Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Чистый Ярошенко

В Америке очередной раз убили негра. Это, конечно, в некоторой степени публицистическое заострение темы. Убивают постоянно и везде, и не только негров, и не только там. Но действительно убили и тут «очередной раз» вполне уместно потому, что снова очень наглядно, довольно бессмысленно, жестоко и с довольно стандартными последствиями.

Однако с вашего позволения я вовсе не стану обсуждать сам факт. Как и причины, по которым не хочу этого делать. Сейчас о другом. Возникло желание поделиться вот каким впечатлением. В Миннеаполисе традиционно начали громить и грабить магазины. И мне на глаза на одном из западных новостных каналов попался даже не репортаж, а просто съемка какого-то очевидца, впрочем, сделанная на неплохую камеру и достаточно твердой и умелой, возможно даже профессиональной рукой. К сожалению, не нашел в сети видео, потому вынужден описать своими словами.

Уже добивают довольно крупный магазин электроники и всякой прочей бытовой техники. Веселье в самом разгаре, ад стоит кромешный. Кто-то бегает с факелом, пытаясь хоть что-нибудь поджечь, кто-то яростно доламывает обрезком трубы витрину, кто-то с кем-то дерется, но большинство народу целенаправленно и массово тащит товар. В основном происходит это довольно хаотично и бестолково, явно тут особо не парятся, что первое под руку попадется, то и несут. Но одна компания посреди всего этого безобразия привлекла мое внимание спокойствием и основательностью своего поведения.

Собственно, это и не совсем компания, а, судя по всему просто дружная негритянская семья. Там дедушки, бабушки, солидные представители среднего поколения, молодежь и даже несколько детей. Всего больше десятка человек. Они нашли где-то небольшую грузовую платформу на колесиках, которые часто используются в складских помещениях крупных супермаркетов, и укладывают на неё товар. Очень логистически продуманно и аккуратно. Вниз идут большие плоские коробки с чем-то вроде телевизоров, повыше коробки полегче и убывающих размеров, женщины привязывают к поручню платформы пакеты с косметикой и бытовой химией, малыш всего лет шести пыхтит, но старательно тащит в одной руке тостер, в другой игровую приставку и тщательно высматривает для них наиболее удобное место.

Люди работают очень неспешно и спокойно, совершенно не обращая внимание на происходящее вокруг, а при этом, надо заметить, и им никто не мешает, не покушается на их добро и не пытается хоть как-то обидеть.

Не то, что успокаивает, но несколько примиряет. Классика. Всюду жизнь.
вторая

Напрасно старушка ждет сына домой

Если честно и реально, то ведь на самом деле я и малейшего представления не имею, как живут люди в других странах. Даже в Каталонии, где я провел наибольшее время из зарубежья, а при том ещё и работал, истинная жизнь людей там, за закрытыми дверями квартир и домов, уже не говорю о их головах, была мне недоступна. Все мои представления и мнения, конечно, основаны только на литературе, прочих видах искусства, а в большей степени и вовсе на каких-то собственных домыслах и фантазиях.

До сих пор одна из особенно запомнившихся мне историй (прошу прощения, если уже как-то об этом упоминал). В конце девяностых мы с семьей друзей решили прокатиться из той самой Каталонии в Париж, по пути поподробнее заехав во французскую провинцию. Четверо взрослых, трое детей, взяли на прокат минивэн и отправились. Перевалили через Пиренеи, миновали Перпиньян, начала смеркаться, дети закапризничали, и мы остановились в какой-то первой попавшейся деревушке, нашли гостиницу, типа, «одна звезда» (а, может, и той не было). Но всё чистенько, миленько, с номерами никаких проблем, но нас предупредили, что больше никаких ресторанов в деревне нет, а в гостиничном повар уже ушел домой, так что хозяйка может предложить только какие-то холодные закуски, фрукты, сыр и вино. Нас более чем устроило, перекусили, уложили детей спать, посмотрели на часы, а времени-то ещё всего часов одиннадцать. Хоть и подустали, но для ночлега всё равно слишком рано.

Пошли перед сном погулять по окрестностям. Тишина мертвая, изредка попадаются тусклые уличные фонари, ну, чистая провинциальная тоска, почти как у нас под Рязанью. Уже собрались, было, совсем заскучав возвращаться, как вдруг на окраине заметили щель не очень плотно прикрытой двери, а оттуда пробивается неожиданно яркий свет и какие-то странные веселые звуки. Удивившись заходим. А там полный шалман, дым коромыслом. Оказывается, это придорожный бар рядом с автостоянкой для дальнобойщиков. Музыка соответствующая, народ оттягивается по полной, кто-то танцует, кто-то играет в дартс, кто-то уже принял по максимуму и тихо дремлет, короче, полный порядок и вполне нам под настроение.

Ребята сели за свободный столик в углу, а я пошел к бару заказывать выпивку. Такой здоровенный детина лет за пятьдесят стоит, ну, прямо как с картинки комикса, если надо нарисовать классического бармена. Про спиртное понимает всё на всех языках, так что с общением никаких проблем. Спрашиваю его, мол, есть ли Хеннесси, Реми Мартан, Курвуазье или что подобное. Он так с большим интересом смотрит и спрашивает: «А это что такое?» Я думал, он шутит. Но поддерживаю на полном серьезе, объясняю, что такие французские коньяки, говорят, что вкусные. А он искренне изумляется: «Правда? Никогда не слышал. И чего, на самом деле хорошие?» Я так мягко интересуюсь, а как давно он барменом работает. Отвечает, что всю жизнь, с ранней юности от стойки не отходит.

Нет, выпили мы потом нормально и вечер прошел крайне весело и удачно. Но все мои представления о Франции рассыпались в прах, хотя мне было уже больше сорока, давно не наивный мальчик. Опытный потомственный французский бармен никогда не слышал о коньяках, которые в моем представлении были символом его страны. Мне потом уже в Париже знакомые объясняли, что это совершенно нормально в глухой провинции и далеко не самое странное здесь для русского человека.

Однако это так, конечно, полная чепуха и к слову, сегодня хотел совсем о другом. Я постоянно смотрю по телевизору страшно трогательные и сентиментальные репортажи из разных стран, как, например, в Канаде одна девочка придумала приспособление, чтобы безопасно обнять свою бабушку. А бабушки и пожилые мамаши со всего мира рыдают, что не могут так часто, как раньше, расцеловывать своих детей и внуков, живущих отдельно. Возникает ощущение, что это нынче основная трагическая проблема. Не наобнимались и не нацеловались вдоволь до этого, у вот сейчас жутко страдают.

Не знаю. Ну, просто не знаю, как там у них. Чисто информативно мне известны истории, когда в Германии, Италии, Франции, Испании и даже в Америке какие-то семьи поколениями живут вместе, на одной ферме, пристраивая помещения для потомков и размножаясь исключительно на замкнутой или во всяком случае условно ограниченной территории. Но также известно множество случаев, когда ребенок уезжает в колледж или университет в достаточно юном возрасте и после этого десятилетиями не общается с родителями или общается крайне редко. Однако всё это теория и взгляд постороннего. А вот то, что я знаю, вернее, чувствую более точно по своей стране.

Моя собственная семья не слишком характерная, уж очень много привходящих в её судьбе. Но вот у меня первая жена Людмила была корнями из деревни под городом Чернь, это в Тульской области. Дед Людмилы, которого я никогда не знал, он умер задолго до нашего знакомства, перебрался в Москву на заработки ещё в последние предреволюционные годы, и ему посчастливилось утроиться пожарным в Большой театр. Потом он перетащил из деревни свою невесту, бабку Пелагею Васильевну, и она до пенсии проработала на тяжелейшей физической работе в подвале коньячного завода.

Когда мы поженились, семья Люды жила в двух комнатках в Большом Козловском, в одной мать с отчимом, в другой Людмила с бабкой. Моя комната оказалась там совсем рядом, на Жуковского, и хотя супруга, естественно, переехала ко мне, мы очень часто бывали у бабки Пелагеи. У той любимое слово было «родниться». И основные претензии ко мне, а можно сказать и практически единственные, заключались в том, что я плохо умею «родниться». Сама она своим умением «родниться» славилась. Заключалось оно в следующем.

Под кроватью и в углу у неё лежала целая гора матрасов. Они клались прямо на пол, хотя иногда и подстилались газеты, а на них постоянно ночевал кто-то из приехавших погостить деревенских родственников. Иногда всего один-два, а, случалось, и с десяток там оказывался вповалку, но чувствуя себя безупречно комфортно. И минимум раз в месяц, но обычно чаще, Пелагея Васильевна просила Людмилу помочь, так, как и в грамоте была не очень сильна, и уже со зрением не очень. Они садились и читали почту за прошедший период. Письма лежали на столе толстыми пачками. Разбирались они очень медленно и подробно. Я иногда присутствовал и участвовал. С тех пор на зубок знаю, кто кому деверь, кто сноха, кто золовка и почему один сват может быть важнее и роднее другого. Потом писались ответы. Тоже подробнейшие, с перечислением кому какие приветы передать, что у кого спросить и что кому посоветовать. Тульская деревенская жизнь била ключом у Красных ворот Москвы.

Это была отнюдь не исключительная и даже не столь уж и редкая ситуация. Но не менее часто в своих поездках по стране я сталкивался и с совсем иными историями. Наиболее ярко и характерно в советском кинематографе это показано в «Калине красной». Причем там не просто сюжетная линия, когда Егор Прокудин приезжает к своей матери, но так и не признается, что он её сын. Ведь Овфимия Быстрова, сыгравшая Куделиху, рассказывала не сочиненный сценаристом текст, а историю своей собственной жизни.

И сколько я знал по стране таких старух. Иногда со стариками, но те обычно умирали раньше. А эти оставались в полном одиночестве и сюжет был однотипен. Дочка уехала в город, на заработки по лимиту или, типа учиться. Сын пошел в армию, потом осел где-то там далеко. И десятилетиями от них ни слуху, ни духу. Огромным счастьем и удачей считалось, если придет однажды открытка, мол, мама, я живой, работаю там-то, вот всё наладится, помогу деньгами. Практически никогда ничего не налаживалось, во всяком случае помогали очень редко.

Односельчане на могиле Овфимьи Ефимовны установили памятник с фотографией, где она в роли Куделихи. И когда я смотрю на все эти «обнимашки» и коронавирусные сопли с причитаниями про трагическое одиночество стариков при карантине, у меня перед глазами постоянно возникает лицо старухи Быстровой.

вторая

Моя победа и поражение

В детстве я был ребенком сильно темным и диковатым, думаю, даже для своего возраста и времени. Воспитание мое было максимально и дистиллировано советским и общественным. Вскоре после рождения совхозные ясли на двадцать третьем километре Колымской трассы, потом, ещё трех не было, мать очень серьезно попала под машину и я почти год в в интернате для чукотских детей, больных стригущим лишаем, так получилось потому, что мама там до того работала и отцу быстро не удалось меня больше никуда пристроить. Затем детский сад-пятидневка, снова интернат в связи с переездами родителей, школа с продленным днем, загородная так называемая «лесная школа» для туберкулезников с открытой формой, пионерские лагеря по три смены, ну, и так далее по полной программе.

Вроде странновато, но сын учительницы начальных классов и ветеринара, то есть ребенок из по тем понятиям вполне интеллигентной семьи, я научился читать довольно поздно, первую книжку самостоятельно прочел только летом перед вторым классом, а толком увлекся чтением лишь к третьему, по нынешним временам явная задержка, да и тогда, особенно в усредненных «наших кругах», это было не совсем нормально.

Но во всем этом есть и свой плюс. Если не для меня лично, то для создания некой объективной картины времени. Поскольку столь девственный мозг ребенка без сильного конкретно направленного влияния является своеобразным слепком, отпечатком и отражением неких общих тенденций и настроений, царивших в массах и витавших в воздухе. Пусть, конечно, обусловленных определенной географией и особенностью окружающих социальных слоев, но всё-таки достаточно показательных.

Так вот, я довольно поздно, только в школе и то, по-моему, не сразу узнал, что белые и фашисты это не одно и то же. А жиды и евреи – наоборот, но, если первым словом всё-таки не стоит злоупотреблять, то второе вовсе и не является ругательством. И совсем поздно, только после хоть относительного приобщения к книгам, я обнаружил, что американцы и англичане воевали на нашей стороне, а, например, болгары, венгры и румыны (но это ещё позднее) на немецкой.

И такого рода великих открытий я сделал для себя множество. Однако вот что точно. Если бы во второй половине пятидесятых в дворовой компании наших магаданских бараков любого ребенка спросили, собирались ли до войны наши напасть на фашистов, каждый без сомнений ответил бы утвердительно.

Мы были воспитаны на «Трактористах» и «Парне из нашего города». Всё было четко, понятно и однозначно. Мы воевали с японскими фашистами, потом с немецкими и испанскими в Испании, затем с белофиннами. Далее заключили договор с Германией (конечно, это уже несколько более поздняя информация, класса из четвертого-пятого), чтобы выиграть время. Для чего? Тут не было никаких сомнений. Чтобы лучше подготовиться к войне с немцами. Дождавшись, пока они на нас нападут первыми? Какая глупость! Конечно, нет. То, что они «вероломно» это сделали, является трагической несправедливостью. Это мы должны были подготовиться как следует, а потом их разгромить «на вражеской территории».

Мы пели «Марш советских танкистов», естественно, на заморачиваясь по поводу всяческих поэтических оговорок, типа «враг, укрывшийся в засаде» или «А если к нам полезет враг матерый». Никаких «если». Для нас было главным и безусловным «Тогда нажмут водители стартеры И по лесам, по сопкам, по воде... Гремя огнем, сверкая блеском стали Пойдут машины в яростный поход, Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин И первый маршал в бой нас поведет!»

И когда в конце восьмидесятых некоторые начали знакомиться с «Ледоколом» Суворова, тогда ещё в отрывках, но основная мысль автора была уже ясна, что Сталин собирался напасть на Гитлера и готовился к этому, то неожиданностью и даже шоком это стало для кого угодно, только не для меня и многих людей моего поколения, совершенно вне зависимости от их уровня исторического образования или политических взглядов. Для нас это было совершенно естественно и никаких внутренних истерических противоречий не вызывало. Конечно собирался, а как же иначе?

Споры, понятно, продолжаются и, сильно подозреваю никогда не закончатся. Да, следует честно признать, что прямых улик недостаточно, а косвенные, сколько бы их не накапливалось, никогда не убедят тех, кто по складу своего ума и души никогда не смогут принять взглядов противоположных единожды усвоенным. Я тут и сам тоже далеко не безгрешен. Правда, всё-таки некоторые свои мнения за жизнь менял, но с огромным трудом и диким скрипом. И со времени своего темного и дремучего детства кое-что прочел и узнал. Больше не путаю белогвардейцев с фашистами, а фашистов с нацистами, благосклоннее стал относиться к финнам и могу без запинки перечислить всех членов «оси» и антигитлеровской коалиции по годам.

Но всё равно до сих пор не могу понять. А что было бы плохого, если бы СССР напал на Германию в тридцать девятом? И почему даже такое предположение вызывает у наших «патриотов» столь истерическую реакцию отторжения? Возможно, победа была бы быстрее, с меньшими потерями и не такими ужасающими последствиями? Конечно, возможно и нет. Не было бы столь безусловной моральной правоты, которая всегда на стороне того, на кого напали первым? Ну, не знаю. На мой взгляд, так война с гитлеровцами была бы во всех случаях оправданной целиком и полностью.

А вот всё последующее и сопутствующее, это уже совсем другая история. Тут у меня недоумений и сомнений гораздо меньше. Короче, «Броня крепка, и танки наши быстры».

вторая

Эпитафия

Умер Александр Некрасов, человек очень интересной и неординарный судьбы. Я так обтекаемо изложил, в смысле, что не сам он был интересным и неординарным, поскольку с ним знаком не был, написанного им не читал, а сказанного не слушал, да и вообще не слышал, потому судить о личности не могу. Так что информацию имею крайне скудную и только из публичных официальных источников. И именно эта информация обратила мое внимание на судьбу.

«В 1960-х годах он переехал в Великобританию с матерью и отчимом, а в 1979 году вернулся в Россию, чтобы учиться в Московском государственном институте международных отношений. Там он изучал политику, международное право и экономику».

Любой, имеющий хоть малейшее представление о жизни в СССР тех лет, прекрасно понимает юмор формулировки «переехал в Великобританию с матерью и отчимом». Особенно, если речь идет о семи-восьмилетнем мальчике. Самое обычное и естественное, это если бы родители Александра поехали работать в нашем посольстве или каком-нибудь торгпредстве в Англии вместе с ребенком. Что тогда иногда, хоть и не особо часто, практиковалось. Но в подобных случаях стандартно пишут «в связи с назначением на дипломатическую» или какую-либо подобную работу семья переехала. А ту «он переехал». Похоже, какой-то мелкий информационный сбой, связанный с тем, что деятельность родителей была уж очень закрытой. То есть, не стоит заострять внимание, чем они там на самом деле занимались.

Ладно. В любом случае под Олимпиаду мальчик возвращается. Опять же, не очень понятно, один ли или в связи с какими-то событиями, связанными с семьей. Только хочу заметить, что ему двадцать два-двадцать три года, я в этом возрасте уже минимум как год окончил институт, а он только приехал поступать. Чем до того занимался, не совсем понятно, но, естественно, поступил и ещё более чем естественно, в МГИМО. Окончил ближе к перестроечным временам, но ещё глубоко при советской власти. И довольно скоро после этого поехал в свой почти уже родной Лондон корреспондентом ТАСС.

Опять же, всем моим современником хорошо понятно, кого из молодых выпускников упомянутого заведения и в каком качестве тогда посылали работать за границу, причем сразу в почти самую крутую капстрану. И в этом качестве человек умудрился продержаться до сих пор, прекрасно себя чувствуя, отлично ассимилировавшись на острове и зарабатывая деньги, кроме, думаю, много прочего, постоянным разоблачением английской русофобии.

Однако вот что представляется мне наиболее любопытным. Практически во всех информационных сообщениях о его смерти написано, что он был «правнуком Льва Толстова и Николая Некрасова». Очень интересно. Дело в том, что относительно Льва Николаевича тут говорить всегда трудно. Дело темное. У него потомков немерено. Я честно посмотрел генеалогической древо, никого похожего на Александра Некрасова среди правнуков там не обнаружил, но это ни о чем не говорит, в подобной толпе нетрудно затеряться. А вот с Николаем Алексеевичем всё много проще. Насколько мне известно, детей у него не было. То есть, был один с Панаевой, но умер во младенчестве, так что никакого прямого продолжения рода быть не могло. Правда, у Некрасова была сестра и два брата (изначально было много больше, но остальные тоже умерли во младенчестве). И, по-моему, один из них, Федор Алексеевич, имел потомство. Не знаю точно, племянников или племянниц Николая Алексеевича и, возможно с кем-то из их наследников пересекся кто-то из внуков Толстого. Но в любом случае получившегося от этого пересечения Александра сложно назвать правнуком именно поэта Некрасова, максимум потомком рода Некрасовых, да и то, подозреваю, с большой натяжкой и малой долей вероятности.

Однако всё это чепуха. Как-то странно и не очень понятно почему задело меня совсем другое. Я вообще обратил внимание на эту новость потому, что в интернете эта информация стала всплывать у меня на экране в автоматическом режиме как первоочередная новость различных СМИ. И с одной и той же или с очень похожими формулировками, типа «Умер политолог из передачи Владимира Соловьева».

Это же надо, прожить такую жизнь, иметь такие изначальные стартовые возможности, а остаться в памяти как «человек из передачи Соловьева». Requiescat in pace.
вторая

Почем баррель лиха

Я, конечно, в огромном количестве вопросов полный дилетант и профан. Всегда в этом откровенно признаюсь, но, честно говоря, в большинстве случаев особого дискомфорта не испытываю. Ну, да, в хорошо темперированном клавире или теории струн не очень разбираюсь, это выше моего понимания. Что делать не всем дано. Смирение и ещё раз смирение.

Однако есть некоторые области, в которых даже и без особых специальных глубоких знаний, мне кажется, что можно составить о чем-то хотя бы самое общее представление просто исходя из элементарной человеческой логики. И вот когда я в таких случаях испытываю полнейшее недоумение, то, признаться, несколько теряюсь.

Вот, например, последнее время все страшно ругают Сечина, а по сути, конечно, Путина, что обрушили цены на нефть, не сумели договориться с арабами, в общем наделали множество глупостей и пакостей. А тут ещё Трамп подлил масла в огонь, кстати, возможно с самыми лучшими побуждениями и даже не без пользы для России, намекая как бы на возможность и американского участия в диалоге, короче, попытался изобразить кота Леопольда с его: «Ребята, давайте жить дружно».

Всё это, видимо, очень благородно, но меня не отпускает одна странная мысль. А что такое в принципе эта ОПЕК+? Если отбросить всякую лирику и прочий, что патриотическо-эгоистический, что геополитический бред, то в сухом остатке деятельность этого объединения можно определить, как «соглашение участников одной рыночной отрасли продавать или покупать товары или услуги по определенной цене, а так же, как договорное регулирование объемов закупок и продаж участниками рынка с целью влияния на уровень цен». А это обозначается очень четко и юридически, и экономически обозначаемым термином «картельный сговор».

Правда, справедливости ради нужно отметить, что обычно к данному определению добавляют уточнение, что этот сговор, то есть соглашение «неформальное». Но тут такая детская казуистика. Естественно, что неформальное. Поскольку формально такие деяния преследуются по закону, в том числе и уголовно, в подавляющем большинстве хоть относительно цивилизованных стран, в том числе в России и США.

А здесь ещё дополнительно это не просто сговор, а сговор естественных монополистов. Ведь никакой зависимости от культуры, государственного строя или ещё чего заслуживаемого или привнесенная. Чистая географическая лотерея. Просто в одних странах есть нефть, а в других нет. И эту несправедливость, как и любую иную подобного рода, только и могут если не полностью убрать, то хоть как-то сгладить лишь пресловутые, давно всем осточертевшие, но всё-таки единственные реально работающие рыночные инструменты, вроде свободной конкуренции и игры по прозрачным, одинаковым для всех правилам.

Тут же нам совершенно откровенно, в наглую, наплевав на малейшие правила приличия, публично на весь мир заявляют, что выигравшие в лотерею арабы, нигерийцы, русские, американцы и скандинавы не просто могут, а должны договориться, чтобы диктовать условия и цены китайцам, японцам, евреям, грекам и прочим таким невезучим бедолагам.

В России антимонопольное ведомство уже начало процесс против обвиняемых в картельном сговоре производителей и продавцов гречки. На очереди имбирные и лимонные капиталисты-монополисты. В Штатах за такие шалость и вовсе сажают без особых разговоров на десятки лет под рукоплескания народа. Но это внутри. Там баловаться нельзя. А на международном уровне сколько угодно.

Бред какой-то.
вторая

Аквариум

Экстремальные ситуации, типа нынешней, они как спиртное. У одних полностью меняют личность, у других всего лишь обостряют и проявляют те черты и качества, которые и до этого были, но просто, возможно, не столь заметно. Правда, тут речь не об отдельных людях, а о целых сообществах, возможно, и обо всей цивилизации, но это не слишком принципиально, суть та же.

Я в свое время вспоминал, как ещё в восьмидесятых присутствовал при обсуждении фильма Лопушанского «Письма мертвого человека», и все участники разговора, весьма неглупые люди, согласились, что ядерный постапокалипсис уже давно наступил, и идет искусственный отбор, кому жить, а кому умирать, замаскированный под естественный.

Но так называемый цивилизованный мир всё-таки как-то старался сохранять внешние рамки приличий. Нет, понятно, что у ребенка богатых родителей, которому требуется дорогая операция, много больше шансов выжить, чем в трущобах. Но формально продолжали звучать мантры о том, что «жизнь каждого человека бесценна» и «врачебный долг вне зависимости от любых качеств больного». Однако этот тонкий налет формального гуманизма слетел мгновенно. В тех же Италии или Испании, странах древней богатейшей европейской культуры, уже официально, если рядом лежат два пациента в одинаковом состоянии, а аппарат ИВЛ один, то спасать будут более молодого, а «старикам здесь не место».

Да что там старики и дети, не будем драматизировать и нагнетать ужасы. Вот самое примитивное и как бы безболезненное. Большинство домашних животных с разной степенью эффективности, но всё-таки можно кормить тем, что едим сами. Кроме аквариумных рыбок. Корм для них можно купить только в зоомагазине. А их закрывают. Только не надо сразу начинать давать советы, что можно заказать по интернету. Во-первых, быстро уже нельзя, во-вторых, не везде и не всегда, в-третьих, вообще не об этом разговор.

А о том, что приходит жена и спрашивает, ну, что, идти, пока ещё можно успеть, закупаться рыбьим кормом и рисковать заразиться, или черт с ними, этими рыбками? И дело не в том, что ответ сложный. Просто его не существует.
вторая

Вот он уж точно попытался

Уже давно, когда я, говоря о Майкле, называл его по привычке Дугласом-младшим, многие мои собеседники, особенно более молодые, смотрели на меня с некоторым удивлением. Кирка действительно подзабыли. А между тем для детей моего поколения Спартак стал событием на всю жизнь.

Он, лично мне представляется, не был великим актером. Но обладал каким-то фантастическим чутьем. Вовремя подружился с Кубриком, купил права на «Гнездо кукушки», когда никто и представить себе не мог кинематографического потенциала этого сюжета, обратил внимание на никому в мире ещё толком не известного Формана, разглядел, что, кстати, тоже не часто бывает, возможности собственного молодого сына...

И это же надо столько протянуть, будучи тяжело раненым на войне ещё в сорок третьем и пережив авиакатастрофу в восемьдесят. Да, нескучную жизнь прожил Изя Данилович, можно только с уважением позавидовать.
вторая

Глупые родители

Изначально прошу прощения и признаюсь, что прекрасно понимаю, насколько неуместны в данном случае мои эмоции. Но ничего не могу с собой поделать.

Меня охватывает неудержимое детское веселье, когда я вижу и слышу, как Путин рассуждает по поводу исторических вопросов, относящихся к предвоенному периоду. Особенно про Польшу и пакт Молотова-Риббентропа. Полное впечатление, что это Вовочка прибежал домой после первого дня в школе и с порога закричал: «Папа, мама, вы вот тут сидите и не знаете, что пиписька…»

Всё-таки человек больше чем на год старше меня. И все эти разговоры о «дворовом воспитании», конечно, очень трогательные, но на самом деле он по советским понятиям принадлежал к своего рода «среднему классу», семья, возможно, не особо интеллектуальная, но всё-таки ленинградская, отец, как я понимаю, был мастером цеха достаточно солидного предприятия, это не как-то уж совсем темнота деревенская. И парень учился в ленинградской спецшколе, потом окончил гуманитарный факультет одного из самых солидных университетов страны. Видимо, какую-то комитетскую подготовку тоже прошел, особо не важно кем, но всё же за границей работал, иностранными языками владеет, ну, при всем моем скептицизме на совсем полный валенок не тянет.

И вот что его нынче глубоко на седьмом десятке лет так взбудоражило и изумило по поводу предвоенной истории? Что такого он для себя внезапно открыл и обнаружил, заставляющее истошно вопить от изумления? Что Сталин с Гитлером раздербанили Польшу? Что подавляющее большинство поляков были жуткими антисемитами? Что на Финляндию мы напали, а Прибалтику с прочими сладостями захватили? Что Чемберлен с Деладье придурки?

Просто детский сад, честное слово. Ну, никак не могу удержаться от смеха.
вторая

Это не про смерть

В Уфе жители еще недостроенного ЖК "Цветы Башкирии" выступили против запланированного по соседству строительства хосписа. Будущие жильцы считают, что это плохо отразится на их психологическом состоянии. Это не первый случай, когда соседи не в силах мириться с тем, что рядом находятся смертельно больные люди.

Очень не хочется в таком вопросе лицемерить перед самим собой. Был бы я лично рад и доволен, если бы напротив моего подъезда или прямо под моими окнами построили детский хоспис?

Не знаю. Не уверен во всех оттенках своих чувств. Вполне возможно, как человек достаточно эмоциональный и впечатлительный испытал бы или испытывал бы моментами определенный дискомфорт о такого не самого веселого соседства. Возможно, могла бы возникнуть ситуация, когда брошенный в ту сторону взгляд или какая-то сцена у въезда в заведение испортила бы мне настроение, обрекла на мрачные мысли и вообще доставила достаточно неприятные ощущения. Я не святой и не каменный, очень многие обычные человеческие слабости мне не чужды.

Но вот что я знаю абсолютно точно. Никогда не смог бы не то, что публично протестовать, но даже в частной беседе сказать хоть слово против строительства детского хосписа рядом со своим домом вне зависимости от аргументов, будь это абстрактное «морально тяжело» или, например, самое практическое «такое соседство понизит цену принадлежащей мне недвижимости».

И дело тут совсем не в моем отношении к смерти, своей или чужой, детей или стариков, а примитивно в том, что не представляю, как после этого смог бы жить дальше. Как смотреть потом в зеркало. Вот об этом даже страшно подумать.
.