Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Единство армии и народа



Супруга запретила или по крайней мере крайне строго не рекомендовала мне об этом писать. Но я после некоторого раздумья всё-таки решил, что имеет место определенное покушение на мою свободу слова, потому просто из принципиальной вредности расскажу.

После парада некоторые ракеты сняли со штатных тягачей, перегрузили на КамАЗы и повезли к местам постоянного хранения. И вот одна такая машина сломалась прямо под балконом нашей квартиры на Рублевке. Было очень жарко, моя жена очень долго наблюдала, как одинокий солдатик-шофер мучился с двигателем, пытаясь что-то там починить, и в конце концов не выдержала. Взяла из холодильника бутылку воды и отнесла парню.

Тот был очень благодарен, сказал, что с начальством связался, но когда приедет «техничка» на помощь не знает, однако его больше волнует даже не это. А то, что боится, как бы не возникла паника у прохожих и местного населения, если узнают, что неполадки у автомобиля с боевыми ракетами. Хотя опасности никакой, это пустые корпуса, там внутри нет ничего плохого. Но ведь каждому не объяснишь, как бы не вышло неприятностей.

В результате ситуация всё-таки разрешилась предельно мирно. Любимый город может спать спокойно.
вторая

Аптимизьма

Этот сюжет был показан даже по федеральным телеканалам и на полном серьезе, отнюдь не утверждалось, что он фейковый или постановочный. Как в аптеке отказываются продать человеку маску и перчатки потому, что он пришел без маски и перчаток.

Мне по этому поводу, возможно совершенно не кстати, вспомнилась вот какая история. В определенных армейских кругах издавна существует такая тема для шуток. Мол, как остановить танк при помощи саперной лопатки. И имеется множество вариантов, типа, закопать танк или перерубить лопаткой гусеницу. Но на самом деле я в свое время случайно выяснил, где истоки всего этого сюжета.

В училище Верховного Совета был когда-то своего рода мини-музей, типа «Комната боевой славы», куда обычно водили всех новых курсантов. И там на одном из стендов я как-то обнаружил экземпляр фронтовой газеты сорок первого года. И она была сложена так, что был виден и хорошо читался текст под рубрикой «Советы бывалых воинов», который так и назывался: «Как остановить танк саперной лопаткой». Это, как вы понимаете, совершенно не юмористический отдел, а практическая инструкция. Я её прочел несколько раз очень внимательно.

Надо забраться на танк противника, переползти на его переднюю часть и определить, где находится смотровая щель механика-водителя. На немецких танках эта щель закрыта панелью из плексигласа. Нужно бить по ней лопаткой, тогда пойдут трещины, танк «ослепнет» и остановится.

Мои дальнейшие многолетние попытки выяснить, был ли хоть один случай в истории войны, чтобы таким способом остановили танк, к положительным результатам не привели. Попутно я узнал, что подвиг Теркина, сбившего немецкий самолет из трехлинейки, как будто несколько раз действительно осуществлялся, во всяком случае есть записанные и опубликованные свидетельства якобы очевидцев. Но вот относительно танка и саперной лопатки у меня ничего не получилось. Однако как-то немецкие танки всё-таки остановили и даже войну в воздухе в результате выиграли, несмотря на то, что наши и летчики, и моторы были слабее. Справились.

Я это, собственно, к чему. У меня окончательно не исчезнет оптимизм до тех пор, пока в народе жив хоть один человек из тех, которые слабеющей рукой в последний момент, собрав все оставшиеся силы способны написать совершенно реальное объявление, уже появившееся кое-где по стране;

«Маски и перчатки продаются только людям в масках и перчатках. Свой первый комплект ты должен добыть в бою».
вторая

У войны всякое лицо


Нелепо пытаться повторять пошлости про то, что прекрасный актер далеко не всегда и совсем необязательно является хорошим или даже всего лишь неглупым человеком. И более того, нередко и за весьма малыми исключениями, чем менее актер имеет собственную богатую и интеллектуально, и духовно личность, тем легче умелому режиссеру вылепить из него значительную и интересную роль на сцене или в кино.

Но и на фоне этого трюизма фигура Николая Бурляева представляется мне если не уникальной, то очень редкой. По моему исключительно субъективному мнению, человек крайне неприятный и недалекий до уровня откровенной тупости не просто, опять же только на мой личный вкус, навечно вошел в золотой фонд мирового киноискусства, но и сам стал неотъемлемой частью этого самого искусства. Причем сделал это ещё практически подростком и юношей. 

После тех двух главных он сыграл в кино ещё более пятидесяти ролей, причем среди них были значительные вплоть до российского императора и Христа, но до высот тех ранних, мне кажется, и близко не дотянул, что, впрочем, его достижений никак не умаляет. Однако была ещё одна, возможно, не столь гениальная, но тоже очень тонкая и точная работа. В тоже, видимо, не самом великом фильме, но мною очень любимом и много раз пересматриваемом. Имею в виду «Военно-полевой роман» Петра Тодоровского. 

Collapse )
вторая

Иконография и иконоборчество

В связи с приближением очередного праздника победы Владимира Владимировича Путина в Великой отечественной войне участились вспышки перманентной истерии по поводу злобных вражеских попыток исказить и очернить святые моменты нашей героической истории.

Вот прямо вчера я наткнулся на одном из телеканалов на подробное и очень эмоциональное разоблачение клеветы относительно подвига двадцати восьми панфиловцев. Простите, я, естественно, не буду лезть в эту тупую помойку, которую ворошат уже много десятилетий. Замечу только, что случай достаточно уникальный. «Фальсификацией истории» в данном случае начали заниматься не горбачевские перестроечники или ельцинские очернители и даже не хрущевские шулера, готовые подделать любые документы, лишь бы скомпрометировать сталинские времена. А совершенно случайно Главная военная прокуратура СССР ещё в сорок седьмом году, когда был опознан и арестован один из тех, кто считался погибшим среди двадцати восьми, за то удостоенный звания Героя, а на самом деле попавший в плен, служивший потом у немцев полицаем и совершивший много плохого. Так что, утверждение следователей того времени о том, что вся это история про «двадцать восемь панфиловцев» является чистой воды художественным вымыслом Кривицкого, трудно списать на злонамеренность позднейших борцов с «культом личности».

Впрочем, для патриотов нет непреодолимых трудностей, некоторые из них принялись утверждать, что всё равно это идеологическая диверсия, но просто совершенная ещё не хрущевскими соколами, а тогдашними ненавистниками маршала Жукова, под которого копали в том числе и таким образом. А тут ещё добавил мути сам Зиновий Юлисович, ставший почему-то Александром Юрьевичем, очень неприятный и подловатый человек Кривицкий, который во время следствия честно и искренне признавался в своем исключительно литературном творчестве, а позднее стал крутить хвостом, мол, ему угрожали лагерями и оказывали прочее подобное давление.

Но сути всё это не меняет. Самого Кривицкого тогда там у Дубосеково и близко не было, это переработка слухов даже не из вторых, а из третьих-четвертых уст. И именно этого боя с такими участниками и результатами не было. Хотя такие бои, конечно же были и были повсеместно. Но что значит «такие»? Обороняли Москву, отстояли её? А кто спорит? Сыграла в этом довольно большую роль 316-я стрелковая дивизия под командованием Ивана Васильевича Панфилова? Конечно. Были среди сражавшихся герои? Множество. Остальное – лирика и легенда.

Но, несмотря на всё мое негативное отношение лично к Кривицкому, можно ли ставить ему в вину создание этой легенды? И справедливо ли упрекать в клевете тех историков, в том числе директора Государственного Архива РФ профессора Сергея Владимировича Мироненко, которые утверждают, что это всего лишь легенда?

И тут я ещё хочу заметить, что некоторая путаница происходит от для некоторого невольного смешения значений слова «журналист» тогда и сейчас. Журналисты того времени в подавляющем большинстве, а советские так и вовсе целиком и полностью, были не декларативно нейтральными и стремящимися хотя бы формально к объективности поставщиками информации для общества. Это были боевые офицеры воюющей армии, которые прежде всего должны были заниматься, и занимались, агитацией и пропагандой. И эффективность написанного измерялась отнюдь не точностью фактов и скрупулёзным следованием реальности, а степенью морального воздействия на народ, у «Красной звезды» же, прежде всего, естественно, на солдат. И здесь не подходят мерки и современности, и просто мирного периода.

Да, Александр, точно не очень известно даже, бывший ли изначально Матросовым, не совсем понятно, где родившийся и в связи с какими обстоятельствами ставший детдомовцем, вряд ли был святым и вообще человеком образцовых нравственных качеств. И можно писать любые образа или стараться найти в них какие угодно изъяны. Можно рассказывать анекдоты про то, как Матросов проматерился, поскользнувшись перед ДЗОТом. Можно утверждать (и это правда, я сам, как когда-то чемпион Кантемировской дивизии по стрельбе из ротного пулемета, свидетельствую) что невозможно так перекрыть телом амбразуру стационарного укрепления, чтобы серьезно помешать пулеметчику вести огонь. Можно признавать, что всесоюзно известного героя из Матросова сделали по достаточно произвольному и случайному приказу высшего начальства. Но остаются самые простые и неизменные факты.

Восемнадцатилетний курсант пехотного училища добровольцем отправился на фронт. И зимой сорок третьего его батальон пошел в атаку на укрепрайон немцев у деревни Чернушки. Но вынужден был залечь под пулеметным огнем противника. После чего солдат с грантами пополз к этому пулемету и был убит. И вы знаете, я до сих пор тупо и без всяких оговорок внутренне согласен с, возможно не самыми изысканным и достаточно плакатными строками на мой взгляд весьма слабого поэта Рождественского: «А когда он упал — некрасиво, неправильно, в атакующем крике вывернув рот, то на всей земле не хватило мрамора, чтобы вырубить парня в полный рост!»

Да, генерал Раевский не водил своих сыновей в атаку при Бородино. Не говорил при этом приписываемых ему красивых слов и вообще до конца жизни очень раздражался, когда ему об этом напоминали. Похоже, в свое время получил крупные семейные неприятности от супруги при возникновении тех слухов. Но, во-первых, Николай Николаевич был действительно блистательным и храбрейшим воином, кроме много прочего и реально шедшим впереди своих солдат под картечью в том самом бою у Салтановки. И, во-вторых, никто не упрекал его адъютанта, выдающегося русского поэта Батюшкова в искажении или очернении истории, когда тот опубликовал истинные факты. Как не упрекали и «его приятеля» великого Жуковского в недобросовестности при создании и запуске в массы этой легенды про сыновей генерала.

Но, как ни странно, я решил написать всё это отнюдь не под впечатлением очередной вспышки «победобесия» и идиотской ругани по поводу недовоеванной Войны. А по причине, казалось бы, не имеющей ко всему этому вообще никакого отношения. Одно из лекарств, необходимых мне постоянно, вдруг почему-то исчезло из продажи, хотя не имеет никакого отношения к вирусу. И жена провела довольно много времени в интернете в его поисках. Наконец нашла и заказала. Приехал мальчик лет восемнадцати на велосипеде с гигантским рюкзаком за спиной, наполненным медикаментами. Был страшно смущен и удивлен, когда супруга оставила ему сотни полторы «на чай». Отнекивался и пытался найти сдачу.

Он не первый уже такой, кто помогает подобным образом, и, понятно, далеко не только нам. По всему городу, а, думаю, и по всей стране поехали эти мальчики с самым жизненно необходимы в рюкзаках. Кстати, часто оставшись единственными кормильцами в своих семьях. Я не собираюсь изображать их в каких-то особо восторженных и идеалистических красках. Наверняка, среди них есть самые разные люди и с самыми разными биографиями, мотивами и побуждениями. И, наверное, они не такие герои, как врачи и медсестры. И ещё можно сделать множество оговорок.

Но когда всё это закончится, и если закончится хоть относительно в рамках прежде существовавшего мира, то думаю, будет справедливым поставить памятник. Наверное, даже не кому-то конкретному. А просто мальчику на велосипеде и с рюкзаком за спиной.

Дай Бог ему здоровья и долгой счастливой жизни.
вторая

Стреляли…

Позавчера поздним вечером, почти уже ночью я был занят странным делом. Шло заседание украинского Совбеза, после которого был объявлен брифинг Зеленского. Я хотел его послушать, но мой сумасшедший телевизор, который только по одному ему известной логике показывает пару с лишним сотен каналов в совершенно волюнтаристском наборе, убедил меня после довольно долгого общения, что непосредственно в прямом эфире этот брифинг будут транслировать в одном единственном месте. Не на Евроньюс, РБК, Дожде, Блумберге или чем-то подобном, а на, можете смеяться, Первом канале.

И вот я, как полный идиот, лежу на диване и жду Зеленского, а пока смотрю на упомянутом канале передачу «Время покажет», в которой этот самый брифинг и обещали, а пока обсуждают только что произошедшее и происходящее по сути ещё в этот самый момент вооруженное столкновение на Украине. Естественно, общее мнение находящихся в студии, кроме одного-двух специальных «украинцев по вызову», намеренно и утрированно дурковатых, что это хохлы злостно и подло гадят, напав на мирных луганцев для организации провокации. И в подтверждение этого идут прямые включения разных деятелей ЛНР, рассказывающих о кровавых преступлениях жидобандеровцев, и так же фотографии разрушенных домов и прочие ужасы. Так же говорится, что в сети имеется огромное количество видеосвидетельств этих самых преступлений. И вот, наконец, показывают одно из таких свидетельств. Как вы думаете, что на нем?

Я почему так спокойно и уверенно задаю подобные детские вопросы. Потому, что уверен, вряд ли кто из читателей этого Журнала смотрел ту передачу. Так что вполне могу устроить самодеятельную интригу. Попробуйте сначала догадаться самостоятельно.

А теперь, когда вы вообразили что угодно, я должен вас огорчить. Скорее всего, вы ошиблись, поскольку такое едва ли кому придет в голову. В подтверждение того, что украинцы напали первыми, показывают съемку, на которой со стороны Луганска по украинским позициям лупят из чего-то, очень напоминающего реактивные минометы. То, что это именно так, видно по огромному количеству признаков, но, собственно, и «луганские» комментаторы, и те, кто в студии, этого совершенно не скрывают, а откровенно говорят, что да, это «наш ответный огонь на украинскую провокацию».

Ещё раз повторю и подчеркну. Я, в отличие от всех тогда присутствующих на передачи, находящихся почти в тысяче километров от места событий и точно до мельчайших подробностей знающих, что там происходит, и кто в кого стреляет, и кто начал первым и вообще всё, что происходит в каждой голове на всех континентах, честно признаюсь, что никакого представления не имею о сути данных конкретных событий. И представим себе, что я абсолютно беспристрастный посторонний слушатель и зритель (я себя за такового не выдаю, мои пристрастия и предпочтения мной давно подробнейше изложены, но просто прошу это вообразить чисто теоретически). И вот мне говорят, что в интернете имеется гигантское количество свидетельств. И Первый канал при всей своей технической, пропагандистской и прочей подобной мощи из всего этого гигантского количества в подтверждение украинской провокации показывает единственный сюжет, в котором ЛНР со всей дури хреначит по хохлам.

Мне тогда вспомнился один сюжет из американской судебной практики тридцатых годов прошлого века. Ещё с момента появления в обиходе фотографии ходили разговоры, что уж теперь увеличится количество бесспорных доказательств преступлений. Но долго ничего слишком уж наглядного не происходило, пока однажды случайно один фотограф не заснял некого гангстера, держащего нож в животе своей жертвы. Казалось, что тут уже у обвиняемого шансов нет. Но адвокату удалось доказать, вернее, убедить присяжных, что мужик не убивал, а на самом деле хотел спасти и пытался этот нож вытащить.

Так и тут. Понятно, что если бы показали съемку, как украинские солдаты обстреливают Луганск, то тоже можно было бы сказать, что это «они ведут ответный огонь». Но, согласитесь, логики было бы всё-таки несколько больше. А так исключительно чистый маразм и абсурд.

Однако, меня на самом деле искренне развлекло даже другое. Одновременно с этим обсуждением и на его фоне была поднята другая, не менее постоянная в нашем официальном информационном поле тема «фальсификации истории» и её «искажение» западными русофобами. Это просто совсем веселый цирк. Двадцатый год двадцать первого века. У большинства в руках по сути видеокамеры с возможностью мгновенно выложить съемку в интернет на обозрение всего мира. Событие происходит непосредственно в данный момент. И множество людей несет какую-то несусветную, противоречивую и бездоказательную пургу. При это с полной уверенностью утверждая, что владеют знанием какой-то «неискаженной» и «нефальсифицированной» историей событий многодесятилетней давности, произошедших, когда они ещё и не родились.

А брифинга Зеленского я так и не дождался. Переключил на сериал «Смертельное оружие». Между прочим, совершенно дурацкий, неизмеримо хуже одноимённого фильма, но всё же не столь бредовый, как предыдущий сюжет.
вторая

Пересечение параллельных

Я сейчас по возможности предельно кратко хочу затронуть сразу четыре темы, которые многим могут показаться совершенно не связанными, но по некой моей личной странности представляются мне не просто близкими, а вовсе единым целом, в таком виде мною и воспринимаемым.

Во-первых, на мой текст, упоминающий войну Судного дня, от читателя amalit215 мне в «личку» пришло письмо, которое он, по его словам, сначала не рискнул почему-то публиковать в открытом доступе, но потом по моей просьбе разрешил, что я и делаю:

«В конце октября 1973 года я, служа срочную в г. Симферополе, в составе отдельного батальона химической разведки, (в/ч 71364) был погружен на десантный корабль в
г. Феодосии и с документами индийских сельскохозяйственных рабочих, отправился под Домаск, где совместно с Алуштинской десантной дивизией принимал участие в войне судного дня на стороне сирийских войск. Алуштинская дивизия полегла почти полностью (около 15.000 чел.). У нас, как у подразделения, занимавшегося обеспечением, потери были значительно меньше. Я получил два осколочных ранения и, в последствии, 20 дней отпуска. Все мы дали подписку о не разглашении на 25 лет. Никаких документов о нашем участии в боевых действиях в архиве МО нет. У меня знакомая работает в Гор. военкомате Санкт-Петербурга в пенсионном отделе. Так вот она делала официальный запрос в центральный архив МО в г. Подольск. Ей прислали официальный ответ, что в/ч 71364 с октября по декабрь 1973 года место постоянной дислокации не покидала. Она мне сказала, что к ней обращались ещё несколько человек из других воинских частей, которые в то же время находились там же. Ответ был аналогичный».


Второй комментарий от rikchel был прислан уже непосредственно к тексту, я просто оттуда его переношу для большей наглядности и доступности:

«Мне тоже тогда был 21 год, только о внезапном и вероломном нападении израильской военщины на мирные палестинские народы я знал дня за три до.
А утром 6 октября 1973 года я разглядывал Голанские высоты через оптику дальномеров 4-й башни ДГК крейсера "Мурманск", хотя нас там не было™, как водится, и мы должны были в это время мирно чапать после ремонта в Севастополе к себе на базу уже в районе Бискайского залива, так как за сутки до того нас видели в Гибралтаре.
Вся эта хорошо вооружённая совково-арабская шобла не полезла сразу через Голаны, чтобы не попасть под огонь нашего главного калибра- ждали артподготовки с моря, но эта Майнила должна была произойти под утро, затемно, а мы опоздали и уже засветились».


Я сам в семьдесят третьем нигде не воевал, да и вообще никогда ни с кем не воевал, так что никак подтвердить написанное читателями не могу. Но как раз тогда проходил весьма серьезную курсантскую подготовку на базе высшего общевойскового командного училища имени Верховного совета РСФСР. И там, а потом и на Алабинском полигоне, подробнейше изучал, как наиболее эффективно бороться с английскими танками «Центурион» в их модернизированном израильском варианте «Шот».

И у меня были приятели, немного, всего, наверное, меньше десятка, иногда достаточно близкие, обычно несколько старше меня, которые воевали в Корее, Анголе, Конго, Египте и прочих подобных местах. Причем не какими-то «переводчиками» или «инструкторами», а самыми обычными офицерами, мотострелками, танкистами, артиллеристами, ракетчиками, был один летчик и один сапер. Те, о которых знаю, давно уже умерли. Они вообще после войн жили не очень долго и не слишком счастливо.

Во-вторых, меня искренне восхищает желание некоторых людей в конце второго десятка двадцать первого века, будучи уже достаточно взрослыми, пожившими и сформировавшимися, подискутировать на тему, какое евреи и конкретно Израиль имеют право на территории в Палестине, особенно будучи варварским государством с расистскими законами. У меня, признаюсь, нет моральных сил этим заниматься. Но, чтобы не выглядеть хитрожопым жидом, виляющим хвостом, могу категорически и однозначно заявить. Нет, евреи на эту землю не имеют никаких прав. Она ханаанская, что ими же самими полностью признается. На неё могут претендовать ханаанеи, аморреи, иевусеи и ещё много кто, да хоть хетты, но уж точно не завоеватели-иудеи.
Остается только поинтересоваться, какое право арабы имеют на Египет, американцы на Америку, а большая часть современного этнического компота на территорию Англии?

Я не буду уже упоминать, чтобы не затрагивать нежных чувств некоторых наших патриотов, о правах русских на большую часть территории, которой они владеют. Только одна чисто анекдотическая ситуация. На полном серьезе ведутся споры о легитимности в свое время продажи Аляски. И как-то совсем забывается, а с какого, собственно, бодуна Российская империя в принципе могла торговать этим куском другого континента? (Что США спокойно купили ворованное, даже не стоит разговора, их репутации уже ничто не может повредить).

В-третьих. Мой родной и горячо любимый отец был сильно пьющим человеком. Некоторые в определенные периоды его жизни вовсе считали его законченным алкоголиком. Да, какое-то время он мог не выпить рюмку, но, выпив первую, никогда не мог удержаться от второй и последующих. К тому же, опьянение действовало на него (это со многими бывает) наихудшим образом, в нем не обострялись его собственные, в основном весьма добрые и привлекательные, черты характера, а происходило полное изменение личности, а эта другая личность была объективно отвратительной. Я тоже сильно пьющий человек. Но при этом и вовсе не пить могу сколько угодно, и остановиться без малейших усилий могу после любой рюмки, и никаких отрицательных моментов в поведении не наблюдается, во всяком случае за жизнь мне никто никогда по этому поводу и малейших претензий не предъявлял.

Так вот, моя мама, даже увидев в одной комнате моего отца и спиртное, немедленно прекращала с ним всяческое общение и старалась переместиться из этого места максимально и далеко. А к моему потреблению спиртного с самой ранней юности относилась предельно спокойно, а на старости лет даже иногда любила пригубить вместе рюмочку «сладенького» (к хорошим сухим винам я так и не смог её приохотить, впрочем, таковы были вкусы очень многих из её поколения, особенно женщин). И некоторые подруги моей матери обвиняли её в «двойных стандартах».

И четвертое. Многим из нас ещё со школы задурили голову утверждением, что в геометрии Лобачевского параллельные пересекаются. Это, конечно же, полная чепуха. Параллельные – это те, которые как раз не пересекаются, а те, которые пересекаются, они, следовательно, и не параллельные. И пятый постулат великого Николая Ивановича вовсе не о параллельности и, естественно, подобного бреда не утверждает. И для того, чтобы это выяснит, совершенно не требуется изучать высшую математику, достаточно вполне элементарной логики и минимального желания поинтересоваться. Но дискутировать с людьми, так до конца жизни и уверенными, что у Лобачевского параллельные пересекаются, абсолютно бессмысленно. Потому, что дело совершенно не в Лобачевском и геометрии вообще. А в том, что в их собственном мире они действительно пересекаются. И спорить с этим категорически невозможно.

И, возвращаясь к пункту второму. Я совершенно не понимаю, какое право на эту планету имеют люди? Она по всем параметрам и понятиям принадлежит вирусам, тараканам и крокодилам. И не имею малейших сомнений, что справедливость по этому поводу в конце концов восторжествует.

На то он и конец концов.
вторая

Коах



Когда-то один приятель, моложе меня, но не сильно, прочитав очередной мой текст про некий эпизод арабо-израильских боевых действий, сказал, что снова сильно удивлен. Он в принципе человек достаточно образованный и интересующийся происходящим в мире, специально никогда в эту тему не углублялся. Но по общему создавшемуся ещё со школы впечатлению привык считать, что арабы, конечно, постоянно храбро лезут освобождать незаконно захваченные территории, но подлая израильская военщина при мощнейшей поддержке Америки и всего мирового империализма постоянно без труда пресекает эти попытки и наголову разбивает свободолюбивых арабов. А у меня же получается совсем другая картина. Где у евреев не просто нет никакой легкости, но совсем наоборот, ситуация почти всегда находится на грани полного для них провала и разгрома, каждый раз разрешаясь в их пользу каким-то почти мистическим чудесным образом.

Я не стану сейчас комментировать это впечатление моего приятеля, оправдываться или что-то разъяснять. Ну, что делать, как у меня получается, так уж получается, пусть каждый судит самостоятельно. Но просто хочу ещё к случаю напомнить об одной истории.

Собственно, случай этот мельчайший и мой личный. Конечно, я знал имя этого человека и то, что он совершил. Практически любое исследование или мемуары, посвященные Войне Судного дня, об этом упоминают, некоторые даже весьма подробно, хотя далеко не все и одинаково, иногда значительно различаясь, особенно в конкретных подробностях, чему есть вполне объективные оправдания. Но только недавно я случайно увидел и услышал его лично. Естественно, не в живую, а в документальном фильме европейских кинематографистов. Причём сразу должен подчеркнуть, что кино не биографическое и не историческое, а, скорее, более всего даже чисто техническое, посвященное анализу и сравнению характеристик танков разных стран в послевоенные годы. И там, среди многих прочих, довольно долго и подробно рассказывает о своем опыте достаточно уже пожилой ветеран, углубляясь более не в какие-то военные сюжеты, а рассуждая в основном об углах наклона орудий и особенностях ведения огня в горной местности. Но впечатление это на меня произвело весьма значительное.

Цви Грингольд родился и вырос в галилейском кибуце, основанном беженцами из Польши и Литвы ещё в сороковых. Как всех в восемнадцать его призвали в армию, он окончил двухгодичную танковую школу младших командиров и пошел служить лейтенантом, командиром взвода из четырех танков в довольно известную сто восемьдесят восьмую бригаду «Барак», расположенную на Голанских высотах. А года через полтора, когда ему было двадцать один, он, находясь в увольнении по случаю Йом Кипура, примерно часа в два дня шестого октября семьдесят третьего услышал над своей головой звук пролетающего военного самолета.

- Я не сразу понял в чем дело, но сильно удивился, у нас в такие дни обычно не летают, поэтому бросился к радиоприемнику. Поймал ВВС, поскольку израильские станции в этот праздник тоже не работают, и узнал, что на страну напали. Встал и поехал в часть.

Добрался только часам к семи вечера. Заместитель командира бригады, бывший там в тот момент за главного, подполковник Давид Исраэли приказал лейтенанту возглавить свой взвод и идти в бой. То есть, что значит «приказал», что «возглавить» и в какой «бой идти». Рассказ лейтенанта несколько напомнил мне при всей несоизмеримости масштабов, как осенью сорок первого Сталин направил только что назначенного на это направление Жукова посмотреть в западном направлении, а что вообще там происходит и есть ли в принципе кому защищать Москву. То есть, на самом деле, полный бардак.

Хотя всеобщая мобилизация объявлена и уже несколько часов идут бои, но ещё ничего толком не работает, где враг и сколько его ещё не очень понятно, оперативная обстановка ещё совершенно не ясна, в бой отправляется всё возможное прямо «с колес», короче, ситуация аховая. Лейтенант Грингольд пытается уточнить приказ, говорит, что из его взвода ещё никого нет, он пока встретил в районе казарм только несколько солдат, даже имен которых не знает, но и их едва хватит на пару машин. Исраэли отвечает, что раз так, то пусть пойдет узнает у ребят их имена, берет хотя бы два танка и вперед. Лейтенант бежит исполнять.

Времени уже часов девять вечера. Почти темно. Буквально километрах в четырех от части Грингольд нарывается на группу сирийских танков. Один подбивает сразу, но тут его машина выходит из строя, отказывает электрика. Он отправляет её обратно чиниться, пересаживается на другую, продолжает бой и уничтожает ещё три вражеских танка. Потом выезжает на холм и видит чуть ниже в долине уже более серьезное таковое скопление. Связывается по рации с уже подоспевшим и принявшим руководство командиром бригады полковником Ицхаком Бен-Шохамом и докладывает. Тот интересуется, сколько сирийцев. Лейтенант отвечает, что из-за отсутствия приборов ночного видения точно сказать не может, но танков явно не меньше нескольких десятков, может быть сотня.

А у Грингольда личный позывной «Коах Цвика». В нашей литературе это иногда переводят как «Отряд Цвики», но, как я понимаю (прошу прощения и специалистов за форму написания и возможные неточности перевода), «коах» это всё-таки что-то вроде силы или мощи («Цвика» звали лейтенанта в детстве в семье и кибуце, он и оставил это имя в позывном). И комбриг, услышав этот позывной, но толком ещё не разобравшись в обстановке, уточняет у Грингольда, а как, собственно, велики эти самые «Силы Цвики»?

- Мы говорили по открытой связи, и я был почти уверен, что сирийцы нас слушают. Потому представил себе, как они весело будут смеяться, если узнают, что все мои силы в одном танке. И я постарался вежливо уйти от ответа, сославшись на плохую слышимость и посоветовав не задаваться лишними пустыми проблемами, а просто прислать на подмогу всех, кого соберет.

Комбриг прокричал: «Держись, сделаю, что могу!» И отключился. Танк лейтенанта остался на холме в одиночестве. Дело шло к полуночи. Почти ничего не видно, только впереди нарастает гул приближающихся танков противники. Грингольд открыл крышку люка, высунулся повыше, прищурился, покрутил головой, пытаясь хоть что-то разглядеть и отдал приказ. «Силы Цвики» пошли в атаку.

Я не стану подробно описывать дальнейшее. Об этом сказано много и, несмотря на естественные для подобных ситуаций и историй расхождения в конкретных деталях, достаточно правдиво. Каждый может почитать самостоятельно. Упомяну лишь, что командир бригады свое обещание выполнил, но всё, что мог сделать, это прислать к часу ночи следующего дня подмогу из девяти танков. Практически все они вскоре были подбиты огнем портативных противотанковых ракет (из европейского фильма я не очень понял каких именно, у них там какая-то своя классификация, но, судя по внешнему виду и «джойстикам» управления, что-то типа наших «Малюток», стрелять которыми сирийцев до этого довольно долго учили советские инструкторы). К утру к ним прорвалась ещё одна группа из шестнадцати машин, которую привел сам подполковник Исраэли (и он, и его командир Бен-Шохам, вскоре тоже лично вступивший в бой, в том сражении погибли). От неё тоже мало что осталось. Сам Грингольд сменил то ли три, то ли шесть танков (честно признавался, что из-за горячки боя точнее сказать не может), выбирался из горящей машины, почти весь обожжённый, несколько раз уже контуженный, находил новый танк и снова шел в бой. И всё это время над высотами почти непрерывно в открытом эфире звучал позывной: «Коах Цвика!»

- Через пару суток силы у меня стали закачиваться, в голове звенело, слишком много ожогов. Начал терять сознание и отключаться. Получил приказ отправляться в госпиталь, прикрыл глаза и дальше довольно долго ничего не помню.

Когда его везли на машине в крайне относительный тыл, им навстречу шла уже полностью сформированная и укомплектованная двести десятая танковая дивизия Дана Ланера. Многие там, особенно рядовые, ещё не очень понимали, что творится на поле боя, но слухами земля полнится, и они знали, что сирийские танки остановлены какими-то неведомыми раньше, но мгновенно ставшими легендарными «Силами Цвики», а им остается только завершить разгром врага. С чем, надо признать, они довольно успешно справились.

Данные, как обычно, разные специалисты приводят тоже различные, но в любом случае и при любых расчетах в целом сирийцы имели превосходство в боевых машинах минимум втрое, а, скорее всего, и больше. Самому Грингольду приписывали тоже разное количество подбитых сирийских танков. Кто писал о тридцати пяти, кто о пятидесяти, кто даже о шестидесяти. Он к этому относился с большим сомнением:

- Сам я, конечно, точного подсчета не вел, было не до того. Но так, на вскидку, думаю, что уничтожил штук двадцать, может, немного больше. Остальное сделали другие ребята, я же не один дрался.

Я не пишу биографию героя, тем более, представляя, как отреагировал бы этот человек на такую мою попытку. Потому в завершение предельно кратко всего несколько фактов. Грингольд через несколько дней сбежал из госпиталя обратно в часть и сражался до конца той войны. Профессиональным военным так и не стал, хотя какое-то недолгое время и прослужил ещё на сверхсрочной, а потом, в резерве, дорос аж до полковника. Избирался мэром небольшого южного городка. Основал в родном кибуце компанию по торговле продуктами питания. Если мои сведения не устарели, то и сейчас ещё прекрасно себя чувствует, работает управляющим директором весьма крупного международного химического концерна с миллиардными активами.



По виду такой совсем мирный пожилой «ботаник». Одним словом – Цвика.
вторая

Дела семейные

Недавно очередной раз увидел в как бы даже претендующем на серьезность издании упоминание такого факта, как бесспорного и несомненного:

«Генерал армии Георгий Жуков, будучи командующим Ленинградским фронтом, 28 сентября 1941 года отдал приказ № 4976. По нему, подлежали расстрелу семьи всех сдавшихся в плен, а по возвращении из плена солдат ждала такая же участь».

Но ведь на самом деле это история очень темная и смутная. Начиная с того, что приказа с таким номером никто никогда своими глазами не видел, во всяком случае заслуживающих доверия документальных подтверждений этого не оставил. Это всего лишь номер некой «расшифровки», существующей только как косвенное свидетельство вроде бы существовавшего распоряжения. И заканчивая просто вопиющим несоответствием компетенции командующего одним из фронтов, каковым к тому моменту являлся Жуков, глобальному всесоюзному смыслу приказа.

Но я сейчас не стану углубляться в эту конкретную историю, о ней достаточно много написано вполне здравого и желающие могут ознакомиться самостоятельно. Замечу лишь, что в любом случае, будучи хоть на позиции самого ярого сторонника «маршала победы», хоть будучи его категорическим противником, сложно не согласиться, что подобного рода неувязки являются прямым следствием плохого качества обработки документов Войны и вообще архивных материалов, связанного в том числе, если не в первую очередь с маниакально-шизофреническим стремлением секретить всё, что угодно, не взирая на сроки и здравый смысл.

Но есть другой приказ, общеизвестный, в подлинности которого ни у кого нет никаких сомнений. Он был, в отличие от таинственно жуковского, подписан по всем правилам Председателем ГКО Сталиным, его заместителем Молотовым, четырьмя основными маршалами, правда, почему-то и генералом армии Жуковым тоже. И отдан он ещё раньше, аж шестнадцатого августа сорок первого за номером 270. И там черным по белому написано, а потом и публично объявлено:

«Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров».

И чуть ниже:

«семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи».

Обычно в отечественной исторической литературе акцент делается на втором моменте. Мол, если человек, сдаваясь в плен, сам не подумал о том, на что будет жить его семья, то почему государство должно заботиться о семье предателя? И особенно подчеркивается, что фактов массового применения лишения «государственного пособия и помощи» в отношении семей военнопленных не имеется.

Но тут есть вот какой нюанс. Определение и распределение этих самых «государственных пособий» было внесудебным, находилось в ведении местных органов исполнительной власти, так что в условиях военного времени не слишком четкая статистика подобного вполне простительна, особенно учитывая масштабы процессов. Да и сами суммы государственных пособий были, хоть и важны, но не определяющие.

Например, семья моей матери вообще ничего не получала. Дед по возрасту не был мобилизован, остался осенью сорок первого в Москве рыть окопы и работал по профессии художником при отделе пропаганды МОСХа, а прабабка и бабка с двумя малолетними дочерьми отправилась в эвакуацию в Уфу. Дед получал зарплату, небольшую, но вполне по тем временам достойную, и основную её часть пересылал жене. Однако эти деньги не имели принципиального значения. Главное было в «карточках». Иждивенцы и учащиеся тоже какие-то получали, но реально прожить на это было практически невозможно или, во всяком случае, предельно трудно. Именно поэтому бабка вместе со старшей дочерью-подростком, моей матерью, пошли работать на военный завод за «рабочую карточку», которая уже позволяла выжить.

Кстати, любопытный момент. Прабабка рассказывала, что даже в самые тяжелые сорок второй-сорок третий годы она умудрялась в голодной и нищей Уфе находить уроки музыки и за кусок хлеба или несколько картофелин учила играть на фортепиано жен и дочерей местных чиновников.

Ну, это ладно, лирика. Мне бы хотелось остановиться на пункте первом приказа 270. «Сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту». В фильмах моего раннего детства, где уже стала проскальзывать тема военнопленных, если такой бывший пленный был положительным героем, то он обязательно оказался в руках врага раненым и без сознания. И у меня тогда существовало полное впечатления, что ни в какой иной ситуации честный советский человек в плену оказаться не может.

Но сценаристов и режиссеров тоже можно понять. Как в условиях войны, особенно по прошествии определенного времени, когда свидетелей не найти, да их, может, в живых уже никакого нет, разобраться, солдат «сдался в плен» или попал туда результате ещё каких-то «обстоятельств непреодолимой силы»? Да и где взять эффективную объективную структуру, способную это определить?

За время войны, особенно в начале, в плен попало по разным данным (кстати, тоже сам по себе изумительный факт, что полностью точных и убедительных цифр до сих пор не) от четырех до пяти с лишним миллионов человека. Понятно, что большая часть из них была всё-таки «в сознании». И если строго следовать и духу, и букве Приказа, то минимум десять-пятнадцать миллионов женщин, детей и, видимо (точного понятия «семьи» там не имеется), стариков требовалось не то, что лишить достаточно второстепенной материальной помощи, а именно арестовать. И что-то дальше с ними делать, если уж не расстреливать.

И это уже было в компетенции отнюдь не местных органов исполнительной власти, а вызывало необходимость пусть самой быстрой и формальной, но хоть какой-то юридической процедуры. Однако опять же, никакой реальной статистики не существует. Уничтожена? Продолжает оставаться засекреченной? Никогда и не велась? Приказ не исполнялся? Семьдесят лет Победы, а остается только фантазировать. Красота.

Кстати, в знаменитом более позднем приказе сорок второго года № 227, вошедшем в историю как «Ни шагу назад», много о чем шла речь, и о заградительных отрядах, и о штрафных ротах, но о семьях попавших в плен не было сказано ни единого слова. То ли забыли, то ли поняли бессмысленность, то ли совесть проснулась.

Особенно мне нравится последнее предположение.

И последнее, возвращаясь к предполагаемому приказу Жукова, с которого я начал. Да, факт несомненный, что абсолютно точного документального подтверждения существования такого странноватого по огромному количеству критериев приказа тогда ещё все лишь командующего одного из фронтов мы не имеем. Но любопытство остается. А в принципе такое было возможно? И после многих лет размышлений и знакомства с материалами о жизни и деятельности Георгия Константиновича у меня складывается сугубо личное ощущение, что тогда, в сентябре сорок первого, у него вполне в какой-то момент могли сдать нервы и в угнетенно-истерическом состоянии он вполне мог учудить что-то подобное, особенно не анализируя и не просчитывая последствий.
вторая

Мать и мачеха

Это один из важнейших и ключевых моментов не только прошлого века, но всего огромного куска человеческой цивилизации. Хотя на него и не обращают большого внимания. А зря. Он имеет огромное значение не только для прошлого и истории, но и очень во многом определяет будущее.

Я имею в виду небольшой отрезок всего лет в пять на границе шестидесятых и семидесятых прошлого века. В принципе Британская империя практически начала разваливаться почти сразу после Войны. По большому количеству причин, которые я сейчас не вижу смысла не только анализировать, но и упоминать. Но был один несколько экзотический и странноватый регион, где события вроде бы не торопились следовать всеобщей тенденции и как бы «подморозились», никого особо не раздражая. Он назывался Договорный Оман.

Вообще-то эти места сами по себе никогда особо англичан не интересовали. Смысла в них большого на было. Ну, добывали какой-то период в прибрежных водах неплохой жемчуг, однако и для экономики всей империи, и для каких-то великих геополитических интересов это не считалось столь уж принципиальным. Но через Ормузский пролив проходил один их самых удобных путей сообщения Англии и Индией. И движение британских кораблей там осуществлялось довольно оживленное. А окрестные арабы не понимали, почему мимо них, по территории, которую они считают по сути своей, постоянно плавает такое богатство, а им ничего не перепадает. И они начали «брать свое» самым примитивным способом захвата грузов. Англичане объявили это святое дело пиратством и наваляли арабам. Поставили свои военные базы и контингенты и заключили с местными шейхами договоры (отсюда и «Договорный Оман»), что те в международные дела не лезут и британцам не пакостят, а те в свою очередь в их внутренние проблемы не вмешиваются, но зато от всяких пришлых злодеев защищают. И такое положение довольно долго всех вполне устраивало.

Но Индия уже давно стала суверенной. Регулярное сообщение в прежних объемах и через эти места перестало иметь для Англии столь большое стратегическое значение. Однако ситуация особо «хлеба не просила» и относительно всех устраивала. Да и в конце пятидесятых там в окрестностях нашли нефть, так что какое-то шевеление началось. Впрочем, не особо, тогда ещё толком никто не понял перспектив т события развивались довольно вяло.

Но тут у Англии начались собственные, совершенно не зависимые от арабов серьезные и экономические, и сопутствующие политические с социальными сложности и возникли большие проблемы. И лейбористское правительство устами своего главы Гарольда Вильсона в шестьдесят шестом заявило, что собирается заниматься исключительно своими английскими проблемами, экономить на всем, а в особенности на военном присутствии за рубежом. И в связи с этим уходить полностью из Договорного Омана.

Нас в школе и институте учили, что «К этому моменту Лига Арабских Государств активно боролась за право всех арабских народов за независимость. Международное давление вынудило британцев отступить». Это, конечно же, полный бред. То есть, Лига действительно с момента своего создания за что-то там боролась, но для эмиратов Персидского бассейна эта новость оказалась и неожиданной, и крайне неприятной. С одной стороны, довольно хищно посматривают и пощелкивают зубами Саудовцы. С другой бузит и явно не хочет спокойно жить Иран. А на горизонте уже потихоньку вырисовывается будущее, в котором может оказаться и есть, что делить, кроме колючек для прокорма верблюдов. Но своих вооруженных сил никаких, структуры тоже особо никакой, одна сплошная деревенская родоплеменная антикварная идиллия.

Правда, эмиратам сильно повезло. У власти мощнейшего из них Абу-Даби в тот момент оказался один из самых умных, и я даже сказал бы величайших, если бы не некоторая тогда ситуативная и географическая провинциальность, правителей двадцатого века Шейх Заид ибн Султан Аль Нахайян. Он подождал, пока лейбористы, с которыми ему было тяжело общаться, проиграют выборы и сделал пришедшим им на смену в семидесятом консерваторам неожиданное предложение. Мол, понимаю, что у вас сложности с деньгами и вообще мы вам не очень на что сдались, сами не сильно богаты, но имеем реальные шансы значительно поправить свое материальное положение, потому предлагаю полностью оплачивать содержание английских баз и войск, а можем похрюкать и о дополнительном вознаграждении.

То была столь новая и соблазнительная идея, что англичане поначалу всерьез задумались. Тут как бы вся колониальная идея вместе с «бременем белого человека» ставилась с ног на голову. Не то, что не нужно никого завоевывать и держать под контролем, транжиря собственные ресурсы в надежде и расчетах на всегда достаточно рисковые дивиденды, а совсем наоборот, контролировать территорию и ситуацию при полном согласии и даже благодарности подконтрольных, да ещё и за их счет, да ещё добровольно.

Но всё-таки британцы, несмотря на все соблазны, вовремя одумались. Возглавлявший тогда правительство и партию консерваторов Эдвард Хит (к сожалению, вошедший в историю совсем не этим, а своими весьма сомнительными подвигами совсем на другом фронте) изложил тогда общее мнение в несколько даже раздраженном тоне. Мол, не хватало нам ещё быть наемниками у арабов, нет, ребята, дальше вы сами по мере сил и возможностей. И в семьдесят первом англичане оттуда ушли. Полностью и с концами.

Шейху Заиду невероятными усилиями удалось извлечь из этого огромную историческую выгоду для своего народа, вернее, для всех относительно народов, из которых он сколотил новое любопытнейшее государство, которым потом руководил больше тридцати лет и которое превратил в самый современный уникальный рай, правда, только для очень ограниченного круга своих, но он ведь и не Господь, а просто хороший шейх.

Но отнюдь не поэтому я назвал этот момент принципиальным, судьбоносным и в какой-то степени даже поворотным в истории. Просто именно тогда окончательно стало ясно, что модель развития, основанная на приращении территорий, закончилась. Ничего не надо завоёвывать. Никто из развитых и вменяемых не хочет брать чужие страны даже даром. Даже если приплатят. Не интересно. Бессмысленно, не выгодно и не эффективно. Отношения экспансии, естественно, не закончились, просто перешли в другие плоскости и области.

И, казалось, основные стимулы и причины войн, существовавшие со времени возникновения цивилизации, уходят навсегда и теперь на Земле воцарится стабильный мир. Да, пусть с огромным количеством остающихся и вновь возникающих противоречий и конфликтов, но таких, которые решаются уже совсем иными методами, какими угодно, но в любом случае не захватом территорий.

Ага, как же… Наивная иллюзия. Во-первых, да, для нормальных и вменяемых это обуза, но сначала надо стать нормальными и вменяемыми. Однако даже не это самое главное. Окончательно прояснилось, выкристаллизовалось и сформулировалось, что войны в принципе ведутся отнюдь не за территории. Историю какой страны не почитай, везде написано, что её народ всегда исключительно героически оборонялся от подлых захватчиков, а сам никогда никого пальцем не тронул. Однако на самом деле, в не уникальных, но достаточно редких случаях войны ведутся совсем вынуждено, когда одна сторона выступает несомненным агрессором. Обычно конфликт возникает обоюдный и является в основном результатом накопившегося внутреннего напряжения, а не каких-то внешних факторов. Как в том древнем анекдоте про Василия Ивановича, давшего Петьке по морде из-за того, что они опоздали на поезд: «Ну, что-то же надо было делать!»

Так что, не стоит особо обольщаться. Да, сейчас в смысле практическом, экономическом, стратегическом, каком угодно разумном и логическом не только бессмысленно, но и чрезвычайно накладно, просто вредно захватывать чьи-то территории, особенно с населением, да и совсем пустых-то не очень много, классически старым военным путем присоединения и оккупации. Рынки много эффективнее и комфортнее делить на бирже, чем на поле боя. И жратву с самкой надёжнее завоёвывать кредитной карточкой, чем стволом. Но это ровно ничего не значит.

Поезда уходят, раздражение нарастает, а делать-то что-то надо.