субъективным ощущениям, уз уст людей определенных взглядов слова «назалежная» и «жовто-блакитный» звучат как что-то насмешливо-оскорбительное.

А между тем у них само по себе абсолютно нейтральное значение, только на другом языке, который просто этим людям представляется и слышится как пародия на русский.

И в подобных ситуациях мне почему-то всегда вспоминается старинный анекдот: «Дивись, Семижопов, яка така смешная фамилия – Рабинович!»

А я знаю этих людей

Хороша идея стала нынче обсуждаться у нас. А не должны ли дети взять на себя хотя бы частично заботу о пенсионном обеспечении родителей. Нет, то есть всякого рода алименты в пользу в той или иной степени зависимых и нетрудоспособных родственников в разных видах и так существуют. Но тут речь о том, чтобы тупо обязать детей выплачивать определенные суммы достигшим пенсионного возраста родителям вне зависимости ни от чего.

Я тут, честно говоря, участвовать совершенно не хочу и не собираюсь. Был бы счастлив, если бы моим родителям что-то было бы нужно, но, к большому моему сожалению, это уже давно не так. И сам, уже к счастью, не нуждаюсь ни в чьей помощи. Но в принципе, если речь заходит о необходимости такого рода принуждения со стороны власти, то это всего лишь характеризует состояние самого общества, ничего более.

А так-то ничего особо страшного. Можно и ввести обязательные выплаты. Только, вы знаете, ведь начнут убивать, чтобы не платить. Это я вам ручаюсь. Можете считать меня за сумасшедшего. Но никому от того легче не станет.
Тут очередной всплеск общественной взбудораженности. Якобы в Питере обидели маленькую девочку, негритянку, дочку какого-то приезжего чернокожего спортсмена. Обидели именно по расовому признаку и не где-нибудь, а аж в балетной школе, то есть самом что ни на есть цветнике и рассаднике нашей духовности и культуры.

Но я совсем не хочу в этой конкретной истории разбираться, которая, возможно, в чем-то и преувеличена или вовсе явилась результатом мисандестендинга, лично для меня дело совершенно не в этом. Просто я на мгновение задумался, а когда в принципе произошло то, что подобное стало восприниматься вполне реальным и даже почти обыденным.

На всякий случай ещё раз напомню и подчеркну, что, как обычно, говорю без малейшей попытки обобщения, а исключительно о собственном жизненном опыте.

Вопреки определенному легендарному налету мнений, существовавшему чуть не до восьмидесятых, в середине пятидесятых годов, когда я оказался на Колыме, и сама трасса, и Магадан уже не были «всесоюзным лагерным центром». И «Дальстрой», и «Севвостлаг» находились в процессе реорганизации и упразднения, а недавно образованная Магаданская область превращалась в смысле пенитенциарной системы в довольно обычный и стандартный объект. Но вследствие этого в регионе сложилась довольно своеобразная социальная и психологическая обстановка.

Одновременно вместе и на по сути одинаковом положении оказалась масса людей, занятая до того на обслуживании лагерей, в том числе и в охране, но оставшаяся без привычной работы, и разного рода бывшие зеки, частично отпущенные, частично амнистированные, ещё почти никто формально не реабилитированный, но не только поэтому, а по множеству личных причин или не сумевших, или даже просто не захотевших уехать на материк.

И у нас в бараке на улице Коммуны справа жил бывший вохр с вышки, слева недавно откинувшийся «ссученный вор в законе», напротив уволенная медсестра медлагпункта, а сверху ленинградский профессор, умиравший после двадцатника на золотом прииске. И, соответственно, наша семья, состоявшая из моего отца, некогда главного зоотехника совхоза «Дукча», а в городе диктора местного радио, и матери, учительницы специнтерната для чукотских детей, больных стригущим лишаем.

Несмотря на малый возраст и, понятно, не особое погружение во все нюансы и подробности бытия, помню, что отношения были далеко не безоблачные. И конфликтов возникало предостаточно с переходом на самые разные взаимные характеристики. Но вот по национальному и, тем более, расовому признаку ничего никогда не было. Правда, совсем ничего. Как-то совершенно другие критерии являлись определяющими и принципиальными. Да, слово «жидиться» или выражение «не жидись» существовали даже в ребячьей среде, но воспринимались исключительно как сленговый дворовой синоним «жадничать», а про связь с «жидами» я узнал много позже.

Узнал уже в Москве в шестидесятые. Здесь антисемитизм, конечно же, был в самой разной степени, столь же разной форме и на разных уровнях. В определенных кругах и обстоятельствах изредка могла проскакивать не очень явная нотка мотива про «чурок» отечественного разлива, в основном это имело отношение к Средней Азии. Но с расизмом я не сталкивался абсолютно. Более того, могу отметить даже нечто подобное тому, что потом в других местах и условиях получило название «положительной дискриминации».

Мы были воспитаны на «Цирке» и «Мистере Твистере» и искренне не понимали, как можно не умиляться и не восхищаться неграми, не говоря уже о негритятах. К тому же после знаменитого фестиваля стали изредка появляться черненькие «дети разных народов», это воспринималось как интереснейшая экзотика и многие ребята в глубине души иногда мечтали, чтобы оказаться негритенком. Тогда тебе гарантировано повышенное самое положительное внимание и отношение.

Ситуация, как мне представляется, начала несколько меняться ко второй половине семидесятых. К тому же негров становилось всё больше. Я уже не говорю про всякие «Лумумбы», но даже у нас в институте была кубинская группа, и там несколько мулаток восхитительной красоты, от которых слюни текли у всего мужского контингента без исключения. Но «черномазый» в народе стало проскальзывать. Даже анекдоты появились, на самом деле относительно ещё беззлобные, типа «обезьяна ещё и разговаривает», но всё-таки с определенным душком.

Конечно, народная любовь к неграм развернулась во всей красе с начала девяностых. Когда они совсем уже перестали быть экзотикой и «иностранцами», а стали торговать контрафактом в поземных переходах и работать зазывалами в разных сомнительных заведениях. Сейчас острота и накал эмоций, возможно, несколько спали, болевые точки и линии разлома более переместились в иные области, но всё равно, по моим личным ощущениям, нынче наш родной расизм является одним из самых качественных в мире. И особого прогресса я тут не наблюдаю и не прогнозирую.

Но будет неверно, если не упомяну ещё одного факта. У нас есть близкая подруга семьи, правде, прилично моложе, она даже не «дочка», а «внучка» того самого фестиваля. Однако, как иногда бывает с игрой генов, внешне чистая негритянка без малейшего намека на свою русскую кровь. Плюс к тому, так сложилась, что она с самого раннего детства детдомовская и даже не московская, а из довольно глухих мест. Человек, как вы понимаете, в принципе не с самой простой судьбой. При этом по сути своей она из тех самых советской ещё закалки наших баб, что в критические моменты стиснет зубы и вынесет всё, что, казалось бы, вовсе не по человеческим силам, да ещё и находящегося рядом мужика вытащит, не дав ему окончательно спиться и оскотиниться.

Она через многое прорвалась, нельзя сказать, что совсем уж без потерь и ранений, но сейчас, дай Бог ей здоровья и счастья, у неё всё относительно нормально, растит прекрасную дочку совершенно новгородской внешности, вполне успешна и не на что особо не жалуется. Так вот я это, собственно к чему. Разные бывали времена и моменты. И в разных ситуациях мы оказывались, когда кто-то кому-то мог помочь или по крайней мере что-то с кем-то обсудить в плане проблем и сложностей. Но никогда в жизни ни в каком варианте я от нее не слышал ничего подобного «это потому, что я черная». Что угодно другое. Но на цвет кожи свои беды не сваливала.

Правила бегства

Ушел Назарбаев. То есть, конечно, никуда он не ушел и даже не в физическом смысле, а во всех и теоретически возможных, только немного приоткрыл дверь и приподнял ногу в сторону порога, пока не собираясь хоть в воздухе пересечь условную черту. Но да, сделал легкий намек, что в принципе не исключает возможность выпустить или пусть немного, но приотпустить вожжи до момента последнего вздоха.

И тут же во всем мире, но особенно, естественно на постсоветском пространстве и конкретно у нас самые бурные эмоции, обсуждения, аналитика, прогнозы, всяческая чрезвычайно оживленная реакция. И с первого же момента это что-то мне безумно напомнила. Несколько часов мучился, пока не сообразил.
Ну, точно, это же гениальное галичевское: «Как гордимся мы, современники, что он умер в своей постели!»

Понятно, что совсем о другом и про другое, но я сейчас исключительно относительно мелодии. Это же вдуматься надо. В двадцать первом веке человек порядка тридцати лет практически единолично руководивший страной публично предположил, что возможно уйти со своего поста не только вперед ногами. Но и попытаться придумать какой-нибудь менее радикальный способ смены власти.

Действительно сенсация. Горжусь за братьев моих казахов. Чем черт не шутит, возможно они и вправду когда-нибудь сами будут летать в космос.

Крым и храм

Надеюсь, то, что я в принципе не имею никого во всех смыслах отношения к любой вере, религии, конфессии или чему подобному, полностью снимает с меня подозрения в данном случае хоть в какой-либо пристрастности.

И тут есть ещё несколько совсем отдельных моментов.

Во-первых, любая церковь, и это не моё персональное экстравагантное мнение, а практически общее место, достаточно принято всеми сторонами, состоит из двух частей. Из мистической, высшей, духовной, трансцендентальной и самой обычной земной в виде конкретной человеческой организации со всеми присущими ей атрибутами, в том числе несовершенствами и недостатки. В разных странах и в разные времена эта вполне земная структура имела разное влияние, значение, имущественные отношения, участие в государственном управлении и многое такое подобное. Какова сегодня в этих смыслах роль в России РПЦ и насколько данная организация имеет непосредственное отношение к религии и вере, мы здесь вовсе рассматривать не будем. Но смиренно констатируем, что в настоящее время большинство, ну ладно, будем совсем аккуратны, значительная часть людей, называющих себя православными, объединены вот таким образом под пастырским крылом Московской патриархии. Кому-то эта данность может нравиться, кому-то нет, некоторым, подозреваю, как и мне абсолютно по барабану, это совершенно не мое дело.

Во-вторых, сам я с ранней юности являюсь большим любителем и даже в некоторой степени коллекционером икон. Причем любителем и лично для себя ценителем именно русской иконописи, которую воспринимаю как совершенно отдельное и уникальное направление в искусстве. И у меня сердце кровью обливается, когда я вижу небрежное или, тем более, угрожающее их состоянию отношение к иконам даже в прошлом веке написанным, не говоря уже об истинных древних раритетах.

И, наконец, конкретно Андроников монастырь является неотъемлемой частью моей личной биографии. В его интерьерах и декорациях в конце шестидесятых и начале семидесятых зарождался мой первый почти ещё детский роман с девушкой, который закончился счастливым браком. Я люблю это место, и оно мне дорого, конечно, без всякой привязки к любым религиозным мотивом, а просто как очень важная часть моей собственной жизни.

И вот при всём при этом. Прекрасно понимая, насколько много в самых тяжелых условиях именно музейщики сделали и для сохранения всего монастырского комплекса, и для находящихся там икон. И какая опасность грозит названному при недостаточно бережном и профессиональном хранении и использовании. И ещё множество всяческих самых спорных нюансов, связанных с чисто имущественными юридическими и прочими подобными нюансами владения, управления и эксплуатации объектов недвижимости и собственности. Но в любом случае я уверен, что монастырь нужно отдавать церкви.

Как бы там ни было, но это чужое. Похищенное. Награбленное. Храмы и монастыри строились не как памятники архитектуры и культуры. А иконы писались не для эстетического ими наслаждения. Это всё-таки не совсем картины, если не сказать, что совсем не картины. И нет и не может быть в данном случае никакой «общенародной», «государственной» или «национальной» собственности, о которой с большим пафосом любят поговорить многие ревнители абстрактных духовных ценностей.

Главная духовная ценность состоит в том, что, если украли, то верните. А хороша при этом или плоха РПЦ, тут не имеет никакого значения. Кошелек хозяину возвращают не потому, что человек достойный и без разбору, сможет ли он им правильно распорядиться. А исключительно потому, что это его кошелек.

Хотя иногда, конечно, безумно жалко. Сволочь мужик и, скорее всего, деньги пустит по ветру. Но уж на то воля Господа. Не нам судить.
Простите, уже несколько дней на зубах навязло и крутится, не могу избавиться. Решил опубликовать, может, таким образом навязчивые строчки отстанут. Но там немного мата, точками заменять нет охоты, потому очень прошу особо трепетных не смотреть «под катом». Да и остальные вполне могут обойтись, ничего особо умного или интересного. Полная чепуха. Ещё раз прошу извинить.

дальше можно и даже, скорее, нужно не читатьСвернуть )
И как тип государственно устройства, и как образ мышления империю придумала не Россия. Не Россия придумала классовую борьбу и диктатуру пролетариата. Не в России первыми организовали концентрационные лагеря. Не Россия изобрела атомную бомбу, баллистические ракеты и химическое оружие. Не в России придумали интернет и мобильный телефон. Не Россия открыла взятки и хищение бюджета.

Но почему-то именно в России умудрились довести всё это до блистательных и совершенных степени и уровня маразма с дерьмом.

И не в России придумали матрешку. Не Россия изобрела валенки и ушанку. Не русским по происхождению является самовар и даже балалайка, да простит меня гениальный Василий Васильевич Андреев, под большим вопросом. Но балет точно возник не в России. И папиросы. И водка, вопреки великому Вильяму Васильевичу Похлебкину, всё-таки иностранного происхождения, хоть ты тут сдохни с похмелья.

Но почему-то именно в России умудрились довести всё это до блистательных и совершенных степени и уровня крайне полезных и приятных вещей.

Unguilty

Древний, шаблонный и пошлый, но постоянно возникающий вопрос. А надо всем ли можно шутить? Некогда услышал: немцы могли бы в свое время выиграть Нюрнбергский процесс, если бы сам не уничтожили всех лучших еврейских адвокатов. Как будто вполне подловато. Но, с другой стороны…

Я, как ни странно, давно лично для себя эту проблему решил. И не только в смысле шуток, но и во многих иных областях. Есть вещи, которые просто не стоит обращать к другим. Хочешь пытаться разобраться в каких-то пограничных моментах, делай это применительно только к себе и на личном материале. Вот и сейчас, изначально настойчиво подчеркиваю, что говорю исключительно о себе. Так что, обижаться на меня бессмысленно. К вам всё это вовсе не относится.

А про адвокатов я ещё вот почему вспомнил. Меня всегда радовало, если по данному поводу в принципе применимо подобное слово, за которое в подобном контексте сразу прошу прощения, что, если случается авиакатастрофа, тонет пароход или что подобное, то вежливо скорбят в массовом порядке по всем погибшим без разбора, не занимаясь выяснением, все ли жертвы достойны этой скорби или кто из них в какой степени.

Но через какое-то время, когда мое многолетнее увлечение знакомством с уголовными делами разных стран заставило из количественного накопления переходить уже к каким-то качественным результатам, я обратил внимание, что в адвокатской практике большинства юридических систем именно характеристике жертв уделяется отдельное и повышенное внимание, особенно со стороны адвокатуры.

Уже не говорю о классическом, что бабу изнасиловали потому, что надела слишком короткую юбку и неприлично виляла бедрами, следовательно, сама виновата. Или в бытовых семейных разборках. Жена в мужа выпустила полную обойму из «Вальтера». Ну, так он, скотина, ей жизнь испортил, изменял с утра до вечера и за двадцать лет брака ни разу цветов не подарил. Но возьмем совсем что-нибудь предельно простое. Задавили человека на пешеходном переходе. И вот адвокат водителя начинает рассказывать, что, во-первых, убитый был выпимши, во-вторых, у него восемь приводов да мелкое воровство и крупное мошенничество, а есть ещё и в-третьих, и в-десятых… Подождите, ребята, он дорогу-то нормально переходил? Под машину специально бросался? Его пьянство имело какое-нибудь отношение к предсказуемости перемещения тела вдоль перехода? Или его задавили, чтобы больше не мошенничал? Ну, тогда так и нужно говорить, а не придумывать какие-то глупые отмазки.

То есть, я сейчас в принципе о такой уж невиновности и невинности жертвы только потому, что она жертва. Но, как и предупреждал, только на собственном примере. И потому могу поставить вопрос без оглядок на тактичность и вежливость в самой что ни на есть прямой и простой форме. Вот, произошла со мной какая-то неприятность, от самой мелкой до действительно серьезной и большой трагедии. И я хватаюсь за голову, конечно, обычно всё-таки более фигурально, и вопрошаю, тоже, естественно, в основном риторически: «За что?!» Подразумевая, что ни в чем не виноват, а это просто роковое случайное стечение обстоятельств. Но действительно ли оно абсолютно так?

И тут события могу подразделить на два рода или вида. Первый пример я уже неоднократно приводил, рассказывая об одной из двух автоаварий в своей жизни. Когда стоял на пустой дороге у светофора рядом с Даниловским рынком и мне со всей дури в зад вмазался, перепутав педали, какой-то крестьянин из-под Рязани на своем «Москвиче». Как будто совсем я тут не причем, даже у гаишников на эту тему сомнений не возникло, что для понимающих людей говорит очень о многом. Но, с другой стороны, в определенной степени из-за этого случая последующие более тридцати лет я ни разу не попал в подобную ситуацию, поскольку всегда, где бы ни стоял, поглядывал краем глаза в стекло заднего вида и, если возникала опасность, успевал произвести какие-то необходимые действия. То есть, и тогда, следовательно, мог предотвратить, понятно, что коме многого прочего, причиной аварии стала и моя невнимательность с беспечностью.

Но тут всё достаточно просто и очевидно. А вот второй род причинно-следственных связей не столь явный. Скажем, я поступил, мягко говоря, не слишком порядочно по отношению к девушке в Минске. А через двадцать лет меня в Испании кинули партнеры на серьезные бабки. Или потом в Москве серьезно заболел кто из близких родственников. Понимаю, что начинать искать тут какие-то закономерности, это уж слишком «в лоб» и примитивно воспринятый Уоррен. Но, во-первых, и сам Роберт Пенн с его «Всегда что-то есть» не полный дурак, и, главное, я сейчас хочу полностью отойти от сложного мудрствования и каких-то морально-мистических абстракций, а сосредоточиться исключительно на собственном внутреннем эмоциональном ощущении. Всегда ли, если случается неожиданная и вроде никак мною не спровоцированная беда любого калибра, я с совсем чистой душой, могу сам себе сказать, что полностью невиновен и никак это на себя не «накликал», не притянул к себе какими-то собственными поступками или даже всего лишь мыслями?

Я всегда, когда формулировал свое категорическое неприятие смертной казни, несмотря на кажущееся противоречие с моей не менее категорической приверженностью принципу «око за око», а уж «жизнь за жизнь» вообще без малейших сомнений, то приводил единственный аргумент. Это изначальное и непреодолимое несовершенство судебной системы и связанные с этим неизбежные ошибки. И многие годы коллекционировал случаи, когда людей казнили, а потом выяснялось, что они невиновны. Особенно много такого открылось, когда появилась экспертиза по ДНК. Но и без этого было много случаев. В основном, когда впоследствии арестовывали преступника за какое-то другое дело и выяснялось, что то старое преступление совершил тоже он, а не уже давно казненный. Например, у нас широко известный прецедент, когда за преступления, позднее признанные совершенными Андреем Чикатило, были осуждены другие люди.

Но должен отметить, что за долгое время собирательства подобных казусов, мне практически ни разу не встретилась ситуация, когда действительно полностью невиновный в данном конкретном преступлении человек был совсем уж невинен по жизни. То есть, обычно он сам очень долго шел к этому всей своей судьбой и биографией, увеличивая вероятность возможной судебной ошибки. Что никак не умаляет трагичность и несправедливость этой самой ошибки, как таковой. И в данной ситуации он оказывается жертвой. Не виновной в этом случае? Несомненно. Невинной?

Но я обещал только про себя. Потому прошу прощения, что несколько отошел в сторону. Меня не расстреляли и не даже не посадили за чужие грехи. Но расплатился ли я вполне за собственные? И всегда ли могу разобраться в бухгалтерии счетов судьбы?

Я знаю, никакой моей вины…
Речь не о том, но все же, все же, все же…
Тут получил неожиданную поддержку «с другого берега».

Когда я в свое время писал о «крымском маркере», то отмечал, что обычно «крымнаш» идет не отдельно, а в комплекте. Автоматически вместе не только с углубленным патриотизмом, но и с такими сопутствующими штуками, как сталинизм, крайними левыми или правыми взглядами, антиамериканизмом, шовинизмом, тоталитаризмом и прочими подобными прелестями. Тогда многие со мной не соглашались, утверждая, будто и здесь «котлеты отдельно, а мухи отдельно», и вполне можно, будучи человеком вполне демократических и даже либеральных взглядов приветствовать возвращение Крыма домой и вообще не надо ставить на людях клеймо. Естественно, каждый остался при своем мнении.

И вот только что слушал оживленный диспут из тех, что идут уже несколько лет на всех федеральных телеканалах. Тема была обозначена как «Сталин навсегда?». Обсуждался феномен до сих пор массового влияния сталинизма и необычайной популярности личности самого вождя. Многие, кокетничая, утверждают, что ничего такого не смотрят, но я, каюсь, существо простое и не только постоянно наблюдаю, но и получаю большое удовольствие. Так вот там один «авторитетный эксперт», директор и профессор чего-то такого страшно пафосного и уважаемого, сказал примерно следующее. Мол, вот говорит человек, что он против Сталина, а копнешь поглубже, и практически неизбежно выясняется, что он и присоединение Крыма называет аннексией или оккупацией, короче, чистый враг народа. То есть, «эксперт» тоже заметил комплексность и неразрывность системы. Приятно, когда оказываешься в своих наблюдениях и выводах не одинок.

Но я сейчас хотел несколько о другом. О сталинизме не как чисто конкретно советском явлении определенного исторического периода на некой территории, а о социально и нравственно психологической, даже, скорее, психиатрической стороне такого рода системы ценностей и позиции мироощущения.

Вот сидит средних лет отлично одетый и воспитанный латыш, член их парламента, с великолепным русским языком без малейшего акцента, с которого временами переходит на не сильно худший английский, очень современный цивилизованный господин, дает интервью Евроньюс и рассказывает о лагере в Саласпилсе. Он говорит, что да, конечно, в том районе во время войны были лагеря. Но отнюдь не какие-то пресловутые «лагеря смерти», о которых всегда трубила советская пропаганда и память о которых до сих пор продолжает возбуждать пропаганда российская и радикальная сионистская общественность. Это были обычные, нормальные частично фильтрационные для военнопленных, частично воспитательно-трудовые лагеря для всяческих антисоциальных элементов, типа дезертиров, спекулянтов и прочих самых стандартных уголовных преступников. Ни о каких сотнях тысяч намеренно уничтоженных людях там и речи быть не может, при строительстве, возможно, и погибло несколько сотен евреев, поскольку условия действительно были сложные, военные, но разговоры о каких-то особых зверствах, типа выкачивания крови у детей для раненых немецких солдат, это уже совсем бурная фантазия и уже много раз упомянутая вся та же советская пропаганда.

Так случилось по жизни, что я неоднократно бывал в Саласпилсе и много читал о происходившем там. Опять же по стечению обстоятельств общался и с некоторыми выжившими бывшими узниками. И там действительно не всё так уж однозначно.

Во-первых, и это довольно общая, массовая черта, в последние месяцы войны при отступлении немцы «подчищали хвосты», перемещали заключенных, маскировали места захоронений, уничтожали постройки, сжигали архивы, короче, производили серьезную уборку. И, несмотря на сложности положения, делали это с присущей им скрупулёзностью, аккуратностью и тщательностью. Поэтому очень много материальных улик и документальных свидетельств не сохранилось, они утеряны уже навсегда и бесследно. Восстановление идет в основном по «косвенным показаниям», что всегда дает основания для определенных разночтений и трактовок.

А, во-вторых, уже конкретно по поводу именно саласпилского «Куртенгофа» была чисто ведомственная склока между Главным административно-хозяйственным управлением СС и Рейхскомиссариатом Остланд, то есть, по сути, между Берлином и Ригой и лично между Гиммлером и Ланге. Потому, если первый упорно называл Саласпилс концлагерем, то второй, основываясь на том, что заведения продолжают оставаться в формальном ведении и подчинении местной полиции безопасности и СД, продолжал именовать учреждения воспитательно-трудовыми.

Ну, и, наконец, отдельно на тему детей-доноров. Тут, сразу скажу, вопрос очень тяжелый и жуткий, я в свое время пытался разобраться в нем более подробно, но сейчас углубляться не стану, и вообще, занятие не для слабонервных. Однако ограничусь констатацией, что абсолютно точных и несомненных документов недостаточно, но и ни о каком однозначном «оправдательном приговоре» речи быть не может.

Но в любом случае всё это материал для возможных исследований историков и тема для произведений искусства. А если говорить о реальных фактах на самом простом человеческом уровне, то тут не существует (лично для меня, естественно, никогда ничего иного не имею в виду) никаких вопросов, оттенком и нюансов. Там были именно «лагеря смерти». Тысячи там людей убивали, десятки, сотни тысяч, какого пола, возраста или национальности, большого значения не имеет. Убивали и убивали страшно, с запредельной жестокостью.

Использовалось ли это советской пропагандой и используется ли сейчас российской вместе с «сионистской»? Конечно. Меняет ли это хоть как-то сами факты происходившего тогда? Ничуть. И вот сидит по всем нынешним понятиям и параметрам европеец и произносит по этому поводу слова «обычные и нормальные лагеря». При этом, если кто-нибудь скажет ему, что он сталинист, то он не просто изумится, а искренне возмутится, поскольку уверен, что всё как раз полностью наоборот, и он активно борется с любыми проявлениями того самого сталинизма.

… Знающие люди, без большого труда, проезжая вдоль Колымской трассы, находят заброшенные лагерные поселки. Число жертв, навсегда оставшихся там, тоже обычно сильно преувеличивают. И далеко не все погибшие были невинными ангелами. Жизнь зека на общих работах обычно не превышала нескольких месяцев. Но многим удалось уцелеть. Обычные такие лагеря. Нормальные. Воспитательно-трудовые.

Patria o muerte

Недавно услышал от одного человека, которого действительно искренне считаю порядочным, умным и, главное, честным, иначе и упоминать об этом не стал бы, поскольку в противном случае всё стандартно и неинтересно, что зря его упрекают в слабом патриотизме, а не самом деле он и есть истинный патриот, который очень любит свою родину, то есть Россию, а если что и критикует, так исключительно из лучших побуждений, просто сердце кровью обливается, так хочет, чтобы и ей было лучше, и она стала лучше.

Никогда бы не упомянул о подобной пошлости, но беда в том, что сам в этом отношении почти всю жизнь чувствую некоторую ущербность. В свое оправдание могу сказать лишь, что тут имеются определенные смягчающие обстоятельства. Поскольку вообще с этой самой любовью присутствует полнейший хаос и беспорядок. Придумали это понятие люди исключительно творческого и художественного склада ума, потому не побеспокоились, или не сумели, а, может, просто не захотели, изначально понимая полную безнадежность задачи, хоть как-то четко выстроить систему измерений и качественных определений, да что там, хотя бы точно договориться о точных определениях и терминах.

Например, можно было бы говорить, ну, так, конечно, приблизительно и в общих чертах, что, видимо, нечто подобное названным чувствам я испытывал или испытываю к родителям, некоторым женщинам, собственным детям, пиву «Гиннесс», живописи Дега и музыке Брукнера. Уже оставим в покое чисто русскоязычную путаницу с «любить» и «нравиться». Но в любом случае я далеко не случайно написал «чувства» во множественном числе, поскольку, наверное, у всех этих чувств есть немало общего, но лично для меня явно ещё более различного. Не стану сейчас далее углубляться, думаю, тут и так каждому самому всё прекрасно понятно.

Но и при всём самом широком спектре поименованных чувств, могу ли я сказать, что к какому-то месту испытываю хоть нечто похожее не говорю уже про отношение к маме, но хотя бы к «Гиннессу»? Наверное, иногда что-то похожее бывает к моей деревне Грибки, которая на самом деле называется Новогрязново, когда сижу под деревьями тихим летним вечером и пью это самое пиво. Но мне и на моей вилле в испанском Бегуре бывало не сильно хуже, и ещё, видимо, смогу не одно подобное место вспомнить. А так, чтобы любить целую страну в многие миллионы квадратных километров… Не знаю, какая-то мутноватая абстракция получается. Уже молчу о том, что некоторые места есть просто омерзительные, без внутренней дрожи о них и подумать трудно.

Нет, я не придуриваюсь и отлично понимаю, что речь идет о всем комплексе, о некой территории вместе с населением, государственным устройством, историей, культурой и прочем подобном. Ну, по первым двум пунктам вежливо промолчу, а что касается культуры, литературы и, конечно, прежде всего языка… Вот, скажем, люблю ли я воду? А черт его знает. Я из неё процентов на семьдесят состою и точно долго без воды не протяну. Но чувств к ней точно никаких особо не испытываю, даже благодарности. Имел бы кремниевую биологическую основу, тогда другое дело. А так, что попусту париться. Я в этой культуре и с этим языком родился, вырос и сформировался. Так случилось, ощущать по этому поводу какую-то повышенную нежность не получается.

Короче, чего я тут хвостом кручу. Явно же хреново у меня с патриотизмом. Даже хуже, чем у большинства самых отъявленных либерастов. Ещё хоть немного извиняло, если бы по этому поводу мне было стыдно или хоть немного дискомфортно. А и того нет. Совсем беда.
Тут с утра новостные ленты всех информационных агентств пестрят сообщениями, а если специально и не кликаешь, то выскакивает на экране автоматически в виде контекстных рекламных сообщений, что Максим Виторган и Ксения Собчак публично объявили о своем раздельном проживании. А когда жили совместно, то хранили друг другу супружескую верность.

И я с завистливой тоской подумал, как же это, наверное, увлекательно и вообще здорово существовать в условиях, при которых миллионы людей не просто интересует, но и искренне волнуют подробности твоих отношений с супругой вплоть до мельчайших интимных деталей.

А у меня третий день живот побаливает и пожаловаться толком некому. Сдохнешь, так пара близких людей погрустят немного и больше никакого следа от многолетней бурной деятельности.

Немного обидно.

Счастье – это когда

Как последнее время нередко бывает, один из читателей в комментарии только что прислал мне ссылку на текст, в котором, как ему показалось, «товарищ неплохо сформулировал» мысли о науке, сходные с моими.

Ну, сам текст мне обсуждать не хотелось бы, там, по моему сугубо субъективному мнению, немного ироничное, немного кокетливое, немного эпатажное, слегка искреннее, но всё-таки в основном пустословие и ничего более.

Но мое внимание там привлекла фраза, не столь уж интересная или значимая сама по себе, однако в самых разных вариантах встречающаяся мне всю жизнь и применяемая чрезвычайно универсально по любому поводу и в отношении чего угодно: «Наука ни одного человека не сделала счастливым и никогда не сделает».

Ну, с одной стороны, если «формально и в лоб», то это просто полная чепуха. Я сам знаю немало людей, которых именно наука сделала счастливыми, и прежде всего это относится к тем, кто этой самой наукой занимается, получая величайшее наслаждение. А, кроме того, мне известно ещё большее количество людей, испытавших и испытывающих счастье от вторичных, третичных и так далее производных науки, реализующихся во всех аспектах бытия, начиная от элементарных шмоток и гаджетов и заканчивая, например, трансконтинентальными перелетами или высокотехнологичной музыкальной записью.

Но с другой – это просто достаточно затертый трюизм и мысль по оригинальности не сильно превосходящая стандартную бытовую мудрость бабушек на лавочке у подъезда, против которой, кстати, я ничего не имею, но и от восхищения глубиной и новизной тоже не замираю. Ведь действительно, наука как таковая чисто прикладным и непосредственным образом никого счастливым не делает и не является для этого самого счастья единственным, обязательным и готовым к производству сырьем.

Есть такая замечательная и даже несколько смешная страна Бутан. Там ребята уже давно поняли, что если они станут измерять свои достижения или сравнивать себя с другими по таким якобы объективным показателям, как ВВП, производительность труда, золотой запас, технологические достижения или ещё что подобное, то только испортят себе настроение. Поэтому у них единственный критерий. Валовое национальное счастье. Они производят почти исключительно его и считают, что в это вопросе всех опередили. А кто им может помешать? Извините, тут они в полном своем праве.

А так-то, да. Скажите на милость, что может быть хорошего в тридцать шестом грузинском чае советского образца, состоящем минимум наполовину из перетертых вручную обожженных обрезков березовых веников? А имеют хоть какое-то отношение к счастью папиросы «Север», тайну изготовления которых социализм унес с собой в могилу? Уже не говорю о том, что одна из самых отвратительных вещей в мире, уж тут вы мне поверьте, это туповатый тяжелый монотонный физический труд, особенно в совершенно не приспособленных для этого погодных условиях.

И вот лет пятьдесят назад, смертельно усталый после пятнадцатичасовой рабочей смены на разгрузке баржи с цементом, сидел я в полном одиночестве холодеющим вечером на берегу Ангары. В одной руке у меня была «люминевая» кружка с чифиром, заваренным из пачки упомянутого «тридцать шестого», а в зубах дымилась папироса «Север». И ни до, ни после, никогда в жизни, не был я так счастлив, как тем вечером.

Мог бы, видимо, стать истинным бутанцем. Но не стал. Что-то, похоже, помешало.

Хронический менингит

Развитие технологий последнего времени, особенно уже в этом веке позволило совершенно принципиальным и ещё недавно даже немыслимым образом продвинутся в изучении мозга, его деятельности и вообще всём, с этим связанным. Открылись такие возможности и перспективы, что даже некоторые специалисты оказались почти шокированы. Мне очень понравилась недавно услышанная фраза из уст одного нейрохирурга с мировым именем: «Если честно, я каждый раз воспринимаю как истинное и ничем не объяснимое чудо, что человек после моей операции не то, что выздоровел, а просто выжил».

Но, как всегда бывает в подобных случаях, чем больше люди узнают, тем лучше они понимают, насколько в реальности мало знают. Но, правда, это понимают в основном те, кто действительно что-то знают. А кто только слышал зван, уверены, что давно ухватили Бога за бороду и могут с полной уверенностью судить о чем угодно. А тут ещё и магия политкорректности. И мгновенно по любому поводу разгорается скандал, ни к чему никакого отношения не имеющий, но очень громкий и позволяющий каждому изложить свое чрезвычайно компетентное мнение, а также определить позицию и заодно обкакать тех, кого требуется.

Вот один ученый заикнулся, что у людей разных культур мозги могут быть устроены несколько тоже по-разному. И немедленно поднимается вой про расизм, нацизм и всё такое подобное. Хотя никакого тут особого открытия даже нет. Давным-давно известно, что у рядом живущих людей и одной национальности, одного социального слоя с происхождением, и по огромному количеству параметров тоже схожих, между условными «консерваторами» и «либералами» существуют явные различия в устройстве мозга. Причем не на ком-то сверхсложном и пока неведомом уровне, а чисто анатомически, проверяемо, измеряемо и более чем наглядно.

Конечно, здесь существует огромное количество нюансов, подробностей и вопросов, начиная со стандартного про «курицу и яйцо». Именно потому я и сам боюсь оказаться в положении тех, кто высказывает свое мнение, будучи полным профаном. Но есть вещи как бы аксиоматичные, по крайней мере на данный момент. Например, что нет абсолютно общих законов. Личность одного человека запрограммирована изначально генетически на девяносто процентов, а другого только на тридцать. Мозги представителя одного типа и вида способны к трансформации и преодолению изначально заложенных «рамок» и ограничений, а другого никогда и не при каких условиях. На одного среда действует в такой степени и мере, а на другого в иной. Ну, и так далее.

Однако всё это никак не меняет несомненного уже факта, что определенные механизмы работают неким образом, который не очень зависит от всяческого вторичного, если не сказать наносного, типа социальных факторов и идей, идеологии, этики с нравственностью и прочего такого подобного чрезвычайно красивого и заманчивого, придуманного человеком. Нервная, эндокринная и иммунная системы совместно производят работу, дающую базовые, фундаментальные результаты, а человеку следует лишь смиренно пытаться разбираться по мере сил и возможностей, а не пытаться подстроить законы мироздания под какие-то собственные убогие представления.

Другой вопрос, что и здесь существует всё та же абсолютно нерешаемая проблема. Можно ли позволить без всякого общественного контроля исключительно узким специалистам и профессионалам вторгаться в те области, которые способны в дальнейшем оказывать принципиальное влияние на всё человечество в целом? А если нельзя, то сразу возникает самый страшный момент с тем, кто и каким образом будет контролировать.

Короче, счастливого финала даже в самой отдаленной и оптимистической перспективе лично я здесь не вижу. Но признаюсь откровенно, сама мысль о том, что я не просто выродок, а таковы конструктивные особенности моего организма, немного успокаивает, греет и помогает примириться с действительностью. Хотя желание всё-таки пришибить, ну, хоть тихонько, где-нибудь в темноте за углом, тех, у кого мозги устроены иначе, остается и даже не сильно уменьшается. Остается надеяться лишь на мою стальную силу воли и золотой характер.
Некоторые обиделись на Жванецкого, который получил награду из рук Путина.

Затем некоторые, в частности такие как будто не совсем глупые, как Шендерович и Макаревич, обиделись на тех, кто обиделся на Жванецкого, который получил награду из рук Путина.

При этом, в моем, естественно, субъективном понимании, и те, и другие люди не только приличные и даже в основном даже хорошие, но во многом и совсем одинаковые. Например, первым никогда не придет в голову обижаться на Киркорова или Баскова за то, что они приняли награду из рук Путина. А вторые так же не станут обижаться на тех, кто обиделся на Киркорова или Баскова за то, что они приняли награду из рук Путина.

Но сейчас о другом. У нас всё-таки страна исключительного отношения к словам и терминам.

Недавно услышал прекрасную историю. Одному московскому рекламщику заказала компанию и попросила придумать слоган некая клиника пластической хирургии из очень определенных мест типа Сыктывкара. Столичный специалист долго не думал и выслал им взятую у Уайльда фразу: «Красота в глазах смотрящего». Но не меньшие специалисты из Коми немедленно ответили, что, хотя сама идея им бесспорно нравится, однако в их кругах высказывание слишком неоднозначное. Поскольку ещё следует уточнить, какой масти этот «смотрящий», кем поставлен и какую репутацию имеет среди братвы.

Хорошо ещё, не стали копаться, по какой статье чалился сам Оскар Вильямович, а то вообще неизвестно, чем бы дело могло кончиться.

Так и относительно «обиженных». По понятиям и незападло обижаться можно только на самого себя. А иначе правильные пацаны могут неверно понять.
И не нужно тут ваших омерзительных усмешек. Абдель Азиз действительно великий человек. Он спас страну от хаоса и распада, теперь она просто обязана ответить ему тем же. А то, что приболел на девятом десятке через двадцать лет правления, так с кем не бывает.

Вон Рузвельт в инвалидном кресле привел Америку к победе, а Брежнев последние годы тоже не очень четко слова выговаривал, а многие до сих пор вспоминают те времена как самые счастливые в своей жизни.

Вы что, хотите, чтобы было как в Париже?

Короче, Алжир – это Бутефлика, нет Бутефлики, нет и Алжира. А кому нужен этот мир, если в нем не будет Алжира?!

Банан

Прошу прощения за то, что последнее время слишком часто стал начинать тексты со слов «очередной раз», «стандартно», «шаблонно» и тому подобное. Стилистическая лень и небрежность, но в том не только моя вина. Просто происходящее действительно слишком похоже на закольцованную магнитофонную ленту. Крутится одно и то же с опостылевшими интонациями и никакой надежды на хоть малейшую новизну. Я ещё какое-то время назад использовал выражения типа «как я и говорил» или «я же предупреждал», но и это надоело, поскольку обо всем уже говорил и по каждому поводу предупреждал, сколько можно. Самому с собой скушно и тошно.

Ну вот, как-то не слишком ловко извинившись, снова начну стандартно. Очередной бесчисленный раз отечественная прогрессивная общественность впала в оскорбленную истерику. Некто Мария Баронова, видный оппозиционер и «узник Болотной» пошла работать у Маргариты Симоньян! Позор! Публичное оскорбление всей и всяческой нравственности. Предательство дела свободы и демократии.

И сразу же по этому важнейшему и принципиальнейшему поводу каждый уважающий себя публицист, а нынче все публицисты и все себя крайне уважают, счел нужным проанализировать ситуацию с, естественно, её обобщением и вынесением приговора. И про состояние оппозиционного движения в стране в целом было сказано. И об этических нормах с перечислением форм и способов их попрания. И ещё обо всем, чем только можно, и хоть относительно имеющем, и вовсе не имеющем никакого отношения к упомянутому событию, но крайне интересном и важном для выступающего. Но вы не волнуйтесь, я не собираюсь, естественно, принимать участие в этом хоре, а, как обычно, всего лишь хочу поделиться некоторыми ассоциативно промелькнувшими перед глазами воспоминаниями.

Сейчас уже мало кто помнит подробности, особенно мелкие, но от того не столь уж неважные, происходившего в девяностом довольно веселого и любопытного действа под названием «избрание президента СССР». Я тоже не буду особо останавливаться на деталях, хотя там есть множество весьма забавных. Констатирую только и напомню, что сначала были приняты поправки в Конституцию, где, кроме многого прочего чрезвычайно важного, говорилось и об учреждении поста президента. И «Президент СССР избирается гражданами СССР на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании сроком на пять лет».

Кстати, число президентских сроков ограничивалось двумя без всяких «подряд», но сейчас не о том. А больше о таком моменте, что «Порядок выборов Президента СССР» должен был определяться неким «Законом CCСР». И ещё в Конституции было записано, что «По предложению кандидата в Президенты СССР и вместе с ним избирается Вице-президент СССР. Вице-президент СССР выполняет по поручению Президента СССР отдельные его полномочия и замещает Президента СССР в случае его отсутствия и невозможности осуществления им своих обязанностей».

Однако, когда был принят и упомянутый Закон, то там, не то, что в прямое противоречие с Конституцией, но как бы так не слишком щепетильно точно, а на самом деле просто довольно неряшливо было оформлено в уточнение, что первый президент избирается всё-таки иным образом, то есть на Съезде «народных депутатов СССР». А вопрос о вице-президенте и всех процедурах, с ним связанных, оказался просто смазан.

Но тогда, понятно, вообще шла речь не об избрании какого-то абстрактного «президента», а об утверждении на эту должность конкретно Горбачева, потому тянут совсем не стали и это дело быстро провернули. А только потом стали решать с «вице». И сначала почти никто не сомневался, что им станет Шеварднадзе. Но Михаил Сергеевич вдруг взбрыкнул. Хочу, говорит, Янаева. Поначалу все несколько даже припухли, настолько это было неожиданно. И от растерянности прокатили его на каком-то предварительном голосовании. Однако Горбачев уперся и устроил по этому поводу почти истерику. Мол, если вы мне доверяете, то должны уважать мой выбор. В конце концов даже самые либерально, демократически и просто здравомысляще настроенные пожали плечами и сказали, типа, ну, действительно, президенту с ним работать, Янаев, так Янаев, черт с ним, пусть будет, не до таких сейчас мелочей.

А я лично, конечно, с Геннадием Ивановичем знаком не был. Но так случилось, что как раз в конце восьмидесятых по работе в «Крестьянке» очень много, плотно и часто общался с так называемыми «специнспекторами» ВЦСПС, которые занимались расследованиями несчастных случаев на производстве и в том числе в сельском хозяйстве. И потому постоянно бывал в их главном здании на Ленинском, присутствовал на многих заседаниях и рабочих встречах, где видел в деле и работе тогдашнего секретаря названной организации Янаева. Так что, у меня впечатление о нем сложилось достаточно полное. Я им сейчас подробно делиться не собираюсь, ограничусь лишь кратким определением «туши свет» и не слишком внятным, но абсолютно понятным любому человеку моего поколения словам «Атас!»

И когда я узнал, что Горбачев всё же настоял на своем и Гена стал вице-президентом, то искренне заржал, правда, не без некоторой ноты огорчения: «Господи, ну, почему же ты так часто избираешь для великих дел столь полных придурков?!» И имел в виду в данном случае я вовсе не Янаева. При всей своей безмерной благодарности и уважению к Михаилу Сергеевичу, от которых не только не отрекаюсь, но и утверждаюсь в них с каждым годом всё больше и больше, при всём моем полном признании его великой исторической и именно положительной роли, я именно тогда окончательно понял, что он просто дурак. Ну, так бывает. Немного обидно, но ничего страшного. Главное, чтобы он свое дело сделал и миссию выполнил. А он и сделал, и выполнил. Водку же с ним пить и дружить я не собираюсь. Спасибо Вам, Михаил Сергеевич, с прошедшим днем рождения, здоровья и счастья!

Однако снова к Бароновой. Лично к ней ни малейших претензий. Молодая напористая женщина не без способностей, лишенная всяческих комплексов и прочей подобной мешающей жизни чепухи, делает всё для себя абсолютно верно и правильно. А то, что все её занятия мне представляются полной никчемной чепухой, так это исключительно мои проблемы. Она во всех смыслах и по всем параметрам успешнее меня, следовательно, а определенном узком смысле много эффективнее и даже умнее.

А вот Михаил Борисович Ходорковский, который сделал Баронову координатором «Открытой России», элементарный дурак. В чем я, в общем, и до того не сильно сомневался, и неоднократно подчеркивал, говоря, что, если вопросы не касаются нефтяного бизнеса, то разная прочая муть, типа «Левого поворота» из уст Ходорковского меня не слишком интересует. Но назначение Бароновой и, главное, дальнейшая его реакция на её предельный непрофессионализм в порученных делах, в смысле отсутствия этой реакции, уже окончательно для меня всё определили.

Это, конечно, немного странно и даже внешне неожиданно. Как так, один из самых лучших предпринимателей страны (а в этом лично я совершенно уверен), создатель и руководитель такой блестящей компании, специалист в своей области мирового уровня, и вдруг дурак? Да. Вот так. И великими империями руководили дураки, и, порой, весьма хорошо, хотя каждый раз следует масса уточнений по поводу для кого, в чем, и каким образом «хорошо», которое слишком субъективно и ситуативно, но я же сейчас о другом.

Всего лишь о том, что моя любимая фраза из старого анекдота про Фрейда: «Знаешь, дочка, иногда банан — это просто банан», требует всего лишь одного мелкого уточнения. Не «иногда», а «очень часто». И не надо никакого особо глубокомысленного анализа. Мария Баронова просто умница, а Михаил Ходорковский не менее просто глупый человек. А у меня в доме, наконец, завершился продолжавшийся почти год ремонт фитнес-центра. Там теперь у бассейна кроме финской и турецкой бань сделали ещё и русскую парную.

Пошел отмокать. Может, теперь буду меньше писать весь этот бред в интернете и больше получать удовольствие.

Господь с вами

Не так давно один читатель написал мне, что у него впечатление, будто мы с ним жили в разных СССР, хотя он и не может обвинить меня в прямом вранье, потому считает просто умелым пропагандистом и манипулятором. Я, помню, ответил, что, если забыть про пропаганду, поскольку на эту тему дискутировать глуповато, то в остальном с ним полностью согласен. Мы, наверняка, не только тогда в разных СССР жили, которых кроме наших вариантов было ещё бесчисленное количество, но и сейчас живем в разных Россиях. Это факт, которому не стоит давать качественную оценку, а следует просто смириться и воспринимать как данность.

И вот опять. Только что по совсем косвенному поводу другой читатель в комментарии привел ссылку на интервью Андрея Кураева, где тот, в частности, о своем пребывании на философском факультете МГУ говорит: «В годы, когда я учился, с 79 по 84, я не припомню никаких идеологических репрессий на факультете. Я как раз в то время крестился, что не было секретом и для руководства факультета — это не вызвало никаких неприятных последствий».

У меня могут быть любые несогласия с Андреем Вячеславовичем, но нет совсем никаких оснований обвинять его или даже подозревать в неискренности, плохой памяти или примитивной бытовой нечестности. Но всего лишь поделюсь личными на эту тему ощущениями и впечатлениями.

У нас в институте был преподаватель по фамилии Агеев (такую чепуху память зачем-то позволяет себе складировать, в отличие от многих действительно нужных и полезных вещей). Имя с отчеством, правда, забыл, но между собой мы его называли «полковник Агеев». Хотя являлся ли он действительно полковником доподлинно нам известно не было, а точно знали только то, что возглавлял в институте «первый отдел», пять же название неофициальное и условное, но каждому тогда предельно понятное. А кроме того преподавал у нас предмет «научный атеизм».

И как-то от скуки я на семинарском занятии максимально вежливо и наивно поинтересовался у него, если в Союзе существует постоянно декларируемая, в том числе и на лекциях по научному атеизму, свобода вероисповедания, то может ли верующий человек окончить наш родной институт. И товарищ Агеев ответил весьма подробно и благожелательно примерно следующее. Конечно, свобода вероисповедания у нас полнейшая. Но, если верующий человек честный, то он просто не сможет сдать экзамен по атеизму и, следовательно, получить диплом. А, если бесчестный, то, во-первых, значит, он не истинно верующий, а, во-вторых, дело общественности с помощью администрации вывести его на чистую воду и, соответственно, тоже не дать получить заветные «корочки».

Тут, конечно, возможны некоторые предположения относительно определенных несоответствий. Ну, например, Кураев говорит о восемьдесят четвертом годе, а я о времени на десять лет раньше. Сам же недавно напоминал и уточнял, что это только с позиции сегодняшнего дня советские времена представляются довольно однородными, а на самом деле между десятилетиями были большие различия. Всё так, но восемьдесят четвертый, хотя Брежнев уже и умер, но период был черненковско-андроповский, Горбачева не существовало по крайней мере в массовом общественном поле зрения, и ничем вроде «оттепели» даже не пахло, скорее наоборот из-за возникшей нервозности в процессе «гонок на лафетах».

Или можно посчитать, что на философском факультете МГУ были много более либеральные нравы, чем на филфаке МГПИ. Но тоже очень спорное допущение. Там ведь готовили не каких-то абстрактных «философов», а более чем конкретных специалистов именно по марксистско-ленинской философии, которые считались совсем не менее важными бойцами идеологического фронта, чем мы, будущие обычные школьные учителя русского и литературы. Даже на военной кафедре нас учили как командиров мотострелкового взвода, а их как замполитов, то есть по сути комиссаров.

Но без подробностей и совсем коротко в моей памяти очень ясная и понятная атмосфера отношения к религии. Нет, на Соловки и в подобные места уже никого не ссылали и человек в рясе мог вполне спокойно ходить по городу, максимум иногда ловя на себе любопытные взгляды. Но где-то в районе восьмидесятого моего хорошего знакомого, человека несколько старше меня, всего израненного и контуженного, бывшего офицера, прошедшего Корею и прочие анонимные военные пакости, задержали в метро, когда он читал Евангелие. Книгу отняли и потребовали объяснить, где взял. Он, правда, им потом устроил такую истерику со швырянием в лицо своих боевых наград, что они уже были не рады. Но, тем не менее, история тянулась довольно долго и святое писание находилось под арестом несколько месяцев.

Меня самого примерно тогда же и тоже в метро захомутали с сумкой, в которой я вез несколько икон. Они были совершенно «чистые», от известного коллекционера и вообще великой ценности и художественной, и финансовой не представляли, но в пятое отделение по охране метрополитена я ходил больше года, пытаясь объяснить постоянно удивляющимся ментам, зачем советскому человеку могут быть надобны предметы религиозного культа.

В общем, как-то так. А дьякон Андрей Кураев жил, похоже, несколько иначе. При том, что он был верующим, а я нет. Мне же остается лишь констатировать, что неисповедимы пути Господни.

Метки:

Дела семейные

Вчера вечером поспорили с женой. Почти поссорились. Речь сначала зашла о Вагнере. То есть, нет, конечно, сначала речь зашла о моем форшмаке, который я приготовил не, как обычно, на основе селедки, а использовав слабосолёную семгу. Но потом, через несколько сейчас уже не восстановимых этапов и тем, плавно и органично перешла на Вагнера.

Кстати о Вагнере. Заодно вспомнилось. Еще пришлым летом сидели в деревне под березами с соседом Мишкой, выпивали и заговорили об опере. Я упомянул, что более всего люблю цикл «Кольцо Нибелунга». Приятель на мгновение задумался: «Что-то не припомню, напой, может, узнаю…»

Господи, если бы я мог это напеть! Но вернемся ко вчерашней беседе с женой. Сначала вроде всё шло довольно мирно и спокойно, но вдруг она говорит, что ты, мол, постоянно к этому Вагнеру цепляешься, твой Моцарт на самом деле не сильно лучше. Я прямо так и взвился. Конечно, Вольфганг Амадей был далеко не ангел, но всё-таки человек достаточно приличный и с Вильгельмом Рихардом не сравнить. Это всё, знаете, бабские штучки и неуместные эмоции, надо себя держать в руках, нехорошо так.

Хотя музыку Моцарта я тоже очень люблю. Но несколько иначе, чем вагнеровскую. Последнюю могу слушать практически любую, однако только в определенном настроении и с некоторой предварительной подготовкой. А Моцарта практически всегда и даже как «фоновую», но давно заметил, что чаще всего рука тянется автоматически поставить только одно произведение. Довольно шаблонный и стандартный вкус, но я ведь на особую оригинальность и не претендую.

Азохен вей, бояре

Вот любопытно и даже несколько смешно. Одни всячески приветствуют то, что французы (больше это приписывается лично Макрону, но, конечно, тут отнюдь не только его личное творчество) прировняли антисионизм к антисемитизму, другие возмущаются, но в основном потому, что и в том, и в другом не видят ничего плохого.

А ведь на самом деле здесь элементарная глупость и ничего более. То есть, пожалуйста, объявляйте антисионизм противозаконным так же или не так же, это уж как вам угодно, как и антисемитизм, я во французское законодательство не лезу, у меня своих хлопот хватает. Но можно считать, например, холодное и острое опасным, даже одинаково опасным, но почему-то никому в голову не приходит это «приравнивать».

Я, естественно, уважая интеллектуальный уровень своих читателей, не стану заниматься здесь пустым теоретизированием и объяснять, почему и насколько антисемитизм и антисионизм разные вещи. Отмечу только исключительно для порядка, что чисто практически есть немало антисемитов, которые не только спокойно относятся к сионизму, но даже всячески его поощряют. И наоборот, имеются те, кто весьма скептически настроен к сионизму, при этом вовсе не являясь антисемитами.

Конечно, я не полный дурачок и прекрасно понимаю подоплеку всего этого балагана. Наводить тут тень на плетень придумал отнюдь не Макрон со товарищи, это ещё наши отечественные комитетчики с идеологами давно ввели в моду. Частично по тупости и невежеству, но более по хитрозадости, когда нужно было расправляться с евреями, они, пролетарские интернационалисты, изобрели эту замену «антисемитского» на «антисионистское». Их технологии подхватили разного вида и правые и, в основном, левацкие радикалы, таким образом формально маскируясь и строя невинную морду кирпичом.

Но, вступая в конфликт и противодействуя выродкам, мерзавцам и идиотам, совершенно не обязательно становится на их почву и начинать пользоваться их логикой с инструментарием. Следует прислушиваться к собственной брезгливости и чувству самосохранения.

А так-то да, бей жидов, спасай Россию! До встречи в Иерусалиме!

Мой немой Дагестан

Разразился хоть и относительно всероссийский, но очередной, довольно стандартный и ставший уже в какой-то степени обыденностью скандал, идущий с Кавказа, в данном случае конкретно из Дагестана. Сравнительно молодой, но уже очень известный человек, так называемый «боец смешанных единоборств», говорят, хорошо умеющий за деньги избивать противников на глазах изумленной и восхищённой публики, принялся учить окружающих духовности и нравственности на материале театрального искусства. И тонко намекнул, что, если не будет услышан, то кое-кто может от слов перейти и к конкретным делам.

Было бы смешно, лицемерно и глупо начинать по этому поводу излагать что-то относительно «диких агрессивных горцев» и «одуревших от безнаказанности абреков». На самых что ни на есть отечественных интеллектуальных вершинах, типа Москвы или Петербурга, я уже не говорю о «чуть в сторону», творится уже давно такое, чему этим самым «горцам» ещё учиться и учиться. Наглое мракобесие прекрасно себя чувствует на любых уровнях, а его лидеры легко дадут сто очков вперед дагестанскому бойцу по медийным и административным возможностям.

Но мне в связи с этим почему-то вспомнилась вот какая не слишком актуальная история. В девяностых годах позапрошлого века в старинном, но к тому времени уже несколько убогом и не самом известном даргинском ауле Урахи, в семье обедневшего и не слишком знатного, но достаточно авторитетного дворянина Алибека Таху-Кьади родился сын Умар. Вскоре разразилась эпидемия малярии и отец умер, а имя его по старинному урахинскому обычаю перешло к младенцу.

Алибек Тахо-Годи, как уже давно принято писать эту фамилию, оказался весьма способным мальчиком, умная и прозорливая мама отправила его учиться в русскую гимназию во Владикавказе. Как я уже упомянул, семья всё-таки по местным понятиям была не самая простая, с весьма серьезными родственными связями, потому в городе Алибек сначала жил у двоюродного брата своего отца Магомеда Далгата, между прочим депутата четвертой Государственной думы Российской Империи и даже председателя там комитета по делам национальностей, а потом у другого дяди, Башира Далгата, известного дагестанского юриста и ученого.

Окончил мальчик гимназию с серебряной медалью, после чего уехал в Москву и поступил на юридический факультет Университета. Во время учебы, подобно многим тогда, увлекся тем, что они считали марксизмом, сошёлся с единомышленниками, что, однако не помешало ему перед самой Революцией получить диплом с отличием. А переворот он воспринял, естественно, с огромным воодушевлением и с головой окунулся в и в вооруженную борьбу, и в строительство нового общества.

Это был такой интеллектуал-боевик одновременно и восточного, и европейского образца, одинаково хорошо владевший пером и маузером, прирожденный лидер, человек неординарный, яркий, талантливый и предельно целеустремленный. Он очень органично вписался и во время, и в место, потому совершенно закономерно сделал блестящую карьеру, занимая один за другим руководящие посты в республике, в результате уже к двадцать пятому году став, кроме многого прочего, Наркомом просвещения и одновременно зампредом Совнаркома Дагеста, а ещё и членом ЦИК СССР.

Но через несколько лет потихонечку начали наступать слегка другие времена, фигура Алибека показалась чуть излишне и ярковатой, и мудреной, из республики его пока решили так, довольно мягко убрать и в двадцать девятом перевели в Москву на менее общественную и государственную, а более научную и преподавательскую работу. Он получает профессорское звание в Университете, читает там лекции по кавказоведению, пишет статьи, в общем занят всякими разными спокойными делами и, казалось бы, выведен из опасной политической тусовки. Но это никаким образом не помогло и в тридцать седьмом его всё равно арестовали, судили и немедленно расстреляли.

Несмотря на все катаклизмы эпохи и собственную бурную противоречивую натуру оставил о себе вполне добрую память и до сих пор нередко, особенно на родине, о нем говорят с большим уважением. Но лично для меня основное его значение и роль совсем в другом.

В том же самом ауле Урахи в двадцать втором году у Алибека родилась дочка Аза. Семи лет она, естественно, вместе с родителями переехала в Москву, а когда тех забрали, то жутко повезло, не как её младший брат Махач оказалась в детском доме для детей врагов народа, не погибла там, как он, а переехала жить в Орджоникидзе к брату матери известному литературоведу Леониду Петровичу Семенову. Потом ещё ряд ситуаций исключительного по советским нормам того времени везения и в конце концов она в сорок четвертом не только оканчивает МГПИ им. Ленина, но и поступает там в аспирантуру.

Я дальнейшую научную биографию Азы Алибековны Тахо-Годи пересказывать не буду. Она слишком хорошо известна. Мне посчастливилось не только читать её работы, но и слушать лекции и даже несколько раз присутствовать на семинарских занятиях. Это великая женщина, совершенно уникальный ученый мирового уровня. К огромному счастью жива до сих пор. Я такого уровня интеллекта и таланта людей встречал за жизнь считанные единицы, а среди женщин и вовсе не припомню. Записал бы её в список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО, если бы мог.

Но сейчас, собственно, вот про что. А если бы не удалось в свое время маме Алихана выпроводить сына из аула во Владикавказ и чудом дать ему там образование? А потом самого Алихана не поперли бы из республики и Аза так и прожила бы жизнь в Урахи, вышла бы замуж не за Лосева, а за местного авторитетного джигита и стала примерной дагестанской женой? А теперь пользовалась бы в Махачкале по старости и знатности семьи большим уважением и тоже рассказывала бы, как следует себя вести согласно нормам шариата?

Нет, чепуха, конечно. Всё так, как и должно быть. У Дагестана разные дети. Как и у России. Просто нынче эпоха одичавших духовно недоношенных нравственных бастардов. И всё равно, спасибо огромное, Аза Алибековна, за то, что Вы есть. Низкий мой поклон великой дочери Дагестана.

Пип… пип… пип…

Еще один погиб. Чуть было автоматически не написал «один из наших», но вовремя спохватился. Я себя и ихним никогда не причислял, а они и вовсе не подозревали о моем существовании.

Мы изначально принадлежали к разным кругам, слоям, классам, как хотите, любое подойдет. Общие только даты. Одногодки, мы одновременно закончили школы, поступили в институты, получили дипломы. А так, практически никаких больше точек соприкосновения. Папа у него не просто генерал-лейтенант, а заместитель начальника штаба Варшавского договора, профессор и прочая, и прочая. Сам Игорь после блестящего окончания философского факультета МГУ идет не по распределению в школу в Лианозово, а в аспирантуру, и потом, уже кандидатом наук в Институт США и Канады АН СССР. А советскую карьеру вообще заканчивает, став в тридцать пять старшим референтом международного отдела ЦК КПСС. Тут уж, как говорится, без комментариев, sapienti sat.

Про него некоторыми принято было говорить, что Малашенко человек замкнутый, непубличный, малообщительный, почти суровый. Чепуха. Он талантлив, ярок, но просто неплохо воспитан и отлично собой владел. Оказался более чем востребован и никого не подвел. Что хотели, то и получили. Все заинтересованные стороны. Но можно это сформулировать и как «за что боролись, на то и напоролись». Тут уж дело вкуса и точки зрения.

Ещё могу сказать точно, имея для того весомые личные основания, что корыстным человеком в стандартном понимании он не был. То есть, конечно, не о каком особом бессребреничестве речь не идет, как, тем более, и о аскетизме, но деньги как таковые его действительно не очень интересовали и точно никогда не стояли на первом месте. Он был более амбициозен и врожденно совсем не жаден.

А самоубийство… Да, несомненно самоубийство. Они все в какой-то и даже значительной мере самоубийцы. А кто это всё создал и запустил в производство? Уж точно не я. И не могу сказать, что все они умирают не своей смертью. Очень даже своей.
Недавно один мой приятель, лично неплохо знакомый с арестованным главой «Бэринга» Майклом Калви, вскользь в застольном разговоре обмолвился, мол, хороший мужик, очень его жалко… Я, признаю, довольно равнодушно пожал плечами и вежливо перевел разговор на другую тему. Но приятель вдруг на меня почти обиделся: «Всё-таки, Васильев, ты очень черствый человек, не в тебе даже элементарного сострадания, порядочных людей в тюрьму сажают, а тебе по барабану!»

Не стану особо оправдываться, хотя, конечно, несколько неприятно. Но черствый, так черствый, на повышенную мягкость и свежесть не сильно и претендую. Только картина представляется мне чуть иным образом.

Всегда были люди, которые занимались своим делом более или менее умно и эффективно, но у себя дома или, по крайней мере, в стандартных привычных обстоятельствах и врожденно органичной среде. А были те, кто садился на корабль и плыл в Карибское море с абордажной саблей в зубах или мчался в седле, размахивая кольтом, на дикий Запад. Там было неизмеримо больше рисков, но и шансов тоже. Даже не станем говорить о прямой корысти, тут речь о прибыли и перспективах в более широком смысле, но всё равно повышенная опасность так или иначе компенсируется.

А в горы люди лезут и совсем уже по мистическим причинам. Или, скорее, исключительно лично психологическим. Ну, вот такие они, если существуют горы, то нужно туда переть. Никакой логикой и рациональностью это не объяснишь, да и не требуется, люди сами делают выбор и сами за него платят. Жалко мне погибших? Знаете, так, довольно абстрактно, по-настоящему глубоко и искренне не слишком получается. Но и плеваться в их сторону не вижу оснований. В конце концов конкретно мне они прямого ущерба не нанесли, а если и существует какой косвенный, то я его на чувственном уровне не ощущаю.

Да, и вот это очень важно, я ни в коем случае не хочу ничего доводить до аннигиляционного маразма, Типа, что в том «Буке», который сбил Боинг с пассажирами, есть несколько копеек и из тех налогов, которые за эти годы заплатил Калви в российский бюджет. Во-первых, и моих несколько копеек там тоже есть. Правда, имеется некоторое различие, его степень добровольности уплаты этих налогов значительно выше моей. Но не в том суть. Я просто недостаточно ортодоксален, чтобы считать, будто любой российский налогоплательщик достоин немедленного тюремного заключения. Возможно, тут доля моей непоследовательности и слабой принципиальности, ну, уж простите.

А по поводу чисто человеческой жалости, то не такая я уж бесчувственная скотина. Испытал вполне нормальное сожаление, когда узнал, что вот вполне, скорее всего, безобидный и милый человек, сорокалетний Тодд Кроуэл, американский айтишник и большой любитель путешествовать, последние четыре года больше всего ездивший по России и особенно получавший удовольствие от прогулок по Питеру, был убит на тротуаре озверевшим подонком, влетевшим туда на своем БМВ после ночи в клубе. Страшная, нелепая и несправедливая смерть. Но она вообще не очень часто слишком добрая. А явно весьма неглупый, опытный и достаточно информированный человек наверняка знал, что шансов погибнуть в ДТП в России значительно больше, чем в США. Там тоже, кстати, гибнут, но у нас больше. Посчитал, что такого рода риск оправдан. Жалко? Жалко. Но, думаю, взрослый вменяемый просвещенный человек знал и понимал, что делал. Мир праху его.

А Майкл Калви не только жив и здоров, тысяча лет ему счастья, но и вполне неплохо себя чувствует. Посидит немного и подумает, может, человеку с его уровнем интеллекта и порядочности, если они таковы, как об этом все говорят, стоит быть немного разборчивее с кем, где и когда зарабатывать деньги?

Я же, если серьёзно и честно, даже малую букашку у себя в деревне никогда просто так не убью и не покалечу. Если какой жучок или паучок залет на стол во время ужина, то обязательно на салфетке отнесу обратно в траву, и никому другому не позволяю при мне их обижать. Без сожаления бью только комаров, да и то не всех, а только тех, кто уже на меня сел. Тоже понимаю, что они не очень виноваты, такова их природа и жизненная необходимость, но тут уж ничего с собой поделать не могу. Каюсь, не идеален.

Кама с утра



В Германии есть молодая женщина из русских эмигрантов последней волны, судя по фамилии даже не этническая немка или еврейка, а попавшая туда каким-то иным способом, которая за небольшие деньги для «» и любых иных заинтересованных наших отечественных СМИ организует что интервью, что пусть весьма камерные, но вполне при помощи телевизионной картинки выдаваемые за массовые мероприятия на любую требуемую тему. Хотите, в поддержку Путина, хотите, против эмиграционной политики Меркель, что закажите, то и получите. Она не то, что действует совсем уж открыто и официально, рекламу на национальном телевидении не размещает, но и маскируется тоже не особо, во всяком случае видеозаписей с ней, где она предлагает свои услуги и озвучивает прейскурант, предостаточно. И образцы её работы прекрасно всем, уж во всяком случае в профессиональной среде, известны, кстати, никто особых претензий к их качеству не высказывал. Что женщина обещает, то и продает, никого не обманывает.

И здесь мне всё понятно. Рынок. Есть спрос, будет и предложение, каждый зарабатывает, как может. Я тут со своими глупостями про этику и нравственность с моралью не лезу. Бывает и хуже. Хоть не наемная убийца, уже хорошо. Однако я знаю, в какой-то степени относительно, косвенно и лично, но, конечно, более по рассказам европейских знакомых, что там есть и немало людей среди эмигрантов из России, которые совершенно искренне и бескорыстно любят Путина, считая его основной преградой против подлого американского влияния, мусульманской угрозы с Востока, агрессивного поведения геев с лесбиянками и прочих подобных пакостей. И их я тоже в какой-то степени понимаю. Несколько смущает лишь вопрос, нахрена уехали и почему не возвращаются, но, в конце концов, это не мое дело, каждый живет, как хочет, не мне судить.

А я в данном случае, собственно, вот о чем. Сегодня многие, в том числе информагентство «Известия», с утра сообщают, что «в Нью-Йорке и по всей Америке прокатились митинги и шествия в поддержку президента Мадуро». Понятно, что при чуть более внимательном ознакомлении оказывается, что сказано это несколько громко. Но кто-то где-то действительно выходил с соответствующими лозунгами и плакатами. Например, в упомянутом Нью-Йорке перед статуей Джорджа Вашингтона на Юнион-сквер собралось (фото вверху) по самым оптимистичным подсчётам человек сорок, и то не очень понятно, с учетом ли рекламирующих всё это дело журналистов.

Кроме того, там нет ничего особо стихийного, это рядовое рутинное стандартное мероприятие такой более чем маргинальной левацкой организации, как «Международный центр действия» (IAC), которая без особого разбора уже давно протестует против «американского империализма» по любому поводу или даже без особого повода, поскольку «империализм» никуда не девается, и протестовать против него надо всегда.

Но опять же более по рассказам и свидетельствам моих американских знакомых, впрочем, большинству которых у меня за жизнь не появилось никаких оснований не верить, в Штатах действительно есть определенное количество людей, вполне искренне поддерживающих некогда Чавеса, а нынче Мадуро. Причем, вот тут внимание, большинство из них — это эмигранты ил Венесуэлы, и вполне легально с документами живущие и работающие в США, и даже незаконные беженцы, существующие на птичьих правах, горбатящиеся за кэш, но тоже протестующие против империалистов.

Я не спрашиваю, как такое возможно и что творится у них в головах. Вряд ли кто мне сможет внятно объяснить, разве что кто-то из них самих, да и то сильно сомневаюсь, впрочем, тут пустые предположения, всё равно венесуэльские эмигранты и беженцы, подозреваю, не очень часто и внимательно читают мой Журнал. Так что, мне остается только тупо и безнадежно констатировать. У любой самой странной с моей точки зрения идеи имеются приверженцы. Среди которых есть очень честные, искренние и добрые люди. А мои чувства по отношению к ним порочны, негуманны и по большому счету просто отвратительны.

La Cérémonie

Если спокойно и без навешивания ярлыков, то не такой уж я экстремальный аутист, эгоист и даже индивидуализм мой на вполне средненьком уровне, ничего выдающегося. Особо шумных компаний не ищу и в большой толпе обычно чувствую себя не слишком комфортно, но исключительным затворником никогда не считался, люди нередко и не без явного удовольствия приходят ко мне в гости, а когда-то на самых многолюдных московских митингов, вроде Манежной, мне было вполне уютно.

И когда в школе девочки мне впервые подарили какой-то пустяковый сувенир на двадцать третье февраля, а учительница сказала, что это как будущему защитнику Отечества, я был искренне рад. Только позже, как бы в ответ, привык дарить женщинам цветы на восьмое марта. Это привычка, как ни странно, осталась до сих пор, утратив, конечно, любую связь с изначальной идеологической составляющей, да её ведь никогда толком и не было. Просто весна и хорошее настроение осталось.

А вот двадцать третье как-то давно умерло само собой. И тоже без всяких особых политических мотивов и осознанных оснований. Автоматически, но окончательно. Не то, что мысли, но даже элементарной мышечной памяти не осталось хоть чисто формально поднимать рюмку по этому поводу. Чужая дата чужих людей в чужой стране.

А так, будет Отечество, будут и защитники. Но территорию лучше всего защищают псы. Конечно, лучше, если хорошо обученные и цепные. Однако тут уж как повезет.

P.S. Возможно, вопреки всему выше сказанному, а, скорее всего, совсем безотносительно и несвязанно, но мне почему-то именно сегодня захотелось сделать читателям подарок. Я этот филь когда-то посмотрел классе во втором или третьем, и по какой-то причине он произвел на меня неизгладимое впечатление. Я забыл и название, и автора, только помнил, что армянский, но всю жизнь очень часто в самых разных ситуациях его цитировал или пересказывал какие-то сцены, а то и кратко сюжет целиком. А вот недавно, после очередного упоминания в разговоре с женой, когда она уже взмолилась, мол, столько раз от тебя слышала, покажи уже, наконец, я нашел в интернете.

Попробуйте, возможно и вы получите удовольствие хоть немного близкое к моему.

Момент, и в море

Нет, ну, пожалуйста, давайте сейчас без малейшего балагана и юродства, а чисто по-человечески. Я, естественно, никак не стал комментировать так называемое «послание» Путина, какие-то последние остатки понятий о правилах хорошего тона и элементарных приличий у меня ещё имеются. Но автоматически скользя взглядом по лентам новостных агентств, статьям, интервью, откликам в интернете и всему прочему, чем наполнен интернет, я невольно обращаю внимание на реакцию населения по поводу не только упомянутого послания, но и личности Путина вообще, и всего к ней относящегося. И меня потихоньку начинает охватывать если не ужас, то довольно сильная оторопь.

В той или иной мере и степени, так или иначе, но все практически без исключения затрагивают тему смерти Путина. При этом абсолютно не имеет значения позиция тут восторга, надежды, страха или отчаяния. Кто-то искренне верит, что без Путина не будет не только России, но и его самого, кто-то предрекает эту смерть, кто-то на неё надеется, кто-то слегка опасается, но всё равно чешет в затылке. Но в любом случае, если раньше ещё хоть как-то пытались оставаться в рамках простейшей бытовой тактичности, обставляя свои неврозы фразами типа «в конце концов, все мы смертны» иди «тысяча лет жизни и здоровья, но ведь никто не вечен», то нынче лепят уже прямо в лоб и без малейшего стеснения про «когда Путин умрет» или «если Путин умрет», что, согласитесь, звучит совсем уж идиотически.

Вот только представьте себе. Живете вы в какой-то стране. И неважно, как живете, чем занимаетесь и даже возраст не имеет большого значения. А десятки миллионов, если не больше, людей вокруг вас только и думают о вашей смерти. То есть, конечно, не только о ней думают, но в принципе каким-то образом все свои надежды, планы и намерения, да и своих окружающих, и своих детей с прочими потомками соотносят с вашей смертью. Можно ли в подобной ситуации не поехать мозгами?

А способны вы вообразить, чтобы человека в таком состоянии и в такой ситуации задумывался о проблемах утилизации твердых бытовых отходов? Оставим сейчас в стороне, должен ли он вообще иметь в виду подобные проблемы. Говорю чисто о принципе.

А тут еще и часы на Спасской башне бьют каждые пятнадцать минут. Это уже совсем откровенное издевательство.
Вот любопытно. Есть у меня один читатель, довольно регулярно оставляющий комментарии, такой жидоукробразилец и анархист по собственному определению, тексты которого, мне представляется, я в основном понимаю. Ну, то есть на уровне, кажется, знаю, что он имел в виду и хотел сказать. Однако, если меня попросить пересказать им написанное, то, застрелите, не сумею этого сделать. Или сделаю это так, что, подозреваю, он, в свою очередь, может не понять и не согласиться с моим изложением.

Это я, собственно, к тому, что нас вряд ли можно назвать такими уж «родственными душами» или даже просто полными единомышленниками. Но почему-то именно он иногда затрагивает моменты, которые представляются мне редкими совпадениями и вызывают желание отреагировать. Так и только что, говоря совсем по иному поводу, он мимоходом заметил: «Любому из соседей по улице, где жил недавно, дал бы ключ от своего дома, без сомнения. Никому там ничего из моего не надо -до такой степени, чтобы умыкнуть. И сам бы ни у какой из нескольких десятков семей ничего бы не стащил». А я давно хотел отметить такого рода занимательный момент, но всё руки не доходили, а тут решился.

Дело в том, что проблема запирания дверей по не совсем понятной причине интересовала меня ещё с детства. Как ни странно, когда мы жили в отдельной избе в совхозе «Дукча», то на вопросе этом как-то внимание не фиксировалось. Если родители оставляли меня дома одного, то просто спускали во дворе с цепи нашу овчарку Муху и были уверены, что в районе не существует силы, способной прорваться через эту преграду. Но когда мы переехали в Магадан, то дверь в комнате барака начали обязательно запирать. Скажем, вечером уходили в театр, а я сидел внутри запертый и без ключа. Это почему-то меня жутко обижало, и я иногда устраивал безобразные истерики, родители возвращаются, а десяток соседей собрались в коридоре перед нашей дверью и пытаются меня через неё успокоить, а я блажу со всей дури и требую открыть. Родители пытались со мной договориться, но получалось неважно, я поначалу как будто соглашался, что это необходимо для моей же безопасности, но потом часто всё-таки не выдерживал и снова начинал бузить.

В московских коммуналках обычно комнатные двери запирали обязательно. А в квартире на Померанцевом переулке и вовсе замки вешали на всё, вплоть до холодильников в кухне и даже на бак с кипятящимся бельем или кастрюлю с варящимся супом. Но там просто была такая совершенно замечательная и милейшая старуха, Виктория Фёдоровна, больная клептоманией, она таскала всё и ото всюду без разбора, так что тут причина очевидная. Однако двери в комнаты запирали все и во всех прочих квартирах тоже, это даже не обсуждалось. Чайные ложечки из анекдота, они не придуманы, ценностью считалось абсолютно всё, любой стакан, подушка, полотенце, я уже не говорю о куртке или шапке, да, что угодно, могли спереть и этим нанести значительный материальный ущерб. Бумажные салфетки воровали из неприкосновенного запаса, припрятанные к празднику, это не фантазия, а вполне реальный случай.

Меня отчего-то всё это сильно раздражало. И когда стал жить один, то свою комнату в коммуналке на Жуковского не запирал вовсе. И соседям сказал, что если меня нет, а кто-то из приятелей зашел и хочет дождаться, то чтобы пускали без особого разбора, ну, только когда не совсем пьяный и в очень уж непотребном виде. И вы знаете, за все годы ни разу ничего не пропало. То есть, конечно, особо и пропадать было нечему, но я уже говорил, что в цене тогда была любая мелочь, а и её никто не тронул. Единственное, не стоило оставлять на столе откупоренное спиртное. Могли отхлебнуть. Но это по сути и не возбранялось особо. Впрочем, кто-то мог оставить и своё, случались изредка такие приятные неожиданности, приходишь, а у тебя полбутылки водки пара пива. Праздник, кто понимает. И так было во всех коммуналка, в которых я жил года до восьмидесятого.

Свои отдельные квартиры я уже запирал. Двери были фуфловые, замки дерьмовые, но запирал аккуратно. Тому была очень конкретная причина. Это библиотека, над каждой книжкой которой я дрожал, и каждая там досталась мне потом и кровью. А книги кроме прочего, имели тогда и весьма ощутимую ценность, причем обладали исключительной ликвидностью. Боялся, что какой-нибудь алкаш мимоходом сопрет и пропьет за поллитру, например, Данте, за которым я три ночи на морозе в очереди стоял. Но пронесло. Единственный случай был, когда из квартиры в Городке Моссовета украли японские телевизор с видеомагнитофоном, но не мои, а Аркашины, однако, по-моему, это была месть одной из его любовниц, он этим вопросом сам занимался, я в дальнейшие подробности не вникал и не помню толком. А так, в принципе, никаких больше неприятностей такого рода не было.

В первой моей «богатой» квартире уже в середине девяностых у меня круглосуточно охранялся подъезд, дверь была итальянская бронированная за пять тысяч долларов с сейфовыми замками, да ещё внутри имелся замаскированный вмонтированный в стену серьезный сейф профессиональной немецкой фирмы. Но дело в том, что тогда я, как и многие, держал дома крупные суммы наличными, причем не только свои, так что, меры предосторожности, конечно же, требовались. Однако, каюсь, довольно быстро самим сейфом я пользоваться бросил, элементарно ленился, и банковские упаковки долларов валялись часто где угодно, а уж ящик письменного стола в кабинете ими был просто постоянно набит. И это многим было отлично известно. Но вот как-то ни к каким эксцессам не привело, хотя меня нередко и предупреждали, что я слишком расслабляюсь, и плохих историй с ограблениями тогда случалось немерено. Мне, видимо, примитивно везло.

А нынче, уже довольно давно, лет двадцать, если не больше, я снова перестал запирать дверь. То есть нет, деревенский дом у меня заперт, там серьезная металлическая дверь и ставни, хотя и охрана имеется, но здесь иная специфика. Могут бомжи залезть, пожить и нагадить, и это ещё ладно, убрал бы, ничего страшного, но были случаи в окрестностях, когда то ли по злобе, то ли по пьяни поджигали, а такое уже совсем неприятно. Но городскую квартиру я практически не запираю. Домочадцы раздражаются, ворчат, они как-то очень щепетильно к этому относятся, но я себя заставить не могу. И с моей точки зрения воровать у нас нечего.

То есть, имеются какие-то, видимо, достаточно ценные вещи, но они очень специфические, объемные и жутко тяжелые, типа ламповой стереоаппаратуры, и продать её сейчас весьма сложно, и вывозить нужно на грузовике, это уже охрана дома вряд ли пропустит. Ну, и несколько предметов очень дорогих уже лично для меня, однако практическая финансовая стоимость из сомнительная, сложно представить, чтобы кто-то польстился. А так, книги уже никто не ворует, наличные дома в суммах для меня не критических, чего брать-то? Проще на улице кого-нибудь айфон отжать, возни меньше, а навар быстрее и проще.

Но на семью мои аргументы не действуют. Да я никого и не агитирую особо, просто сам даже ключ давно потерял, потому, когда жена без меня запирает и мы изредка не вместе, то приходится созваниваться, благо теперь у всех мобильники, особых проблем нет. При этом меня нельзя назвать таким уж бессребреником и не то, что «последнюю рубаху сниму». То есть, может, и сниму, если надо, но очень хорошо перед этим подумаю и от нечего делать разбрасываться не стану. Но вот как-то с годами забота о бытовых материальных ценностях совсем сошла на нет. Ну, украдут что. Да, и черт с ним. Трудно представить, чтобы я сильно расстроился от какой-то такого рода потери. По большому счету наплевать. Эмоционально никак не задевает. Довольно странно. Я ведь и к деньгам, и к понятиям собственности с полным уважением. Но как-то слегка абстрактно и прохладно.

Возможно потому, что не голодаю и, похоже, не грозит. А про тюрьму и суму помню. Но дверь запирать всё равно лень и нет охоты.

Метки:

Голый пистолет

Смешные люди. Но милые. Очень милые. И при этом чем более милые, тем смешнее. Однако тут смех без малейшего оттенка иронии или, тем паче, превосходства. А исключительно в смысле самой благожелательной и искренней улыбки. С предельно открытым сердцем и без всяких задних мыслей.

Вот, похоже, решили Винера от меня защитить. Да я сам аж два раза отдельно подчеркнул, насколько считаю его гением. С этого, собственно, начал и этим же закончил. А то, что вопрос мой к нему глупый и не по рангу, так это естественно, и на этот момент тоже сразу, предупредив, обратил внимание. Это, знаете, как меня в детстве ещё поразила сцена из одного забытого исторического романа о Варфоломеевской ночи, там девочка обращается к одной монахине с вопросом, как же Бог мог такое допустить, если он милосерден и всемогущ. А та произносит единственную краткую фразу, запомнившуюся мне на всю жизнь: «Господь не отвечает на обвинения».

И дело тут, конечно, не в самом Винере или каких-то его самых великих идеях и даже не в том, что каждому советскому человеку (а я от своей советскости не только никогда не отказывался, но и постоянно её подтверждаю) ввиду его интеллектуальной и нравственной ограниченности всюду мерещится комиссар с маузером. Вопрос несколько более фундаментальный.

Например, в моем дилетантском и примитивном понимании решение основных чисто технических задач может идти по трем основным направлениям.

Скажем, известно, что скорость света теоретически непреодолима (оставим сейчас в покое всяких солнечных зайчиков, гильотинные ножницы и прочие кротовые норы, тут речь не о занимательной физике, просто примем как данность стандартный факт на школьном уровне). Поэтому заниматься построением сверхсветовых космических кораблей бессмысленно, мы не можем и не будем летать быстрее скорости света, поскольку это противоречит физическим законам нашего мира.

Так же нас ограничивает закон сохранения энергии. И вроде бы бесполезно изобретать вечный двигатель. Но тут совсем другая история. Чисто теоретически «вечный двигатель» нем и не нужен. Если мы изобретем такой двигатель, источник энергии которого будет для нас неисчерпаемым в чисто практическом плане и время его работы окажется по человеческим понятиям и масштабам «бесконечным», то этого вполне достаточно, не требуется изменять или нарушать какие-то базовые законы природы. Так что, в этом направлении вполне можно и даже, видимо, нужно работать. Хотя даже у самых больших оптимистов не полной уверенности, что хоть в сколько-то обозримом будущем эффективные для реального применения такого рода двигатели будут созданы.

И есть явление сверхпроводимости. Для технологического развития человечества тоже штука чрезвычайно и даже принципиально важная. И, насколько мне известно, абсолютно четкого и безусловного теоретического обоснования и понимания тут и вовсе до сих пор нет. Но при этом нет и никаких более или менее убедительных доказательств, что существование «высокотемпературной сверхпроводимости» противоречит каким-то основным физическим постулатам. Да и в практическом плане экспериментаторы медленно, но верно повышают и «точку холода», которая необходима, и вообще возможности применения явления. Потому очень многие ученые не только занимаются работой в этом направлении, но и достаточно для себя обоснованно считают, что сверхпроводимость при приемлемых температурах можно будет использовать даже не через тысячу, а через сотню, а то и вовсе через несколько десятков лет.

При этом я как-то не встречал людей, у которых были бы личные непреодолимые противоречия с самой идеей сверхсветового перемещения. Мол, это безнравственно, моя душа не переваривает и протестует, а сторонников таких скоростей надо по меньшей мере оградить от общества, а лучше и вовсе уничтожить. Примерно то же самое и с коммунизмом. Что я, идиот что ли? Буду протестовать против «от каждого по способностям, каждому по потребностям»? Особенно если там четко обозначено и гарантировано, что и мне тоже, как и каждому, «по потребностям»? Нет, конечно, руками и ногами за. Уже и списочек подготовлен этих самых потребностей. Лучше бы, понятно, при этом ещё и лет тридцать-сорок скинуть, но ничего, и так сойдет, справлюсь как-нибудь.

Но беда в том, что у меня в этом списочке даже не яхта, а собственный океанский лайнер, большой Аэробус, остров в Карибском море, замок Шамбор, ну, и так ещё кое-что подобное по мелочи. Нет, вообще-то, как раз именно я человек довольно скромный и непритязательный, даже с определенного времени езжу почти всегда на общественном транспорте. Так что без перечисленного обхожусь вполне нормально и больших проблем от этого не испытываю. Но если уж по потребностям без всяких ограничений и как норма, то почему буду себе отказывать?

Но, как советский человек, прекрасно знаю, что, во-первых, даже чисто теоретически Шамборов на всех не хватит, а, во-вторых, как только встанет вопрос, кому всё-таки Шамбор давать, а кто пока немного подождёт, тут же автоматически возникнет очередь, иерархия в этой очереди и обязательный при ней комиссар с пистолетом.

Да, конечно, тут вы мне сразу скажете, что я существо темное и исхожу из замшелых и диких представлений о человеке, а будут воспитаны такие люди, у которых и мысли о собственных лайнерах и островах не возникнет, но останется только стремление ко всеобщему благу и процветанию на основе естественного природного самоограничения.

Давайте, тут я тоже не против. Создадим сначала такие атомы, молекулы, поля и прочее подобное, простите, я не физик, не знаю точно, что там требуется, но, короче, такой мир, в котором можно было бы передвигаться со сверхсветовой скоростью без всяких проблем. Работайте в этом направлении, я согласен и даже с восторгом. Но пока мне хотелось бы надеяться на что-нибудь в рамках физических законов этого мира, типа условного «вечного двигателя» или высокотемпературной сверхпроводимости. Тут у меня по крайней мере есть хоть какая-то надежда, что у распределительного щита рядом с рубильником не встречу комиссара с пистолетом.

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Апрель 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel