Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Станция и памятник

Вряд ли большинство случайных прохожих на улицах Москвы так уж сразу ответят на вопрос, почему в столице появилась станция метро «Пражская». Ну, да, некоторые ответят, наверное, что дело понятное, в честь столицы «братской республики», чего же тут странного. Однако этих самых «братских социалистических республик» было довольно много, но отнюдь не в честь каждой назывались станции, я что-то кроме «Варшавской» больше и не припомню, хотя, конечно, могу ошибаться.

Но и загадки тут никакой особой нет. Изначальное рабочее название станции предполагалось «Красный маяк», по расположенной неподалеку улице, в свою очередь поименованной в честь когда-то бывшего здесь совхоза. Но в середине восьмидесятых, когда велось строительство, по политическим и одновременно экономическим и техническим соображениям, которые в те времена обычно тесно переплетались, в проходке и сооружении приняли участие чешские метростроители, для чего и на проектно-архитектурном и на чисто строительном уровне были созданы своеобразные «интербригады». Тогда же подобными бригадами с участием советских специалистов делали станцию метро в Праге. После чего у нас и появилась «Пражская», а у них, соответственно, «Московская.».

В девяностом чехи свою станцию переименовали в «Ангела» и убрали из интерьера некоторые слишком уж напоминавшие о столице СССР черты. Тогда особого скандала это не вызвало, было слишком не до того. Да и вообще к Праге у нас всегда относились традиционно довольно тепло, так что «Пражскую» оставили.

А нынче истерика. Они нашего маршала Конева скинули, мы им теперь покажем кузькину мать и никаких больше «Пражских». Я, кстати, не так давно о Иване Степановиче писал. На самом деле, к пражским события шестьдесят восьмого он отношение имел очень косвенное, скажем, к венгерским пятьдесят шестого гораздо большее и непосредственно, но, конечно, главная причина не в этом. И хоть я сторонник соблюдения правил приличия, излишнего лицемерия тоже не люблю. И меня несколько раздражают всякие смягчения и пояснения, что всего лишь решили перенести памятник в музей, чисто градостроительно-планировочный момент и всё такое подобное. Нет, не надо. Именно скинули. Не все, не единогласно, там есть и не согласные. Но в данном конкретном районе города, в чьей компетенции это решение, они оказались в меньшинстве. Не хотят больше видеть у себя советского маршала. Вот не хотят, и всё.

Когда заканчиваются отношения, фотографию «бывшего» убирают с прикроватной тумбочки. Кто-то спокойно перекладывает в альбом, кто-то выбрасывает в мусор, кто-то остервенело рвет. Но обычно убирают все. Вне зависимости от того, сколь сильно именно этот «бывший» напакостил. А в основном потому, что сами по себе времена общения с ним начинают вызывать отрицательные эмоции.

И лично Конев, подозреваю, особо не причем. Просто советские солдаты так и не стали для чехов освободителями. То есть, возможно, изначально в определенной степени были. А потом перестали. Странно, да? С чего бы это вдруг?

И можно сколько угодно драть глотку и устраивать любые демонстрации. Переименовать «Пражскую», вычистить поганой метлой любые упоминания о чем-либо чешском в России, даже пиво их омерзительное запретить. Толку-то? Они снова полюбят маршала, поймут все свои ошибки, начнут благодарить за все годы советской власти и что не дали им тогда в шестьдесят восьмом пойти по кривой капиталистической дорожке?

Детский сад, честное слово. Вот это настоящий вирус. А вы говорите про какой-то ковид…
вторая

Подножье

Когда я недавно публично поблагодарил Сергея Семеновича за две тысячи доплаты к пенсии, то, честное слово, сделал это без всякого желания поюродствовать и вообще без малейшей задней мысли, а совершенно искренне. Тем более, как очень верно заметила в комментарии читательница Валентина, редчайший случай, что всё было предельно корректно, без всяких справок и заявлений, автоматически, так что никаких отрицательных эмоций.

Но, если уж совсем без дураков, то и особых положительных всё-таки не испытал. Так, написал больше от легкомысленной надежды хоть немного понять настроение себе и окружающим в ситуации очень уж неприятно наваливающегося мрачного. Что называется, говоря «с паршивой овцы хоть шерсти клок», не хочется акцентировать, что овца паршивая, а ограничиться по отношению к ней чистой благодарностью.

И, конечно, Собянин практически во всем чужд мне предельно. Начиная от его административных устремлений и политических взглядов, если таковые в принципе имеются, и заканчивая эстетическими оленеводческими пристрастиями и пониманием сути московского городского пространства. Но всё-так, как ни крути, именно он оказался в данной ситуации хотя бы чисто техническим руководителем сложнейшего мегаполиса, в котором я живу. Потому мне показалось небезынтересным его послушать, хотя, естественно, обычно это мне и в голову не приходило.

И вот, по-моему, позавчера, наткнувшись на него при очередном ленивом и автоматическом переключении телеканалов, я задержался. И вдруг услышал, Собянин говорит, что мы не только не прошли пик заболевания, но ещё даже не начали на него карабкаться, а находимся пока у самого подножья.

Ну, не знаю… То есть, понятно, никто, в том числе и сам Сергей Семенович, ничего не знает и не понимает. Но уже одно то, что московский градоначальник на фоне всеобщей гордой патриотической уверенности в непогрешимости избранного пути публично и откровенно говорит подобные вещи, вселяет некоторую надежду.

Небольшую. Очень, прямо скажем, маленькую. Но надежду.
вторая

Pacific ocean

Моя жена категорически запрещает мне даже мельком и косвенно затрагивать подобные темы. Она считает меня гомофобом, по крайней мере латентным, и полностью отвергает мои объяснения с оправданиями, что для нас с Никитой Сергеевичем Хрущевым слово «пидарас» не носит никакого сексуального оттенка.

Конечно же, она не права. Но поскольку это единственное, в чем она не права, а я её очень люблю и ценю, то во имя семейного спокойствия я подчиняюсь и всячески себя сдерживаю. Но тут не могу, настолько восхитился и развеселился. Прости, любимая, клянусь, что последний раз и больше не буду, готов понести наказание. Мне кажется, повод того стоит.

У нас этот факт не очень обсуждается, но для некоторых моих знакомых американцев имеет некоторое значение. В штате Айова недавно прошли «кокусы», это такие их своеобразные фокусы по поводу предстоящего выдвижения кандидата в президенты от Демократической партии. Какой они имеют смысл и значение и именно там, мы сейчас вовсе и упоминать не станем, я совсем о другом. Победил мэр Пит. Его так для краткости и удобства обычно называют, чтобы не ломать язык не слишком легко для американцев произносимой фамилией Буттиджич. Человек много чем известный, в том числе действительно весьма успешный в прошлом мэр одного из городков, служил, участвовал, ветеран, самое престижное образование и прочее, и прочее.

Но более всего он знаменит тем, что одним из первых на столь высоком политическом уровне открыто признался в своем «гействе» и даже недавно официально оформил брак к самим-то школьным учителем. И вдруг выяснилось, что, несмотря на победу в Айове, на федеральном уровне у «мэра Пита» возникли большие проблемы. И не просто, а именно со стороны геев.

Я, когда первый раз услышал, решил, что это чья-то не слишком остроумная шутка. Но поинтересовался более подробно и выяснил, что ничего подобного, всё серьезно. Оказывается, его упрекают, что он не истинный гей, употребляется даже выражение «фейковый». Поскольку ходят слухи, что он исключительно «активный», предпочитающих только позицию «сверху». Супруга, тоже милостиво на мгновение изменив собственному запрету обсуждения подобного в доме, поинтересовалась, откуда столь точная интимная информация. Я аргументированно ответить не смог, настолько углубиться в данную тему всё-таки сильно выше моих возможностей.

Но факт остается фактом. На полном серьезе Буттиджича обвиняют в излишней гомосексуальной «активности» и на этом основании в «фековости». Истинный гей не может игнорировать пассивной роли. Иначе не видать ему президентства как своих… этих самых… ушей.

Ну, не знаю… Вам, может быть, всё равно, а меня восхитило. Сильно подняло настроение.
вторая

Дальше некуда

Практически в моем доме, метров двадцать от выхода со двора, сегодня открыли продуктовый магазин сети Billa. Взял жену и пошел посмотреть, чем удивят и порадуют на премьере.

А в это время в концертном зале Зарядье Теодор Курентзис дирижировал исполнением девятой симфонии Малера. Моей любимой.

Без меня. Последняя стадия падения.
вторая

Кто садится на стульчак?

Просто безоценочное жизненное наблюдение.

Я всегда всё понимал про Ксению Собчак. И, пожалуйста, не надо мне про нее ничего объяснять. Но, сознаюсь, посмотрев и послушав в свое время несколько взятых ею интервью на «Дожде», в том числе, кстати, и у Рамзана Кадырова, я стал называть её Ксенией Анатольевной и отметил про себя, что она всё-таки, несмотря ни на что, отнюдь не полная идиотка.

И вот тут только что изложила: «Когда журналисты сегодня шутили про "похорошевшую Москву Собянина" -знайте, это либо подлость, либо заказуха. Любому хоть сколько -нибудь разбирающемуся в политике человеку известно- РосГвардия не подчиняется Собянину. Да и тактикой выборов, даже Московских, руководит федеральная власть».

После чего Сергей Семенович уточнил: «Вы знаете, эти же граждане в течение нескольких дней проводили несанкционированные акции на Трубной, и полиция практически вообще не реагировала. Но организаторов такой сценарий, видимо, не устраивал. Они перешли к активным действиям, попыткам перекрытия дорог, блокированию улиц, нападению на полицейских. Они просто вынудили полицию применять силу. Что в данной ситуации было совершенно адекватно.
И я хотел бы сказать спасибо полицейским и сотрудникам Росгвардии. Они выполняли свой долг».


А ведь Собчак никаким образом от Собянина не зависит, не боится его совершенно и никакой корысти тут не имеет. Дядя Вова её никогда в обиду не давал и не даст. Так что, скорее всего, она совершенно искренна.

Смешно.
вторая

Подвиг

Кстати, по поводу героизма и святости. Вспомнилась тут одна старая история. Я, к сожалению, в литературе и интернете быстро подробностей не нашёл, а долго копаться лень, да и не вижу особого смысла. Эти самые подробности большого значения не имеют. Просто прошу прощения, если в каких мелочах напутал, рассказываю, как в памяти осталось, тут суть настолько простая, что трудно нею исказить даже какими-то конкретными неточностями.

Даже не отвечаю за время, но, по-моему, это не во времена Великой депрессии, а ещё раньше, скорее всего ближе к концу девятнадцатого века. Количество эмигрантов из Европы, в основном даже не бедных, а просто нищих, превысило возможности не слишком бурно в тот момент развивающейся и почти находящейся на спаде экономики. Огромная безработица, элементарно кое-где начинается уже голод и, естественно, усиливается социальная напряженность.

И вот мэр какого-то небольшого городка, типа, в Канзасе (последний раз прошу прощения за возможную неточность) решает выделить на принадлежащих поселению окраинных пустырях голодающим эмигрантам бесплатно во временное пользование небольшие участки под огороды. Выращивать картошку и всё такое подобное. Мол, хоть как-то смогут сами себя прокормить.

Это в его власти, и городской совет особо не протестует. Но эмигранты настолько бедные, что у них даже просто лопат нет, чтобы эти огороды вскопать, не говоря уже о посадочном материале. И тогда мэр обращается к богатым людям города и окрестностью с просьбой пожертвовать хоть какие-то деньги в созданный для данной цели фонд. Буквально ходит по домам с протянутой рукой. Но мэра все дружно послали. Сказали, что эта, понаехавшая сволочь, исключительно лентяи, алкоголики и бандиты, всё прогуляют, толку никакого не получится, одно безобразие от противоречащей истинному американскому духу халявы.

А сам мэр был человеком вполне обеспеченным, но без излишеств, «из простых», серьезных капиталов не имел и связей в крутых финансовых кругах тоже. Единственное из ценного, что у него было, как у большого любителя этого дела, довольно дорогой конь. И он этого коня продал. На все деньги накупил самого примитивного садового инвентаря и семян. Правда, поначалу хватило обеспечить всего тысячу участков, при том, что заявок было подано втрое больше. Ну, уж чем смог.

На следующий год огородники получили такой урожай, что все ахнули и вопрос о голоде в городе и вокруг был снят полностью. Дело пошло. Появились желающие вложиться и от доброты душевной, и уже не только с чисто благотворительными целями. Запахло прибылью. Нищие, понаехавшие из Ирландии, Польши и прочих таких захолустий, оказались прекрасными огородниками, а кто до того не умел, осваивали новую профессию с невероятной скоростью и усердием. Инициативу подхватили во многих других городах и штатах, по-моему, даже в Нью-Йорке тогда начали выращивать картошку с морковкой.

Сам мэр, тоже, насколько мне известно, особо не прогадал. Не то, что много на этом наварил, миллионером не стал, но как будто губернатором его все же вскоре выбрали.

Вот в таких ситуациях у меня почему-то никаких протестных эмоций не возникает. Хотя ничего великого. Особого подвига не совершил и запредельной святости не проявил. Но любимого коня отдал.
вторая

Уступаю место

У меня была замечательная, в общем вполне вменяемая мама, которую я очень любил, и которая, естественно, безумно любила меня, своего единственного сына. Мы были достаточно близки и никаких принципиальных конфликтов между нами в жизни не происходило, а то, что я, шестнадцати ещё не исполнилось, ушел из дома, тому причины чисто бытовые и возрастные и, кстати, особого влияния на наши отношения не оказавшие.

Но как же всё-таки самые лучшие родители иногда абсолютно не понимают своих детей! Вот сижу я дома, читаю книжку, а мать нудит и нудит над ухом, мол, вредно всё время проводить неподвижно в помещении, иди, подыши свежим воздухом, погуляй во дворе с ребятами…

Какой, нахрен, двор, какое погулять и с какими ребятами? Ну, когда ещё был совсем маленький, то у магаданских бараков была какая-то дворовая компания, где играли в войну или в «вышибалы». Я и тогда и там не был большим любителем массовых затей, но хоть как-то мог найти во всем этом себе применение. А вот мы в Москве, мне уже лет четырнадцать, погода мерзкая, денег нет, большой постоянной компании тоже, есть какие-то приятели, но у каждого свои дела и отнюдь не все живут поблизости, каким свежим воздухом я могу дышать в переулке между Кропоткинской и Метростроевской промозглым осенним или гниловатым ветреным зимним вечером? Короче, полный бред.

Но мать я тоже могу понять. Комната в коммуналке крохотная. Я сижу часами в её центре, даже если нужно пол подмести, то ноги поднимаю крайне неохотно. К общению особо не расположен. А тут ещё отчим с работы пришел уставший. Им тоже хочется хоть немного побыть вдвоем. А ещё их приятельница зашла, а то и с кем-то. Хочется потрепаться по-взрослому. Или еще что. В общем именно те бытовые моменты общежитийного существования, которые в результате и заставили меня свалить. Но пока этого ещё не произошло, в конце концов чаще всего сдавался, брал книжку, одевался и «шел гулять».

Понятно, что именно гулять в прямом смысле слова у меня и мысли не было. Конечно, самым удобным и комфортным вариантом было метро с с его кольцевой линией, тем более, что «Парк культуры» находился в пешей доступности. Это сейчас некоторым может показаться смешным, но тогда у метро был один довольно большой недостаток. Необходим пятак. А его или вовсе не было, или жалко, поскольку это практически половина субботнего «эскимо» или билета в кино на утренний сеанс. Поэтому часто предпочтительнее троллейбус «Б».

Теоретически, там тоже требовался билет, хоть и за четыре копейки. Но, во-первых, контролеры являлись относительной редкостью и, главное, они особо не цеплялись к несовершеннолетним, не волокли в отделение со скандалом, а попросту ссаживали или равнодушно наблюдали, как ты сам, увидев их, выходишь. Тогда только требовалось перейти через Кольцо и ехать в обратную сторону, шанс столкнуться с ними повторно был минимальный. А, во-вторых, можно было и дополнительно схитрить для пущей надежности и подстраховки. Достаточно на время встать рядом с кассой, через какое-то время обязательно через тебя «передадут за проезд» и нужно совсем немного навыка и ловкости (я совсем уж небольшой фокусник, но ни разу не попался), чтобы, отматывая несколько билетов, оторвать ещё один и себе дополнительно.

Так что, обычно я садился на Зубовской и даже в «час пик» готовился пристроиться к окошку через несколько остановок. Поскольку у Смоленской, рядом с Гастрономом на углу Арбата, всегда выходило очень много народу и при хорошей подготовке и верных движениях место было практически гарантировано. И дальше сколько надо, час, два, три, светло, чисто, сухо, тепло, сидишь себе спокойно, читаешь и счастье полное, безмятежное.

Но случались сбои. Войдет какой-нибудь старичок, нависнет над тобой и, если даже напрямую не примется придираться, то так сопит и сверлит глазами, что все-таки не выдерживаешь и уступаешь ему место. Когда старушка, то не так обидно и мерзко на душе, а вот именно старичков я искренне ненавидел. И ведь вполне ещё на вид крепкий, нередка даже подвыпивший, то есть на это здоровья хватает, да и проехать ему надо всего пару остановок, но он обязательно, из принципа, тебя сгонит, а потом неизвестно сколько ещё жди свободного места, читать стоя, особенно в толкучке, не слишком удобно.

Но я уступал. Ненавидел и уступал. И продолжалось это довольно долго, даже после того, как начал жить самостоятельно и из дома меня никто не гнал, но ездить на общественном транспорте всё равно приходилось много. Только в начале семидесятых я сел за руль и на тридцать пять лет забыл об этом. Другие проблемы появились. А потом отказался от своей машины. Стал пользоваться такси, но не исключительно. Однако и относительное частичное возвращение мое в общественный транспорт получилось не совсем полноценным.

Поскольку могу выбирать время и своих поездок, передвигаюсь обычно в полупустых вагонах, где нет проблем со свободными местами. Но как-то недавно по случайной необходимости вошел в метро, когда всё было занято, и вдруг даже не совсем уж явная девушка, а достаточно зрелая и красивая молодая женщина немедленно уступила мне место. Я от неожиданности и подступившего к горлу ужаса не издал и звука, послушно сел, по-моему, забыв поблагодарить. С тех пор подуспокоился и воспринимаю подобное без эмоций, как данность.

Вчера еду к себе в Крылатское от Курской. Как только вошел, какой-то очень панковитый и шпанистый подросток лет пятнадцати, который сидел очень удобно устроившись со своим смартфоном, на котором занимался чем-то чрезвычайно увлекательным, благо, нынче в метро есть очень приличного качества интернет, вскочил передо мной со словами: «Садитесь, пожалуйста!». Я уже привычно и благосклонно кивнул, но всё-таки успел вспомнить, как сам ненавидел когда-то подобных мне старичков. Хотя сам, честно, готов поклясться, не нависал и не сопел, даже стоял довольно далеко и без малейшего намека.

Слева от меня сидела девушка лет двадцати, может, с небольшим, за ней девочка-подросток, примерно тринадцати-четырнадцатилетняя. Обе погружены в свои гаджеты. И через пару остановок входит бабуля, классическая такая, дородная, с огромной палкой и бездонной сумкой. Девушка сразу вскочила, уступила место. Более того, вагон покачивало, старушка не очень уверенно двигалась, так вот, стоявший рядом парень чеченского боевого вида предупредительно поддержал её за плечи и с самыми вежливыми словами помог угнездиться на сиденье. А она, сев и пристроив сумку, властно огляделась, после чего громогласно на весь вагон стала пояснять, что, мол, было тут кому и помладше уступить место, а не строить морду кирпичом. И, во избежание недопонимания, тыкала своей палкой в сторону оказавшейся теперь её соседкой девочки, которая, мне кажется, не очень понимала, о чем речь, и смотрела на происходящее в некотором ужасе.

А я сидел и тосковал. Что же ты, старая блядь, делаешь? Ну, тебя уже усадили, едешь, как королева, чего же тебе ещё надо? Обязательно начинать воспитывать весь вагон и портить настроение максимальному количеству людей?

Надо, похоже, вообще прекращать ездить. Или, скорее, просто прекращать. Устал. Надоело.
вторая

Красота, кто понимает…

За свою достаточно уже длинную жизнь, в ранней юности с некоторым даже ужасом, позднее более с недоумением, а уже достаточно давно с полным равнодушием убедился и продолжаю убеждаться, что у множества, если не у большинства, людей существуют стремления, желания, пристрастия, удовольствия, интересы и всё такое прочее подобное, абсолютно мне недоступные, а, случается, и вовсе до какого-то момента случайного узнавания неведомые. И наоборот.

И часто речь не идет о чем-то хоть относительно серьезном и стабильном, типа «люблю-не люблю» или «чуждо-близко», а о совсем примитивном «хочу-не хочу». Вот я сейчас смерть как хочу раскаленный чебурек с глотком ледяного пива, а супруге эту мерзость даже представить себе страшно. Или приходит дочка после работы, я слушаю Вагнера, она просит, мол, папочка, если можно, дай мне немного отдохнуть от этой твоей какофонии. И ставит свою «бумс-бумс», от которой у меня волосы на голове шевелятся, отдыхает…

Но это всё так, чепуха и мелочь, часто зависящая от конкретной ситуации, настроения, состояния здоровья или, случается, элементарно погоды на дворе. Есть же вещи более глубинные и стабильные, но не менее для меня изумительные. Например, недавно, когда заходил разговор о выборах московского мэра и обсуждался Собянин, в подавляющем большинстве случаев люди даже самых либеральных и прогрессивных взглядов начинали обмен мнениями с чего-то вроде, ну, мол, с тем, что Москва похорошела, вы, наверное, спорить не станете… И практически все пусть и ещё более прогрессивные и либеральные собеседники в ответ затягивали, типа, нет, конечно, спорить не будем, несомненно похорошела, однако…

Я про всякие «однако» обычно дальше не слушаю. Вот что значит в представлении собянинских «Москва похорошела».



Самый рядовой и стандартный пример. Эту штуку ещё весной поставили в одном из самых любимых мною мест старого города, на Пятницкой, у метро «Новокузнецкая». И так украшена вся столица. На Манежной, скажем, стоит гигантская фанерная арка тоже с искусственными цветочками, лампочками и надписью «Москва», видимо, чтобы кто не перепутал. Это стиль и вкус. Есть ещё такое прекрасное слово «нарядненько». Они так наряжаются. И получают удовольствие.

И, поверьте, у меня тут нет какой-то социально-классовой надменности. Понятно, что человек, воспитанный на регулярных с детства посещениях музея д’Орсе по предпочтениям будет несколько отличаться от никогда не выезжавшего из деревни под Рязанью. Но, во-первых, не обязательно, во-вторых, не обязательно в лучшую сторону, а, в-третьих, и это самое главное, я вполне могу понять, как восхищение пламенеющей готикой совмещается с наслаждением от архитектуры в Малых Карелах. Так что, дело не в том, или не совсем в том, что собяниские провинциальные, деревенские или необразованные и не воспитанные. Тут что-то другое, более нутряное и фундаментальное.

Нет, я меньше всего хочу выглядеть каким-то эстетствующим придирой. К тому же, наверняка, по мнению значительного большинства у меня самого, мягчайше говоря, со вкусом далеко не идеально. Скажем, мне очень понравилась и доставила удовольствие последняя выходка Бэнкси с самоуничтожающейся картиной. Хотя, наверняка, многое только покрутят пальцем у виска. И в его адрес, и в мой. Ну, что делать. Каждому свое.



Однако, я хотел бы предложить идею, чтобы совместить их «нарядненько» и мои представления о прекрасном. Установить, как в раме картины «Девочка с воздушным шаром», такой шредер, только очень мощный, стационарный, под каждым произведением Собянина. И рядом кнопку, чтобы я мог подойти и нажать.
вторая

Еккл.3:5.

Крупный камень весом в сто килограммов выпал из Стены Плача в Иерусалиме упал на площадке, предназначенной для общих молитв, при инциденте никто не пострадал. Камень раскололся возле одной из молившихся на месте женщин, однако не причинил ей вреда.

Пресс-служба мэрии распространила комментарий градоначальника Иерусалима Нира Барката по поводу инцидента возле главной святыни иудаизма. В нем, в частности, мэр расценил случившееся как чудо.