Category: армия

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

И ещё

Нет, шутки шутками, а я действительно с превеликим удовольствием посмотрел бы на Парад победы, где Росгвардия к мавзолею швыряла бы поверженные украинские корабельные унитазы.
вторая

Соблазны простоты

Честно говоря, поначалу я был несколько удивлен. Впервые после лет пяти, если не больше, после перехода моего Журнала в режим «частной территории», один из текстов попал в «Топ 30» ЖЖ. И отнюдь не на какую-то злободневную и животрепещущую тему, о посвященный всего лишь краткому упоминанию и пересказу нескольких более чем всем прекрасно известных эпизодов Войны. Но совсем немного поразмыслив, я понял, что это довольно понятно и естественно.

И дело не только в том, что мы никак эмоционально, нравственно, интеллектуально, психологически, политически, а в реальности практически всячески не довоюем ту Войну и, сильно подозреваю, никогда этого не сможем сделать. А в том, что там и без малейшей конспирологии слишком много настоящих «белых пятен», которые по вполне объяснимым причинам многих интересуют сильно больше, чем происходящее сегодня за окном. Так как именно в этих «пятнах» они и пытаются найти ответы на вопросы, задаваемые этим самым заоконным происходящим.

Тут лишь прошу очень правильно понять, что я имею в виду. Речь не о том, например, как оценивать «пакт Молотова-Риббентропа», кто расстрелял поляков в районе Катыни или почему мы напали на Финляндию. Тут, на мой, конечно, субъективный взгляд, данных и фактов вполне достаточно, вопрос исключительно в оценках и отношении. Нет, я говорю именно о периодах и ситуациях, когда отсутствие или намеренное сокрытие настоящих документов, свидетельств и неопровержимых улик и вправду делает невозможным или по крайней мере сильно затрудняет выяснение хотя бы относительной истины.

И это относится к огромному количеству областей во всех сферах. Начиная (понятно, очень условно «начиная»), скажем, с вроде достаточно простых вопросов. Почему, разрушая «линию Сталина», так толком и не построили «линию Молотова»? Это, конечно, очень приблизительно до уровня неточности мной сформулировано, да и оба процесса не были так уж непосредственно связаны друг с другом, но я просто для краткого обозначения темы. То есть, существует огромное количество самых подробных объяснений и обоснований, многие из которых даже вполне правдоподобны и прекрасно аргументированы. И про то, что у «линий» были принципиально разные предназначения, и что что решались другие политические и стратегические задачи, и что ошибки были не технические, а идеологические и ещё бесчисленное количество подобного.

Но я сейчас о гораздо более приземленных фактах. «Линию Молотова» не то, что плохо построили, не там, не так и не тогда. Её элементарно разворовали. Украли лес, цемент, арматуру, всё вплоть до песка и гравия. Берия приехал в конце сорокового с инспекцией, после чего в ужасе докладывал Сталину, мол, Иосиф Виссарионович, Вам гонят фуфло, сперли подчистую. Берия – Сталину! И что? Да ничего. Ни одного громкого процесса, никто серьезно не наказан, никаких практических выводов.

И ведь все всё знали. Никаких особых военных секретов там не было. Ну, ладно, маршал Жуков впоследствии многое оправдывал и, скорее всего вынужденно, фантазировал на эту тему, хотя и он полностью не смог замолчать, что с той «линией» «некоторая ошибочка вышла». А вот генерал Карбышев. Он более известен легендой о своей героической и мученической смерти. Но гораздо меньше людей знает, что Дмитрий Михайлович был отнюдь не военачальником и полководцем, а одним из авторитетнейших и профессиональнейших военных фортификаторов Европы своего времени. Человек с четырьмя специальными высшими образованиями, профессор, доктор наук с ещё дореволюционным опытом работы. Между прочим, именно во многом благодаря его рекомендациям была взломана «линия Маннергейма». С абсолютной достоверностью мне неизвестна степень его участия в общем проектировании и возведении «линии Молотова», но он точно имел к этому отношение и бывал в Западном военном округе ещё до своего туда официального назначения в сорок первом. И что, такой профессионал на видел качество бетона, количество и номенклатуру металлоизделий и конструкций? Что практически все земляные и связанные с ними работы выполнены только на бумаге? Что сектор обстрела у многих ДОТов ограничен склонами холмов в нескольких десятков метров, потому нет возможности выполнять любые задачи, что в обороне, что в наступлении? Конечно, видел и прекрасно понимал. Но никакой реакции. Вернее, никаких реальных следов и последствий такой реакции.

И вот тут самое главное. Куда делось такое гигантское количество стройматериалов? Нет никаких документов. Вся информация буквально испарилась. А поскольку такой гигантский дефицит конкретных фактов, цифр, чертежей и прочих материальных улик, полный простор для самых разных предположений, теорий и измышлений.

И подобного, по отдельности, возможно, достаточно частного, но в целом сыгравшего в дальнейшем огромную роль в ходе всей Войны, великое множество. Когда просто не хватает объективных достоверных данных. Но то, что из этого имеет отношение к хозяйственным и административно-управленческим внутренним делам, всего лишь цветочки по сравнению с делами внешними. Проиграв изначально Гитлеру всё, что можно на всех мыслимых направлениях до Войны и в первой её части, Сталин всех остальных, в первую очередь, естественно великих Рузвельта с Черчиллем, сделал как детей. Это нормально и стандартно. Путин тоже может как угодно крутить на любом органе всяких там меркелей с макронами, но пасует перед вроде и неизмеримо объективно более слабыми, однако просто более отмороженными, чем он, персонами типа Кима, Эрдогана или даже всего лишь Лукашенко. Так вот, союзников Сталин блестяще и виртуозно развел по всем статьям. Но, видя результаты, мы очень мало знаем об инструментах и технологиях.

Один из множества самых очевидных и общеизвестных примеров. Уж, кажется, сколько сказано, написано и снято в кино о знаменитой операции «Тегеран 43». Как немецкие спецслужбы готовили покушение на «большую тройку», а доблестные советские чекисты всех спасли. Назывались даже конкретные имена с той стороны, типа Скорцени, и намекалось на советских не менее конкретных суперагентов вроде Вартаняна. Это, конечно, чистейшая туфта от начала и до конца, у которой, несмотря на все старания советских и спецслужб, и пропагандистов нет никаких достойных доверия документальных оснований и подтверждений. Но тут как с христианством. Не имеет никакого значения, существовал Христос, или нет, и даже более базовый и основополагающий вопрос, воскрес ли он. В любом случае христианство, как абсолютно объектовое явление, оказавшее на историю человечество то влияние, которое оно оказало, трудно поставить под сомнение.

Вот и с «тегеранским покушением». Совершенно независимо от того, готовили ли немцы диверсию и в принципе имели ли для этого хоть малейшую возможность, сама по себе «история» уже давным-давно прочно вошла в историю, имела конкретные реальные последствия, и потому возникают естественные вопросы о её смысле, сути и целях. Однако большинство исследователей, даже прекрасно понимающих легендарность сюжета, всегда сходились во мнении, что это была действительно блестящая операция чекистов, хоть совсем и про другое. Они таким образом заставили американскую делегацию во главе с Рузвельтом поселиться в Тегеране не у себя в посольстве, а на смежной с посольством СССР территории, заранее подготовленной и нашпигованной «жучками». Кроме того, что чекисты могли постоянно слышать, что говорят между собой американцы и соответственно подготавливать свое руководство, Сталин имел возможность общаться с Рузвельтом в любое время скрытно от Черчилля и обсуждать проблемы, лишние для его ушей.

Но и это всё полная чепуха. Рузвельт намеревался остановиться в по сути советском посольстве изначально, еще задолго до того, как миф о «покушении» начал создаваться. То есть, он по сути и создавался относительно задним числом для прикрытия совместного желания Сталина и Рузвельта приватно «побазарить» без англичан. И, соответственно, обоюдными усилиями. Но основное, дальнейшее, как раз и находится в полной темноте. Никаких следов нет. О чем они там на самом деле договаривались и к каким соглашениям пришли?

Можно только пытаться восстановить по итогам и последствиям, но это в любом случае будет иметь налет и оттенок предположительности, поскольку ни один план никогда не исполняется идеально. Конечно, хороший повар, продегустировав котлету, способен с определенной мерой достоверности восстановить и количество, и состав ингредиентов, и даже основные использованные технологические приемы приготовления блюда. Но всё равно он никогда с абсолютной точностью не сможет утверждать, что идеально описал изначальную рецептуру и намерения того, кто эту котлету делал и жарил.

Но вернемся к моему тексту, с упоминания которого я начал. Он был посвящен совсем другому, однако, как часто бывает, читательское внимание более всего зацепилось за вскользь брошенную второстепенную фразу о том, что Паттона на самом деле убрал его добрый приятель Эйзенхауэр. О самом покушении и убийстве я сейчас вынужден снова отказаться говорить подробнее, хотя почему-то именно технические сложности и тонкости вызвали наибольший интерес. Но на эту, хоть для кого-то и крайне увлекательную, однако на самом деле достаточно частную и мелкую тему требуется слишком много сил и времени, которых мне в данный момент жалко. Потому я ограничусь тем, что предельно кратко затрону другой, попутный, но гораздо более значимый вопрос. Тоже кое кем вполне логично задаваемый. А чем, собственно, Паттон так мог мешать Рузвельту?

Для начала давайте вспомним, как на школьно-институтском уровне преподавания истории во времена моих детства и юности воспринимались события, например, последнего года Войны. Западные союзники дождались, когда победитель уже был несомненен, немецкая армия обескровлена и практически разгромлена, испугались, что СССР в одиночку победит Германию и займет всю Европу, потому, наконец, открыли «второй фронт». Воевали они плохо и слабо, войска необстрелянные, никакого сравнения с уже ставшими к этому времени ветеранами красноармейцами, но немцы отчаянно дрались только на Восточном фронте, а против союзников только делали вид и мечтали, как бы им побольше сдаться в плен американцам и англичанам, чтобы избегнуть справедливого возмездия со стороны русских. А когда они единственный раз начали реальную атаку в Арденнах, то союзники позорно побежали и стали умолять Сталина о спасении и ускорении наступления.

Кроме этой, практически официальной, хоть и на довольно низовом уровне, точки зрения, существовало ещё такое достаточно широко распространенное «народное» мнение, что Жуков предлагал послать этих капиталистов с их запоздалой «помощью» и двинуть советские войска до Ла-Манша, сделав весь континент социалистическим, тем более, что в большинстве стран были к тому моменту очень сильны компартии. Но Сталин проявил благородство, решил исполнить данные союзникам обещания и щедро поделился с ними плодами великой победы.

Всё это, может быть, звучит сейчас слегка наивно, но на самом деле имеет определенные основания. Хотя тут немало и чистого мифотворчества. И, прежде всего, относительно такой уж слабости «необстрелянных» войск союзников.

Только здесь очень настоятельно хочу предупредить. Я и сам не собираюсь тонуть в излишней массе точных цифр, и читателя не хочу ими утомлять. К тому же, очень боюсь касаться подобных тем, так как нынче каждый является великим специалистом и неизбежно начинает придираться к любому знаку после запятой, увязая в спорах по поводу «больше-меньше» и теряя ход рассуждений по существу. Потому буду оперировать крайне приблизительными показателями, однако всё же дающими объективную картину происходившего.

Ко всему вышесказанному следует добавить, что особенности структуры вооруженных сил союзников, более всего США, и определенное своеобразие комплектования боевых частей иногда приводят к некоторым разночтениям при подсчетах и обработке данных. Но, в любом случае, надо признать, что многое начиналось там действительно практически с нуля. В тридцать девятом году у американцев было тысяч сто, ну, может, несколько больше, однако наверняка даже не вдвое, солдат и офицеров, штук пятнадцать (!) танков, более напоминавших броневики времен нашей Гражданской, чуть лучше с авиацией и флотом, но тоже по сути детский сад, по-моему, меньше, чем у Португалии. В Англии не столь безнадежно, но и тут очень просто можно судить о масштабах. Весной сорокового англичане эвакуировали из Дюнкерка около трехсот сорока тысяч, среди которых собственно их войск было двести с небольшим. И потом Черчилль признавался, что, если бы не это, то ему совсем трудно было бы убедить общество продолжать войну, поскольку и воевать-то толком было бы некому. То есть, опять же слезы, а не армия.

Но к сорок четвертому, к началу высадки в Нормандии, ситуация, мягко говоря, несколько изменилась. В американской армии насчитывалось от двенадцати до четырнадцати миллионов человек. Иногда даже приводят за всю Войну цифру в шестнадцать миллионов, но, думаю, это уже если совсем «поскрести по сусекам». Англичане поставили под ружье порядка четырех с половиной миллионов. Кроме того, был ещё почти миллион канадцев, да, не решающая сила, но, между прочим, именно они и очень неплохо пошли в самом центре десанта на пляже «Джуно», правда вместе с британской морской пехотой, к тому же де Голлю под конец Войны удалось собрать порядка полумиллиона французов, начавших вполне прилично сражаться. Естественно, я не упоминаю сейчас вооруженные силы британских доминионов (не великие, но на самом деле тоже имевшие определенное значение), поскольку они практически не воевали в Европе, хотя, несомненно, некоторую помощь оказывали по связыванию войск «оси» на периферии.

Но это всё человеческие ресурсы, а не меньшее, если не большее значение имело то, как союзники и в первую очередь, конечно, американцы, сумели разогнать свою промышленность, преимущественно, понятно, военную. Тут тоже большой соблазн увлечься цифрами, но я постараюсь никого не вгонять в зевоту и всего пару достаточно наглядных примеров. С теми же танками. Бытует распространенное мнение, что «Шерман» был полным дерьмом, его нередко в военной литературе называют то «Скороваркой», то «Зажигалкой» за то, что, действительно, относительно легко воспламенялся. И следует согласиться, что он не был шедевром, почти по всем показателям уступая «Пантерам», не говоря уже о «Тиграх». Но американцы за войну наклепали почти пятьдесят тысяч разных модификаций этих «Шерманов», которые в реальности с нашими Т-34 были вполне сопоставимы. А всего они к сорок пятому выпустили больше ста тысяч танков и САУ, если же считать все бронированные боевые машины, то почти двести тридцать тысяч, в два с половиной раза больше, чем Германия.

С авиацией похожая история. К сорок пятому превосходство союзников в воздухе было подавляющим. О флоте я уже молчу, всё-таки война в Европе была в основном сухопутной, хотя, конечно же, ситуация и в Атлантике, и на Тихом океане имели немалое значение. Но американцы к концу Войны выпустили почти сто авианосцев. Да, это не совсем то, что мы сейчас понимаем под этим словом, но, тем не менее, они были именно полноценными авианосцами, а не нашим недотыкомкой «авианесущим крейсером», который у на до сих пор всего один. А у них тогда было почти сто!

Теперь про «необстрелянность». И она бесспорно имела место. Некоторые части имели боевой опыт Африки и Италии, но большинство и в самом деле составляли новички. Однако на реальной войне «обстрелянность» приходит довольно быстро. И у нас нередко почти необученные вчерашние школьники и крестьянские парни после нескольких недель ожесточенных боев, если, конечно оставались живы, превращались в опытных ветеранов. Так что части, высадившиеся на «пляжах», прорвавшие немецкую оборону, потом почти два месяца штурмовавшие Кан и затем прошедшие нашпигованные немецкими танковыми и артиллерийскими засадами бокажи Нормандии, вряд ли можно назвать такими уж необстрелянными.

Однако здесь, бесспорно следует отметить и подчеркнуть, что в боевых действиях вообще было задействована максимум половина вооруженных сил США, а на европейским театре и того меньше. Но, с другой стороны, это говорит и о наличии гигантских свежих и неплохо подготовленных резервов, которые при уже упомянутом абсолютно доминирующем флоте имели немалое значение.

И всё-таки главным мифом является не слабость и убогость армии наших союзников, а полная беспомощность и разбитость к этому времени немцев. В принципе, хотя прекрасно понимаю, что это может прозвучать пустым нарочитым и легковесным парадоксом, но, по моему субъективному мнению, лучшей армией той Войны была именно разгромленная германская. К сорок пятому её численность, несмотря на все предыдущие потери, составляла около девяти с половиной миллионов человек, то есть была практически равна советской. У на часто любят писать, что для этого в сорок четвертом им потребовалось призвать двадцать седьмой год рождения, в смысле семнадцатилетних ребят. Но как-то забывается, что, правда с определенными ограничениями, но и у нас тогда же, в так называемый «последний военный призыв» тоже забирали семнадцатилетних, более того, и в сорок третьем призывали двадцать шестой год, тысяч семьсот мобилизовали.

И из техники ещё кое-что осталось. Больше тринадцати тысяч танков и штурмовых орудий, свыше семи тысяч боевых самолетов и ещё много чего по мелочи. Кроме того, сокращение коммуникаций и за счет этого улучшение управляемости, увеличение плотности войск в связи с уменьшением размера фронтов, перенесение боев на собственную хорошо известную и освоенную территорию, всё это давало немцам дополнительные преимущества особенно на Восточном фронте.

Впрочем, похоже, я несколько увлекся и предисловие затянулось. Вернемся к нашим изначальным вопросам, скажем, на примере того же наступления в Арденах. Зачем Гитлер на него пошел в принципе? Стандартное школьно-институтское советское объяснение, что таким образом он хотел принудить западных союзников к сепаратному миру и сосредоточиться на сопротивлении СССР с отрочества вызывало у меня сильные сомнения. Как-то это не очень сочеталось с утверждением, что немцы хотели побыстрее и побольше сдаться американцам с англичанами, чтобы максимально избегнуть лап русских.

Да и главный «паровоз» и вдохновитель западной коалиции, которым, как ни крути, всё-таки был Черчилль, если не пошел на переговоры с Гитлером в казавшимся полностью безнадежном сороковом, то на что с ним немцы могли надеяться к концу сорок четвертого, когда за его спиной была такая сила с возможностью постоянного и практически безграничного её увеличения?

Немцы рванули в Арденах, понадеявшись на нелетную погоду, сковавшую возможности авиации союзников и почти без горючего, рассчитывая захватить запасы врага на складах Льежа и Намюра. Каюсь, не помню, кто конкретно, а сейчас искать лень, но один из американских генералов ещё тогда довольно удивленно сказал, что, мол, планировать военную операцию такого масштаба, основываясь на стабильности положения облаков, это довольно странная и наивная, и тактическая, и стратегическая идея. Действительно, погода наладилась, в воздух поднялись тяжелые бомбардировщика союзников, до горючего немцы так и не добрались, и судьба арденнского сражения по сути была решена.

Вообще, следует признать, что с точки зрения элементарной обыденной логики наступление в Арденнах действительно несколько «странное». До такой степени, что я читал вполне серьезные объяснения солидных исследователей, что просто Теодор Морелль переборщил тогда с кокаином и амфетаминами в рационе фюрера, потому тот с передозу и дал приказ об атаке. Мысль не хуже многих других, но более говорит не о реальности событий, связанных с наркотиками, а о некоторой растерянности самих исследователей.

Слабо аргументирована и вошедшая в наши учебники утверждение, что только советские войска спасли союзников от разгрома. Да, это правда, и документально подтвержденная, что Черчилль просил Сталина ускорить наступление на Восточном фронте. Но это произошло только пятого января сорок пятого. А само наступление по Висле и Одеру советские войска действительно начали на девять дней раньше изначально намеченного, но лишь двенадцатого. Любой желающий просто по карте положения в Арденнах на тот момент может легко убедиться, что никакой серьезной угрозы для союзников тогда уже не было, даже если фантазировать, что она была хоть когда-то. Так зачем англичанам с американцами было стимулировать ускорение движения Красной армии по Германии?

Есть «странные» моменты и в самом начале операции в Арденнах. Эйзенхауэр потом очень убедительно уверял, что и время, и место и даже относительно силы и цели атаки немцев он прекрасно предвидел и ничего там для него неожиданного не было. Но шестнадцатого декабря Омар Брэдли, командующий группой войск того региона, оказался далековато от этих мест, в Париже. Потом оправдывался, говорил, что не мог не поехать поздравить своего старого друга Айка с четвертой звездой. Но это, согласитесь, звучит тоже несколько «странно». В момент ожидания как бы прогнозируемого и предполагаемого вражеского наступления основной военачальник по собственной инициативе подскакивает через пол страны к главнокомандующему обмыть звездочки. И не только не получает потом от него никакого нагоняя, но всё как бы вполне естественно, нормально и по понятиям.

А между тем, и это очень важно, что бы кто не говорил, но именно в Арденнах союзники понесли, пожалуй, если особо не придираться, самые большие потери за всю Войну. По нашим понятия, конечно, чепуха, но для них это реально море крови. И зачем всё это? Какие у каждой стороны были задачи? Имеет ли это хоть малейшее отношение к ещё тегеранским, потом ялтинским и последующим потсдамским договоренностям?

Трумэну, как, по моему лично мнению, и всей Америке, повезло со своим первым президентским сроком. Избирали-то Рузвельта, «вице» пришел на прицепе, автоматически. Франклин Делано действительно не отличался могучим здоровьем, но всё равно его смерть в самом начале четвертого срока была достаточно неожиданной. Однако мало кто сомневался, что уж пятого он точно не потянет. А Гарри Трумэн, при всем уважении, но, сильно изначально не подразумевался элитами как самостоятельный лидер американской нации в послевоенном мире. На эту роль как-то явно больше подходил Дуайт Эйзенхауэр.

Иногда излишнее внимание уделяют тому, что он с Рузвельтом принадлежали к разным партиям. Но, сильно подозреваю, а данном случае, особенно для знаменитого генерала, партийная принадлежность имела крайне слабое значение. Много шансов, что именно Эйзенхауэру изначально и предстояло претворять в жизнь договоренности Рузвельта со Сталиным. Трумэн вклинился в историю, хоть, считаю, и очень удачно, но достаточно случайно, потом начали играть роль многие иные не очень предсказуемые факторы, нестабильности добавила экзотическая козья морда, устроенная англичанами великому Черчиллю, короче «что-то пошло не так». Впрочем, возможно, очень даже «так», но тут нам не дано знать, как им не дано было предвидеть с абсолютной точностью.

Однако план был. Очень подробный и совершенно никому из посторонних не известный. А Джордж Смит Паттон оказался в курсе. (можете начинать возмущенно рассуждать, как это могло случиться и откуда известно мне). И план ему очень не нравился. Более того, он был из немногих, кто реально мог помешать. Тогда его убрали.
вторая

Созвездие весов

История эта бесчисленное количество раз обсуждена до мельчайших нюансов и давно стала пошлым затертым историческим анекдотом. Потому я без подробностей. Просто в нескольких словах освежить для склеротиков.

В августе сорок третьего в самый разгар операции на Сицилии по дороге с одного поля боя на другое генерал Паттон заехал во фронтовой госпиталь поинтересоваться, не надо ли чем помочь в оперативном порядке. И там в палате увидел солдата без каких-то заметных повреждений. Поинтересовался, куда тот ранен и в ответ услышал, что никуда, просто «нервное истощение в боевых условиях», сейчас бы это, вероятно назвали посттравматическим стрессом или синдромом, а тогда услышал с койки что-то вроде «Нервы у меня шалят».

Паттон разорался, отвесил солдату оплеуху и поехал воевать дальше. На самом деле особо точных подробностей там немного, даже не очень понятно, один раз он пациенту врезал или несколько и не задел ли при этом что-то не удачно под руку вякнувшего воина рядом. Но присутствовали неподалеку несколько военных корреспондентов, да и медперсонал, который изначально договорился не раздувать инцидент, тоже в конце концов не сдержался, и история появилась в прессе. Конечно, «американская либеральная общественность» тогда была не столь всемогуща, как сейчас, но недооценивать её тоже не стоит. Разразился довольно большой скандал. Вплоть до того, что очень настойчиво и со стороны самых влиятельных кругов прозвучали требования немедленно отозвать Паттона в США с лишением всех должностей и полномочий.

Вообще, надо сказать, что Джордж Смит Паттон младший был тот ещё фрукт. Не только зоологический русофоб и антисемит, но и совсем расист и нацист самого крепкого разлива, даже англичан умудрялся сильно недолюбливать. Кроме того, ещё жуткий выпендрежник и пижон, лишь его «два револьвера» чего стоят. И отношения его с другими военачальниками и руководством всегда были крайне конфликтные, только знавший его больше тридцати лет Эйзенхауэр ещё как-то мог с ним общаться. Но тот же Дуайт Дэвид потому и остался столь значимой фигурой в истории, что кое в чем понимал больше обычных людей. Потому он заставил Паттона публично извиниться перед солдатами и персоналом воспитателя, от командования группой войск генерала отстранил, но на родину не отправил, а припрятал в своеобразном «активном отпуске» на территории Европы. А место Паттна, хотя формально это и не было сделано столь напрямую, но по сути занял другой старый и близкий друг Эйзенхауэра генерал Брэдли.

Омар Нельсон Брэдли был практически полной противоположностью Паттону. Все отзывались о нем как о исключительно вежливом и корректном человеке, блестящем, кроме прочего, ещё и дипломате, умеющим со всеми найти общий язык и оставаться в самых лучших отношениях. Но и в смысле полководческих способностей никто особых претензий не предъявлял, он до сих пор национальный герой без страха и упрека.

А потом была высадка в Нормандии. В принципе первая часть прошла довольно успешно и когда Черчилль сказал, что потери даже значительно меньше ожидаемых, то он не так уж и сильно лукавил. Но к августу союзники застряли в Нормандских бокажах, это такие полосу деревьев и кустарников, их местные крестьяне традиционно использовали для защиты полей и которые оказались очень полезны и удобны для обороны немцев. Бои грозили перейти в затяжную позиционную стадию, чего больше всего опасались союзники. И тогда Эйзенхауэр достал из рукава припрятанный козырь и бросил в атаку «старые кровь и кишки». Вперед пошел во главе своей Третье армии генерал Паттон. Он, наверное, был единственным, кто лучше немцев владел классической тактикой истинного «блицкрига», что, кстати, многие из них признавали. За две недели генерал прошел с непрерывными ожесточенными боями почти сто километров, поучаствовал в создании Фалезского котла, а затем и освобождении Парижа.

Но это была ещё совсем не победа. Далее последовали события в Арденнах. Вот уж их мы сейчас точно анализировать не станем. Написаны библиотеки исследований и мемуаров. Но что бы потом об этом не говорил сам Эйзенхауэр, как бы не оправдывался и не объяснялся, что, мол, американцы всё предвидели и были готовы, а Гитлер просто от отчаяния пустился в заранее обреченную на провал авантюру, простые и явные факты трудно заболтать. Наступление немцев союзники тупо проморгали и основная вина в том, помимо самого Эйзенхауэра, конечно лежит на милейшем и очаровательнейшем генерале Омаре Брэдли.

Нельзя было себе и помыслить, чтобы он когда-нибудь ударил солдата в госпитале. Однако во многом из-за его разгильдяйства и некоторой расслабленности в предчувствии окончательной победы сто первая воздушно-десантная дивизия США знаменитого Энтони Маколиффа оказалась окруженной в бельгийском городке Бастонь и дралась там из последних сил, истекая кровью. Нет, конечно, и по масштабам, и по каким угодно иным параметрам это даже отдаленно не напоминает Сталинград, но погибающим там солдатам от этого было не сильно легче. Правда, десантники потом храбрились и говорили, что сами бы прекрасно справились, но объективно шансов у них, конечно, было немного. И тогда Эйзенхауэр снова связался с Паттоном. Тот совершил практически не очень возможное. Его танкисты за два дня прошли больше двухсот километров по покрытой льдом и снегом гористой местности и деблокировали Бастонь.

Даже самые ярые недруги Паттона никогда не упрекали его не то, что в личной трусости, но и в малейшей излишней осторожности. Он всегда был впереди, лез на рожон и пулям не кланялся. Но лукавая судьбы не дала ему погибнуть в бою. Не считая всех прочих предыдущих военных кампаний Паттона, только с момента высадки в Нормандии до Дня победы его третья армия находилась в непрерывных сражениях двести восемьдесят один день. Форсировала двадцать четыре крупные реки, захватила сотни квадратных километров территории, включающей двенадцать тысяч населенных пунктов. Убила, ранила или взяла в плен больше миллиона восьмисот тысяч немецких солдат и офицеров, то есть в шесть раз больше своего собственного состава.

А в декабре сорок пятого, за день до назначенного возвращения в Калифорнию, генерал Паттон погиб в автокатастрофе. Темная история, хотя я-то совершенно уверен, что это его убрал товарищ по оружию, блистательный политик и чудесный человек Дуайт Эйзенхауэр. И имел на то вполне весомые основания. Но это уже совсем другой сюжет.
вторая

Кто садится на стульчак?

Просто безоценочное жизненное наблюдение.

Я всегда всё понимал про Ксению Собчак. И, пожалуйста, не надо мне про нее ничего объяснять. Но, сознаюсь, посмотрев и послушав в свое время несколько взятых ею интервью на «Дожде», в том числе, кстати, и у Рамзана Кадырова, я стал называть её Ксенией Анатольевной и отметил про себя, что она всё-таки, несмотря ни на что, отнюдь не полная идиотка.

И вот тут только что изложила: «Когда журналисты сегодня шутили про "похорошевшую Москву Собянина" -знайте, это либо подлость, либо заказуха. Любому хоть сколько -нибудь разбирающемуся в политике человеку известно- РосГвардия не подчиняется Собянину. Да и тактикой выборов, даже Московских, руководит федеральная власть».

После чего Сергей Семенович уточнил: «Вы знаете, эти же граждане в течение нескольких дней проводили несанкционированные акции на Трубной, и полиция практически вообще не реагировала. Но организаторов такой сценарий, видимо, не устраивал. Они перешли к активным действиям, попыткам перекрытия дорог, блокированию улиц, нападению на полицейских. Они просто вынудили полицию применять силу. Что в данной ситуации было совершенно адекватно.
И я хотел бы сказать спасибо полицейским и сотрудникам Росгвардии. Они выполняли свой долг».


А ведь Собчак никаким образом от Собянина не зависит, не боится его совершенно и никакой корысти тут не имеет. Дядя Вова её никогда в обиду не давал и не даст. Так что, скорее всего, она совершенно искренна.

Смешно.
вторая

Куда идем мы с Пятачком

Только что рассекречены документы к семидесятипятилетию со дна освобождения Вильнюса от немцев. Это уже далеко не первое подобное мероприятие. Недавно то же самое произошло по поводу годовщины освобождения Минска. И вообще, такого рода публикации из фондов Центрального архива Минобороны России являются «продолжением деятельности военного ведомства, направленной на охрану и защиту исторической правды, противодействие фальсификациям истории, попыткам пересмотра итогов Великой Отечественной и Второй мировой войн».

Я человек в принципе достаточно любопытный в определенных областях, к тому же, хоть и сильно ленивый, но всё-таки, в связи с пенсионерским положением, обладающий вполне достаточным количеством свободного времени, потому обычно не ограничиваюсь этой информацией и очень внимательно знакомлюсь с рассекреченными материалами и документами. Вот и нынче.

И можете меня расстрелять, как предателя Родины, но никак не могу понять, что там могло быть секретного столько лет. Это, хоть иногда действительно небезынтересные, но в целом довольно стандартные сведения о «преступлениях немецко-фашистских захватчиков», наградные листы с описаниями подвигов наших солдат и офицеров, приказы давно в мельчайших деталях известных военных операций и прочее подобное. Не то, что никаких великих тайн там нет, но даже малейшего намека на них я не смог обнаружить.

И потому был бы крайне признателен, если бы мне хоть кто-нибудь указал направление, в котором имеет смысл искать и размышлять. В чем именно тут секрет? И что ещё они продолжают скрывать, возможно, предстоящее нам узнать к столетию некоторых событий, а то и позднее?
вторая

Выбор цели

Традиционно сложилось, что и в официальной истории, и в памяти народной более отпечаталась так называемая героическая оборона Севастополя сорок первого – сорок второго годов. Я написал «так называемая» не затем, что хоть в какой-то степени умалить героизм защитников города, который несомненен. Но всё-таки, думаю, следует иметь в виду, что во время самой по себе военной операции было совершено советским командованием большое количество ошибок, и это самое мягкое определение, и, главное, факт остается фактом, наши войска оказались разгромлены, битва проиграна, а потери огромны.

Однако меньше известна и популяризируема история освобождения Севастополя и всего Крыма в сорок четвертом. Тому есть и объективные, и субъективные причины и объяснения, но мы сейчас о них не будем. Там тоже не обошлось без ошибок, но результат бесспорен. Город взяли неизмеримо быстрее, чем отдавали, соотношение потерь тоже для наступательных боев вполне достойное, да и вообще, что говорить, в целом битва успешная и победоносная. Но я сейчас хочу напомнить лишь об одном моменте, который не то, чтобы особо скрывался, но и не стал слишком публичным среди сюжетов о военных подвигах советской армии.

И особо считаю нужным отметить, что не нужно заострять внимание на цифрах. Они в принципе во многих случаях относительно той Войны расходятся, хотя иногда имеют и очень большое, порой даже принципиальное значение, но не в данном случае. Достаточно того, что, несмотря на все последующие попытки немецкого командования хоть как-то оправдаться и представить по крайней мере эвакуацию войск достаточно успешной, их разгром был весьма серьезным и болезненным. А советская авиация в тот момент господствовала в воздухе и её успехи впечатляющи. И немецкие, и румынские корабли, пытавшиеся вывезти солдат, наши летчики топили очень эффективно, а после гибели известного конвоя «Патрия» стало понятно, что дело может кончиться совсем уже катастрофой.

И тогда немцы применили следующую тактику. Они сажали на верхние палубы транспортов гражданское население Севастополя, а это, естественно, были в подавляющем большинстве дети, женщины и старики, других там тогда по сути не оставалось, и приказывали заложникам при появлении самолетов махать руками и всяческими иными способами привлекать внимание, чтобы пилотам бомбардировщиков стала понятна ситуация. Но у летчиков не было приказа разбираться. А как раз совсем наоборот, четко и однозначно – топить вражеские суда. И вот они снижаются для бомбометания или сброса торпеды и обнаруживают, что на корабле свои. Женщины и дети.

Ещё раз повторю. Дело не в цифрах. Да и никто их точно никогда не назовет. Но часть кораблей всё-таки добралось до Румынии. А, судя по тому, что уже после войны оттуда возвратилось какое-то количество гражданских севастопольцев, именно в этих случаях «живой щит» и сработал. Появилась даже такая тихая и не очень распространяемая легенда, что многие, ну, хотя бы некоторые летчики, откровенно как бы не саботируя боевой приказ, но, оценив происходящее, в последний момент уходили в сторону и намеренно промахивались мимо кораблей.

Не знаю. И вряд ли когда-нибудь станет с абсолютной достоверностью известно, сколько было таких случаев и сколько женщин с детьми оказалось спасено. Но мне лично принципиально важно другое. Это страшный, нечеловеческий выбор, перед которым тогда оказались те летчики. Перед ним никого и никогда нельзя ставить. Но случается, что вопреки всему он встает перед человеком. Невозможно быть к такому готовым.

Но выхода нет.
вторая

Бессонница

Дело ясное, что дело темное. Точный сорокалетний маршрут Моисея с группой товарищей из Египта в Землю обетованную до сих пор вызывает большие споры и сомнения. Да что там говорить о каком-то маршруте. К самому месту расположения истинного Иерусалима отношение у многих, предельно мягко формулируя, весьма скептическое. Но если даже отбросить все лукавые мудрствования, то и у самого спокойного, доверчивого и неконфликтного человека могут возникнуть определенные вопросы.

С самой ранней юности, когда я ещё не знал истины и всех нюансов той трогательной истории, то тоже испытывал некие сомнения. В частности, каким образом команда Моисея оказалась в Васане до того, как проникнуть в Ханаан. Ведь, как будто, совсем не по дороге, а даже, можно сказать, совсем с противоположной стороны. Это теперь мне известно, что, когда Амрамыч тянул время и мыкался в поисках наиболее оптимального способа осуществления своих планов, то бродил вдоль всей грубо примерно границы нынешнего Израиля с юга, востока и севера. Потому и Голанские высоты не обошел своим вниманием.

Хотя народ там был, конечно, изначально несколько своеобразный. Особенно женщины отличались изысканным вкусом. Предпочитали крутить шашни с падшими ангелами, игнорируя приличных местных ребят, в результате чего расплодились отпрыски этого легкомысленного поведения, некие рефаимы, очень крупные господа, прямо-таки исполины. Кстати, небезызвестный Голиаф был из их рода. Но они не прошли генетико-эволюционного отбора, не вынесли климатических катаклизмов и вымерли. А евреи исхитрились приспособиться и достаточно большую часть своих подлых замыслом реализовали. В том числе при царе Давиде полностью и окончательно присоединили Голаны к Израилю.

Подробную дальнейшую историю этого довольно мрачноватого каменистого плато к востоку и северо-востоку от озера Кинерет мы здесь излагать не будем, она длинная, запутанная, но не такая уж исключительная, подобных мест на карте мира не счесть. Достаточно упомянуть, что ещё при Османской империи в конце девятнадцатого века евреи предпринимали определенные попытки вернуться на Голаны, однако, несмотря даже на помощь барона Ротшильда, не слишком успешные. А потом в тех местах с окрестностями начали хозяйничать уже англичане и французы, и евреев совсем рядом не стояло, их в расчет никто вовсе не принимал. Когда же после Второй мировой джентльмены и мусью из штабов начали по линейке на картах поводить государственные границы, то территорию приписали к не так давно созданной или воссозданной, тут уж как хотите, Сирии. И сирийцы с этой во многих отношениях, но прежде всего стратегических, очень важной и удобной территории начали израильтянам пакостить.

Несколько раз там происходили весьма крупные сражения, в результате которых евреи сначала высоты оттяпали фактически, а потом уже, отчаявшись хоть как-то договориться по-хорошему, а, может, в глубине души и не очень этого желая, в восемьдесят первом в одностороннем порядке и юридически провозгласили свой суверенитет над высотами. Конечно, никто в мире этого наглого безобразия не признал, а ООН даже отдельную резолюцию приняла, осуждающую израильскую военщину и всё такое прочее. Но военщина по обыкновению положила на резолюцию с прибором и так оно потихоньку тянулось долгими десятилетиями.

Но вдруг в Штатах приходит человек, который безумно любит свою дочку, а у той муж еврей. И США для всех абсолютно неожиданно признают, что Голаны израильские. Прогрессивное человечество в полном ужасе и недоумении, даже Европа растерянно опускает руки, не зная, как ей дальше продолжать бороться со всё усиливающимся антисемитизмом, если у антисемитов появился такой непобиваемый козырь. Однако хуже всех оказывается мне.

Признаюсь, и до того у меня не всё было в порядке со сном. Слишком радикальная я с детства «сова», и заснуть всегда столь же большая проблема, как и проснуться. Но после американского демарша на счет Голан окончательно сна не в одном глазу до самого позднего утра. То есть, захватить исконную сирийскую территорию ради каких-то «стратегических соображений и интересов» вопреки мнению и протесту всего мирового сообщества, это можно, а по поводу нашего родного Крыма, политого русскими потом и кровью, тут нужно устраивать вселенскую истерику?

Однако, если бы только это. Сработало как спусковой крючок и обиды всплывают одна за одной. Разбомбили тихую, мирную, никого не трогающую Югославию, растащили её на кусочки, это ничего, это гуманно и рукопожатно, а попытка защитить от геноцида русских людей на Донбассе почему-то называется агрессией? Демократ Ельцин расстрелял из танков собственный парламент под аплодисменты либералов, а если случайно кто-то из полицейских якобы автократического путинского режима не так коснется плеча демонстранта, то сразу нужно выть от боли как симулирующий Неймар да Силва Сантос? Американцам вводить войска в Панаму можно, а нам в Венесуэлу нельзя? Их ракеты в Польше – это прекрасно, а наши на Кубе – ужасно? Тем же евреям выкрасть с другого конца света из суверенного государства несчастного стfрика Эйхмана и убить разрешается, а предателю Скрипалю уже и дверную ручку ничем на помажь?

Ну, да ладно, если бы это только в последнее время началось и касалось хоть к относительной современности. Вот в той же Англии один король кровавее и омерзительнее другого, а прозвища у них в истории остались какие-то довольно спокойные и нейтральные, типа Безземельный или Заячья Лапа. А наш ничем особо на этом фоне не выделявшийся Иван Васильевич, уважительно прозванный народом Грозным, оказался переведен как «the Terrible», что означает на самом деле совсем другое, страшное и отвратительное. Где справедливость.

Но неприятнее всего, что мешают заснуть не только такие серьезные, высокие и реально значимые вопросы. Они перемежаются с какой-то совсем вроде бы незначительной, но мучительно раздражающей чепухой. Например, вы видели когда-нибудь телепередачу Никиты Михалкова «Бесогон»? Я случайно наткнулся и обнаружил, что съемка происходит в каком-то, видимо, его собственном кабинете, и там на столе вокруг режиссера стоят четыре телефонных аппарата. Нет, не специальных, правительственных, спутниковых или ещё каких экзотических, а четыре самых обычных советского ещё вида стандартных зеленых пластмассовых телефона. Может мне кто-нибудь объяснить зачем и что это значит?

Вот и не сплю. Таблетки предлагать бесполезно. Во-первых, они практически не помогают, а, во-вторых, я после них весь день дурной хожу и плохо соображаю. Сами видите.
вторая

Remember the Alamo!

Вопреки бытующему в наших широких народных массах мнению (хотя я это, конечно, так, больше для красного словца, в действительно широких наших народных массах никакого мнения по этому поводу нет и быть не может, кроме общего направления в сторону «америкосы сволочи»), США никогда не завоевывали Техас и не отнимали его у мексиканцев.

И только не надо мне тут петь про американо-мексиканскую войну 46-48 годов, там по сути дрались уже за другое, хотя, понятно, косвенно и в определенной степени Техас отношение к этому тоже имел. Но сама история началась больше чем за десять лет до того.

В Мексике был тогда вообще жуткий бардак. Власть и государственное устройство менялось быстрее, чем позже в деревне Малиновка. Надо признать, что в окрестных местах и, в частности, в Штатах порядок тоже был более чем относительный, но всё-таки с мексиканским балаганом сравнить трудно. Проблем у техасцев с центральным правительством в Мехико и так было выше крыши, а тут ещё мексиканцы рабство отменило, что совсем уже неприятно по карману ударило, и тогда местные поселенцы-переселенцы взбунтовались. Часто упирают на то, что это были в основном американцы, но тут какая-то совсем уже лицемерная натяжка. Если серьезно, то вообще-то территория это была исключительно всяких там условных апачей, а все остальные в любом случае сильно пришлые, а уж конкретно откуда, никакого значения не имело, местным автоматически становился любой, кто смог выжить. Единственным хоть как-то действительно определяющим и объединяющим признаком, да и то отнюдь далеко не абсолютным, был протестантизм, который несколько отличал от прочей католической мексиканской массы.

Так вот, эти техасцы даже не то, что особо устроили мятеж, но просто решили осуществить свое конституционное право на самостоятельность, как они его понимали. Они немножко по мелочам в разных местах наваляли нескольким не слишком многочисленным мексиканским гарнизонам и в самом начале весны тридцать шестого в небольшом поселении, ныне практически пустующем, с гордым и громким названием Вашингтон на собрании представителей действительно в основном англоязычной общины подписали декларацию независимости от Мексики.

А генерал Санта Анна, который там тогда в основном рулил вне зависимости от на каждый, конкретный момент занимаемых постов и должностей, сильно обиделся и пошел наводить порядок. У него под началом были тысячи три с половиной профессиональных солдат регулярной мексиканской армии, это сейчас смешно, а по тем временам и местам очень даже солидно. И он сначала устроил показательную порку техасцам в миссии Аламо, потом его генерал де Урреа учинил ещё более жестокую и кровавую у городка Голиад и в общем так мексиканцы явно показали серьезность своих намерений, которые в их глазах мятежникам не оставляли никаких шансов.

А тем, что называлось техасской армией, командовал Сэм Хьюстон. Не то, чтобы совсем уже гражданский и приблудный человек, у него когда-то был определенный военный опыт, впрочем, тоже достаточно самодеятельный, ещё с англичанами в начале века, потом он, как почти все, изредка бодался с индейцами, но к тому времени Сэмюел давно уже в отставке и в принципе с репутацией довольно оригинальной, больше бузотера, пьяницы и драчуна, чем великого полководца. А под командованием у него несколько сотен вооруженных людей, тысячи точно не наберется, причем подавляющее большинство назвать солдатами можно только с большой натяжкой. Лишь небольшой отряд добровольцев из Кентукки носил что-то подобное форме, остальные одеты кто во что горазд, часто довольно оригинально, вплоть до жилеток, под которыми виднелись сорочки с галстуками, а на головах встречались котелки и даже цилиндры. Сам Хьюстон щеголял в перепоясанном солдатским ремнем длинном лоерском сюртуке и довольно мятой широкополой шляпе, представляя собой разительный контраст облаченному в роскошный, шитый золотом, генеральский мундир Санта Анне.

Силы были явно неравны, и Сэм стал от мексиканцев откровенно и методично бегать. Эдакий Кутузов. Кстати, если серьёзно, то вполне возможно, что Хьюстон весьма неплохо был информирован о тактике нашего фельдмаршала. Поскольку сам Санта Анна очень любил, когда его называли «Наполеон Запада», а Сэм, иногда на эту тему саркастически прохаживаясь, проявлял недюжинную информированность о судьбе французского императора и многом прочем, с ним связанном, в том числе, вероятно, достаточно знал и историю русской кампании. Но как бы там ни было, увиливал от сражений Хьюстон вполне по-кутузовски, за что, тоже вполне в отечественной лермонтовкой стилистике был сильно критикуем: «Не смеют, что ли, командиры чужие изорвать мундиры?..» Но ворчали не только «старики». Дэвид Бернет, тогда временный президент Техаса, вообще бывший не очень высокого мнения и о самом Сэме, и о его военных талантах, тоже постоянно посылал ему гневные указания перестать, наконец, валять дурака и начать сражаться. Но Хьюстон ни на что не обращал внимания и тупо гнул свою линию.

Наконец он дождался, когда у Санта Анны слегка сдали нервы и он почти переполовинил свою армию, отослав одну часть арестовывать техасское временное правительство, в другую по хозяйственным нуждам для обеспечения коммуникаций. А сам примерно с полутора тысячами солдат стал лагерем на поле у речки Сан-Хасинто. Тут мексиканскому вождю доложили, что разведчики обнаружили техасцев. Ладно, обрадовался тот, теперь-то мы их наверняка догоним. Но ему пояснили, что и догонять не нужно, они сами идут навстречу. Действительно, подошли и расположились на противоположной стороне поля. Санта Анна совсем обрадовался. Сказал, чтобы все отдыхали и готовились, а завтра мы этим бутовщикам покажем.

Большинство техасцев тоже посчитали, что нужно готовиться к завтрашнему бою, укреплять лагерь и организовывать оборону, так хоть есть хоть какой-то шанс противостоять превосходящим силам противника. Однако Сэм сделал единственное приготовление. Он послал нескольких знающих местность бандитов сжечь мост через реку в тылу у мексиканцев. А когда ему доложили о выполнении приказа, дождался сиесты, посмотрел на часы, ровно половина пятого, и махнул рукой: «Пошли, покончим с этим клоуном».

И они действительно пошли, даже не подкрадывались особо, просто спокойно преодолели поле, отдыхающие мексиканцы не удосужились и дозоров выставить. Приблизились на несколько десятков метров, дали пару залпов из своих охотничьих ружей, которые, как это странно сейчас не прозвучит, значительно превосходили по всем показателям мексиканские армейские мушкеты, и бросились в рукопашную. Вообще-то, судя по многим отзывам и воспоминаниям, мексиканские солдаты того времени были вполне приличными профессионалами. Они неплохо выполняли команды по перестроениям, прилично стреляли шеренгами из своих кремневых «Браунбессов» и совершали прочие положенные по тогдашним уставам действия. Но в ближнем бою против головорезов Хьюстона, увешенных с ног до головы всеми видами холодного оружия, которым они с детства владели много лучше, чем ложкой, же не говорю про почти неведомую вилку, у солдат никаких шансов не было. Техасцы половину убили и ранили, половину взяли в плен, очень немногим удалось разбежаться. Сэм, хоть и раненый в лодыжку, снова занудно посмотрел на часы: «Ну, вот, управились за восемнадцать минут».

Конечно, потом было ещё много любопытного и даже смешного. Сам Санта Анна попытался слинять, переодевшись в солдатский мундир, но Хьюстон отрядил группу специалистов, и они на следующий день выловили «Наполеона Запада», опознав по не до конца замаскированному шелковому белью. А еще на всякий случай неожиданно окликнули «El presidente!» Тот автоматически повернул голову. Взяли за жабры. Но не повесили тут же, как, кстати, настаивали многие горячие головы под впечатлением поведения самого Санта Анны, не считающего повстанцев за военнопленных, а просто расстреливающего сдавшихся и попавшихся на месте без разбору и поголовно, а заставили подписать ряд важных документов. А потом ещё долго возили с собой, то есть применили по сути тактику взятия вождя в заложники, которая очень успешно использовалась европейцами с самого начала завоевания Америки.

Да, эти документы довольно долго не признавались потом мексиканским правительством и окончательная точка, действительно, была поставлена после войны. Но это всё имело уже довольно маленькое значение. После битвы у Сан-Хасинто Техасская республика стала реально вполне себе суверенным государством, официально признанным Великобританией, Францией и Нидерландами, и именно уже в таком виде вошла в состав США. Можно, конечно, опять начинать канючить, насколько это было добровольным и называть вхождение «американской аннексией». Но тут, как говорила моя прабабушка, «разговор в пользу бедных». Присоединение произошло только в сорок пятом, и тянули с ним отнюдь не техасцы, а как раз американцы по чисто внутренним причинам баланса рабовладельческих и «свободных» штатов, в которых мы сейчас копаться не будем.

Однако это всё потом и отдельно. А по сути вопрос был решен именно за те восемнадцать минут. До которых судьба самостоятельного Техаса не то, что даже висела на волоске, а уже практически и срывалась с этого волоска, а после никаких особых принципиальных проблем больше не было.

Вам может показаться странным вывод, который я хочу сейчас сделать, при том, что в принципе никогда стараюсь не делать никаких выводов из исторических анекдотов. Ведь я чем особенно прекрасен? Тем, что никогда не изображаю из себя Кассандру. Если что-то точно знаю, то делюсь, если что-то могу высчитать, то докладываю о результатах. А пророчествами никого не гружу. И сейчас, когда все кричат, что Мадуре пришел конец, я прошу не торопиться. Это Латинская Америка. Сэм Хьюстон мог пойти на поводу у большинства окружения и готовиться к обороне. К Санта Анне могло подойти подкрепление. В классическом сражении стройными рядами на поле он мог бы и победить. История затянулась бы ещё надолго, с не очень прогнозируемым результатом, хотя, очень вероятно, в конце концов тем же самым, но, как сказано, тут всего лишь вероятность. Так что, я точно ничего не знаю и не могу высчитать, но просто прошу не торопиться по поводу Мадуры.

Кстати (возможно совсем не кстати, но я уж так, для завершения сюжета), Николас Мадуро Морос по отцу еврей. Правда, ещё дед с бабкой крещеные, но по национальности нет вопросов. А Антонио де Падуа Мария Северино Лопес де Санта-Анна и Перес де Леброн, скорее всего, еврей по матери, несмотря на её громкую французскую фамилию. Но как-то даже от самых ярых их латиноамериканских критиков я ни разу не встречал ничего похожего на «жидовскую морду». Дикари, что вы хотите…
вторая

Противный противник

В комментарии к предыдущему тексту один читатель напомнил, что в советские времена на «политинформациях» для определенных ограниченных и относительно закрытых аудиторий, например, для студентов оборонных факультетов, будущих работников ВПК «под подпиской», лекторы позволяли себе говорить несколько более откровенно, чем то же самое публиковалось в официальной печати.

Я сам к «закрытой аудитории» не принадлежал, да и вообще ни на какие «политинформации» или что-то подобное не ходил, так что не большой тут специалист, хотя, естественно, поскольку круг общения у меня был очень широк, а в студенческом сообществе понятие «секретности», особенно после первого полулитра, воспринималось не слишком строго, некоторое представление о такого рода «информации» имел.

Но всё это навеяло мне одну историю из семидесятых, несколько иную, однако в чем-то сходную. Когда у нас в Училище Верховного Совета начались теоретические занятия по тактической подготовке, то во всех даже выдаваемых под личную расписку без права выноса из аудитории учебниках, методических материалах и прочих печатных документах, даже не только под грифом «ДСП», но и «Секретно», и «Совершенно секретно» (очень изредка, но попадались и такие) любой противник всегда обозначался как «условный вероятный».

Так вот, на самой первой лекции полковник преподаватель решительно захлопнул лежащий перед ним пухлый научный том и сказал, чтобы мы не брали в голову всю эту гражданскую муть. В смысле, что нет никакого «условного вероятного противника». А воинские подразделения стран, с которыми нам предстоит сражаться, совершенно конкретные американские, английские или бундесверовские устроены во многом по-разному, тактики боя у них различные, а, например, китайская дивизия — тут вообще отдельная песня и мало к чему имеет отношение. И потому, имея это в виду, нам следует в конспектах отмечать, об армии какой страны идет речь. Но писать открыто название нельзя. Потому каждый должен лично для себя придумать условное обозначение. Общих правил нет и если кто чего потом перепутает, то это под персональную ответственность. А так, можете давать полную волю фантазии. Скажем, для кого-то США номер один, для кого-то буква «А», для кого-то «папа» или «мама», а для кого-то хоть «воробей». Главное запомнить, иначе пеняйте на себя.

А в общих тетрадях за сорок четыре копейки, которые нам выдавали для конспектов, были пронумерованы все страницы и на каждой стоял штампик особого отдела. Их тоже нельзя было выносить из класса, они после лекции собирались в сейф и ими можно воспользоваться только там же во время часов «самоподготовки». Но за соблюдением, как я понимаю, не столько реальной секретности, сколько правил приличия и хорошего тона в курсантской среде, следили довольно строго и иногда офицеры эти конспекты просматривали. Большинство из нас особо не заморачиволось и стандартно ставило для обозначения разных стран один, два, три или А, Б, В.

Но были и оригиналы, которые, скорее, из юношеской тяги развлечься на любом самом пустом месте пытались соригинальничать. И встречались такие записи: «Артиллерийский дивизион – тёща», «Минометный взвод – портвейн». Преподаватели ухмылялись, но замечаний не делали, особенно если подобное баловство не влияло на успеваемость.