?

Log in

No account? Create an account

Категория: дети

Верхняя запись Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Читать дальше...Свернуть )
Неоднократно признавался, что искренне люблю Юлию Леонидовну Латынину. Причем, именно в том смысле, что «люблю», а не в том, что «нравится». По ряду объективных причин чувство это в данном случае не имеет сексуального подтекста, но оно именно чувство, а не некий отголосок приятного единства мировоззрений. Тут, как раз, имеются определенные, с годами всё большие проблемы, но сейчас совсем про другое.

Слушать её еженедельную программу на «Эхе» уже давно просто нет физических сил, но традиционно, практически ритуально по воскресеньям после завтрака я читаю с той или иной степенью внимательности распечатку на сайте. Удовольствие от этого тоже получаю разное, но сегодня впервые реально одолел с трудом.

Большая часть там посвящена Соколову-расчленителю и контрабандному толстому коту. Вот уж в чистом виде «до мышей». Не Христу и даже не борьбе с борьбой против всемирного потепления, а маньяку с котиком. Еле дотянул до конца текста. Даже зевать начал, хотя, как будто, выспался. Но потом упрекнул себя в высокомерном снобизме. Если народ так интересует, что запросы в поисковых системах на «Соколов» и «толстый кот» в разы переплюнули Трампа с Путиным, то почему бы и мне не высказаться? Нет, конечно, рассуждения про свихнувшегося убийцу мне не потянуть, но о животном-то я могу хоть несколько строк.

И тут имеется два принципиально разных и на первый взгляд даже вроде противоречащих момента.

С одной стороны, я категорически не понимаю, почему современная цивилизация, всё более заостряющаяся и специализирующаяся на сфере услуг как самом перспективном, если не единственно возможном для экономического развития направлении, тупо, тоталитарно, просто с каким-то детским упрямством всё более извлекает конфликты из того, из чего можно получать прекрасную и достаточно легкую прибыль.

Вместо того, чтобы разрешить открывать в ресторанах изолированные залы для курящих или вообще отдельные рестораны и извлекать из этого дополнительные, пусть на запредельном уровне, деньги, нагло всё тотально запретить. Я тут в изумлении и ужасе узнал, что в Евросоюзе запрещают копченые продукты. Пока ещё подробно не разбирался в этом маразме, но точно знаю, что латыши уже в панике, на Рижском рыбном рынке начинается пока тихая, но истерика. Вместо того, что, пожалуйста, понимайте до небес налоги на ненавистную вам продукцию, пропагандируйте сколько хотите этот свой грёбаный здоровый образ жизни, но пакостить-то зачем?

Так и с этими животными, и, кстати, не только, в самолётах и даже поездах с автобусами. Я сам не в восторге от того, чтобы провести несколько часов, не говоря уже о днях, в поездке рядом с каким-нибудь котом или плачущим ребенком. Но оборудуйте для них что-нибудь отдельное и специальное. Пусть не везде, всегда и всюду. Пусть во Владивосток только раз в неделю или две летает самолет с изолированным и специально оборудованным отсеком хоть на пару человек с животными или на десяток с детьми. Пусть место там стоит гораздо дороже. Но чтобы у человека была принципиальная возможность совершить поездку так, как он хочет, зачем ставить людям абсолютные карательные запреты?

Но есть тут и другая сторона. Вот это человеческое «а я хочу именно так». Например, супруги разводятся и получают совместную опеку над ребенком. А потом, скажем, матери предлагают соблазнительную работу на другом конце страны. Или её новый муж там живет. Или даже возникают обстоятельства, требующие переезда вовсе в другое государство. И получается дилемма, или ты делаешь крайне затруднительным, а иногда и совсем невозможным дальнейшее общение отца с детьми, или отказываешься от собственных, иногда серьезно жизненно важных планов, или, наоборот, оставляешь детей. По многим законодательствам тут приоритет за остающимся родителем, он может просто не отпустить детей. В подобной ситуации недавно у нас одна жена убила своего бывшего мужа, который не подписывал документы на вывоз ребенка в Штаты к её новому супругу.

Понимаю, что сравнивать это с ситуацией «толстого кота» не очень корректно, но на самом деле суть одна. Я хочу и летать по пять раз в месяц через всю страну, и с котом не расставаться. Ты, твою мать, может, свои хотелки как-то соизмеришь с примитивной бытовой человеческой трезвостью? Если такой сумасшедший кошатник, ну, так выбери себе соответствующий род занятий и образ жизни. Не заставляй всех стоять на ушах ради своих капризов. И с детьми та же история. Нет, я хочу, чтобы и работа или новая семья там, где мне нужно и удобно, и дети чтоб были со мной, и чтобы бывший супруг не вонял, и в принципе то самое «я хочу именно так».

Это наглый инфантилизм и сволочизм. Во-первых, о таких вещах нужно думать заранее, а, во-вторых, если мозгов не хватило, то имей достоинство и чувство ответственности соизмерять свои желания с реальностью и делать продуманный выбор, не доводя ситуации до агрессивного маразма.

Узники замка if

Остался всего с десяток, может, немного больше, хоть относительно постоянных читателей этого Журнала, и всё равно постоянно находится кто-то желающий с высокомерной надменной умудренностью поучить меня жить, попенять на мой дурной характер и разоблачить желчное лицемерие. Спасибо, дорогие мои. В любом случае, хоть кто-то неравнодушен и обращает внимание. Уже приятно.

Навязчивая привычка не дает возможности окончательно уже всё послать и прекратить делиться мыслями публично. С этими привычками вообще беда. Даже в реанимации через несколько недель под капельницей, когда я стал уже явно оплывать, хирург, поинтересовавшись моим стажем курильщика, велел принести мне пепельницу, мол, пусть дымит, как обычно, лишние стрессы ему сейчас не нужны.

Ну, ладно, это всё мало аппетитные слюни, теперь несколько строк на тему, о которой реально хотел сказать. В принципе меня это сопровождает всю жизнь, но временами обостряется в связи с какими-то конкретными событиями, как, например, недавно относительно трагедии в Саратове. И в виде аргумента снова стандартно всплывает «а если бы с вашим ребенком…».

Я этого по сути терпеть не могу. И не из-за какой-то особой суеверности, просто, во-первых, действительно считаю, что слова и даже мысли имеют собственную энергетику, не всегда положительную и без всякой мистики не стоит лишний раз тревожить лихо, пока оно тихо. А, во-вторых, в той части русской культуры, в которой я воспитался и образовался, это элементарно не принято и даже не очень прилично, обычно после подобных фраз говорят что-то типа «типун тебе на язык» и меняют тему.
Но можно как угодно относиться и реагировать, а вопрос-то остается. Что, если бы убили твоего ребенка? Ты продолжал бы быть против смертной казни этого человека?

Да, я продолжал бы возражать против смертной казни, как государственного юридического инструмента. Но при этом постарался бы уничтожить убийцу, если бы был абсолютно уверен в его виновности. Но, главное, вообще не знаю, что смог бы продолжать дальше жить. Однако тут для меня значима мысль великого Шаламова. Я сейчас без точной цитаты, своими словами. Он писал, что никто не может наверняка сказать, как поступит в лагере и сколько там продержится в человеческом состоянии. Это как с проверкой, сколько может прожить человека под водой. Чтобы утверждать наверняка, надо его утопить. Иначе не проверишь.

Впрочем, сегодня я хотел не по столь экстремальному поводу, а о гораздо более бытовом и обыденном. На счет «так поступил бы каждый относительно своего ребенка и вообще близкого человека». Звучит всегда очень убедительно и как бы чрезвычайно благородно. Ведь тут святые чувства задействованы. И не важно, что совершил этот близкий человека, любые действия для его спасения более чем не то, что объяснимы, но и полностью оправданы.

Это был такой, на мой взгляд, очень подлый и слабый фильм Юрия Быкова – «Майор». Множества всяких премий и восторгов удостоился. Я сюжет пересказывать не стану, желающие могут сами посмотреть в интернете, если не всё кино, этого рекомендовать не могу, то хотя бы содержание. Но, если совсем просто и коротко, то основной смысл там в том, что «каждый человека ради своей семьи пойдет на любое преступление». То есть, правда, это уже из другого фильма, «не мы такие – жизнь такая».

Большой моральный авторитет и великий певец Андрей Захарченков, взявший псевдоним Прохор Шаляпин, публично и очень пафосно рассуждал, что те, кто критикует богатых людей, отмазывающих от ответственности своих детишек, гоняющих по улицам со смертельными скоростями и против всяких правил, на самом деле лицемерные жлобы и тупые завистники. Поскольку «любой родитель готов это делать для своего ребенка, просто не у всех хватает денег».

Я не стану тут размазывать манную кашу по чистому столу, и так уже, уверен, всем надоел своим скучным морализаторством, которое многие тоже воспринимают именно как лицемерие и ханжество. Ограничусь тем, что безумно люблю своих детей своих детей, но в данном случае «безумно» это всего лишь синоним «очень сильно», а отнюдь не то, что на самом деле лишает меня ума вместе с совестью.

Ведь это на самом деле элементарно тот самый «культ антикарго». Мол, у белых людей самолеты тоже из соломы и телефоны из кокосов, и они тоже не работают, только хитрые белые люди умеют это лучше маскировать. Гораздо лучше жить, будучи уверенным, что все остальные тоже подонки. Просто одни хуже умеют притворяться порядочными, а другие лучше.

Хотя, если совсем серьезно, то это, конечно, чистая правда. Все подонки. Но, возможно, есть ещё те, кто этим не особо гордится, осознает, что это плохо и пытается отличать добро от зла.

Стыд

Конечно, я уже постарел, и у меня нет того восторга умиления, с которым я когда-то взял на руки своего первого ребенка и прижал к груди. И потом с годами, наслаждаясь и млея, смотрел как он растет и превращается в человека. Понятно, родительские эмоции уже не те, а «инстинкт дедушки» так и не проснулся, видать, не дано, так бывает.

Но всё-таки, надеюсь, ещё не окончательно засох и очерствел. Не стал тем озлобленным и невротическим стариком, а я их знал и знаю немало, которым просто физиологически неприятны дети, как слишком шумные, непоседливые существа, приносящие одни неприятности и вызывающие исключительно раздражение. Так что, в данном случае даже не то, что беспристрастен, а скорее благожелателен, хоть и без излишних бездумных положительных эмоций.

Однако с детьми я и в принципе общаюсь довольно редко. Да и где? У моих сверстников они давно не то, что выросли, а уже и стареть начали, в каких-то общественных местах, типа парков и скверов, где молодняк резвится, практически не бываю, ну, и прочее подобное, короче, мало пересекаемся в стандартных ситуациях. Однако имеется одно исключение. Банно-бассейновый комплекс, в котором я бываю несколько раз в неделю, расположенный в моем доме.

Я стараюсь бывать там, когда в принципе наиболее безлюдно. Или уж во всяком случае минимум детей. Но не всегда получается всё рассчитать и предугадать точно, потому иногда, раз в неделю-две, попадаю в обществе резвящихся в воде детишек моего любимого старшего дошкольного возраста. И я, естественно, вычислениями не занимался, но грубо ориентировочно десятая часть из них принадлежит к очень четко определяемому мною типу.

Чаще всего это мальчики, однако встречаются и девочки. Они совершают резкие, хаотичные и абсолютно не прогнозируемые движения, лупят по воде со всей дури, прыгают вниз головой с бортиков на любой глубине, даже в «лягушатнике», где максимум сантиметров пятьдесят, и прочее подобное, при этом совершенно не обращая внимание на окружающих и никак не учитывая, находится ли кто-то в том месте, куда через мгновение попадет их удар ноги, руки или любой иной части тела.

Но самое главное не это. А взгляд. Он совершенно остановившийся, ни на что не реагирующий и направленный сквозь всё живое и неживое куда-то в магическую бесконечность. Мамы, реже папы, иногда няньки или даже администрация заведения (а это очень заметно по отношениям, когда подобным занимается обслуживающий персонал) пытаются хоть как-то достучаться до сознания ребенка, что-нибудь ему объяснить, каким-нибудь образом повлиять. Но совершенно бессмысленно и бесполезно. Там стена непробиваемая. Сознание недоступна даже не то, что для общения, но и для малейшего контакта. Оно безупречно автономно, но при этом автоматически агрессивно, поскольку действия, производимые под, видимо, его руководством, никак не контролируемы и не прогнозируемы.

И не надо только начинать мне тут про особенности детской возрастной психологии. Я на эту тему прочел бесчисленное количество самых авторитетных научных трудов и общался с самыми именитыми специалистами. Но почему сказал, что главное именно во взгляде. Я людей с такими глазами и соответствующим поведением моментально и безошибочно чувствовал и узнавал в любом обществе не только с самого раннего детства, но и позднее в каком угодно возрасте, социальном положении и вне зависимости от их интеллектуального уровня. Да и сейчас, если немного реже, так только потому, что в принципе много меньше общаюсь с людьми. Так что, это явление и свойство вневременное, постоянное и неизменное.

В Штатах уже в этом веке довольно долго искали серийного маньяка, который убивал и насиловал маленьких девочек. Поймали только тогда, когда его сдал родной старший брат. Который к тому же объяснил, что парень изначально никогда не хотел ничьей смерти, просто в процессе изнасилования он так возбуждался, что терял над собой контроль и непроизвольно душил жертву.

Любопытно ещё и то, что сам этот человек тогда отбывал очень длительный срок за вооруженный грабеж в тюрьме строгого режима. И прокурор, дабы впоследствии на процессе не дать лишних зацепок адвокатам обвиняемого, официально и по видеозапись предупредил старшего брата, что его показания никак не повлияют на его собственный срок или условия содержания. А потом следователь тоже не удержался и поинтересовался, зачем осужденный решил добровольно заложить родного брата. И тот так задумчиво, но очень твердо и осмысленно ответил: «У меня тут было много времени спокойно подумать. Брат с детства был такой… И я решил, что всё-таки что-то с ним надо делать…»

Я не судья и не палач. Но что-то с ними надо делать. Мысли эти не отпускают меня, но мне за них, признаюсь, стыдно. Потому и делюсь ими с надеждой хоть немного стыд этот уменьшить.

Бытовое

Жена на несколько дней отъехала по не очень приятным семейным делам. Ребенок приболел, надеюсь, ничего страшного, но покашливает неприятно. Я помыл посуду, протер плиту, собираюсь в магазин, ничего особо не хочется, но холодильник совсем пустой.

Решил перекурить на дорожку и написать несколько срок:

Нас невесело часто по миру носило.
Но тем вечером пестрым и быстрым,
Сначала на веслах,
Потом с парусами косыми
Я ловил карасей
У косы из песка в Кюрасао.
Это было красиво.

А поговорить…

Меня с отрочества многие даже довольно близкие, вплоть до искренне любящих, не то, что сильно упрекают, но относятся с некоторой укоризной и непониманием к этой черте моего характера, что я чаще всего, начиная с какого-то момента, не вступаю в диалог и не продолжаю защищать или хотя бы объяснять свою позицию. А просто замолкаю и стараюсь, если не абсолютно прекратить, то максимально по мере возможности ограничить общение. Мне пеняют, что с людьми нужно разговаривать, пытаться донести свою точку зрения и искать не противоречия, а какие-то моменты общего, на основе чего возможно пусть не объединение, то хоть какое мирное и продуктивное взаимное сосуществование.

Я, кстати, теоретически и в данном случае не спорю. Признавая в общем плане возможность логичности и гуманности такого диалогического поведения. Но смиренно прошу согласиться, что не всем оно дано. Вот, скажем, конкретный пример.

Журналиста Илью Азара пришла задерживать полиция, когда он вышел покурить на, как я понял, балкон пожарной лестничной клетки рядом со своей квартирой. Потребовали проехать в отделение. Он сказал, что у него дома сейчас нет жены, а одна двухлетняя дочка. И попросил всего лишь разрешения позвонить супруге, чтобы она приехала, на что, как впоследствии выяснилось, потребовалось не более получаса. Полицейский связался с кем-то из начальства и сказал, что ждать не велено. После чего человека, не дав даже зайти к ребенку, в домашней одежде отвезли в «обезьянник», где продержали до утра. Слава Богу, дали по дороге хоть сообщить жене, и та в ужасе примчалась домой. К счастью, всё обошлось.

Я сейчас не собираюсь обсуждать эту ситуацию саму по себе. Мне она представляется идеально однозначной и не требующей комментариев. Но сейчас совсем о другом. В социальных сетях развернулась бурная дискуссия и появилось множество откликов со мнениями. И, если не половина, то около того, во всяком случае весьма значительная часть населения с той или иной степенью озлобленности обвиняет Азара и его жену. А зачем он вышел покурить? У него маленький ребенок, а он, извращенец, курит. И супруга, дочери два года, а она куда-то отправилась шляться. Короче, опять эти подлые либерасты прикрываются младенцами для сокрытия своих грязных дел и ухода от ответственности.

И только не надо мне тут приводить стандартные аргументы, что, мол, это или платные пропагандистские тролли, или просто психически ненормальные люди. Я ведь прожил уже достаточно долгую жизнь и в основном отнюдь не в интернете, а, если можно так выразиться, «в самой гуще народа». Нет, многие действительно абсолютно искренне так думают и считают. Относительно же их «психической нормальности» вопрос совсем уже спорный и неопределенный. Совершенно не очевидно, кто тут более «нормален».

И что? Вступать в диалог? Пытаться что-то объяснить или доказать? Даже легкой грусти по этому поводу уже не испытываю.
На эти путаные мысли меня, как ни странно, навело интервью с одним известным украинским блогером, на которое я случайно наткнулся в эфире.

Может быть украинец дураком или подонком? А еврей? Способен ли гомосексуалист оказаться пидарасом? А та самая одноногая многодетная негритянка из анекдота бывает редкой омерзительной сукой? Сидят ли по тюрьмам исключительно невинные и несчастные? Все ли дети прекрасны, старики мудры, а женщины нежны, беззащитны и трогательны?

Я склонен подозревать, что над всеми этими вопросами не только позволительно размышлять втихую, но и иногда высказываться по данным поводам вполне публично. Желательно лишь самому не оказаться при этом пидарасом и омерзительной сукой.

Кто о чем

А я всё продолжаю свое занудное брюзжание по мелким бытовым поводам. Тут недавно, я заметил, что, если арестованный неудавшийся кандидат в депутаты Егор Жуков действительно так умен, как об этом говорят его институтские преподаватели и моя супруга, то после выхода на свободу, возможно, сообразит, что нужно как можно скорее уезжать. И сразу же в бесчисленный уже раз получил вопрос от читателя, а что делать тем, кто по каким-то практическим соображениям или причинам уехать не может.

Я на эту тему, конечно, за прошедшие с первого по данному поводу текста годы предельно подробно по мере возможностей уже всё сказал, что сумел, но почти уверен, что ничего на самом деле реально полезного. И, прежде всего, потому, что я не большой сторонник принципа «чужую беду руками разведу» и вообще не особый любитель давать советы. Естественно, в жизни каждого столько индивидуального, личностного, каждая ситуация уникально и не существует каких-то универсальных рецептов.

К тому же, понятно, ехать нужно далеко не всем. А только тем, кто действительно хочет и чувствует в себе для этого силы и способности. При том, ощущая невозможность продолжать существовать нынче в этой стране. А иначе это пустой каприз и глупая авантюра.

Но я всё-таки решил написать ещё несколько строк об одном совершенно конкретном моменте, встречающемся довольно часто, и поскольку оказалось «к случаю».

Моя дочка с мужем только что приехала из Чехии в Тель-Авив с какого-то очередного традиционного для них музыкального фестиваля и начала собираться на столь же традиционный «Burning Man» в Неваде. У них за последние годы уже сложилась своя относительно постоянная компания ребят со всего мира, в том числе и из России, и на попросила передать с одним из едущих в Штаты приятелей какие-то оставшиеся у нас дома туристические приспособления. Заехал молодой человек, остался на ужин и мы немножко потрепались. Сама собой возникла та самая тема.

Ему двадцать девять. Женат, ребенку почти пять. Достаточно успешный айтишник, с языками проблем нет, от окружающего тошнит. Морально давно уже «на чемоданах», но проблемы с родителями и его, и жены. «Пожилые, не очень здоровые ехать не хотят, а оставлять как-то неспокойно…»

Я уже не говорю, что его «пожилые» лет на десять с лишним моложе нас с женой. И на счет здоровья тоже отдельный разговор, если дети обеспеченные и заботливые, то в любой цивилизованной современной западной стране они смогут обеспечить своим родителям много более эффективную медицину, чем здесь. Но, если отбросить это и ещё бесчисленное множество подобных бытовых нюансов, то всё-таки в основе главным остается вот это самое плохо формулируемое, но по сути самое главное «как-то неспокойно…»

Конечно, неспокойно. Всем неспокойно. Но я сейчас поделюсь взглядом «с противоположной стороны». Инстинкты, врожденная психология привычки. Тоже, наверное, абстрактно мне спокойнее, когда дети «на глазах».

Но, во-первых, вот совершенно конкретно в данной ситуации я много более спокоен за свою дочь, чем если бы она оставалась в Москве. Много больше шансов получить дубинкой от мента по голове и оказаться в «обезьяннике», и это не какая-то теория, а жизненный опыт прошлых протестов.

А, во-вторых, и это не менее важно, особенно при современных средствах коммуникации уже давно нет ощущения прежней «оторванности» и «отдаленности». Я могу сидеть у себя на Клязьме в лесу, а дочка ехать на велосипеде вдоль Средиземного моря, пару кликов на планшете и мы уже разговариваем глядя друг на друга.

Но основное даже не это. Я знаю множество детей, которые до сих пор живут в одной квартире с родителями и формально вроде бы видятся каждый день (что, кстати, при нынешнем разнообразии режимов тоже не факт), но при этом неизмеримо более чужие друг другу, чем мы с моей дочерью, находясь на расстоянии тысяч километров.

И вообще, чепуха всё это. Мы существуем не для детей и не для родителей. Чувства чувствами, обязанности обязанностями, но по большому счету ответственность несем только перед самими собой и за самих себя. Ответственность за то, чтобы не пустить свою собственную жизнь коту под хвост и постараться быть хоть немного счастливыми.

А там поступайте, как знаете. Я ведь никому свою точку зрения и образ мыслей не навязываю. И далеко не уверен, что приятель дочери понял, что я ему говорил. Тем более, окажет ли это на него хоть малейшее влияние. А жаль. Милый, способный и трудолюбивый юноша. Нечего ему здесь делать.

Материнство и действо

Некий грузинский телеведущий обматерил Путина. На мой вкус, сделал это довольно мерзко и неуместно. Правда, некоторые комментаторы, если не оправдывая, то хоть как-то объясняя поведение охальника, замечают, что это не Грузия оккупировала двадцать процентов территории России.

Я же не стану пускаться в обсуждение процентов, а скажу лишь, что в свое время Германия тоже кое-какое советское пространство оттяпала. Однако не припомню, чтобы как-нибудь Левитан в финале сводки Совинформбюро изложил нечто вроде: «А ещё я этого Гитлера маму…» И даже Симонов призывал убить немца, но не совершать с ним какие-либо действия сексуального характера.

Но я сейчас совсем о другом. На самом деле это ведь прямой вызов отнюдь не Путину. Владимир Владимирович, при всех возможных оговорках, на мой взгляд, в бытовом смысле человек всё-таки достаточно цивилизованный. А вот Кадыров подобное в адрес своего духовного отца стерпеть просто не может по всем мыслимым понятиям. Я, честно говоря, и несколько опоздал со своей репликой потому, что ждал реакции Рамзана Ахматовича. Но дождался только какого-то довольно стандартного, формального и пустого восклицания в соцсети, совершенно не серьезного и для Кадырова, и для ситуации. Для истинного кавказца и мужчины это не ответ.

Стыдно. Или рано?

Выбор цели

Традиционно сложилось, что и в официальной истории, и в памяти народной более отпечаталась так называемая героическая оборона Севастополя сорок первого – сорок второго годов. Я написал «так называемая» не затем, что хоть в какой-то степени умалить героизм защитников города, который несомненен. Но всё-таки, думаю, следует иметь в виду, что во время самой по себе военной операции было совершено советским командованием большое количество ошибок, и это самое мягкое определение, и, главное, факт остается фактом, наши войска оказались разгромлены, битва проиграна, а потери огромны.

Однако меньше известна и популяризируема история освобождения Севастополя и всего Крыма в сорок четвертом. Тому есть и объективные, и субъективные причины и объяснения, но мы сейчас о них не будем. Там тоже не обошлось без ошибок, но результат бесспорен. Город взяли неизмеримо быстрее, чем отдавали, соотношение потерь тоже для наступательных боев вполне достойное, да и вообще, что говорить, в целом битва успешная и победоносная. Но я сейчас хочу напомнить лишь об одном моменте, который не то, чтобы особо скрывался, но и не стал слишком публичным среди сюжетов о военных подвигах советской армии.

И особо считаю нужным отметить, что не нужно заострять внимание на цифрах. Они в принципе во многих случаях относительно той Войны расходятся, хотя иногда имеют и очень большое, порой даже принципиальное значение, но не в данном случае. Достаточно того, что, несмотря на все последующие попытки немецкого командования хоть как-то оправдаться и представить по крайней мере эвакуацию войск достаточно успешной, их разгром был весьма серьезным и болезненным. А советская авиация в тот момент господствовала в воздухе и её успехи впечатляющи. И немецкие, и румынские корабли, пытавшиеся вывезти солдат, наши летчики топили очень эффективно, а после гибели известного конвоя «Патрия» стало понятно, что дело может кончиться совсем уже катастрофой.

И тогда немцы применили следующую тактику. Они сажали на верхние палубы транспортов гражданское население Севастополя, а это, естественно, были в подавляющем большинстве дети, женщины и старики, других там тогда по сути не оставалось, и приказывали заложникам при появлении самолетов махать руками и всяческими иными способами привлекать внимание, чтобы пилотам бомбардировщиков стала понятна ситуация. Но у летчиков не было приказа разбираться. А как раз совсем наоборот, четко и однозначно – топить вражеские суда. И вот они снижаются для бомбометания или сброса торпеды и обнаруживают, что на корабле свои. Женщины и дети.

Ещё раз повторю. Дело не в цифрах. Да и никто их точно никогда не назовет. Но часть кораблей всё-таки добралось до Румынии. А, судя по тому, что уже после войны оттуда возвратилось какое-то количество гражданских севастопольцев, именно в этих случаях «живой щит» и сработал. Появилась даже такая тихая и не очень распространяемая легенда, что многие, ну, хотя бы некоторые летчики, откровенно как бы не саботируя боевой приказ, но, оценив происходящее, в последний момент уходили в сторону и намеренно промахивались мимо кораблей.

Не знаю. И вряд ли когда-нибудь станет с абсолютной достоверностью известно, сколько было таких случаев и сколько женщин с детьми оказалось спасено. Но мне лично принципиально важно другое. Это страшный, нечеловеческий выбор, перед которым тогда оказались те летчики. Перед ним никого и никогда нельзя ставить. Но случается, что вопреки всему он встает перед человеком. Невозможно быть к такому готовым.

Но выхода нет.

Цыганское несчастье

Если кто не в курсе, то я буквально в нескольких словах, а желающие узнать подробности могут самостоятельно посмотреть в интернете, там эти самых подробностей сколько угодно, даже есть видеозапись происшествия, но я на них останавливаться не стану, поскольку для меня они большого значения не имеют.

Маргарита Симоньян, беременная на пятом месяце, пришла в редакцию «Эха Москвы» и там столкнулась в холле с Любовью Соболь, которая попросила её на камеру мобильного телефона прокомментировать некоторые факты из распространенных недавно материалов Фонда борьбы с коррупцией. Симоньян отказалась, заявила, что говорить с Соболь не будет, поскольку та ей лично не нравится, и попросила сотрудников радиостанции оградить её от приставаний. После чего проследовала на передачу, ради которой приехала, приняла в ней участие, но после сказала, что плохо себя чувствует из-за пережитого стресса, направилась домой и затем оказалась в больнице с, по её словам, угрозой выкидыша. Слава Богу, похоже, всё обошлось, Маргарита уже выписалась и, судя по сему, чувствует себя нормально.

Я бы и не подумал говорить об этой мелочи, но на следующий день светочи либерально-демократической мысли типа Николая Сванидзе или Сергея Бунтмана устроили прямо-таки форменною истерику в эфире радиостанции с обвинениями в адрес Соболь, «напавшей на беременную», это же продублировало федеральное телевидение, а Мария Захарова назвало Соболь «животным». Сложилось удивительное единодушие полюсов общественного поля. Всё же нравственные ценности оказались едиными. Нельзя обижать беременных! Иначе ты в любом случае животное.

Я сразу должен предупредить, что Симоньян терпеть не могу и как человека считаю её коллекционным дерьмом. А к Соболь отношусь абсолютно равнодушно, ну, то есть совсем ноль эмоций, как, впрочем, и малейшего интереса. Но конкретно тут вот что меня неприятно даже не то, что поразило, а всего лишь несколько задело в её поведении. Насколько я понимаю, она формально не является журналистом, да особо себя так и не позиционирует, но в данном случае она попыталась выступить именно как журналист. На самом деле ничего страшного, нынче каждый волен сам себя объявлять журналистом без особой регистрации или аккредитации, но уж тогда, будь любезен, и старайся соответствовать каким-то стандартам приличия в профессии. Ими, кстати, абсолютно и в наглую пренебрегают как раз отечественные окологосударственные пропагандисты, маскирующиеся под журналистов. Которые навязчиво преследуют разных не очень угодных властям людей, тыкая микрофоном в лицо, не давая пройти и вообще всячески пакостя на публику. Но это не журналистика.

Журналист может задать любой вопрос кому угодно и когда угодно. Но один раз. А если получает внятный и недвусмысленный ответ, что ему не хотят отвечать или вообще не хотят с ним разговаривать, то на этом именно профессиональная журналистская деятельность заканчивается. Продолжая далее настаивать, спрашивающий уже сам становится участником некого события, искусственно собственноручно создает информационный повод, то есть превращается в пропагандистского ньюсмейкера. Что является подлогом, жульничеством и фальсификацией. После того, как Симоньян отказалась отвечать, Соболь должна была немедленно отойти, иначе она превратилась в подобие тех самых ребят с НТВ, с которыми вроде бы сама и борется. Считаю, что это нехорошо. С моей точки зрения несомненное нарушение профессиональной этики.

Но это всё совершенно вне зависимости от беременности. А все хулители Соболь и защитники Симоньян главный упор делают именно на этом. Напали на беременную! Однако каждый сам может посмотреть уровень кровожадности этого нападения. Любовь не хватала Маргариту за руки, не выскакивала неожиданно с криками из темного угла или лифта, не гналась за несчастной женщиной угрожающе размахивая руками, даже голоса не повысила. Да, на ходу несколько раз настойчиво, можете посчитать навязчиво, повторила вопрос. И этого хватило для госпитализации трепетной Симоньян.

Но, простите, Маргарита пришла не в женскую консультацию. А на эфир политической радиостанции. Может, если ты такая нежная, стоило посидеть пока дома, родить спокойно, а потом уже продолжить шляться по СМИ и заниматься своей чудесной деятельностью? И вот, собственно, почему я об этом в принципе заговорил. Просто вспомнился один старый случай.

В самом начале семидесятых сижу я как-то задержанный в кабинете начальника отделения милиции Вышнего Волочка. Обычное и привычное для меня в то время дело, не то, что я особо искал неприятностей, но они почему-то постоянно сами находили меня. В моем диалоге с майором возникла какая-то пауза, что-то он начал смотреть в документах, возможно даже ко мне никакого отношения не имеющее, вообще наше общение носило довольно тоскливый бюрократический характер без особой взаимной заинтересованности, и тут заглядывает какой-то милиционер и просит начальника помочь с ситуацией, с которой не может справиться.

Майор кивком дает согласие и в кабинет заводят цыганку лет тридцати пяти с огромным животом, которая тут же плюхается на стул против начальника и начинает голосить, что сейчас прямо тут и родит, если её немедленно не отпустят. А майор, который только что был олицетворением полнейшего равнодушия и флегматичности, вдруг тоже начинает на неё орать, краснеет от злости и почти брызгает слюной. Так продолжается довольно долго, пока я, наконец, не выдержал и сказал, типа, начальник, да отпусти ты её в самом деле, а то ведь и вправду родит, ты же сам видишь в каком она положении.

Сказал потому, что у самого нервы не выдержали, хоть были тогда как канаты, но при этом в полной безнадежности, уверенный, что меня или тут же пошлют, или чего ещё хуже, времена были довольно суровые, особенно в провинции. Но неожиданно пожилой офицер, в то время для меня просто старый, с седыми уже висками повернулся ко мне и практически начал жаловаться:

- Послушай, парень, ты что думаешь, я зверь и ничего не понимаю? Но мы с этой Машкой уже больше десяти лет знакомы. И она постоянно ворует на привокзальной площади. И постоянно беременная. Без малейшего перерыва. У меня самого четверо детей и уже шесть внуков. Разве я не знаю, что такое беременная баба? Но всего лишь пытаюсь с ней договориться. Начал расти живот – отсидись в таборе, роди себе спокойно и дай моим патрульным хоть немного отдохнуть. Гадом буду, у нас тут садистов нет, все мужики нормальные. Но ведь задрала стерва. Ворует прямо до первого крика младенца. Потом сразу покормит грудью и немедленно продолжает народ обчищать. Что мне прикажешь делать с этой невменяемой?!

Вот и я представления не имею, что делать с беременными воровками. И надеюсь, что никто меня не заподозрит и излишней жестокости. Но чего-то вот от массового лицемерия меня тоже с каждым днем мутит всё больше и больше. Впрочем, возможно, это в основном возрастное и желудочное.

Чекистская тоска

В конце пятидесятых улица Коммуны в Магадане начиналась с трех огромных двухэтажных бараков под номерами один, три и пять, между которыми, соответственно, располагались два двора, являвшиеся системообразующими пространствами социального бытия местного населения, в том числе и детей.

Ребячьи компании или банды, как хотите, вполне подойдет любое, обоих дворов не то, чтобы враждовали между собой, но некоторый оттенок соперничества, конечно, существовал, хотя в прямые так уж и драки воплощался редко, но в порой происходивших совместных играх присутствовал постоянно. Играли, понятно, в основном «в войну», от которой и тогда народ ещё толком не остыл, да и которую до сих пор не довоюет. И надо было разделяться на две команды. У жителей первого и пятого бараков особого выбора не было, там всё изначально определено. А вот обитатели стоявшего посередине третьего барака имели полную свободу предпочтений. И без малейших обид всегда вставал вопрос: «Ты за нас или за них?»

А наименования команд выбирались честно по жребию, кидалась свинцовая бита, в промежутках между «войнами» стандартно использовавшаяся для довольно азартной и не очень приветствуемой взрослыми, но самой популярной в дворовой среде игре «в расщибалочку» на деньги, там на одной стороне был нацарапан крестик. И тут уже что кому выпадет. Будешь сражаться за «наших» или за «врагов».

«Наши» назывались ещё «красными», «русскими» или реже, но тоже случалось, «советскими». А «враги» «белыми», «немцами» или «фашистами». Я только лет в шесть-семь с большим удивлением выяснил, что «белые» и «немцы» — это не совсем одно и то же, а уж на то, чтобы понять про «не все немцы фашисты» ушло ещё больше времени. Кстати, такое удивление у меня в детстве вызвал лишь один факт, когда мама мне объяснила, вернее, попыталась объяснить, дошло далеко не сразу, что «жид» и «жадина» не совсем синонимы. Но это уже другая история.

А сейчас я про то, что даже не определение, а просто слово «фашистский» давно, особенно в нашей стране, утратило реальные смысловые нагрузки и просто превратилось в ругательство или, по крайней мере, просто в обозначение «плохой чужой». Потому, когда я говорю, что Владислав Сурков написал фашистский текст, я веду себя как тот дворовой магаданский мальчишка, без малейшего желания анализировать, насколько там смыслы сходные или различные с теми или иными истинными фашистскими идеями. И ещё меньше у меня есть желание спорить с Сурковым или вообще хоть как-то конкретно обсуждать его «статью». Для меня он просто фашист, враг, чужой, разве что отнюдь не в детском игровом понимании, а как вполне взрослая сформировавшаяся нечисть.

Но, собственно, это стало для меня всего лишь поводом для одной весьма частной и попутной реплики. Дело в том, что в любом самом омерзительном и неприемлемом для меня тексте иногда вполне могут встретиться фразы или идеи, с которыми как таковыми самими по себе я могу полностью согласиться. Они есть и в «Майн кампф», и в «Протоколах сионских мудрецов», и где угодно, нет толку перечислять. А Сурков так прямо и начинает с такого рода фразы: «Это только кажется, что выбор у нас есть». Тут только обязан отметить, что вот это «у нас» всегда требует уточнения, но сейчас не о том речь. А в принципе соотношение свободы выбора и предопределенности это то, о чем я только на самом деле и думаю, и пишу всю свою жизнь, именно этому посвящен и мой главный роман, и все работы по лютеранству и кальвинизму, хоть и не опубликованные, но вошедшие в него в предельно конспективном и концентрированном виде, и вообще всё, мной так или иначе формулируемое.

Даже не то, что последнее время, а уже довольно давно, просто нынче к этому уже настолько серьезно присоединились федеральные телеканалы, что несколько их уже практически отдельно под данную тему выделили, развивается и нагнетается истерика по поводу условно «любви к Андропову» и «ненависти к Горбачеву». Мол, с Андроповым у России был шанс остаться великой империей СССР и пойти по китайскому пути, а Горбачев, как агент влияния Запада, развалил страну и привел ко всем сегодняшним бедам и несчастьям. С какой-то физиологической, нутряной, абсолютно необъяснимой рационально, но зато предельно понятной инстинктивно зашкаливающей истерикой они всё больше, даже тогда, когда кажется, что уже больше некуда, ненавидят именно Горбачева.

Хотя он совершенно не хотел разваливать СССР, это полный бред, и не только потому, что таким образом он элементарно терял власть, а она, хоть и не была для него самоцелью и безусловной ценностью, как для многих, но всё-таки он к ней не так уж и пренебрежительно относился. Однако милый Михаил Сергеевич прекрасно понимал, что с исчезновением Союза у него исчезают любые возможности влиять на ситуацию, а он ещё отнюдь не считал свою роль сыгранной и многое собирался сделать. Но сам слишком многого не понимал, как будто чепуха, чуть отпустил вожжи, совсем немножко свободы слова, какая-то там чепуховая «кооперация» из вторсырья, казалось бы, чисто демагогические и формальные выкрутасы с «шестой статьей», немножко приоткрыть границы…

Не додавил. Не досажал, не дострелял. Не возглавил славную гвардию чекистов в священном походе против тлетворного влияния пидарасов. Ему этого не могут простить и никогда не простят. Уже и власть взяли абсолютную, и ракеты нацелили в правильном направлении, и Крым вернули, и дворцов понастроили, которые никакому Горбачеву не снились, и весь мир заставили заикаться от страха, но ненависть только возрастает и возрастает. Как, знаете, что бы самого неприятного в жизни человека не было, но до смерти он более всего переживает пинок, полученный от старшегруппника в детском саду, это сильнее всего оскорбило и взывает к мести до последнего вздоха.

Господи, какой китайский путь! Проклятое собственным бывшим народом пространство обречено, а скорость и интенсивность процесса не имеют никакого значения, кроме самого мелкого, корыстного, эгоистического и личностного. И лишь развратные глаза Суркова подсвечивают путь в неизбежное, предопределенное небытие.

Ну, Парамон! Я, грешный человек, нарочно бы записался к большевикам, чтобы тебя расстрелять. Расстрелял бы, и мгновенно обратно выписался бы.

Тайм. Аут.

У меня такой день, а я сижу за компьютером и пишу какую-то ахинею. Но вдруг понимаю, что делаю это зря, а лучше расскажу-ка, какой у меня день.

Я сегодня впервые за очень много лет не могу больше сказать и никогда уже не смогу, что у меня есть несовершеннолетние дети. Моему младшему сыну исполнилось восемнадцать. Так что, простите, пойду, займусь чем-нибудь более утешительным.

А ахинею допишу как-нибудь в другой раз.

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel