Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Мечта

В Грузии агенты Путина штурмуют здание парламента, в котором засели агенты Путина. А на проспекте Руставели стоит девушка, корреспондент российского федерального канала, который принимают также в Грузии, и говорит, что, что провокацией против православного коммуниста руководят из Киева, но сама она не чувствует для себя угрозы в связи с тем, что русская. После чего Песков заявляет, что испытывает большую тревогу за безопасность русскоговорящих в Грузии.

А не надо было продавать с таким трудом завоёванные зачатки свободы за сладкий запах чечевичной похлебки. Поменяли человеческую идею на грузинскую мечту. Вдоволь насмеялись над тем, как Мишико жевал галстук и почему-то решили, что лизать чужие ботинки много достойнее. Потом сами стало как-то неуютно и слегка стыдно, теперь приходится изображать чувство собственного достоинства в ситуации, когда от этого самого достоинства почти ничего не осталось.

Думать надо было, двирпасо мегобребо. А не дурью маяться.
вторая

Свет

Я тут наткнулся на свою недавнюю реплику относительно того, что знаю, как строить церковь, и понял, что несколько погорячился, впав в непозволительную гордыню. То есть, я точно знаю, как и на каких основаниях строить не надо, но, естественно, сам универсального и несомненно верного рецепта не имею. Так что, хочу одновременно и покаяться, и, заодно, поделиться некоторыми соображениями по поводу произошедшего совсем последние годы, практически только что.

Только не надо, пожалуйста, копаться сейчас в исторических и теологических подробностях, показывая свою эрудицию. Оставим в стороне все вопросы, типа, кто такие греко-католики, чем они отличаются от католиков римских и какое при этом имеют отношение к Ватикану, как и когда они оказались в Белоруссии и при каких обстоятельствах частично перебрались в Лондон. Не это для меня здесь важно и достаточно предельно простой констатации.

В одном из ничем особо не примечательных районов на севере британской столицы довольно компактно проживает небольшая белорусская диаспора. И там у них была эта самая греко-католическая община.

А в самом начале восьмидесятых, тогда ещё в совсем британском Гонконге родился мальчик Цзыавай Со. Он учился архитектуре в местном университете, успешно окончил его уже в начале этого века при новых властях КНР, однако, благодаря мудрой политике «одной страны при двух системах» и преимуществам британско-китайского договора о статусе территории, а так же, конечно, в большой степени своим способностям, перебрался для продолжения образования в Кембриджский университет. После магистратуры которого остался в Англии и организовал собственно, поначалу очень маленькое и скромное архитектурное бюро.

И вот как-то этот английский китаец бродил по городу и забрел в нечто типа молельного дома, приспособленного белорусской общиной для своих нужд. Постоял на службе, покрутил головой, послушал какие-то обрывки разговоров прихожан, а потом подошёл к священнику. Хорошо, говорит, тут у вас, я человек не слишком верующий и воцерковленный, но определенное представление о католицизме имею, настроение и обстановка очень понравились, только не подскажите, а что такое Белоруссия? Настоятель, отец Сергий Стасевич сказал в ответ несколько общих фраз и дал какую-то популярную книжку. Я, вспоминает, был уверен, что больше никогда этого человека не увижу, китайцы вообще очень любознательные и их везде можно встретить, но любознательность тут довольно поверхностная, более туристического толка в отношении всего, что им фундаментально не слишком близко.

Однако через некоторое время Цзыавай появился снова. Вернул книжку, сказал, что ещё кое-что почитал о Белоруссии, и неожиданно предложил, а что, если попробовать построить настоящую церковь вместо приспособленного и не слишком для этой цели годного строения? Показал даже несколько предварительных набросков. Отец Сергий серьезно поначалу не воспринял, но из вежливости посмотрел и сказал, что это всё как-то не очень, мягко говоря не слишком вдохновляет. Однако упорный китаец не отставал и начал носить священнику всё новые и новые эскизы. Когда их количество перевалило за пару десятков, настоятель не выдержал: «Слушай, мужик, не обессудь, но чепуха у тебя полная получается. Раз уж ты так завелся, то поезжай в Белоруссию и попытайся понять, о чем идет или в принципе может идти речь».

И Цзывай поехал. Он там сперва увидел фильм Элема Климова «Иди и смотри», а потом стал ходить и смотреть. Был и в Хатыни, добрался даже до Чернобыля в соседней Украине через белорусский сегмент зоны катастрофы, но больше всего времени провел просто, перебираясь от деревни к деревне, от села к селу. И рисовал, рисовал, рисовал… А когда после этого приехал в Лондон и показал священнику свои новые эскизы, тот впервые посмотрел на архитектора серьезно: «Ну, что же, с этим, пожалуй, уже можно работать».

Я опущу последующие практические и финансовые подробности. Но в результате церковь построили. Первую и единственную деревянную в городе после Великого пожара более чем трехсотлетней давности. Она очень небольшая, меньше семидесяти квадратных метров, стоит, конечно, не три копейки, но моя квартира вдвое просторнее, да и минимум во столько же дороже.

Я не знаю, стал ли английский китаец истинным белорусским греко-католиком. Сам он на эту тему особо не распространяется, хотя четко и однозначно объявил себя прихожанином этой Церкви Святого Кирилла Туровского и всех святых заступников белорусского народа. И люди туда ходят. С каждым годом всё больше и больше. А по ночам она освещает окрестности.

вторая

Крым и храм

Надеюсь, то, что я в принципе не имею никого во всех смыслах отношения к любой вере, религии, конфессии или чему подобному, полностью снимает с меня подозрения в данном случае хоть в какой-либо пристрастности.

И тут есть ещё несколько совсем отдельных моментов.

Во-первых, любая церковь, и это не моё персональное экстравагантное мнение, а практически общее место, достаточно принято всеми сторонами, состоит из двух частей. Из мистической, высшей, духовной, трансцендентальной и самой обычной земной в виде конкретной человеческой организации со всеми присущими ей атрибутами, в том числе несовершенствами и недостатки. В разных странах и в разные времена эта вполне земная структура имела разное влияние, значение, имущественные отношения, участие в государственном управлении и многое такое подобное. Какова сегодня в этих смыслах роль в России РПЦ и насколько данная организация имеет непосредственное отношение к религии и вере, мы здесь вовсе рассматривать не будем. Но смиренно констатируем, что в настоящее время большинство, ну ладно, будем совсем аккуратны, значительная часть людей, называющих себя православными, объединены вот таким образом под пастырским крылом Московской патриархии. Кому-то эта данность может нравиться, кому-то нет, некоторым, подозреваю, как и мне абсолютно по барабану, это совершенно не мое дело.

Во-вторых, сам я с ранней юности являюсь большим любителем и даже в некоторой степени коллекционером икон. Причем любителем и лично для себя ценителем именно русской иконописи, которую воспринимаю как совершенно отдельное и уникальное направление в искусстве. И у меня сердце кровью обливается, когда я вижу небрежное или, тем более, угрожающее их состоянию отношение к иконам даже в прошлом веке написанным, не говоря уже об истинных древних раритетах.

И, наконец, конкретно Андроников монастырь является неотъемлемой частью моей личной биографии. В его интерьерах и декорациях в конце шестидесятых и начале семидесятых зарождался мой первый почти ещё детский роман с девушкой, который закончился счастливым браком. Я люблю это место, и оно мне дорого, конечно, без всякой привязки к любым религиозным мотивом, а просто как очень важная часть моей собственной жизни.

И вот при всём при этом. Прекрасно понимая, насколько много в самых тяжелых условиях именно музейщики сделали и для сохранения всего монастырского комплекса, и для находящихся там икон. И какая опасность грозит названному при недостаточно бережном и профессиональном хранении и использовании. И ещё множество всяческих самых спорных нюансов, связанных с чисто имущественными юридическими и прочими подобными нюансами владения, управления и эксплуатации объектов недвижимости и собственности. Но в любом случае я уверен, что монастырь нужно отдавать церкви.

Как бы там ни было, но это чужое. Похищенное. Награбленное. Храмы и монастыри строились не как памятники архитектуры и культуры. А иконы писались не для эстетического ими наслаждения. Это всё-таки не совсем картины, если не сказать, что совсем не картины. И нет и не может быть в данном случае никакой «общенародной», «государственной» или «национальной» собственности, о которой с большим пафосом любят поговорить многие ревнители абстрактных духовных ценностей.

Главная духовная ценность состоит в том, что, если украли, то верните. А хороша при этом или плоха РПЦ, тут не имеет никакого значения. Кошелек хозяину возвращают не потому, что человек достойный и без разбору, сможет ли он им правильно распорядиться. А исключительно потому, что это его кошелек.

Хотя иногда, конечно, безумно жалко. Сволочь мужик и, скорее всего, деньги пустит по ветру. Но уж на то воля Господа. Не нам судить.
вторая

Она жила невдалеке, а шла в сторонке…

Дело в том, что в Пизе есть ещё одна башня. То есть там, хотя городок маленький и провинциальный, имеется множество интереснейших строений, в том числе и с башнями, но по многим параметрам сравнивая с той самой, знаменитой падающей по большому счету одна. Это Баптистерий или здание, построенное специально для совершения обряда крещения.

Возведение было начато ещё до Пизанской башни, закончено даже на несколько лет позже, шло пару сотен лет с лишним, потому там смешались самые разные стили, закончилось моей любимой готикой и вообще лично мне эта штука очень нравится. Баптистерий самый большой в Италии и, скорее всего, в мире тоже. Он на пару метров ниже «падающей» башни, но почти в два раза больше в диаметре.

Оба здания расположены недалеко друг от друга, в принципе входят в один и тот же архитектурный комплекс Собора и стоят на совершенно одинаковых грунтах с очень проблемными свойствами. И Баптистерий с веками тоже немного наклонился, но его рассчитали значительно лучше, так что там от вертикали всего 0,6 градуса, в то время как у башни более трех с половиной.

К тому же, я далеко не уверен, что так было задумано, но получилось в результате сочетания многих, возможно, достаточно случайных и субъективных факторов, что внутри Баптистерия совершенно уникальная акустика. Многие замечательные певцы, особенно итальянские, приезжали и приезжают сюда специально, чтобы что-нибудь спеть. Сам время не засекал, но говорят, там любая нота держится и звучит в воздухе девять секунд.

В общем, по всему выходит, что это сооружение, если и не превосходит, то во всяком случае не много чем уступает Пизанской башне. Но строители и архитекторы оказались более умелыми, оно не «падает» и потому по уровню популярности и знаменитости на весь мир не может даже сравниться с «падающей».

И я даже не то, что вижу в этом несправедливость. Просто вот так вот оно случается.
вторая

Наброски

Как там спрашивал поэт: «Кто более матери-истории ценен?» Впрочем, большинство нынешних россиян, особенно хоть относительно молодых, представления не имеют даже о том, относительно кого был высказан этот интерес и весьма удивятся постановке вопроса, если им объяснить.

Ну, ладно, я сейчас о другом. Если бы во второй половине семнадцатого века какому-нибудь, пусть исключительно просвещенному и прогрессивному, парижанину сказали, что наиболее значимой фигурой современности, которая окажет принципиальное влияние на развитие всего человечества и оставит в истории самый глубокий след является не «Король-солнце», а полунищий голландский шлифовщик линз, несостоявшийся раввин, изгнанный с проклятиями даже из собственной еврейской общины, то это вызвало бы максимум недоуменную усмешку, а, скорее всего, просто покрутили бы пальцем у виска.

Кстати, по-моему, единственный, кто смутно, но догадывался об истинном раскладе сил, был сам Людовик XIV, который передал Боруху предложение назначить весьма солидную пенсию всего лишь за посвящение королю одной из работ, но был вежливо послан. И что осталось от одного из самых знаменитых правителей не только Франции, но и всей Европы? Нет, я, конечно, очень люблю Версаль, но, согласитесь, всё-таки…

Очень богатая и умная женщина Наталия Опалева создала в Москве частный музей Анатолия Зверева, для которого купила особняк на 2-й Тверской-Ямской миллионов, если не путаю, за восемь долларов. Это только здание, я не говорю об одном из самых современных в стране оборудований и, тем более, о цене коллекции. Заведение действительно роскошное и по дизайнерскому и по технологическому исполнению.

Как-то её спросили, а пустили бы в этот музей, даже если бы он смог купить билет за 400 рублей, самого Зверева, приди он туда в своем обычном виде. Она задумалась и после довольно продолжительной паузы ответила: «Наверное, пустили бы…» Но, во-первых, «наверное», а, во-вторых, пауза явно затянулась.

Но это всё истории со счастливым концом. Самый гениальный математик всех времен и народов умер шестилетним от голода под Самарой в девятьсот двадцать втором, так ничего и не создав. Естественно, имя его никому не известно.
вторая

Усадьба

Перепечатываю отсюда без всяких эмоций и комментариев, исключительно по просьбе подруги детства, которая мне это прислала:

Друзья, у кого связи в СМИ, кто работает в СМИ, у кого связи в верхах в АП и прочих местах. Нужна срочная помощь.
Все уже знают, что на пересечении Ильинки с Богоявленским переулком почти на Биржевой площади археологи нашли усадьбу 13 века, есть об этом в прессе, я постил в ФБ, в том же ФБ у Столичного археологического бюро есть информация. Сейчас археологи плавно перешли в конец 16- начало 17 века - почти на том же месте, тоже усадьба, погибла, скорее всего в Смутное время или во время пожара 1652, кажется, года. Полно находок, интереснейших. Для Москвы обе усадьбы - редкость редчайшая, учитывая застройку центра. Но вообще все это ждет гибель. Повторяю - не консервация, а гибель. Вообще археологи должны были свернуть работы сегодня. Понимаете? Сегодня. 26 июля. Они и половину не раскопали. В нормальных столицах при нормальных мэрах такие участки или консервируют или же накрывают стеклянным потолком и делают туристическим объектом. В нашем случае не так. Археологи должны закончить как можно скорее. Никого ничего не волнует. На этом месте должен быть фонтан и точка. Проект есть, бабло выделено, пора осваивать. Никого не волнует, что найдены уникальнейшие исторические объекты. И тем более, что они будут уничтожены.
В Риме или даже в презираемой многими Варшаве мэрия за такое вылетела б в полном составе сразу. У нас же свой путь. У нас теперича история начинается с Николая Второго, как я понимаю.
Друзья, я знаю, что вероятность спасения почти нулевая. Но это же блин наш город, наша история. Нельзя же все убивать. Поэтому еще раз. У кого есть связи, друзья везде где только можно. Распространите инфу, сообщите влиятельным знакомым если есть. Пусть об этом пишут и снимают. Это надо спасти и сохранить.
вторая

Проще не бывает

Конечно, вполне возможно, что это невольная шутка перевода и по-английски звучит совсем иначе. Но я говорю сейчас об артефакте, как таковом, вне зависимости от происхождения и причин.

Смотрю очень хороший, предельно точный и серьезный фильм на «Дискавери», посвященный строительным особенностям и нюансам Кельнского собора. И вдруг слышу там такую фразу:

«Но, на самом деле, это не такое простое сооружение, каким кажется на первый взгляд».

Я прямо чуть с дивана не свалился от восторга. Вот есть же, оказывается, такие счастливые гениальные люди, которым хоть на какой-то взгляд Кельнский собор кажется простым сооружением!
вторая

Ещё несколько слов о богатых, которые не такие, как мы с вами

Нет, конечно, я никогда не был объективно богатым, не только по мировым, но даже и по отечественным меркам, однако в какие-то периоды относительно, по сравнению с окружающими, обеспеченным считался и даже, наверное, являлся.

У меня ещё при советской власти была пятикомнатная квартира на Октябрьской площади и одна из первых в городе частных относительно новых и достаточно дорогих иномарок. А уж когда в стране начался капитализм, то я тоже одним из первых построил себе рядом с памятником Лермонтову двухэтажную квартиру. И, как дитя бараков и коммуналок, оборудовал её подоконниками из каррарского мрамора, потолком гостиной морёного дуба за сорок тысяч долларов и душевой кабиной фирмы «Джакузи» какой-то совсем уже фантастической стоимости.

А потом у меня была квартира ещё много круче, с зимним садом, где десятки видов тропических растений, множество аквариумов и экзотических животных, целая команда обслуживающих всё это специалистов, веранда четыреста квадратных метров с мангалами и аппаратом по розливу «Гиннесса», которому тоже требовался свой отдельный инженер на зарплате.

К счастью, всей этой чепухой я достаточно быстро переболел. В монастырь, естественно не ушел и ничего этому соответствующего не совершил, но давно езжу на метро, потому, что так в Москве мне удобнее, и подоконники у меня в квартире самые примитивные, стандартные, даже не очень знаю, из чего сделанные, их всё равно не очень видно из-за занавесок, которые, кстати, тоже самые дешевые, а, главное, мне предельно наплевать какие, главное, что в глаза особо не бросаются.

Но я, собственно, сейчас совсем не о себе, а вот о чем. Мучительно уже не первое десятилетие вглядываюсь во все эти дворцы, которой строят себе богатые или властные, что у нас часто одно и то же. Пытаюсь понять смысл. И чем меньше понимаю, тем более убеждаюсь, что тут ответ на все даже теоретически возможные вопросы один. Это просто инстинктивная реакция на страх смерти.

Ничего больше. Чистый экзистанс. Вся эта помпезная и безвкусная, абсолютно нерациональная и просто некомфортная, в самом простом человеческом значении неудобная роскошь – всего лишь вопль несчастного убого существа человеческого к непонимаемым, непознаваемым и непрочувствованным небесам с просьбой о помощи или хотя бы о снисхождении.

Но вопль бесполезный. Совсем. Впрочем, не укоряю и не взываю к разуму или эмоциям, а только сочувствую.
вторая

И ведь сегодня пока даже не откупоривал

… А ещё в голове у самого искреннего, доброго, ласкового и нежного, предельно толерантного и максимально свободолюбивого человека, короче, идеально пушистой лапочки, и не в глубоком подсознании, а во вполне доступном и близком к поверхности месте находится, и я бы рискнул утверждать, что должна находиться, такая, пусть маленькая, но очень прочная шкатулка с крепким замком и надежно спрятанным ключиком.

А в той шкатулке лежат невероятно жестокие, подлые и мерзкие мысли вперемежку с ещё худшими желаниями. И хороший человек никогда не позволит себе открыть эту шкатулку. Но умный должен знать, что всегда имеет такую возможность.