Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Чей туфля

Честное слово, вот я сейчас без малейшей задней мысли. У меня нет на эту тему никакой эксклюзивной информации, всё исключительно из общедоступных СМИ. И даже в данном случае моё субъективное отношение к происходящему на Украине тоже не имеет никакого значения. Только факты и чистое любопытство

На Донбассе произошло трагическое событие. Погиб пятилетний ребенок. И здесь у меня нет никаких оснований считать это «распятым мальчиком» или ещё какого-то рода пропагандистской ложью. Судя по всему, ребенок действительно погиб. И это событие само по себе абсолютное, нелепо и кощунственно высказывать тут какое-то личное отношение. Трагедия есть трагедия. Она однозначна.

Но вопрос совершенно в другом. Вот уже несколько дней я пытаюсь узнать подробности, однако мне в разных вариантах, но встречается по сути и смыслу одна и та же информация. Что «украинский беспилотник сбросил на донецкий поселок самодельное взрывное устройство». Разве что, иногда встречается наименование «самодельная бомба», но оно мало что проясняет.

Скажу сразу, что явлюсь в подобных делах полным дилетантом. Но есть вещи какие-то очень простые и очевидные, не требующие специальных знаний. Насколько мне известно, слово «беспилотник» имеет очень широкое и неопределенное значение. Под летательным аппаратом без пилота, управляемым на расстоянии, можно понимать и любой дрон, начиная от по сути детской игрушки и заканчивая используемый в каких-то практических, даже коммерческих целях, типа доставки почты или пиццы. Их можно заказать по интернету или купить в магазине от нескольких сотен до максимум нескольких тысяч долларов и научиться управлять не сильно сложнее, чем автомобилем. И есть боевые беспилотные аппараты. Вернее, это, естественно, не какие-то отдельные игрушки, а целые комплексы, для работы с которыми требуются отдельные высококвалифицированные специальные службы, и стоит всё это многие миллионы долларов, не говоря уже о прочих организационных и технических нюансах.

И всё это «беспилотники». Так всё-таки о чем идет речь? Вполне можно себе представить, что какие-то хулиганы, а в данном случае и несомненно просто преступники, присобачили к какому-нибудь дрону коробку со взрывчаткой и сбросили на поселок. Но чтобы к современному высокотехнологичному боевому летательному аппарату привязали «самодельное взрывное устройство» даже под названием «самодельная бомба» … У них что, нет штатных боеприпасов, закупили или произвели некомплект, кто-то украл запчасти?

Короче, может, кто-то мне объяснит, что это была за история и что там реально произошло?
вторая

Обосраться про войну

Нет, совершенно безотносительно к конкретному случаю, к конкретной личности и уж к совершенно конкретному полному отсутствию логики в российском правосудии, как, впрочем, и самого правосудия как такового. Исключительно абстрактно и теоретически.

А можно ли говорить хоть что-то негативное в адрес ветеранов войны? «Можно» не в юридическом смысле, это в конце концов только производное, а в фундаментальном моральном и нравственном? Причем, без обсуждения нюансов, насколько этот ветеран был героическим, лично водил солдат в атаку или в основном занимался канцелярской работой. Нормальный, средний абсолютно полноценный ветеран. Воевал на фронте и этого более чем достаточно. Можно ли этого человека назвать дураком и дерьмом?

Вообще-то, люди даже моего поколения, не говоря уже о старших, прекрасно знают и помнят, что столь внешне трепетное отношение к ветеранам, как нынешнее, это явление достаточно новое. В моем детстве, в пятидесятых, то, что человек воевал, было абсолютно массовым и совершенно естественным. И никто на это особого внимания не обращал.

Понятие «автоматчик» появилось в советских лагерях ещё во время войны, но особенно массово утвердилось после неё. Существует мнение, что оно относится только к тем, кто прошел фашистский плен. Если это и правда, то лишь отчасти. «Автоматчики» были достаточно многообразны, например, среди них было немало тех изначальных уголовников, кто прошел штрафбаты, что называется «искупил кровью», но потом вновь совершил какое-нибудь преступление. А было и немало тех, кто просто по каким-то причинам не вписался в мирную жизнь и, несмотря на любые боевые заслуги, садился по самым обычным бытовым или уголовным статьям. У меня нет точной статистики, да я и не уверен, что таковая в принципе существует, но счет точно идет не на единицы и даже не на сотни. И речь зачастую не о просто каких-то обычных бойцах, а часто именно о героях, иногда в прямом смысле Героях Советского Союза, которых впоследствии за такие достаточно обыденные вещи, как изнасилование по пьяни или грабеж, судили, лишали всех званий и наград и сажали.

Или, например, тот же Солженицын. Многие его противники неоднократно пытались доказывать, что он «липовый» фронтовик и на самом деле всю войну просачковал в тылу. Но, если подходить с современных позиций, то боевая его биография более чем безупречна. Военное училище, потом с сорок третьего лейтенантом в действующей армии, а артиллерии, вскоре награждён орденом Отечественной войны второй степени, получает звание старшего лейтенанта, проходит боевой путь от Орла до Восточной Пруссии, потом капитан, в сорок четвертом получает Красную Звезду. Короче, мало кто из оставшихся ныне в живых ветеранов имеет такой бесспорный послужной список, вот уж сегодня был бы ветераном из ветеранов. Но это никаким образом не помешало перед самым концом войны его арестовать за какие-то высказывания в переписке с приятелем.

Или уже из художественного произведения. Левченко, в исполнении Виктора Павлова, который не выдал Шарапова. Член банды грабителей и убийц. Да, Шарапов ему сочувствует и понимает объективные причины его поступков. Но ведь никаким образом не оправдывает. Даже своего и фронтового товарища, и по сути спасителя в критической ситуации на «малине». Тот всё равно остается в его глазах, пусть и достойным милосердия, но преступником.

К чему я всё это, собственно? К тому, что само по себе участие в войне ещё довольно долго после её окончания отнюдь не давало никакой индульгенции в отношении того, что делал человек потом. Вне зависимости от героизма и подвигов. Но я сейчас всё же несколько о другом, не имеющем никакого отношения к откровенной экстремальной уголовщине.

В моей собственной семье, как ни странно, несмотря на то, что большинство всегда занималось самыми мирными делами, тоже была немало фронтовиков, причем не только мобилизованных, но и профессиональных кадровых военных. Однако и среди них выделялся один, условно назову его «дядя», поскольку фамилия до сих пор довольно известная, встречается во многих мемуарах и книгах о войне, и мне не хотелось бы лезть в официальную историографию.

Можно по-разному относиться к героизму дяди, сам он, скорее всего, взвод в атаку с пистолетом, как на знаменитом фото, не поднимал и под танк с гранатой не бросался. Но в любом случае провоевал на фронте с первого дня войны до последнего и высших боевых наград имел целый иконостас, впоследствии занимая самые крупные посты во множестве ветеранских организаций, в том числе международных. Когда я был ребенком бабка с матерью нередко брали меня с собой на всякие праздничные семейные мероприятия в доме этого дяди, происходившие в его роскошной по тем временам четырехкомнатной квартире на Кутузовском. Большинство присутствующих там даже на сугубо семейных торжествах были фронтовики самых высоких чинов и званий. После рюмки четвертой они начинали дружно пить за Сталина, после седьмой материть Хрущева и империалистов, после десятой подключали к ним сионистов и израильскую военщину, а в финале обычно затягивали «вставай, страна огромная».

Лет в тринадцать или четырнадцать я впервые отказался к нему идти. Хотя кормили там всегда очень вкусно, а у меня уже начался классический жуткий подростковый жор, который возможности моей семьи никак удовлетворить не могли. Бабка немного обиделась, мать особо не наставала, так что тот момент прошел достаточно мягко. Однако как-то я случайно столкнулся с ним уже у бабушки, то ли на майские, то ли на октябрьские, когда зашел в некоторой степени случайно, а они там отмечали. И после первого же стандартного тоста «за Сталина» тихо встал и направился надевать ботинки. Народу было довольно много, я внимания не привлекал, так что это вполне могло бы остаться незамеченным. Но тут дядю по какой-то причине заклинило, и он в спину мне стал своим обычным громким командным голосом излагать что-то умное и поучительное про современную молодёжь, которая совсем потеряла уважение к святыням советской власти и не ценит великого полководца, а, соответственно, и великий подвиг народа в борьбе с фашистскими захватчиками.

Уже лет через пять после этого я промолчал бы и ушел спокойно. Но тогда ещё совсем щенок, никакой выдержки. Повернулся и весьма кратко, но предельно четко и конкретно пояснил, кем, вернее, чем считаю дядю, его друзей-фронтовиков и их великого полководца. И только потом ушел.

Продолжения та история не имела. Родственники сделали вид, что ничего не было. С дядей я больше не виделся почти до его смерти. Только ближе к восьмидесятым узнал от бабки, что он лежит в госпитале в крайне тяжелом состоянии и вместе с ней съездил туда навестить и по сути попрощаться. Он был уже практически никакой, посмотрел затуманенными глазами, пустил слезу, погладил по руке и пробормотал что-то ласковое. Не уверен даже, что он толком меня узнал. Через пару дней умер. Но похоронах я не был, но мать рассказывала, что всё прошло с самыми высшими воинскими почестями.

Так что можно сказать, я тоже имею прямое отношение к оскорблению ветерана. Не радуюсь этому и не горжусь этим. Скорее даже, наверное, несколько сожалею. Но не сильно. Уж очень большим дерьмом, вне зависимости от героизма и отношения к Сталину, был этот мой дядя.
вторая

Дан приказ ему на

Снова продолжается на мой взгляд довольно пошлое и кощунственное ковыряние в останках жертв той великой и до сих пор не довоеванной Войны. И очередной раз Александр Невзоров пытается кого-то нарочито хулигански провоцировать репликами о сумасшедшей фанатичке Космодемьянской. Но надо признать, что, при сем моем скептическом отношении к Александру Глебовичу, обычно, как и сейчас, «не он первый начал». Просто великим патриотам неймется, и они постоянно выращивают всякую дорогостоящую развесистую клюкву, то о двадцати восьми панфиловцах, то о Т-34, то вот теперь о Зое. И сами вызывают соответствующую реакцию.

Но я, естественно, не собираюсь участвовать в этой кровавой некрофилии. А всего несколько строк по косвенно затронутому поводу. В связи с Космодемьянской опять стали упоминать тот самый приказ 428, выполняя который она, собственно, и погибла. О снова прозвучала формулировка «преступный приказ». Опять же, я не собираюсь комментировать в этом отношении именно тот конкретный приказ. Да, с моей точки зрения он абсолютно людоедский. К тому же, его исполнение, насколько я могу судить со своего уровня знания истории и военной мемуаристики, не сыграло сколь-нибудь значимой и стратегической, и даже мелкой тактической роли, в отличие от, скажем, не менее, мягко говоря, спорного приказа 227. Но опять же сейчас не о конкретном приказе, а о принципе.

Вообще-то в нашем обиходе понятие «преступного приказа» появилось после Нюрнбергского процесса. И словосочетание это чаще всего употреблялось именно при упоминании его материалов. В таком контексте оно обычно воспринималось довольно естественно, и, собственно, никаких посторонних мыслей и ассоциаций не вызывало. Но в какой-то момент из нас в институте стали весьма серьезно готовить командиров мотострелковых взводов. И кафедрой химического оружия и защиты от него у нас руководил такой пожилой полковник Перский, еврейский профессор-химик, прошедший всю войну, тогда ещё не очень употребляли слово «ветеран», который иногда на лекциях любил отвлекаться на более общие темы. И вот как-то он что-то рассказывал о применении японцами газов во Второй мировой и как раз неоднократно употребил выражение «преступный приказ». И я спросил его, а вот совершенно конкретно, у меня, офицера, есть ли на поле боя хотя бы теоретическая возможность на мгновение задуматься, я является ли отданный мне приказ и, соответственно, переданный далее починенным, преступным.

И он откровенно ответил, что не считает себя большим специалистом по данной теме, но понимает это так. В принципе он не знает в наших Уставах определения преступного приказа и условий его неисполнения. Но если в мирных условиях командир дает подчиненному приказ копать картошку у себя на личной даче или сержант приказывает солдату украсть со склада ящик с тушенкой, то починенный может и даже по большому счету должен, прежде чем исполнять, подать рапорт с жалобой вышестоящему начальству. Но если приказ приходит в боевых условиях, то его в любом случае необходимо сначала немедленно выполнить, а потом уже думать и разбираться.

Не могу сказать, что этот ответ показался мне исчерпывающим или предельно убедительным, но я не счел нужным приставать далее к доброжелательному старику и больше его не беспокоил. Однако часть нашего военного образования проходила ещё и на базе Училища Верховного Совета. И там преподавали уже более практичные и конкретные офицеры, не склонные к излишнему теоретизированию. И вот как-то на лекции именно по военной юриспруденции, а нам читали даже такое, преподаватель, естественно, в связи с Нюрнбергским процессом, снова неоднократно употребил «преступный приказ». И я опять в строго разрешенном порядке задал ему тот же вопрос. И вот тут уже получил мгновенный и безапелляционный ответ: «При советской власти в армии командир не может отдать преступный приказ, поэтому подчиненный обязан исполнять, а не рассуждать».

Как ни странно, меня лично такой вариант устроил много больше, чем пространные рассуждения профессора Перского. И я на всю жизнь усвоил, что, во-первых, при советской власти не может быть преступных приказов, а, во-вторых, при ней не нужно рассуждать. И это всё объясняет
вторая

Марсианские хроники

Заранее прошу прощения, но напоследок, дав самому себе обещание следовать собственным рекомендациям и более не возвращаться к этой теме, я посчитал несправедливым всё-таки не сказать хоть несколько слов о самом важном и принципиальном.

Есть всего три условия и ситуации, при которых протест, не важно, внешний активный или агрессивный, или внутренний, пассивный и исключительно мирный, по большому счету справедлив и безусловно оправдан. Это иноземное завоевание, насильственный захват власти вооруженным путем внутри страны и наследственная, не зависящее от каждой конкретной личности социальное, правовое и имущественное неравенство.

Захват чужим государством и покорение другим народом наиболее очевидно Враги сожгли родную хату. Можно сколько угодно копаться в объяснениях и исследованиях нюансов, приводить самые трогательные примеры героического сопротивления маленьких стран и сетовать на отсутствие у кого-то необходимой силы духа, но зачастую это всё чистая и не слишком продуктивная теория. Бывает явная несоизмеримость сил и возможностей, когда обида и ненависть столь же бесполезны, сколь и священны.

С внутренней насильственной узурпацией власти несколько сложнее. Эти гвардейцы, эти большевики, захватывающие мосты и телеграф, они ведь не приходят откуда-то извне, они тоже порождение внутренних бесов и воплощение потаенных желаний народа, иначе, даже взяв дворцы им не удержаться. Но всё-таки у проигравших есть и вполне объективные оправдания. Скажем, у них меньше оружия, меньше денег, меньше необходимых в данном случае профессиональных знаний. Можно тренироваться, копить злость и постараться учиться на собственных ошибках. Но во всяком случае есть кого упрекать и на что обижаться.

И, конечно, наследственные привилегии. Почему они родились в изначально богатых и влиятельных семьях с золотой ложкой во рту, а мы были поставлены с пеленок в неравноценные условия? Вопиющая несправедливость, никогда не дающая спокойно спать даже самым вменяемым и умеренным. Можно придумывать сколько угодно самых разумных объяснений и оправданий, но обида всё равно никуда не денется. Это абсолютно неразрешимое противоречие и основа внутренних напряжений. Другое дело, что одних это подвигает к стремлению самим добиваться всех сладостей, кому-то данных на халяву, а других направляет по пути «отнять и поделить». Но это уже всё из иной оперы. Тут можно научиться сдерживать свои отрицательные эмоции и деструктивные поступки, но сама по себе тяга к справедливости вполне оправдана.

Так вот, те люди, которые сейчас находятся у власти в этой стране не иноземные захватчики. Они прилетели не с Марса. И власть они не захватывали силой. И она не досталась им по наследству. Её им отдали более чем добровольно и даже с превеликой благодарность, что взяли. Продолжая гордо заявлять, что нельзя противоречить воле народной, не желающей власти иной.
И каждый сам делал свой выбор совершенно добровольно и осознанно.

Владимир Путин происходил из самой что ни на есть рядовой семьи без всяких особых связей и материальных возможностей. Мы с Путиным практически одновременно окончили институт. В его официальной биографии написано, что он получил распределение в КГБ. Это, конечно же, полная чепуха. Любой живший и учившийся тогда прекрасно знает, что не существовало подобного распределения нигде, кроме специализированных учебных заведений, к которым юрфак ЛГУ никак не относился. То есть, Путин был чистым, как это тогда называлось, «инициативником». Сам пошел и его взяли. Мне подобное могло тогда прийти в голову? А ему пришло.

А, скажем, Игорь Сечин, сын тоже более чем скромных и разведенных ещё в его детстве родителей, и вовсе почти мой коллега. Он окончил филфак. Правда, там уход в сферу спецслужб был несколько более предначертан и оправдан, поскольку специализация на французском и португальском языках вела в сторону африканских горячих точек, типа Мозамбика и Анголы, где не без участия СССР шли гражданские войны. Однако, как говорил один из героев Шварца: «Всех учили. Но зачем же ты оказался первым учеником, скотина этакая?»

Они и все прочие подобные не участвовали в дворцовых переворотах, не устраивали вооруженных мятежей и не захватывали власть. Не спустились с небес и не пришли на иностранных штыках. Их хотели и их получили. А то, что желание это было не абсолютно единодушным и то, что до сих пор остается ещё какое-то количество отщепенцев, которых это не устраивает, никак не меняет общей картины и ситуации. Так что вовсе не вижу и малейших причин для предъявления им хоть каких-то претензий.

Ну, вот теперь уж действительно аминь.
вторая

Извините, ежели чего

Я вполне допускаю, да, что там допускаю, практически не сомневаюсь, что обладаю уникальной способностью невнятно излагать свои мысли. Настолько невнятно, что некоторыми товарищами они воспринимаются с точностью до наоборот.

Потому попробую на сей раз заменить собственные формулировки тупым старым анекдотом. Который при этом, как большинство истинно народных произведений, вряд ли дает возможность неоднозначного толкования.

Заходит генерал с инспекцией в казарму:

- Это что за бардак! Солдаты пьяные, повсюду оружие разобранное валяется, дневального нет, пол грязный, койки не застелены! А если завтра война? Кто будет Родину защищать? Я что ли? Да нахрен она мне сто лет усралась!
вторая

Дай миллион, дай миллион…

Бессмертны заветы Паниковского. Это прямо-таки какое-то мистическое число для, типа, либеральной демократической интеллигенции. Сколько раз я у нас от самых разных подобного рода людей слышал, мол, власть понимает только числительные, вот когда на улицу выйдет миллион народу, тогда всё само собой и образуется, силовики выстроятся на обочине по струнке, а чиновники всех рангов послушно побегут выполнять волю масс.

Вот и Светлана Алексиевич, которую я, пусть и не считая великим писателем, но искреннейше уважаю без всяких оговорок, недавно в интервью сказала, что если бы в Белоруссии вышел миллион, то никакого Лукашенко уже не было бы, но это ничего, ситуация созреет и этот самый необходимый миллион выйдет.

Конечно, всё это очень благородно, но полная чепуха. Во-первых, никогда его и не было, того миллиона. Ни на самых многочисленных митингах последних моментов перестройки, ни на Майдане, ни, тем более, в современной России. Легенды и красивые преувеличения.

Я сам служил в Кантемировской дивизии, она танковая, потому в этом отношении не очень показательная. Но у нас был общий полигон с Таманской, и я видел построение этой мотострелковой дивизии практически в полном составе, за исключением лишь каких-то второстепенных служб постоянного обеспечения. Примерно тысяч двенадцать. Поверьте, это очень внушительно. И всего лишь сто тысяч человек, это восемь таких дивизий. А миллион, соответственно, восемьдесят. Ну, не выходило даже в лучшие времена на Манежную восемьдесят дивизий. От силы половина. Тоже очень много. Даже сто тысяч тогда на Сахарова было много и внушительно. И всё-таки никак не миллион.

Во-вторых, уже не выйдет даже близко по численности. Ни в стапятидесятимиллионной России, ни в девятимиллионной Белоруссии. По разным причинам, в которые сейчас вдаваться не вижу смысла, но точно не выйдет. И вне зависимости от того, сколько людей искренне любит Путина или Лукашенко, хотя я не сомневаюсь, что таких немало, сколько ненавидит, а скольким глубоко по барабану. Тех, кто захочет выйти и способен выйти, всё равно не наберется на заветный миллион. Пустые благоглупостные мечтания.

И в-третьих, самое главное, он совершенно не нужен, этот миллион. На самом деле даже миллион плохо или совсем никак не организованных людей не представляет из себя никакой силы. В первые месяцы войны миллионы советских солдат сдавались в плен. Да, в основном, возможно, не самым лучшим образом подготовленных и обученных, да, вероятно, не идеально обеспеченных, но всё-таки не просто людей, а мужчин призывного возраста хоть с каким-то, но оружием в руках поднимали эти самые руки вверх.

А при том про случаи, когда относительно небольшие, но хорошо управляемые и мотивированные группы оказывали очень эффективное сопротивление многократно превосходящим силам противника, а то и громили его, я уже и вспоминать не стану.

Так что, ждать этот миллион и надеяться на него – смешно и бессмысленно. Тут проблема исключительно в качестве, а не в количестве. И вопреки советским учебникам одно в другое переходит далеко не всегда. Море дерьма много чего может затопить. Но совершенно не обязательно кристаллизуется в хотя бы горсть алмазов
вторая

Такая жизнь

Я ничьих приоритетов оспаривать не собираюсь, да и та, ставшая впоследствии знаковой и знаменитой «встреча на Эльбе» действительно произошла несколько раньше, видимо, и в самом деле была первой и имела большое и стратегическое, и для будущего политическое значение.

Но чисто по напряжению боевого драматизма и сюжету она, несомненно, сильно уступает другой встрече союзников, которая произошла в Австрии практически в последний день войны. Американцы вышли к Амштеттену на берегу Ибса и из каких-то высших государственных соображений большое начальство ещё шестого мая приказало находившемуся в тех местах командиру корпуса генералу Бирюкову немедленно обозначить там же свое присутствие, дабы не соблазнять заокеанских друзей занимать лишние территории. Маленький нюанс заключался только в том, что от ближайшего к Амштеттену полка очень сильно потрепанного в последнем наступлении корпуса Бирюкова до означенного пункта было почти сто километров, причем не просто, а занятых трехсоттысячной прекрасно вооруженной в том числе и танками группировкой немцев, пока совершенно не думавших сдаваться. Но подобные мелочи начальство особо не интересовали, да и генерал решил ему голову не морочить в явном преддверии общей победы, а поступил на первый взгляд странновато, но на самом деле довольно обычно по нашим отечественным традициям. То есть, понадеялся на чудо.

Он взял наиболее боеспособный батальон, посадил его на самоходки, поставил во главе майора и приказал: «Вперед!» Свой выбор командира генерал впоследствии объяснял очень просто: «Этот юноша владел нескольким иностранными языками, и, когда мы начали заграничный поход, он стал просто незаменим».

Самое смешное, что чудо произошло. Майор со своим отрядом с совершенно фантастическими и невероятными приключениями, в описание подробностей которых я сейчас погружаться не стану, за день прорвался через фашистскую группировку, нахватал какое-то невероятное количество трофеев и пленных и доложил о своем прибытии командиру американской дивизии. Тот, несколько удивленный уровнем английского языка русского офицера, да ещё обратив внимание, что тот перебросился несколькими фразами по-немецки с оказавшимися поблизости австрийцами, поинтересовался, а сколько вообще майор знает иностранных языков. И в ответ услышал: «Простите, не считал».

Это не было кокетством. Он действительно никогда не подсчитывал точно, но окружающие утверждали, что количество языков, на которых говорил свободно и с которых переводил, явно превышало пару десятков. Возможно, американский комдив удивился бы ещё больше, если бы узнал, что стоящий перед ним «юноша» ещё и доктор наук. Причем в одной из самых тогда прогрессивных и перспективных областей биологии – генетике.

Хотя мне не совсем понятно, почему Николай Иванович Бирюков назвал майора «юношей». Да он сам был на одиннадцать лет старше, но это не повод. Иосиф Абрамович Раппопорт родился ещё до Революции в двенадцатом году в семье провинциального врача. Не волнуйтесь, я далее не стану подробно пересказывать биографию этого человека, она известна и общедоступна, он в общем-то отнюдь не обойден этой самой известностью и даже в какой-то мере славой, каждый интересующийся легко может познакомиться самостоятельно. Потому я здесь предельно кратко и только то, что имеет отношение к интересующей меня теме.

Школы в маленьких городках на Украине, агрозоотехникум, потом в тридцатом Раппопорт поступает на биофак Ленинградского университета. Затем аспирантура, работа в Институте экспериментальной биологии АН СССР под руководством крупнейших ученых, блестящая защита кандидатской в тридцать восьмом, к сорок первому написана и докторская, защита назначена на осень, но началась война.

У Раппопорта была бронь, но он тут же идет в армию добровольцем. Несколько месяцев ускоренных офицерских курсов и младшим лейтенантом на фронт. А дальше начинается чистый Голливуд. О Юзике потом ещё долго ходили легенды. На него трижды приходили похоронки, но он выживал. Тоже трижды его представляли к званию Героя, но так и не дали. Позднее стали намекать, что из-за еврейства, но, думаю, это не так. Вернее, практически уверен. Среди евреев было немало Героев, просто Раппопорт был всегда уж слишком «неформатен» и на грани. Даже многие свои подвиги совершал в нарушение прямого приказа и под угрозой трибунала. И за ним постоянно тянулся шлейф всяких историй, как перед строем дал по морде командиру дивизии за трусость (что, скорее всего, было) или как разбил спиртное, которое пьяный шофер вез большому начальнику, а самого шофера, сбившего насмерть молоденького офицера, запер на несколько дней в подвале (чего, скорее всего, не было именно в таком виде, но что прекрасно иллюстрирует и характеризует репутацию Раппопорта).

Но, хоть Героя и не получил, но вообще-то боевыми наградами обойден не был. Даже имел орден Суворова. Правда, только третьей степени. Но дело в том, что это один из тех чисто полководческих орденов, что, в отличие от основной массы прочих, давался в зависимости от звания и должности. Потому даже третья степень для всего лишь комбата воздушно-десантной дивизии была большой редкостью. А ещё растроганные и восхищенные его последним австрийским рейдом американцы наградили его орденом «Legion of Merit» и именным оружием с гравировкой, карабином и кинжалом, которые, правда, несмотря на все предусмотрительно оформленные начальством документы, впоследствии бдительные чекисты у Раппопорта благополучно конфисковали.

Но это всё чепуха. Главное, что вопреки всем самым невероятным перипетиям своей военной судьбы он выжил. А ещё в сорок третьем, во время краткого лечения после очередного тяжелого ранения, умудрился всё-таки защитить ту самую докторскую диссертацию, да к тому же быстренько в сверхсрочном порядке, но чрезвычайно успешно получил высшее военное образование в академии Фрунзе.

И снова на фронт. Получает пулю в голову. Опять чудом выживает, но лишается глаза и до конца жизни ходит с повязкой. Не долечившись сбегает в свой батальон. В Вене рана воспаляется, он требует у местного хирурга сделать ему повторную операцию в амбулаторных условиях с местным наркозом. Тот отказывается, говорит, что это невозможно, практически верная смерть, но Юзик поднимает автомат и у врача не остается выбора.

И опять выжил. И пошел в бой. И довоевал до самого конца, кажется вопреки всему возможному и разумному. А потом его списали из армии «по состоянию здоровья», но, подозреваю, не без некоторого облегчения для некоторых. Уж слишком неудобным человеком был этот низкорослый одноглазый интеллигентный майор.

Однако это был отнюдь не конец великолепной биографии, а, по сути, практически только её начало. Далее знаменитая лысенковщина, борьба с «буржуазной генетикой», Раппопорт ведет себя вызывающе и предельно нагло с точки зрения начальства, что опять же обрастает массой легенд и невероятно опасных историй, но его не расстреливают и даже не сажают, а всего лишь исключают из партии, куда он вступил на фронте, в окопе, в самый разгар боев, и почти на десять лет выгоняют из науки. Не берут работать даже обходчиком в метро. Уезжает в Сибирь с геологическими и археологическими партиями. И там множество приключений «неформатных» и на грани.

Только в пятьдесят седьмом Раппопорт возвращается к генетике. И далее довольно быстро, особенно для этой неспешной области науки, его научная карьера выходит на мировой уровень. Существует мнение, что уже в шестьдесят втором ему совместно с Шарлоттой Ауэрбах собирались дать Нобелевскую премию за открытие химического мутагенеза. Однако начальство потребовало, чтобы он снова вступил в партию, но Раппопорт отказался и премию не получил. Подозреваю, что в этой истории есть много, как часто в жизни Иосифа Абрамович, легендарного, хотя, возможно, какие-то реальные основания у сюжета и существуют. А что касается вступления в партию, то тут настоящих фактов больше, однако несколько с другой интонацией. Раппопрт никогда не был диссидентом, особенно в современном понимании. Просто не очень умел вписываться в систему. И как раз вовсе не отказывался вернуться в партию. А потребовал, чтобы его не принимали заново, а восстановили, как несправедливо исключенного, с сохранением непрерывного стажа и извинениями. А нет, так нет. Получилось в итоге, что нет.

Но опять же, нобелевка нобелевкой, дело темноватое, а вообще-то об особых притеснениях уже всемирно известного ученого говорить сложно. И правительственные награды, и в конце концов звезда Героя Соцтруда, и член-корреспондент АН, и Ленинская премия.

Он прожил совершенно невероятную жизнь. В которой практически не имел никаких шансов уцелеть. Но не только уцелел и преуспел, но и к своим семидесяти восьми годам очень неплохо себя для такого возраста чувствовал, был полностью работоспособен и оптимистичен. В конце декабря девяностого допоздна засиделся в библиотеке и был сбит грузовиком на пешеходном переходе. Его отвезли в больницу, по-моему, в четвертую градскую, головой не ручаюсь, но точно в какую-то обычную городскую, а не ведомственную, положенную ему по статусу и положению.

Почему, сейчас сказать сложно, но, вероятнее всего, просто изначально скорая, согласно регламента, не особо разбираясь, доставила жертву ДТП в ближайшее отделение экстренной хирургии, а потом не рискнули перевозить или была ещё какая причина. Короче, врачи схалтурили, приближался Новый год, некоторые уже начали праздновать, необходимых обследований и процедур не сделали, началось заражение крови, гангрена и в последний день девяностого Иосиф Раппопорт умер.

По сути убили. Никому не удавалось, а у них получилось. Но и тут не обошлось без легенды. Рассказывают, якобы со слов врача, что уже практически в агонии за несколько минут до смерти Иосиф Абрамович открыл глаза и громко и четко сказал: «Спасибо!» Доктор был крайне удивлен. И тем, что, в общем-то, особо не за что, и более всего тем, что человек в таком состоянии в принципе смог что-то сказать.

Но я думаю, что Юзик Раппопорт мог. И он знал, кого благодарить. И за что.
вторая

Дополнительные занятия для отстающих

Не, ну, это надо быть совсем сумасшедшим, чтобы утверждать, будто я призываю, чтобы российские солдаты сражались и погибали за армянский Нагорный Карабах.

Прежде всего, мой хомячок вообще войны не хочет. И да, армянская культура в силу чисто субъективных моментов моей личной биографии мне несколько ближе азербайджанской, под таким названием, опять же лично для меня, и вовсе слегка сомнительной. Но это не значит, что погибших азербайджанцев мне менее жалко, чем армян. Я в принципе человек, особенно с возрастом, крайне сентиментальный и никому не желаю зла. Не умею, не знаю, как это делается.

К тому же любые утверждения, особенно в воинственно-истеричной форме, типа «это наша земля», «тут могилы наших предков» и тому подобное предельно далеки от меня и чужды. Прямо скажем, патриот из меня, как из говна пуля. Похоже, от рождения всё это атрофировано. Так что, не только не сужу, но и какого-либо отношения не высказываю. Примерно, как о теореме Ферма. То есть, о существовании информирован, примерный смысл себе представляю, но любая моя оценка будет бессмысленной глупостью.

Так что, я, естественно, не про «чей Карабах» и даже не про всякую там «геополитику» с «кому выгодно» и прочим таким же умным, тут и без меня великое множество крупнейших специалистов. А о вещах гораздо более примитивных и элементарных, вроде чести, совести, лицемерии, предательстве и подлости. Не в историческом, политическом, идеологическом, экономическом или любом ином такого типа смысле, а в чисто человеческом, простейшем бытовом измерении.

Многовековые осетино-грузинские тёрки обострились ещё к концу восьмидесятых и там, как обычно бывает в подобных кланово-этнических конфликтах, за последующие годы было совершено множество глупостей, мерзостей и даже зверств. И можно даже сказать, что в определенные периоды, особенно при Гамсахурдиа, грузины были в этих гадостях более борзыми, как считавшие себя более сильными. Но к восьмому году уже этого века ситуация сложилась, конечно, не самая приятная, однако трудно сказать, что совсем катастрофическая. У власти Саакашвили, возможно, не самый мудрый и умелый руководитель, но уж точно не кровавый тиран. А на территории Южной Осетии образовалась вполне себе криминальная, практически бандитская структура, впрочем, тоже промышлявшая больше контрабандой, чем открытым грабежом.

У России ещё не было, да и не могло быть никаких формальных межгосударственных отношений с этой самой Южной Осетией, потому, что о признании разговор пока не шел. Всё определялось Сочинским соглашением, которое было подписано всё-таки между Россией и Грузией. За несколько лет до этого практически Саакашвили восстановил грузинское управление над Аджарией в во многом похожей ситуации. История взаимоотношений там тоже была очень плохая, но никакой резни, тем более геноцида, не произошло. Справились вполне цивилизованно.

Можно ещё долго продолжать. Но суть всё равно в ином. Уж очень Владимир Владимирович не любил Мишико. Просто кушать не мог, какую личную неприязнь к нему испытывал. И в Осетию пошли российские танки. А на Тбилиси полетели отечественные тяжелые бомбардировщики. Еле их всей Европой притормозили. Потом придумали замечательную формулировку «принуждение к миру». Короче, не дали в обиду братский осетинский народ. Защитили.

И вы можете задним чистом придумывать любой бред, но в Крыму не было никаких погромов, где жидобандеровцы убивали бы русских. И существовала юридическая гарантия неприкосновенности украинских границ. И ещё до хрена чего всего прочего юридического и просто «по понятиям» существовало. И не пресловутые нацбаты первыми пришли с западной Украины в Донбасс, резать местных. А ребята Игоря Ивановича Гиркина в Славянск с грузовиками оружия. Ничего. Как-то Россия решила проблему. И Крым оттяпала, и донецких с луганскими защитила, и на всех возмущавшихся положила с прибором при помощи самого действенного оружия под названием «ихтамнет» и «а вы докажите».

Белорусы вообще чуть всех с ума не свели своей вежливостью. Уже стало анекдотическим мемом, что протестующие снимают обувь, прежде чем встать на уличную скамейку. Но неважно, Путин всё равно сформировал «силовой резерв» и сосредоточил у границы. И сразу же, дополнительно, поскольку батька заверещал о неминуемой угрозе вторжения империалистической Польши, начал военные учения с привлечением самой современной и смертоносной техники. Мы не позволим всяким там обидеть родных белорусов. Пусть только кто-нибудь попробует.

Так что, Россия и олицетворяющий её Путин – это верный и надежный друг. И у России имеется ближайший и конкретнейший союзник, да не просто союзник, а военный. Называется Армения. Но вот тут почему-то некоторая закавыка получается. Ничего для этого своего союзника и друга великая Россия в данном случае сделать не может. Ведь на саму Армению пока никто не нападает. И ещё есть множество всяческих юридических и дипломатических нюансов. Короче – тут исключительно «выражение озабоченности» иногда «глубокой» и «призыв к мирным переговорам». На этом всё. Извините.

Среди многих других тупых общеупотребимых формулировок есть одна, которая всегда особо меня умиляет. «У этого конфликта нет военного решения». Ага, как же. В истории человечества как раз почти все конфликты имели именно военное решение. И что, Азербайджан, особенно при помощи Турции, не сможет взять Карабах? Что, совершенно не реально?

А когда возьмёт, что там будет? Очень нужно много фантазии, чтобы себе представить? Ну, да, я опять забыл, Армению-то ведь никто не трогал. Вот пусть и сидит себе тихонько, заткнувшись в тряпочку, под надежной защитой своего великого друга и военного союзника.

Простите, нет никакой охоты продолжать, уж слишком мерзкие ощущения. Потому напоследок всего одно замечание. Большим нужно было обладать интеллектом и совсем уж не любить деньги, чтобы продать туркам С-400. Возможно, мудрее и бескорыстнее оказались только израильтяне, почти пятнадцать процентов своего экспорта самого современного высокоточного оружия направившие в Азербайджан. Но у части евреев тот орган, который отвечает за интуицию в подобных ситуациях, обрезают ещё в младенчестве.

А у наших, похоже, обрезание сразу начинают с головы.
вторая

Единство армии и народа



Супруга запретила или по крайней мере крайне строго не рекомендовала мне об этом писать. Но я после некоторого раздумья всё-таки решил, что имеет место определенное покушение на мою свободу слова, потому просто из принципиальной вредности расскажу.

После парада некоторые ракеты сняли со штатных тягачей, перегрузили на КамАЗы и повезли к местам постоянного хранения. И вот одна такая машина сломалась прямо под балконом нашей квартиры на Рублевке. Было очень жарко, моя жена очень долго наблюдала, как одинокий солдатик-шофер мучился с двигателем, пытаясь что-то там починить, и в конце концов не выдержала. Взяла из холодильника бутылку воды и отнесла парню.

Тот был очень благодарен, сказал, что с начальством связался, но когда приедет «техничка» на помощь не знает, однако его больше волнует даже не это. А то, что боится, как бы не возникла паника у прохожих и местного населения, если узнают, что неполадки у автомобиля с боевыми ракетами. Хотя опасности никакой, это пустые корпуса, там внутри нет ничего плохого. Но ведь каждому не объяснишь, как бы не вышло неприятностей.

В результате ситуация всё-таки разрешилась предельно мирно. Любимый город может спать спокойно.