Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Стреляли…

Позавчера поздним вечером, почти уже ночью я был занят странным делом. Шло заседание украинского Совбеза, после которого был объявлен брифинг Зеленского. Я хотел его послушать, но мой сумасшедший телевизор, который только по одному ему известной логике показывает пару с лишним сотен каналов в совершенно волюнтаристском наборе, убедил меня после довольно долгого общения, что непосредственно в прямом эфире этот брифинг будут транслировать в одном единственном месте. Не на Евроньюс, РБК, Дожде, Блумберге или чем-то подобном, а на, можете смеяться, Первом канале.

И вот я, как полный идиот, лежу на диване и жду Зеленского, а пока смотрю на упомянутом канале передачу «Время покажет», в которой этот самый брифинг и обещали, а пока обсуждают только что произошедшее и происходящее по сути ещё в этот самый момент вооруженное столкновение на Украине. Естественно, общее мнение находящихся в студии, кроме одного-двух специальных «украинцев по вызову», намеренно и утрированно дурковатых, что это хохлы злостно и подло гадят, напав на мирных луганцев для организации провокации. И в подтверждение этого идут прямые включения разных деятелей ЛНР, рассказывающих о кровавых преступлениях жидобандеровцев, и так же фотографии разрушенных домов и прочие ужасы. Так же говорится, что в сети имеется огромное количество видеосвидетельств этих самых преступлений. И вот, наконец, показывают одно из таких свидетельств. Как вы думаете, что на нем?

Я почему так спокойно и уверенно задаю подобные детские вопросы. Потому, что уверен, вряд ли кто из читателей этого Журнала смотрел ту передачу. Так что вполне могу устроить самодеятельную интригу. Попробуйте сначала догадаться самостоятельно.

А теперь, когда вы вообразили что угодно, я должен вас огорчить. Скорее всего, вы ошиблись, поскольку такое едва ли кому придет в голову. В подтверждение того, что украинцы напали первыми, показывают съемку, на которой со стороны Луганска по украинским позициям лупят из чего-то, очень напоминающего реактивные минометы. То, что это именно так, видно по огромному количеству признаков, но, собственно, и «луганские» комментаторы, и те, кто в студии, этого совершенно не скрывают, а откровенно говорят, что да, это «наш ответный огонь на украинскую провокацию».

Ещё раз повторю и подчеркну. Я, в отличие от всех тогда присутствующих на передачи, находящихся почти в тысяче километров от места событий и точно до мельчайших подробностей знающих, что там происходит, и кто в кого стреляет, и кто начал первым и вообще всё, что происходит в каждой голове на всех континентах, честно признаюсь, что никакого представления не имею о сути данных конкретных событий. И представим себе, что я абсолютно беспристрастный посторонний слушатель и зритель (я себя за такового не выдаю, мои пристрастия и предпочтения мной давно подробнейше изложены, но просто прошу это вообразить чисто теоретически). И вот мне говорят, что в интернете имеется гигантское количество свидетельств. И Первый канал при всей своей технической, пропагандистской и прочей подобной мощи из всего этого гигантского количества в подтверждение украинской провокации показывает единственный сюжет, в котором ЛНР со всей дури хреначит по хохлам.

Мне тогда вспомнился один сюжет из американской судебной практики тридцатых годов прошлого века. Ещё с момента появления в обиходе фотографии ходили разговоры, что уж теперь увеличится количество бесспорных доказательств преступлений. Но долго ничего слишком уж наглядного не происходило, пока однажды случайно один фотограф не заснял некого гангстера, держащего нож в животе своей жертвы. Казалось, что тут уже у обвиняемого шансов нет. Но адвокату удалось доказать, вернее, убедить присяжных, что мужик не убивал, а на самом деле хотел спасти и пытался этот нож вытащить.

Так и тут. Понятно, что если бы показали съемку, как украинские солдаты обстреливают Луганск, то тоже можно было бы сказать, что это «они ведут ответный огонь». Но, согласитесь, логики было бы всё-таки несколько больше. А так исключительно чистый маразм и абсурд.

Однако, меня на самом деле искренне развлекло даже другое. Одновременно с этим обсуждением и на его фоне была поднята другая, не менее постоянная в нашем официальном информационном поле тема «фальсификации истории» и её «искажение» западными русофобами. Это просто совсем веселый цирк. Двадцатый год двадцать первого века. У большинства в руках по сути видеокамеры с возможностью мгновенно выложить съемку в интернет на обозрение всего мира. Событие происходит непосредственно в данный момент. И множество людей несет какую-то несусветную, противоречивую и бездоказательную пургу. При это с полной уверенностью утверждая, что владеют знанием какой-то «неискаженной» и «нефальсифицированной» историей событий многодесятилетней давности, произошедших, когда они ещё и не родились.

А брифинга Зеленского я так и не дождался. Переключил на сериал «Смертельное оружие». Между прочим, совершенно дурацкий, неизмеримо хуже одноимённого фильма, но всё же не столь бредовый, как предыдущий сюжет.
вторая

Пересечение параллельных

Я сейчас по возможности предельно кратко хочу затронуть сразу четыре темы, которые многим могут показаться совершенно не связанными, но по некой моей личной странности представляются мне не просто близкими, а вовсе единым целом, в таком виде мною и воспринимаемым.

Во-первых, на мой текст, упоминающий войну Судного дня, от читателя amalit215 мне в «личку» пришло письмо, которое он, по его словам, сначала не рискнул почему-то публиковать в открытом доступе, но потом по моей просьбе разрешил, что я и делаю:

«В конце октября 1973 года я, служа срочную в г. Симферополе, в составе отдельного батальона химической разведки, (в/ч 71364) был погружен на десантный корабль в
г. Феодосии и с документами индийских сельскохозяйственных рабочих, отправился под Домаск, где совместно с Алуштинской десантной дивизией принимал участие в войне судного дня на стороне сирийских войск. Алуштинская дивизия полегла почти полностью (около 15.000 чел.). У нас, как у подразделения, занимавшегося обеспечением, потери были значительно меньше. Я получил два осколочных ранения и, в последствии, 20 дней отпуска. Все мы дали подписку о не разглашении на 25 лет. Никаких документов о нашем участии в боевых действиях в архиве МО нет. У меня знакомая работает в Гор. военкомате Санкт-Петербурга в пенсионном отделе. Так вот она делала официальный запрос в центральный архив МО в г. Подольск. Ей прислали официальный ответ, что в/ч 71364 с октября по декабрь 1973 года место постоянной дислокации не покидала. Она мне сказала, что к ней обращались ещё несколько человек из других воинских частей, которые в то же время находились там же. Ответ был аналогичный».


Второй комментарий от rikchel был прислан уже непосредственно к тексту, я просто оттуда его переношу для большей наглядности и доступности:

«Мне тоже тогда был 21 год, только о внезапном и вероломном нападении израильской военщины на мирные палестинские народы я знал дня за три до.
А утром 6 октября 1973 года я разглядывал Голанские высоты через оптику дальномеров 4-й башни ДГК крейсера "Мурманск", хотя нас там не было™, как водится, и мы должны были в это время мирно чапать после ремонта в Севастополе к себе на базу уже в районе Бискайского залива, так как за сутки до того нас видели в Гибралтаре.
Вся эта хорошо вооружённая совково-арабская шобла не полезла сразу через Голаны, чтобы не попасть под огонь нашего главного калибра- ждали артподготовки с моря, но эта Майнила должна была произойти под утро, затемно, а мы опоздали и уже засветились».


Я сам в семьдесят третьем нигде не воевал, да и вообще никогда ни с кем не воевал, так что никак подтвердить написанное читателями не могу. Но как раз тогда проходил весьма серьезную курсантскую подготовку на базе высшего общевойскового командного училища имени Верховного совета РСФСР. И там, а потом и на Алабинском полигоне, подробнейше изучал, как наиболее эффективно бороться с английскими танками «Центурион» в их модернизированном израильском варианте «Шот».

И у меня были приятели, немного, всего, наверное, меньше десятка, иногда достаточно близкие, обычно несколько старше меня, которые воевали в Корее, Анголе, Конго, Египте и прочих подобных местах. Причем не какими-то «переводчиками» или «инструкторами», а самыми обычными офицерами, мотострелками, танкистами, артиллеристами, ракетчиками, был один летчик и один сапер. Те, о которых знаю, давно уже умерли. Они вообще после войн жили не очень долго и не слишком счастливо.

Во-вторых, меня искренне восхищает желание некоторых людей в конце второго десятка двадцать первого века, будучи уже достаточно взрослыми, пожившими и сформировавшимися, подискутировать на тему, какое евреи и конкретно Израиль имеют право на территории в Палестине, особенно будучи варварским государством с расистскими законами. У меня, признаюсь, нет моральных сил этим заниматься. Но, чтобы не выглядеть хитрожопым жидом, виляющим хвостом, могу категорически и однозначно заявить. Нет, евреи на эту землю не имеют никаких прав. Она ханаанская, что ими же самими полностью признается. На неё могут претендовать ханаанеи, аморреи, иевусеи и ещё много кто, да хоть хетты, но уж точно не завоеватели-иудеи.
Остается только поинтересоваться, какое право арабы имеют на Египет, американцы на Америку, а большая часть современного этнического компота на территорию Англии?

Я не буду уже упоминать, чтобы не затрагивать нежных чувств некоторых наших патриотов, о правах русских на большую часть территории, которой они владеют. Только одна чисто анекдотическая ситуация. На полном серьезе ведутся споры о легитимности в свое время продажи Аляски. И как-то совсем забывается, а с какого, собственно, бодуна Российская империя в принципе могла торговать этим куском другого континента? (Что США спокойно купили ворованное, даже не стоит разговора, их репутации уже ничто не может повредить).

В-третьих. Мой родной и горячо любимый отец был сильно пьющим человеком. Некоторые в определенные периоды его жизни вовсе считали его законченным алкоголиком. Да, какое-то время он мог не выпить рюмку, но, выпив первую, никогда не мог удержаться от второй и последующих. К тому же, опьянение действовало на него (это со многими бывает) наихудшим образом, в нем не обострялись его собственные, в основном весьма добрые и привлекательные, черты характера, а происходило полное изменение личности, а эта другая личность была объективно отвратительной. Я тоже сильно пьющий человек. Но при этом и вовсе не пить могу сколько угодно, и остановиться без малейших усилий могу после любой рюмки, и никаких отрицательных моментов в поведении не наблюдается, во всяком случае за жизнь мне никто никогда по этому поводу и малейших претензий не предъявлял.

Так вот, моя мама, даже увидев в одной комнате моего отца и спиртное, немедленно прекращала с ним всяческое общение и старалась переместиться из этого места максимально и далеко. А к моему потреблению спиртного с самой ранней юности относилась предельно спокойно, а на старости лет даже иногда любила пригубить вместе рюмочку «сладенького» (к хорошим сухим винам я так и не смог её приохотить, впрочем, таковы были вкусы очень многих из её поколения, особенно женщин). И некоторые подруги моей матери обвиняли её в «двойных стандартах».

И четвертое. Многим из нас ещё со школы задурили голову утверждением, что в геометрии Лобачевского параллельные пересекаются. Это, конечно же, полная чепуха. Параллельные – это те, которые как раз не пересекаются, а те, которые пересекаются, они, следовательно, и не параллельные. И пятый постулат великого Николая Ивановича вовсе не о параллельности и, естественно, подобного бреда не утверждает. И для того, чтобы это выяснит, совершенно не требуется изучать высшую математику, достаточно вполне элементарной логики и минимального желания поинтересоваться. Но дискутировать с людьми, так до конца жизни и уверенными, что у Лобачевского параллельные пересекаются, абсолютно бессмысленно. Потому, что дело совершенно не в Лобачевском и геометрии вообще. А в том, что в их собственном мире они действительно пересекаются. И спорить с этим категорически невозможно.

И, возвращаясь к пункту второму. Я совершенно не понимаю, какое право на эту планету имеют люди? Она по всем параметрам и понятиям принадлежит вирусам, тараканам и крокодилам. И не имею малейших сомнений, что справедливость по этому поводу в конце концов восторжествует.

На то он и конец концов.
вторая

Коах



Когда-то один приятель, моложе меня, но не сильно, прочитав очередной мой текст про некий эпизод арабо-израильских боевых действий, сказал, что снова сильно удивлен. Он в принципе человек достаточно образованный и интересующийся происходящим в мире, специально никогда в эту тему не углублялся. Но по общему создавшемуся ещё со школы впечатлению привык считать, что арабы, конечно, постоянно храбро лезут освобождать незаконно захваченные территории, но подлая израильская военщина при мощнейшей поддержке Америки и всего мирового империализма постоянно без труда пресекает эти попытки и наголову разбивает свободолюбивых арабов. А у меня же получается совсем другая картина. Где у евреев не просто нет никакой легкости, но совсем наоборот, ситуация почти всегда находится на грани полного для них провала и разгрома, каждый раз разрешаясь в их пользу каким-то почти мистическим чудесным образом.

Я не стану сейчас комментировать это впечатление моего приятеля, оправдываться или что-то разъяснять. Ну, что делать, как у меня получается, так уж получается, пусть каждый судит самостоятельно. Но просто хочу ещё к случаю напомнить об одной истории.

Собственно, случай этот мельчайший и мой личный. Конечно, я знал имя этого человека и то, что он совершил. Практически любое исследование или мемуары, посвященные Войне Судного дня, об этом упоминают, некоторые даже весьма подробно, хотя далеко не все и одинаково, иногда значительно различаясь, особенно в конкретных подробностях, чему есть вполне объективные оправдания. Но только недавно я случайно увидел и услышал его лично. Естественно, не в живую, а в документальном фильме европейских кинематографистов. Причём сразу должен подчеркнуть, что кино не биографическое и не историческое, а, скорее, более всего даже чисто техническое, посвященное анализу и сравнению характеристик танков разных стран в послевоенные годы. И там, среди многих прочих, довольно долго и подробно рассказывает о своем опыте достаточно уже пожилой ветеран, углубляясь более не в какие-то военные сюжеты, а рассуждая в основном об углах наклона орудий и особенностях ведения огня в горной местности. Но впечатление это на меня произвело весьма значительное.

Цви Грингольд родился и вырос в галилейском кибуце, основанном беженцами из Польши и Литвы ещё в сороковых. Как всех в восемнадцать его призвали в армию, он окончил двухгодичную танковую школу младших командиров и пошел служить лейтенантом, командиром взвода из четырех танков в довольно известную сто восемьдесят восьмую бригаду «Барак», расположенную на Голанских высотах. А года через полтора, когда ему было двадцать один, он, находясь в увольнении по случаю Йом Кипура, примерно часа в два дня шестого октября семьдесят третьего услышал над своей головой звук пролетающего военного самолета.

- Я не сразу понял в чем дело, но сильно удивился, у нас в такие дни обычно не летают, поэтому бросился к радиоприемнику. Поймал ВВС, поскольку израильские станции в этот праздник тоже не работают, и узнал, что на страну напали. Встал и поехал в часть.

Добрался только часам к семи вечера. Заместитель командира бригады, бывший там в тот момент за главного, подполковник Давид Исраэли приказал лейтенанту возглавить свой взвод и идти в бой. То есть, что значит «приказал», что «возглавить» и в какой «бой идти». Рассказ лейтенанта несколько напомнил мне при всей несоизмеримости масштабов, как осенью сорок первого Сталин направил только что назначенного на это направление Жукова посмотреть в западном направлении, а что вообще там происходит и есть ли в принципе кому защищать Москву. То есть, на самом деле, полный бардак.

Хотя всеобщая мобилизация объявлена и уже несколько часов идут бои, но ещё ничего толком не работает, где враг и сколько его ещё не очень понятно, оперативная обстановка ещё совершенно не ясна, в бой отправляется всё возможное прямо «с колес», короче, ситуация аховая. Лейтенант Грингольд пытается уточнить приказ, говорит, что из его взвода ещё никого нет, он пока встретил в районе казарм только несколько солдат, даже имен которых не знает, но и их едва хватит на пару машин. Исраэли отвечает, что раз так, то пусть пойдет узнает у ребят их имена, берет хотя бы два танка и вперед. Лейтенант бежит исполнять.

Времени уже часов девять вечера. Почти темно. Буквально километрах в четырех от части Грингольд нарывается на группу сирийских танков. Один подбивает сразу, но тут его машина выходит из строя, отказывает электрика. Он отправляет её обратно чиниться, пересаживается на другую, продолжает бой и уничтожает ещё три вражеских танка. Потом выезжает на холм и видит чуть ниже в долине уже более серьезное таковое скопление. Связывается по рации с уже подоспевшим и принявшим руководство командиром бригады полковником Ицхаком Бен-Шохамом и докладывает. Тот интересуется, сколько сирийцев. Лейтенант отвечает, что из-за отсутствия приборов ночного видения точно сказать не может, но танков явно не меньше нескольких десятков, может быть сотня.

А у Грингольда личный позывной «Коах Цвика». В нашей литературе это иногда переводят как «Отряд Цвики», но, как я понимаю (прошу прощения и специалистов за форму написания и возможные неточности перевода), «коах» это всё-таки что-то вроде силы или мощи («Цвика» звали лейтенанта в детстве в семье и кибуце, он и оставил это имя в позывном). И комбриг, услышав этот позывной, но толком ещё не разобравшись в обстановке, уточняет у Грингольда, а как, собственно, велики эти самые «Силы Цвики»?

- Мы говорили по открытой связи, и я был почти уверен, что сирийцы нас слушают. Потому представил себе, как они весело будут смеяться, если узнают, что все мои силы в одном танке. И я постарался вежливо уйти от ответа, сославшись на плохую слышимость и посоветовав не задаваться лишними пустыми проблемами, а просто прислать на подмогу всех, кого соберет.

Комбриг прокричал: «Держись, сделаю, что могу!» И отключился. Танк лейтенанта остался на холме в одиночестве. Дело шло к полуночи. Почти ничего не видно, только впереди нарастает гул приближающихся танков противники. Грингольд открыл крышку люка, высунулся повыше, прищурился, покрутил головой, пытаясь хоть что-то разглядеть и отдал приказ. «Силы Цвики» пошли в атаку.

Я не стану подробно описывать дальнейшее. Об этом сказано много и, несмотря на естественные для подобных ситуаций и историй расхождения в конкретных деталях, достаточно правдиво. Каждый может почитать самостоятельно. Упомяну лишь, что командир бригады свое обещание выполнил, но всё, что мог сделать, это прислать к часу ночи следующего дня подмогу из девяти танков. Практически все они вскоре были подбиты огнем портативных противотанковых ракет (из европейского фильма я не очень понял каких именно, у них там какая-то своя классификация, но, судя по внешнему виду и «джойстикам» управления, что-то типа наших «Малюток», стрелять которыми сирийцев до этого довольно долго учили советские инструкторы). К утру к ним прорвалась ещё одна группа из шестнадцати машин, которую привел сам подполковник Исраэли (и он, и его командир Бен-Шохам, вскоре тоже лично вступивший в бой, в том сражении погибли). От неё тоже мало что осталось. Сам Грингольд сменил то ли три, то ли шесть танков (честно признавался, что из-за горячки боя точнее сказать не может), выбирался из горящей машины, почти весь обожжённый, несколько раз уже контуженный, находил новый танк и снова шел в бой. И всё это время над высотами почти непрерывно в открытом эфире звучал позывной: «Коах Цвика!»

- Через пару суток силы у меня стали закачиваться, в голове звенело, слишком много ожогов. Начал терять сознание и отключаться. Получил приказ отправляться в госпиталь, прикрыл глаза и дальше довольно долго ничего не помню.

Когда его везли на машине в крайне относительный тыл, им навстречу шла уже полностью сформированная и укомплектованная двести десятая танковая дивизия Дана Ланера. Многие там, особенно рядовые, ещё не очень понимали, что творится на поле боя, но слухами земля полнится, и они знали, что сирийские танки остановлены какими-то неведомыми раньше, но мгновенно ставшими легендарными «Силами Цвики», а им остается только завершить разгром врага. С чем, надо признать, они довольно успешно справились.

Данные, как обычно, разные специалисты приводят тоже различные, но в любом случае и при любых расчетах в целом сирийцы имели превосходство в боевых машинах минимум втрое, а, скорее всего, и больше. Самому Грингольду приписывали тоже разное количество подбитых сирийских танков. Кто писал о тридцати пяти, кто о пятидесяти, кто даже о шестидесяти. Он к этому относился с большим сомнением:

- Сам я, конечно, точного подсчета не вел, было не до того. Но так, на вскидку, думаю, что уничтожил штук двадцать, может, немного больше. Остальное сделали другие ребята, я же не один дрался.

Я не пишу биографию героя, тем более, представляя, как отреагировал бы этот человек на такую мою попытку. Потому в завершение предельно кратко всего несколько фактов. Грингольд через несколько дней сбежал из госпиталя обратно в часть и сражался до конца той войны. Профессиональным военным так и не стал, хотя какое-то недолгое время и прослужил ещё на сверхсрочной, а потом, в резерве, дорос аж до полковника. Избирался мэром небольшого южного городка. Основал в родном кибуце компанию по торговле продуктами питания. Если мои сведения не устарели, то и сейчас ещё прекрасно себя чувствует, работает управляющим директором весьма крупного международного химического концерна с миллиардными активами.



По виду такой совсем мирный пожилой «ботаник». Одним словом – Цвика.
вторая

Дела семейные

Недавно очередной раз увидел в как бы даже претендующем на серьезность издании упоминание такого факта, как бесспорного и несомненного:

«Генерал армии Георгий Жуков, будучи командующим Ленинградским фронтом, 28 сентября 1941 года отдал приказ № 4976. По нему, подлежали расстрелу семьи всех сдавшихся в плен, а по возвращении из плена солдат ждала такая же участь».

Но ведь на самом деле это история очень темная и смутная. Начиная с того, что приказа с таким номером никто никогда своими глазами не видел, во всяком случае заслуживающих доверия документальных подтверждений этого не оставил. Это всего лишь номер некой «расшифровки», существующей только как косвенное свидетельство вроде бы существовавшего распоряжения. И заканчивая просто вопиющим несоответствием компетенции командующего одним из фронтов, каковым к тому моменту являлся Жуков, глобальному всесоюзному смыслу приказа.

Но я сейчас не стану углубляться в эту конкретную историю, о ней достаточно много написано вполне здравого и желающие могут ознакомиться самостоятельно. Замечу лишь, что в любом случае, будучи хоть на позиции самого ярого сторонника «маршала победы», хоть будучи его категорическим противником, сложно не согласиться, что подобного рода неувязки являются прямым следствием плохого качества обработки документов Войны и вообще архивных материалов, связанного в том числе, если не в первую очередь с маниакально-шизофреническим стремлением секретить всё, что угодно, не взирая на сроки и здравый смысл.

Но есть другой приказ, общеизвестный, в подлинности которого ни у кого нет никаких сомнений. Он был, в отличие от таинственно жуковского, подписан по всем правилам Председателем ГКО Сталиным, его заместителем Молотовым, четырьмя основными маршалами, правда, почему-то и генералом армии Жуковым тоже. И отдан он ещё раньше, аж шестнадцатого августа сорок первого за номером 270. И там черным по белому написано, а потом и публично объявлено:

«Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров».

И чуть ниже:

«семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи».

Обычно в отечественной исторической литературе акцент делается на втором моменте. Мол, если человек, сдаваясь в плен, сам не подумал о том, на что будет жить его семья, то почему государство должно заботиться о семье предателя? И особенно подчеркивается, что фактов массового применения лишения «государственного пособия и помощи» в отношении семей военнопленных не имеется.

Но тут есть вот какой нюанс. Определение и распределение этих самых «государственных пособий» было внесудебным, находилось в ведении местных органов исполнительной власти, так что в условиях военного времени не слишком четкая статистика подобного вполне простительна, особенно учитывая масштабы процессов. Да и сами суммы государственных пособий были, хоть и важны, но не определяющие.

Например, семья моей матери вообще ничего не получала. Дед по возрасту не был мобилизован, остался осенью сорок первого в Москве рыть окопы и работал по профессии художником при отделе пропаганды МОСХа, а прабабка и бабка с двумя малолетними дочерьми отправилась в эвакуацию в Уфу. Дед получал зарплату, небольшую, но вполне по тем временам достойную, и основную её часть пересылал жене. Однако эти деньги не имели принципиального значения. Главное было в «карточках». Иждивенцы и учащиеся тоже какие-то получали, но реально прожить на это было практически невозможно или, во всяком случае, предельно трудно. Именно поэтому бабка вместе со старшей дочерью-подростком, моей матерью, пошли работать на военный завод за «рабочую карточку», которая уже позволяла выжить.

Кстати, любопытный момент. Прабабка рассказывала, что даже в самые тяжелые сорок второй-сорок третий годы она умудрялась в голодной и нищей Уфе находить уроки музыки и за кусок хлеба или несколько картофелин учила играть на фортепиано жен и дочерей местных чиновников.

Ну, это ладно, лирика. Мне бы хотелось остановиться на пункте первом приказа 270. «Сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту». В фильмах моего раннего детства, где уже стала проскальзывать тема военнопленных, если такой бывший пленный был положительным героем, то он обязательно оказался в руках врага раненым и без сознания. И у меня тогда существовало полное впечатления, что ни в какой иной ситуации честный советский человек в плену оказаться не может.

Но сценаристов и режиссеров тоже можно понять. Как в условиях войны, особенно по прошествии определенного времени, когда свидетелей не найти, да их, может, в живых уже никакого нет, разобраться, солдат «сдался в плен» или попал туда результате ещё каких-то «обстоятельств непреодолимой силы»? Да и где взять эффективную объективную структуру, способную это определить?

За время войны, особенно в начале, в плен попало по разным данным (кстати, тоже сам по себе изумительный факт, что полностью точных и убедительных цифр до сих пор не) от четырех до пяти с лишним миллионов человека. Понятно, что большая часть из них была всё-таки «в сознании». И если строго следовать и духу, и букве Приказа, то минимум десять-пятнадцать миллионов женщин, детей и, видимо (точного понятия «семьи» там не имеется), стариков требовалось не то, что лишить достаточно второстепенной материальной помощи, а именно арестовать. И что-то дальше с ними делать, если уж не расстреливать.

И это уже было в компетенции отнюдь не местных органов исполнительной власти, а вызывало необходимость пусть самой быстрой и формальной, но хоть какой-то юридической процедуры. Однако опять же, никакой реальной статистики не существует. Уничтожена? Продолжает оставаться засекреченной? Никогда и не велась? Приказ не исполнялся? Семьдесят лет Победы, а остается только фантазировать. Красота.

Кстати, в знаменитом более позднем приказе сорок второго года № 227, вошедшем в историю как «Ни шагу назад», много о чем шла речь, и о заградительных отрядах, и о штрафных ротах, но о семьях попавших в плен не было сказано ни единого слова. То ли забыли, то ли поняли бессмысленность, то ли совесть проснулась.

Особенно мне нравится последнее предположение.

И последнее, возвращаясь к предполагаемому приказу Жукова, с которого я начал. Да, факт несомненный, что абсолютно точного документального подтверждения существования такого странноватого по огромному количеству критериев приказа тогда ещё все лишь командующего одного из фронтов мы не имеем. Но любопытство остается. А в принципе такое было возможно? И после многих лет размышлений и знакомства с материалами о жизни и деятельности Георгия Константиновича у меня складывается сугубо личное ощущение, что тогда, в сентябре сорок первого, у него вполне в какой-то момент могли сдать нервы и в угнетенно-истерическом состоянии он вполне мог учудить что-то подобное, особенно не анализируя и не просчитывая последствий.
вторая

Мать и мачеха

Это один из важнейших и ключевых моментов не только прошлого века, но всего огромного куска человеческой цивилизации. Хотя на него и не обращают большого внимания. А зря. Он имеет огромное значение не только для прошлого и истории, но и очень во многом определяет будущее.

Я имею в виду небольшой отрезок всего лет в пять на границе шестидесятых и семидесятых прошлого века. В принципе Британская империя практически начала разваливаться почти сразу после Войны. По большому количеству причин, которые я сейчас не вижу смысла не только анализировать, но и упоминать. Но был один несколько экзотический и странноватый регион, где события вроде бы не торопились следовать всеобщей тенденции и как бы «подморозились», никого особо не раздражая. Он назывался Договорный Оман.

Вообще-то эти места сами по себе никогда особо англичан не интересовали. Смысла в них большого на было. Ну, добывали какой-то период в прибрежных водах неплохой жемчуг, однако и для экономики всей империи, и для каких-то великих геополитических интересов это не считалось столь уж принципиальным. Но через Ормузский пролив проходил один их самых удобных путей сообщения Англии и Индией. И движение британских кораблей там осуществлялось довольно оживленное. А окрестные арабы не понимали, почему мимо них, по территории, которую они считают по сути своей, постоянно плавает такое богатство, а им ничего не перепадает. И они начали «брать свое» самым примитивным способом захвата грузов. Англичане объявили это святое дело пиратством и наваляли арабам. Поставили свои военные базы и контингенты и заключили с местными шейхами договоры (отсюда и «Договорный Оман»), что те в международные дела не лезут и британцам не пакостят, а те в свою очередь в их внутренние проблемы не вмешиваются, но зато от всяких пришлых злодеев защищают. И такое положение довольно долго всех вполне устраивало.

Но Индия уже давно стала суверенной. Регулярное сообщение в прежних объемах и через эти места перестало иметь для Англии столь большое стратегическое значение. Однако ситуация особо «хлеба не просила» и относительно всех устраивала. Да и в конце пятидесятых там в окрестностях нашли нефть, так что какое-то шевеление началось. Впрочем, не особо, тогда ещё толком никто не понял перспектив т события развивались довольно вяло.

Но тут у Англии начались собственные, совершенно не зависимые от арабов серьезные и экономические, и сопутствующие политические с социальными сложности и возникли большие проблемы. И лейбористское правительство устами своего главы Гарольда Вильсона в шестьдесят шестом заявило, что собирается заниматься исключительно своими английскими проблемами, экономить на всем, а в особенности на военном присутствии за рубежом. И в связи с этим уходить полностью из Договорного Омана.

Нас в школе и институте учили, что «К этому моменту Лига Арабских Государств активно боролась за право всех арабских народов за независимость. Международное давление вынудило британцев отступить». Это, конечно же, полный бред. То есть, Лига действительно с момента своего создания за что-то там боролась, но для эмиратов Персидского бассейна эта новость оказалась и неожиданной, и крайне неприятной. С одной стороны, довольно хищно посматривают и пощелкивают зубами Саудовцы. С другой бузит и явно не хочет спокойно жить Иран. А на горизонте уже потихоньку вырисовывается будущее, в котором может оказаться и есть, что делить, кроме колючек для прокорма верблюдов. Но своих вооруженных сил никаких, структуры тоже особо никакой, одна сплошная деревенская родоплеменная антикварная идиллия.

Правда, эмиратам сильно повезло. У власти мощнейшего из них Абу-Даби в тот момент оказался один из самых умных, и я даже сказал бы величайших, если бы не некоторая тогда ситуативная и географическая провинциальность, правителей двадцатого века Шейх Заид ибн Султан Аль Нахайян. Он подождал, пока лейбористы, с которыми ему было тяжело общаться, проиграют выборы и сделал пришедшим им на смену в семидесятом консерваторам неожиданное предложение. Мол, понимаю, что у вас сложности с деньгами и вообще мы вам не очень на что сдались, сами не сильно богаты, но имеем реальные шансы значительно поправить свое материальное положение, потому предлагаю полностью оплачивать содержание английских баз и войск, а можем похрюкать и о дополнительном вознаграждении.

То была столь новая и соблазнительная идея, что англичане поначалу всерьез задумались. Тут как бы вся колониальная идея вместе с «бременем белого человека» ставилась с ног на голову. Не то, что не нужно никого завоевывать и держать под контролем, транжиря собственные ресурсы в надежде и расчетах на всегда достаточно рисковые дивиденды, а совсем наоборот, контролировать территорию и ситуацию при полном согласии и даже благодарности подконтрольных, да ещё и за их счет, да ещё добровольно.

Но всё-таки британцы, несмотря на все соблазны, вовремя одумались. Возглавлявший тогда правительство и партию консерваторов Эдвард Хит (к сожалению, вошедший в историю совсем не этим, а своими весьма сомнительными подвигами совсем на другом фронте) изложил тогда общее мнение в несколько даже раздраженном тоне. Мол, не хватало нам ещё быть наемниками у арабов, нет, ребята, дальше вы сами по мере сил и возможностей. И в семьдесят первом англичане оттуда ушли. Полностью и с концами.

Шейху Заиду невероятными усилиями удалось извлечь из этого огромную историческую выгоду для своего народа, вернее, для всех относительно народов, из которых он сколотил новое любопытнейшее государство, которым потом руководил больше тридцати лет и которое превратил в самый современный уникальный рай, правда, только для очень ограниченного круга своих, но он ведь и не Господь, а просто хороший шейх.

Но отнюдь не поэтому я назвал этот момент принципиальным, судьбоносным и в какой-то степени даже поворотным в истории. Просто именно тогда окончательно стало ясно, что модель развития, основанная на приращении территорий, закончилась. Ничего не надо завоёвывать. Никто из развитых и вменяемых не хочет брать чужие страны даже даром. Даже если приплатят. Не интересно. Бессмысленно, не выгодно и не эффективно. Отношения экспансии, естественно, не закончились, просто перешли в другие плоскости и области.

И, казалось, основные стимулы и причины войн, существовавшие со времени возникновения цивилизации, уходят навсегда и теперь на Земле воцарится стабильный мир. Да, пусть с огромным количеством остающихся и вновь возникающих противоречий и конфликтов, но таких, которые решаются уже совсем иными методами, какими угодно, но в любом случае не захватом территорий.

Ага, как же… Наивная иллюзия. Во-первых, да, для нормальных и вменяемых это обуза, но сначала надо стать нормальными и вменяемыми. Однако даже не это самое главное. Окончательно прояснилось, выкристаллизовалось и сформулировалось, что войны в принципе ведутся отнюдь не за территории. Историю какой страны не почитай, везде написано, что её народ всегда исключительно героически оборонялся от подлых захватчиков, а сам никогда никого пальцем не тронул. Однако на самом деле, в не уникальных, но достаточно редких случаях войны ведутся совсем вынуждено, когда одна сторона выступает несомненным агрессором. Обычно конфликт возникает обоюдный и является в основном результатом накопившегося внутреннего напряжения, а не каких-то внешних факторов. Как в том древнем анекдоте про Василия Ивановича, давшего Петьке по морде из-за того, что они опоздали на поезд: «Ну, что-то же надо было делать!»

Так что, не стоит особо обольщаться. Да, сейчас в смысле практическом, экономическом, стратегическом, каком угодно разумном и логическом не только бессмысленно, но и чрезвычайно накладно, просто вредно захватывать чьи-то территории, особенно с населением, да и совсем пустых-то не очень много, классически старым военным путем присоединения и оккупации. Рынки много эффективнее и комфортнее делить на бирже, чем на поле боя. И жратву с самкой надёжнее завоёвывать кредитной карточкой, чем стволом. Но это ровно ничего не значит.

Поезда уходят, раздражение нарастает, а делать-то что-то надо.
вторая

И ещё

Нет, шутки шутками, а я действительно с превеликим удовольствием посмотрел бы на Парад победы, где Росгвардия к мавзолею швыряла бы поверженные украинские корабельные унитазы.
вторая

Соблазны простоты

Честно говоря, поначалу я был несколько удивлен. Впервые после лет пяти, если не больше, после перехода моего Журнала в режим «частной территории», один из текстов попал в «Топ 30» ЖЖ. И отнюдь не на какую-то злободневную и животрепещущую тему, о посвященный всего лишь краткому упоминанию и пересказу нескольких более чем всем прекрасно известных эпизодов Войны. Но совсем немного поразмыслив, я понял, что это довольно понятно и естественно.

И дело не только в том, что мы никак эмоционально, нравственно, интеллектуально, психологически, политически, а в реальности практически всячески не довоюем ту Войну и, сильно подозреваю, никогда этого не сможем сделать. А в том, что там и без малейшей конспирологии слишком много настоящих «белых пятен», которые по вполне объяснимым причинам многих интересуют сильно больше, чем происходящее сегодня за окном. Так как именно в этих «пятнах» они и пытаются найти ответы на вопросы, задаваемые этим самым заоконным происходящим.

Тут лишь прошу очень правильно понять, что я имею в виду. Речь не о том, например, как оценивать «пакт Молотова-Риббентропа», кто расстрелял поляков в районе Катыни или почему мы напали на Финляндию. Тут, на мой, конечно, субъективный взгляд, данных и фактов вполне достаточно, вопрос исключительно в оценках и отношении. Нет, я говорю именно о периодах и ситуациях, когда отсутствие или намеренное сокрытие настоящих документов, свидетельств и неопровержимых улик и вправду делает невозможным или по крайней мере сильно затрудняет выяснение хотя бы относительной истины.

И это относится к огромному количеству областей во всех сферах. Начиная (понятно, очень условно «начиная»), скажем, с вроде достаточно простых вопросов. Почему, разрушая «линию Сталина», так толком и не построили «линию Молотова»? Это, конечно, очень приблизительно до уровня неточности мной сформулировано, да и оба процесса не были так уж непосредственно связаны друг с другом, но я просто для краткого обозначения темы. То есть, существует огромное количество самых подробных объяснений и обоснований, многие из которых даже вполне правдоподобны и прекрасно аргументированы. И про то, что у «линий» были принципиально разные предназначения, и что что решались другие политические и стратегические задачи, и что ошибки были не технические, а идеологические и ещё бесчисленное количество подобного.

Но я сейчас о гораздо более приземленных фактах. «Линию Молотова» не то, что плохо построили, не там, не так и не тогда. Её элементарно разворовали. Украли лес, цемент, арматуру, всё вплоть до песка и гравия. Берия приехал в конце сорокового с инспекцией, после чего в ужасе докладывал Сталину, мол, Иосиф Виссарионович, Вам гонят фуфло, сперли подчистую. Берия – Сталину! И что? Да ничего. Ни одного громкого процесса, никто серьезно не наказан, никаких практических выводов.

И ведь все всё знали. Никаких особых военных секретов там не было. Ну, ладно, маршал Жуков впоследствии многое оправдывал и, скорее всего вынужденно, фантазировал на эту тему, хотя и он полностью не смог замолчать, что с той «линией» «некоторая ошибочка вышла». А вот генерал Карбышев. Он более известен легендой о своей героической и мученической смерти. Но гораздо меньше людей знает, что Дмитрий Михайлович был отнюдь не военачальником и полководцем, а одним из авторитетнейших и профессиональнейших военных фортификаторов Европы своего времени. Человек с четырьмя специальными высшими образованиями, профессор, доктор наук с ещё дореволюционным опытом работы. Между прочим, именно во многом благодаря его рекомендациям была взломана «линия Маннергейма». С абсолютной достоверностью мне неизвестна степень его участия в общем проектировании и возведении «линии Молотова», но он точно имел к этому отношение и бывал в Западном военном округе ещё до своего туда официального назначения в сорок первом. И что, такой профессионал на видел качество бетона, количество и номенклатуру металлоизделий и конструкций? Что практически все земляные и связанные с ними работы выполнены только на бумаге? Что сектор обстрела у многих ДОТов ограничен склонами холмов в нескольких десятков метров, потому нет возможности выполнять любые задачи, что в обороне, что в наступлении? Конечно, видел и прекрасно понимал. Но никакой реакции. Вернее, никаких реальных следов и последствий такой реакции.

И вот тут самое главное. Куда делось такое гигантское количество стройматериалов? Нет никаких документов. Вся информация буквально испарилась. А поскольку такой гигантский дефицит конкретных фактов, цифр, чертежей и прочих материальных улик, полный простор для самых разных предположений, теорий и измышлений.

И подобного, по отдельности, возможно, достаточно частного, но в целом сыгравшего в дальнейшем огромную роль в ходе всей Войны, великое множество. Когда просто не хватает объективных достоверных данных. Но то, что из этого имеет отношение к хозяйственным и административно-управленческим внутренним делам, всего лишь цветочки по сравнению с делами внешними. Проиграв изначально Гитлеру всё, что можно на всех мыслимых направлениях до Войны и в первой её части, Сталин всех остальных, в первую очередь, естественно великих Рузвельта с Черчиллем, сделал как детей. Это нормально и стандартно. Путин тоже может как угодно крутить на любом органе всяких там меркелей с макронами, но пасует перед вроде и неизмеримо объективно более слабыми, однако просто более отмороженными, чем он, персонами типа Кима, Эрдогана или даже всего лишь Лукашенко. Так вот, союзников Сталин блестяще и виртуозно развел по всем статьям. Но, видя результаты, мы очень мало знаем об инструментах и технологиях.

Один из множества самых очевидных и общеизвестных примеров. Уж, кажется, сколько сказано, написано и снято в кино о знаменитой операции «Тегеран 43». Как немецкие спецслужбы готовили покушение на «большую тройку», а доблестные советские чекисты всех спасли. Назывались даже конкретные имена с той стороны, типа Скорцени, и намекалось на советских не менее конкретных суперагентов вроде Вартаняна. Это, конечно, чистейшая туфта от начала и до конца, у которой, несмотря на все старания советских и спецслужб, и пропагандистов нет никаких достойных доверия документальных оснований и подтверждений. Но тут как с христианством. Не имеет никакого значения, существовал Христос, или нет, и даже более базовый и основополагающий вопрос, воскрес ли он. В любом случае христианство, как абсолютно объектовое явление, оказавшее на историю человечество то влияние, которое оно оказало, трудно поставить под сомнение.

Вот и с «тегеранским покушением». Совершенно независимо от того, готовили ли немцы диверсию и в принципе имели ли для этого хоть малейшую возможность, сама по себе «история» уже давным-давно прочно вошла в историю, имела конкретные реальные последствия, и потому возникают естественные вопросы о её смысле, сути и целях. Однако большинство исследователей, даже прекрасно понимающих легендарность сюжета, всегда сходились во мнении, что это была действительно блестящая операция чекистов, хоть совсем и про другое. Они таким образом заставили американскую делегацию во главе с Рузвельтом поселиться в Тегеране не у себя в посольстве, а на смежной с посольством СССР территории, заранее подготовленной и нашпигованной «жучками». Кроме того, что чекисты могли постоянно слышать, что говорят между собой американцы и соответственно подготавливать свое руководство, Сталин имел возможность общаться с Рузвельтом в любое время скрытно от Черчилля и обсуждать проблемы, лишние для его ушей.

Но и это всё полная чепуха. Рузвельт намеревался остановиться в по сути советском посольстве изначально, еще задолго до того, как миф о «покушении» начал создаваться. То есть, он по сути и создавался относительно задним числом для прикрытия совместного желания Сталина и Рузвельта приватно «побазарить» без англичан. И, соответственно, обоюдными усилиями. Но основное, дальнейшее, как раз и находится в полной темноте. Никаких следов нет. О чем они там на самом деле договаривались и к каким соглашениям пришли?

Можно только пытаться восстановить по итогам и последствиям, но это в любом случае будет иметь налет и оттенок предположительности, поскольку ни один план никогда не исполняется идеально. Конечно, хороший повар, продегустировав котлету, способен с определенной мерой достоверности восстановить и количество, и состав ингредиентов, и даже основные использованные технологические приемы приготовления блюда. Но всё равно он никогда с абсолютной точностью не сможет утверждать, что идеально описал изначальную рецептуру и намерения того, кто эту котлету делал и жарил.

Но вернемся к моему тексту, с упоминания которого я начал. Он был посвящен совсем другому, однако, как часто бывает, читательское внимание более всего зацепилось за вскользь брошенную второстепенную фразу о том, что Паттона на самом деле убрал его добрый приятель Эйзенхауэр. О самом покушении и убийстве я сейчас вынужден снова отказаться говорить подробнее, хотя почему-то именно технические сложности и тонкости вызвали наибольший интерес. Но на эту, хоть для кого-то и крайне увлекательную, однако на самом деле достаточно частную и мелкую тему требуется слишком много сил и времени, которых мне в данный момент жалко. Потому я ограничусь тем, что предельно кратко затрону другой, попутный, но гораздо более значимый вопрос. Тоже кое кем вполне логично задаваемый. А чем, собственно, Паттон так мог мешать Рузвельту?

Для начала давайте вспомним, как на школьно-институтском уровне преподавания истории во времена моих детства и юности воспринимались события, например, последнего года Войны. Западные союзники дождались, когда победитель уже был несомненен, немецкая армия обескровлена и практически разгромлена, испугались, что СССР в одиночку победит Германию и займет всю Европу, потому, наконец, открыли «второй фронт». Воевали они плохо и слабо, войска необстрелянные, никакого сравнения с уже ставшими к этому времени ветеранами красноармейцами, но немцы отчаянно дрались только на Восточном фронте, а против союзников только делали вид и мечтали, как бы им побольше сдаться в плен американцам и англичанам, чтобы избегнуть справедливого возмездия со стороны русских. А когда они единственный раз начали реальную атаку в Арденнах, то союзники позорно побежали и стали умолять Сталина о спасении и ускорении наступления.

Кроме этой, практически официальной, хоть и на довольно низовом уровне, точки зрения, существовало ещё такое достаточно широко распространенное «народное» мнение, что Жуков предлагал послать этих капиталистов с их запоздалой «помощью» и двинуть советские войска до Ла-Манша, сделав весь континент социалистическим, тем более, что в большинстве стран были к тому моменту очень сильны компартии. Но Сталин проявил благородство, решил исполнить данные союзникам обещания и щедро поделился с ними плодами великой победы.

Всё это, может быть, звучит сейчас слегка наивно, но на самом деле имеет определенные основания. Хотя тут немало и чистого мифотворчества. И, прежде всего, относительно такой уж слабости «необстрелянных» войск союзников.

Только здесь очень настоятельно хочу предупредить. Я и сам не собираюсь тонуть в излишней массе точных цифр, и читателя не хочу ими утомлять. К тому же, очень боюсь касаться подобных тем, так как нынче каждый является великим специалистом и неизбежно начинает придираться к любому знаку после запятой, увязая в спорах по поводу «больше-меньше» и теряя ход рассуждений по существу. Потому буду оперировать крайне приблизительными показателями, однако всё же дающими объективную картину происходившего.

Ко всему вышесказанному следует добавить, что особенности структуры вооруженных сил союзников, более всего США, и определенное своеобразие комплектования боевых частей иногда приводят к некоторым разночтениям при подсчетах и обработке данных. Но, в любом случае, надо признать, что многое начиналось там действительно практически с нуля. В тридцать девятом году у американцев было тысяч сто, ну, может, несколько больше, однако наверняка даже не вдвое, солдат и офицеров, штук пятнадцать (!) танков, более напоминавших броневики времен нашей Гражданской, чуть лучше с авиацией и флотом, но тоже по сути детский сад, по-моему, меньше, чем у Португалии. В Англии не столь безнадежно, но и тут очень просто можно судить о масштабах. Весной сорокового англичане эвакуировали из Дюнкерка около трехсот сорока тысяч, среди которых собственно их войск было двести с небольшим. И потом Черчилль признавался, что, если бы не это, то ему совсем трудно было бы убедить общество продолжать войну, поскольку и воевать-то толком было бы некому. То есть, опять же слезы, а не армия.

Но к сорок четвертому, к началу высадки в Нормандии, ситуация, мягко говоря, несколько изменилась. В американской армии насчитывалось от двенадцати до четырнадцати миллионов человек. Иногда даже приводят за всю Войну цифру в шестнадцать миллионов, но, думаю, это уже если совсем «поскрести по сусекам». Англичане поставили под ружье порядка четырех с половиной миллионов. Кроме того, был ещё почти миллион канадцев, да, не решающая сила, но, между прочим, именно они и очень неплохо пошли в самом центре десанта на пляже «Джуно», правда вместе с британской морской пехотой, к тому же де Голлю под конец Войны удалось собрать порядка полумиллиона французов, начавших вполне прилично сражаться. Естественно, я не упоминаю сейчас вооруженные силы британских доминионов (не великие, но на самом деле тоже имевшие определенное значение), поскольку они практически не воевали в Европе, хотя, несомненно, некоторую помощь оказывали по связыванию войск «оси» на периферии.

Но это всё человеческие ресурсы, а не меньшее, если не большее значение имело то, как союзники и в первую очередь, конечно, американцы, сумели разогнать свою промышленность, преимущественно, понятно, военную. Тут тоже большой соблазн увлечься цифрами, но я постараюсь никого не вгонять в зевоту и всего пару достаточно наглядных примеров. С теми же танками. Бытует распространенное мнение, что «Шерман» был полным дерьмом, его нередко в военной литературе называют то «Скороваркой», то «Зажигалкой» за то, что, действительно, относительно легко воспламенялся. И следует согласиться, что он не был шедевром, почти по всем показателям уступая «Пантерам», не говоря уже о «Тиграх». Но американцы за войну наклепали почти пятьдесят тысяч разных модификаций этих «Шерманов», которые в реальности с нашими Т-34 были вполне сопоставимы. А всего они к сорок пятому выпустили больше ста тысяч танков и САУ, если же считать все бронированные боевые машины, то почти двести тридцать тысяч, в два с половиной раза больше, чем Германия.

С авиацией похожая история. К сорок пятому превосходство союзников в воздухе было подавляющим. О флоте я уже молчу, всё-таки война в Европе была в основном сухопутной, хотя, конечно же, ситуация и в Атлантике, и на Тихом океане имели немалое значение. Но американцы к концу Войны выпустили почти сто авианосцев. Да, это не совсем то, что мы сейчас понимаем под этим словом, но, тем не менее, они были именно полноценными авианосцами, а не нашим недотыкомкой «авианесущим крейсером», который у на до сих пор всего один. А у них тогда было почти сто!

Теперь про «необстрелянность». И она бесспорно имела место. Некоторые части имели боевой опыт Африки и Италии, но большинство и в самом деле составляли новички. Однако на реальной войне «обстрелянность» приходит довольно быстро. И у нас нередко почти необученные вчерашние школьники и крестьянские парни после нескольких недель ожесточенных боев, если, конечно оставались живы, превращались в опытных ветеранов. Так что части, высадившиеся на «пляжах», прорвавшие немецкую оборону, потом почти два месяца штурмовавшие Кан и затем прошедшие нашпигованные немецкими танковыми и артиллерийскими засадами бокажи Нормандии, вряд ли можно назвать такими уж необстрелянными.

Однако здесь, бесспорно следует отметить и подчеркнуть, что в боевых действиях вообще было задействована максимум половина вооруженных сил США, а на европейским театре и того меньше. Но, с другой стороны, это говорит и о наличии гигантских свежих и неплохо подготовленных резервов, которые при уже упомянутом абсолютно доминирующем флоте имели немалое значение.

И всё-таки главным мифом является не слабость и убогость армии наших союзников, а полная беспомощность и разбитость к этому времени немцев. В принципе, хотя прекрасно понимаю, что это может прозвучать пустым нарочитым и легковесным парадоксом, но, по моему субъективному мнению, лучшей армией той Войны была именно разгромленная германская. К сорок пятому её численность, несмотря на все предыдущие потери, составляла около девяти с половиной миллионов человек, то есть была практически равна советской. У на часто любят писать, что для этого в сорок четвертом им потребовалось призвать двадцать седьмой год рождения, в смысле семнадцатилетних ребят. Но как-то забывается, что, правда с определенными ограничениями, но и у нас тогда же, в так называемый «последний военный призыв» тоже забирали семнадцатилетних, более того, и в сорок третьем призывали двадцать шестой год, тысяч семьсот мобилизовали.

И из техники ещё кое-что осталось. Больше тринадцати тысяч танков и штурмовых орудий, свыше семи тысяч боевых самолетов и ещё много чего по мелочи. Кроме того, сокращение коммуникаций и за счет этого улучшение управляемости, увеличение плотности войск в связи с уменьшением размера фронтов, перенесение боев на собственную хорошо известную и освоенную территорию, всё это давало немцам дополнительные преимущества особенно на Восточном фронте.

Впрочем, похоже, я несколько увлекся и предисловие затянулось. Вернемся к нашим изначальным вопросам, скажем, на примере того же наступления в Арденах. Зачем Гитлер на него пошел в принципе? Стандартное школьно-институтское советское объяснение, что таким образом он хотел принудить западных союзников к сепаратному миру и сосредоточиться на сопротивлении СССР с отрочества вызывало у меня сильные сомнения. Как-то это не очень сочеталось с утверждением, что немцы хотели побыстрее и побольше сдаться американцам с англичанами, чтобы максимально избегнуть лап русских.

Да и главный «паровоз» и вдохновитель западной коалиции, которым, как ни крути, всё-таки был Черчилль, если не пошел на переговоры с Гитлером в казавшимся полностью безнадежном сороковом, то на что с ним немцы могли надеяться к концу сорок четвертого, когда за его спиной была такая сила с возможностью постоянного и практически безграничного её увеличения?

Немцы рванули в Арденах, понадеявшись на нелетную погоду, сковавшую возможности авиации союзников и почти без горючего, рассчитывая захватить запасы врага на складах Льежа и Намюра. Каюсь, не помню, кто конкретно, а сейчас искать лень, но один из американских генералов ещё тогда довольно удивленно сказал, что, мол, планировать военную операцию такого масштаба, основываясь на стабильности положения облаков, это довольно странная и наивная, и тактическая, и стратегическая идея. Действительно, погода наладилась, в воздух поднялись тяжелые бомбардировщика союзников, до горючего немцы так и не добрались, и судьба арденнского сражения по сути была решена.

Вообще, следует признать, что с точки зрения элементарной обыденной логики наступление в Арденнах действительно несколько «странное». До такой степени, что я читал вполне серьезные объяснения солидных исследователей, что просто Теодор Морелль переборщил тогда с кокаином и амфетаминами в рационе фюрера, потому тот с передозу и дал приказ об атаке. Мысль не хуже многих других, но более говорит не о реальности событий, связанных с наркотиками, а о некоторой растерянности самих исследователей.

Слабо аргументирована и вошедшая в наши учебники утверждение, что только советские войска спасли союзников от разгрома. Да, это правда, и документально подтвержденная, что Черчилль просил Сталина ускорить наступление на Восточном фронте. Но это произошло только пятого января сорок пятого. А само наступление по Висле и Одеру советские войска действительно начали на девять дней раньше изначально намеченного, но лишь двенадцатого. Любой желающий просто по карте положения в Арденнах на тот момент может легко убедиться, что никакой серьезной угрозы для союзников тогда уже не было, даже если фантазировать, что она была хоть когда-то. Так зачем англичанам с американцами было стимулировать ускорение движения Красной армии по Германии?

Есть «странные» моменты и в самом начале операции в Арденнах. Эйзенхауэр потом очень убедительно уверял, что и время, и место и даже относительно силы и цели атаки немцев он прекрасно предвидел и ничего там для него неожиданного не было. Но шестнадцатого декабря Омар Брэдли, командующий группой войск того региона, оказался далековато от этих мест, в Париже. Потом оправдывался, говорил, что не мог не поехать поздравить своего старого друга Айка с четвертой звездой. Но это, согласитесь, звучит тоже несколько «странно». В момент ожидания как бы прогнозируемого и предполагаемого вражеского наступления основной военачальник по собственной инициативе подскакивает через пол страны к главнокомандующему обмыть звездочки. И не только не получает потом от него никакого нагоняя, но всё как бы вполне естественно, нормально и по понятиям.

А между тем, и это очень важно, что бы кто не говорил, но именно в Арденнах союзники понесли, пожалуй, если особо не придираться, самые большие потери за всю Войну. По нашим понятия, конечно, чепуха, но для них это реально море крови. И зачем всё это? Какие у каждой стороны были задачи? Имеет ли это хоть малейшее отношение к ещё тегеранским, потом ялтинским и последующим потсдамским договоренностям?

Трумэну, как, по моему лично мнению, и всей Америке, повезло со своим первым президентским сроком. Избирали-то Рузвельта, «вице» пришел на прицепе, автоматически. Франклин Делано действительно не отличался могучим здоровьем, но всё равно его смерть в самом начале четвертого срока была достаточно неожиданной. Однако мало кто сомневался, что уж пятого он точно не потянет. А Гарри Трумэн, при всем уважении, но, сильно изначально не подразумевался элитами как самостоятельный лидер американской нации в послевоенном мире. На эту роль как-то явно больше подходил Дуайт Эйзенхауэр.

Иногда излишнее внимание уделяют тому, что он с Рузвельтом принадлежали к разным партиям. Но, сильно подозреваю, а данном случае, особенно для знаменитого генерала, партийная принадлежность имела крайне слабое значение. Много шансов, что именно Эйзенхауэру изначально и предстояло претворять в жизнь договоренности Рузвельта со Сталиным. Трумэн вклинился в историю, хоть, считаю, и очень удачно, но достаточно случайно, потом начали играть роль многие иные не очень предсказуемые факторы, нестабильности добавила экзотическая козья морда, устроенная англичанами великому Черчиллю, короче «что-то пошло не так». Впрочем, возможно, очень даже «так», но тут нам не дано знать, как им не дано было предвидеть с абсолютной точностью.

Однако план был. Очень подробный и совершенно никому из посторонних не известный. А Джордж Смит Паттон оказался в курсе. (можете начинать возмущенно рассуждать, как это могло случиться и откуда известно мне). И план ему очень не нравился. Более того, он был из немногих, кто реально мог помешать. Тогда его убрали.
вторая

Созвездие весов

История эта бесчисленное количество раз обсуждена до мельчайших нюансов и давно стала пошлым затертым историческим анекдотом. Потому я без подробностей. Просто в нескольких словах освежить для склеротиков.

В августе сорок третьего в самый разгар операции на Сицилии по дороге с одного поля боя на другое генерал Паттон заехал во фронтовой госпиталь поинтересоваться, не надо ли чем помочь в оперативном порядке. И там в палате увидел солдата без каких-то заметных повреждений. Поинтересовался, куда тот ранен и в ответ услышал, что никуда, просто «нервное истощение в боевых условиях», сейчас бы это, вероятно назвали посттравматическим стрессом или синдромом, а тогда услышал с койки что-то вроде «Нервы у меня шалят».

Паттон разорался, отвесил солдату оплеуху и поехал воевать дальше. На самом деле особо точных подробностей там немного, даже не очень понятно, один раз он пациенту врезал или несколько и не задел ли при этом что-то не удачно под руку вякнувшего воина рядом. Но присутствовали неподалеку несколько военных корреспондентов, да и медперсонал, который изначально договорился не раздувать инцидент, тоже в конце концов не сдержался, и история появилась в прессе. Конечно, «американская либеральная общественность» тогда была не столь всемогуща, как сейчас, но недооценивать её тоже не стоит. Разразился довольно большой скандал. Вплоть до того, что очень настойчиво и со стороны самых влиятельных кругов прозвучали требования немедленно отозвать Паттона в США с лишением всех должностей и полномочий.

Вообще, надо сказать, что Джордж Смит Паттон младший был тот ещё фрукт. Не только зоологический русофоб и антисемит, но и совсем расист и нацист самого крепкого разлива, даже англичан умудрялся сильно недолюбливать. Кроме того, ещё жуткий выпендрежник и пижон, лишь его «два револьвера» чего стоят. И отношения его с другими военачальниками и руководством всегда были крайне конфликтные, только знавший его больше тридцати лет Эйзенхауэр ещё как-то мог с ним общаться. Но тот же Дуайт Дэвид потому и остался столь значимой фигурой в истории, что кое в чем понимал больше обычных людей. Потому он заставил Паттона публично извиниться перед солдатами и персоналом воспитателя, от командования группой войск генерала отстранил, но на родину не отправил, а припрятал в своеобразном «активном отпуске» на территории Европы. А место Паттна, хотя формально это и не было сделано столь напрямую, но по сути занял другой старый и близкий друг Эйзенхауэра генерал Брэдли.

Омар Нельсон Брэдли был практически полной противоположностью Паттону. Все отзывались о нем как о исключительно вежливом и корректном человеке, блестящем, кроме прочего, ещё и дипломате, умеющим со всеми найти общий язык и оставаться в самых лучших отношениях. Но и в смысле полководческих способностей никто особых претензий не предъявлял, он до сих пор национальный герой без страха и упрека.

А потом была высадка в Нормандии. В принципе первая часть прошла довольно успешно и когда Черчилль сказал, что потери даже значительно меньше ожидаемых, то он не так уж и сильно лукавил. Но к августу союзники застряли в Нормандских бокажах, это такие полосу деревьев и кустарников, их местные крестьяне традиционно использовали для защиты полей и которые оказались очень полезны и удобны для обороны немцев. Бои грозили перейти в затяжную позиционную стадию, чего больше всего опасались союзники. И тогда Эйзенхауэр достал из рукава припрятанный козырь и бросил в атаку «старые кровь и кишки». Вперед пошел во главе своей Третье армии генерал Паттон. Он, наверное, был единственным, кто лучше немцев владел классической тактикой истинного «блицкрига», что, кстати, многие из них признавали. За две недели генерал прошел с непрерывными ожесточенными боями почти сто километров, поучаствовал в создании Фалезского котла, а затем и освобождении Парижа.

Но это была ещё совсем не победа. Далее последовали события в Арденнах. Вот уж их мы сейчас точно анализировать не станем. Написаны библиотеки исследований и мемуаров. Но что бы потом об этом не говорил сам Эйзенхауэр, как бы не оправдывался и не объяснялся, что, мол, американцы всё предвидели и были готовы, а Гитлер просто от отчаяния пустился в заранее обреченную на провал авантюру, простые и явные факты трудно заболтать. Наступление немцев союзники тупо проморгали и основная вина в том, помимо самого Эйзенхауэра, конечно лежит на милейшем и очаровательнейшем генерале Омаре Брэдли.

Нельзя было себе и помыслить, чтобы он когда-нибудь ударил солдата в госпитале. Однако во многом из-за его разгильдяйства и некоторой расслабленности в предчувствии окончательной победы сто первая воздушно-десантная дивизия США знаменитого Энтони Маколиффа оказалась окруженной в бельгийском городке Бастонь и дралась там из последних сил, истекая кровью. Нет, конечно, и по масштабам, и по каким угодно иным параметрам это даже отдаленно не напоминает Сталинград, но погибающим там солдатам от этого было не сильно легче. Правда, десантники потом храбрились и говорили, что сами бы прекрасно справились, но объективно шансов у них, конечно, было немного. И тогда Эйзенхауэр снова связался с Паттоном. Тот совершил практически не очень возможное. Его танкисты за два дня прошли больше двухсот километров по покрытой льдом и снегом гористой местности и деблокировали Бастонь.

Даже самые ярые недруги Паттона никогда не упрекали его не то, что в личной трусости, но и в малейшей излишней осторожности. Он всегда был впереди, лез на рожон и пулям не кланялся. Но лукавая судьбы не дала ему погибнуть в бою. Не считая всех прочих предыдущих военных кампаний Паттона, только с момента высадки в Нормандии до Дня победы его третья армия находилась в непрерывных сражениях двести восемьдесят один день. Форсировала двадцать четыре крупные реки, захватила сотни квадратных километров территории, включающей двенадцать тысяч населенных пунктов. Убила, ранила или взяла в плен больше миллиона восьмисот тысяч немецких солдат и офицеров, то есть в шесть раз больше своего собственного состава.

А в декабре сорок пятого, за день до назначенного возвращения в Калифорнию, генерал Паттон погиб в автокатастрофе. Темная история, хотя я-то совершенно уверен, что это его убрал товарищ по оружию, блистательный политик и чудесный человек Дуайт Эйзенхауэр. И имел на то вполне весомые основания. Но это уже совсем другой сюжет.
вторая

Куда идем мы с Пятачком

Только что рассекречены документы к семидесятипятилетию со дна освобождения Вильнюса от немцев. Это уже далеко не первое подобное мероприятие. Недавно то же самое произошло по поводу годовщины освобождения Минска. И вообще, такого рода публикации из фондов Центрального архива Минобороны России являются «продолжением деятельности военного ведомства, направленной на охрану и защиту исторической правды, противодействие фальсификациям истории, попыткам пересмотра итогов Великой Отечественной и Второй мировой войн».

Я человек в принципе достаточно любопытный в определенных областях, к тому же, хоть и сильно ленивый, но всё-таки, в связи с пенсионерским положением, обладающий вполне достаточным количеством свободного времени, потому обычно не ограничиваюсь этой информацией и очень внимательно знакомлюсь с рассекреченными материалами и документами. Вот и нынче.

И можете меня расстрелять, как предателя Родины, но никак не могу понять, что там могло быть секретного столько лет. Это, хоть иногда действительно небезынтересные, но в целом довольно стандартные сведения о «преступлениях немецко-фашистских захватчиков», наградные листы с описаниями подвигов наших солдат и офицеров, приказы давно в мельчайших деталях известных военных операций и прочее подобное. Не то, что никаких великих тайн там нет, но даже малейшего намека на них я не смог обнаружить.

И потому был бы крайне признателен, если бы мне хоть кто-нибудь указал направление, в котором имеет смысл искать и размышлять. В чем именно тут секрет? И что ещё они продолжают скрывать, возможно, предстоящее нам узнать к столетию некоторых событий, а то и позднее?