Category: искусство

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Постпост

Это может показаться абсолютно не связанным, но, на самом деле, те несколько строк, которые я хочу написать, имеют прямое отношение к предыдущему тексту.

Вчера, практически совершенно случайно, вечером за рюмкой лениво зацепились с приятелем языками за тему сбитого над Донбассом «Боинга». Честное слово, я уже давным-давно подобными глупостями не занимаюсь. Ну, разве что, если кто из совсем юных, например, мой младший сын, спросят мое личное мнение, я его предельно кратко излагаю, да и то с обязательным уточнением, что в открытом доступе достаточное количество материала, так что желательно в любом случае составлять свое собственное мнение. Но уж доказывать кому-то взрослому на шестом десятке после пяти лет со дня преступления что-либо, а уж тем более спорить, мне представляется совсем уж тупым и бессмысленным.

Однако тут не то, что изменил своему правилу, но, в основном из-за расслабляющего действия погоды, проявил излишнюю ситуативную мягкость характера и не так быстро, как обычно, прекратил диалог, вернее, даже по большей части монолог моего собеседника. А сводился он к тому, что для него здесь не существует никакой определенной точки зрения. Пятьдесят на пятьдесят. Может, донецкие сбили из нашего «Бука» или наши по наводке донецких, а, может, и хохлы. Шансы равные. Доказательства с обеих сторон одинаково убедительные или одинаково неубедительные, это уже дело вкуса.

Здесь ещё только два нюанса хочу отметить. Во-первых, этот мой приятель не представляет мнение большинства. То есть, я не имею в виду, естественно, большинства населения всей страны, у меня нет по этому поводу репрезентативных фактов, но только лишь большинства известного лично мне. В основном позиция много более категоричная. Виноваты америкосы и жидобендеровцы, а остальное бред и грязная клевета ненавистников России. И, во-вторых, этот человек принципиально не хочет тратить излишних сил и времени на копание в фактах. Мол, всё равно любую информацию можно подделать с фальсифицировать, все врут, верить нельзя никому, и правды и истины нынче не существует, моральные и нравственные авторитеты отсутствуют, а всеми правят исключительно корыстные интересы.

В общем, с тем, что никакие факты для массового сознания не имеют особого значения, я по большей части согласен. Действительно, важны только мнение и отношения, выработанные с детства, собственно, в основном именно по этой причине я и не ввязываюсь в обсуждение подобных вопросов. И, если человек считает, что самолет могли сбить хохлы, а Дмитриев может быть педофилом (а почему бы и нет?), то так оно для него и есть. Это сам по себе неоспоримый факт, остальное пустая абстракция.

И в связи с этим всё более модным и популярным становится оперирование понятием постправды. В котором, на мой взгляд, очень много реально, рационального и даже чисто функционально удобного. Имеется только одна небольшая сложность.

В Барселоне есть музей Пикассо. Насколько мне известно (я не самый большой специалист по творчеству этого достаточно далекого по эстетике для меня художника), там самая большая коллекция картин его раннего творчества, ещё до всяких «измов». Так вот, когда был там впервые, то поразился, сколько там с изумительным мастерством написанных абсолютно реалистических портретов, натюрмортов, жанровых сцен и пейзажей. То есть, до того, как начать разлагать форму, Пабло в совершенстве ей овладел. А есть множество художников, которые сразу стали рисовать квадраты и прочие абстрактные фигуры, так и не научившись изначальному фундаментальному мастерству.

И постмодернизма не может существовать без модернизма. Не знающий модернизма человек, не овладевший его законами, а сразу желающий существовать в постмодерне, бесплоден, бессмысленен и карикатурен. А соблазн пойти этим путем огромный. Поскольку требует неизмеримо меньше труда и таланта.

Так что, я в принципе не против, когда кто-то говорит, что «все врут» и «ничто не истина». Имеет значение только то, на каких основаниях сделаны подобные выводы. Являются ли они следствием процесса под названием «во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» или простой лености ума, смешанной с гордыней высокомерия.

При этом сам я уверен, что и правда есть, и истина имеется, иногда совсем разные вещи, но тут уже совсем другая история. И, кстати, по поводу «почему бы и нет» я не вижу никаких оснований категорически опровергать утверждения, что Путин рептилоид. Лично для меня далеко не самая экзотичная и невероятная версия.
вторая

Цирк

Ну, хорошо, Запашный совсем закрутился и с устатку перепутал цирковые профессии, начал исполнять номер клоуна, крайне нелепо и совсем не остроумно, но я вообще этот жанр не очень люблю, так что, не мне ценить высоты этого древнего искусства.

Но с этого потомственного животновода взятки гладки, что он там лепит даже слушать бессмысленно. Но Михаил Гуцириев, между прочим, не такой уж валенок. Я не буду упоминать про количество его дипломов, про всякие диссертации и художественное творчество, это нынче при шести с лишним миллиардах зелени не такое уж и сложное дело, можно особого внимания не обращать. Но он человек действительно опытный, битый-перебитый, поднявшийся из самых низов и с самых окраин, с бандитами стрелявшийся, с чекистами судившийся, и вообще далеко не молод, умудряется в сложнейших условиях руководить сложнейшим бизнесом более чем успешно. То есть, вроде бы, чисто теоретически, должен иметь не только в голове, но и в характере какие-то черты взрослого серьезного мужика.

И вот он вынужденно отвечает на бред сумасшедшего укротителя. Кстати, весьма достойно отвечает, говоря, что совершенно не видит ничего плохого в том, чтобы вкладываться в том числе и в зарубежное искусство, просто сам эти не занимается и канадский цирк никаким образом не спонсирует. Но почему-то в какой-то момент всё-таки не удерживается и срывается: «У нас есть люди — покупают клубы и клубы покупают в Великобритании за миллиарды долларов, у нас покупают баскетбольные клубы в Америке... И люди покупают, и живут в России».

Вашу мамашу! Не смог не наябедничать. Причем так мелко, бестолково, совсем по-детски, как в первом классе: «Мариванна, а Петька-то вообще на лестнице постоянно писает, а ему ничего!..»

Какая-то у них всех всё же большая вавачка в мозгах. Уму непостижимо. Элита страны. Цвет нации. Тоска.
вторая

Нравится, не нравится… Спи моя красавица

Когда я был подростком, среди некоторой части моих сверстников и более всего сверстниц большой популярностью пользовались Эдуард Асадов и немного меньшей, но тоже весьма солидной, Степан Щипачев с его «Любовь не вздохи на скамейке».

Я был естественно для своего возраста излишне категоричен и радикален во вкусах, поэтому нередко говорил о своем неприятии и этих поэтов, и, особенно, их поклонников. И вот как-то один мой старший товарищ, более даже приятель отца, но у меня с этим человеком тоже сложились близкие дружеские отношения, после очередного моего замечания, что я терпеть всего этого не могу, ответил примерно следующее: «Видишь ли, Саша, я лично терпеть не могу тех, кто насилует и грабит в подворотне. А читатели Асадова и Щипачева, кажется мне, не представляют отдельной и особой опасности в темном переулке. Вопросы же вкуса вообще штука довольно тонкая и неоднозначная. У нас в лагере был надзиратель, который с наслаждением страницами мог цитировать Блока. Мерзавец и садист при этом коллекционный».

Я вот почему нынче об этом вспомнил. В интернете разразился громкий скандал по поводу того, что Артемий Троицкий позволил себе не слишком восторженно отозваться о только что вышедшем на экраны фильме «Богемская рапсодия» и вообще признался, что не очень любит Фредди Меркьюри. Я не могу сказать, что Фредди является самым близким мне певцом, к его так называемым фанатам меня уж точно нельзя отнести, но к творчеству отношусь с уважением и даже иногда под рюмку могу что-то поставить послушать, кстати, чаще всего именно ту самую «рапсодию». Но дело совершенно не в этом. А в накале полемической почти ненависти. Ну, не нравится Меркьюри Троицкому, дальше что? Хотел сказать, что Фредди переживет, но понял, что может получиться не слишком тактичная двусмысленность, потому отмечу лишь, что многие почитатели Queen точно переживут.

В свое время Артемий публично сильно поскандалил с Кобзоном, у них как-то за кулисами одного концерта чуть до драки не дошло, и наш общий приятель, музыкант, глубокомысленно заметил: «Это естественно, у них слишком разные представления о искусстве…» Ну, не знаю. Наверное, в чем-то представления Троицкого и не только о искусстве лично мне несколько ближе, чем Кобзона, но это не мешает без всякого стыда и стеснения, порой, ставить на тщательно сохраняемый «Аккорд» старые пластинки с исполняемыми Иосифом Давидовичем романсами.

Или когда-то Троицкий написал, что не любит особо знаменитых тогда трех итальянских теноров, ему много больше нравится Том Уэйтс. Вот это уже один из самых любимых мною певцов, но опять же без всякого с тем противоречия иногда с огромным удовольствием слушаю, например, Хосе Каррераса. Ничуть одно другому не мешает.

Как-то уже упоминал поразившую меня сцену, когда Дмитрий Быков с экрана телевизора, вальяжно развалившись на дачной травке, поведал, что, мол, многие считают, судя по его бэкграунду, что он должен любить Борхеса, а он на самом деле любит Горького. Я тогда страшно удивился. При этом не сомневаюсь, что тут есть доля эпатажности и кокетства, практически уверен, что Быков не может не понимать значения Борхеса, но причем тут Горький? Какая здесь принципиальная несочитаемость? Это что, руководство по здоровому раздельному питанию?

Нет, с годами мои вкусовые и стилистические пристрастия не сильно изменились. Ну, возможно, какие-то нюансы, Маяковский перестал быть самым близким поэтом, а Дали самым любимым художником. Я оценил Есенина, стал больше слушать Малера и смотреть Магритта. Но, думаю, основы с ранней юности всё же остались прежние. И отношение к Асадову со Щипачевым тоже. Однако совершенно иной стала реакция на их поклонников. То есть, абсолютно никакого негатива. И мысли не может возникнуть сказать о них что-нибудь не только оскорбительное, но и хоть слегка пренебрежительное. И это не старческое усталое и вежливое лицемерие. А искренняя убежденность в праве каждого на свое личное удовольствие без оглядок по сторонам.

Недавно написал об Оскаре Рабине «Великий советский художник». Ну, относительно «великий» я особенно настаивать не буду, в данном случае это было больше выражением уважения и скорби по поводу кончины, но вообще мне Рабин очень нравится, и я действительно считаю его крупным, интересным и близким мне художником. Но какой-то из читателей поставил мое мнение под сомнение, а когда я его подтвердил, то написал: «Кому и кобыла невеста». То есть, ему Рабин явно не нравится, а меня он считает, основываясь на моем вкусе, женихом кобылы.

А вот я почему-то совершенно по поводу его художественных пристрастий не парюсь. Хотя вне зависимости от них подозреваю, что он ишак.

вторая

Простите, ежели чё не так

Возможно, это только показалось моему пристрастному и не всегда слишком доброжелательному взгляду, но у меня создалось следующее впечатление.

Когда в театре перед спектаклем просят зрителей выключить телефоны, то начинают шарить по карманам и проверять, не забыли ли это сделать, только и именно те, которые всегда выключают, и на этот раз привычно сделали то же, но хотят на всякий случай ещё раз удостовериться.

А те, которые никогда не выключают, и сейчас не выключили, поскольку им наплевать на окружающих, они этой просьбы даже не слышат, проходит мимо них вовсе не задевая внимания. И как их не проси, они не то, что не выключат, а обязательно найдут способ и время поговорить по телефону в самый патетический момент на сцене, расскажут своему ребенку, где стоят колеты в холодильнике именно тогда, когда героиня перегрызает горло герою.

Так и я уже сильно пожалел, что позволил себе предыдущую реплику. На неё как-то слишком личностно и остро отреагировали как раз те, к кому она меньше всего относилась. Да и вообще, это больше шутка, не надо принимать так близко к сердцу и серьезно.

Правда, к тому, что мой юмор всё меньше воспринимается и не очень веселит, я давно привык. Но ещё раз прошу прощения за своё старческое ворчание, ни к кому никаких претензий, главное, будьте здоровы и счастливы.
вторая

Игры места и времени

Я, по-моему, уже когда-то писал об этом, но, если и так, то, скорее всего, довольно давно, поскольку уже несколько лет не смотрел «Свою игру». Её, видимо, перенесли на другое время, и мне просто не попадалась в то время, когда я за завтраком обычно включаю телевизор. Но вот сегодня снова наткнулся и привычно не без интереса и удовольствия заочно поучаствовал.

Ничего особо не изменилось, кроме одного нюанса, о котором чуть ниже. Но я, как и раньше, знал ответы процентов на семьдесят-восемьдесят вопросов, ещё что-то угадывал просто логически, хотя, конечно, это совершенно не значит, что победил бы в реальной игре, реакция у меня уже не очень хорошая, опередить кого-то по скорости нажатия на кнопку, я, видимо, смог бы далеко не всегда, однако сейчас совсем о другом.

Дело в том, что это игра лицензионная, формат купленный нашим телеканалом, а в принципе под разными названиями «Своя игра» идет давно во многих странах. И я иногда и по каким-то спутниковым каналам и как эпизод в некоторых кинофильмах сталкивался с её трансляцией. Так вот никогда, подчеркиваю, никогда и ни разу, что в американском, что в любом европейском варианте не смог ответить даже на один их вопрос. И темы как будто примерно те же, история, география, литература, живопись, музыка, кинематограф, ещё что-то из общих областей знания. Но ощущение такое, что мы существуем в совершенно разных вселенных. Я просто представления не имею о фактах, событиях, именах и прочем подобном, что абсолютно органично и естественно является частью того мира, в котором там свободно ориентируются даже дети, часто щелкающие как орехи вопросы, мне совершенно не ведомые.

И мне представляется, что это один из признаков, возможно, далеко не единственный и даже не основной, но несомненный, определяющий некое единство и просто существование некого народа. Что-то вроде общего культурного поля, позволяющего и облегчить общение, и смягчить определенные неизбежные межличностные противоречия. К тому же подобие кода «свой-чужой» для военной техники. Короче, штука для кого-то, возможно, и не самая принципиальная, но явно не бесполезная даже чисто утилитарно.

Но тут я хотел обратить внимание ещё на такой, несколько отдельный нюанс. Опять же последнее время я случайно и по ни кому не интересным техническим причинам стал время от времени смотреть иные телевизионные игры с «вопросами-ответами», но рассчитанные на более молодежную аудиторию и на совсем уж исключительно развлекательных каналах. И там обнаружил, что тоже зачастую сталкиваюсь с пришельцами из других миров.

Самый свежий пример. Представляют звезду современной сцены Егора Крида. Ну, начнем с того, что я представления не имею, кто это такой. Ну ладно, звезда, так звезда. И ему задают вопрос, по смыслу которого нужно узнать портреты двух людей. Один из них Максим Горький. Причем не просто Горький, а именно то классической изображение писателя в черной косоворотке, которое вместе с Пушкиным и Толстым всегда висело во всех школах моего поколения над классной доской в кабинете литературы. Трудно придумать что-то более стандартное и общеизвестное. А второе лицо мне категорически не знакомо. Но Егор мгновенно называет имя Роберта Дауни младшего. Я потом в интернете уточнил. Оказывается, да, известный нынче киноактер. Однако я его от стенки не отличу, хотя как будто фильмы смотрю довольно регулярно и не могу назвать себя в этой области полным невежей. А для названного звездного Крида столь же полностью неизвестно изображения Горького, когда его назвали, то даже тени узнавания не мелькнуло на челе артиста.


Или ещё. Другую «звезду», которая сама себя представила как «артистка кина». Спрашивают, что такое ПТУ. И она без тени сомнения отвечает: «Политехнический университет». Чепуха на самом деле, ни о чем не говорит, девочка совсем юная, просто не сталкивалась и даже не слышала, вполне возможно во многом другом образованнее и интеллектуальнее меня в тысячу раз. Совсем не хочу пренебрежительно брюзжать в чью-то сторону. Просто разные информационные поля.

То есть, о чем я, собственно. Похоже, границы нынче начинают проходить между поколениями не менее четкие, чем между народами. Не уверен, что это признак только нашего времени, но то, что и нашего тоже, думаю, уже явно.
вторая

Эдуард Николаевич Успенский 22 декабря 1937 — 14 августа 2018

Очень не хочется врать или даже немного быть неточным, потому сразу скажу, что точно не помню не только дату, но даже название произведения. Потому лишь о том, что без сомнений осталось в памяти.

Скорее всего, это всё-таки или самый конец семидесятых, или начало восьмидесятых, поскольку именно тогда я работал в «Московском комсомольце». Мы тогда уже прекрасно знали, кто такой Эдуард Успенский, и нельзя сказать, что он был таким уж подпольным писателем, никакого политического диссидентства ему никто в серьез не шил, но и идеологически своим для власти он, конечно, не был, поэтому к тому времени его уже довольно давно нигде не печатали.

И вот, совершенно уж не знаю, по какой причине и с чьей подачи, Лева Гущин, который был тогда главным редактором, решил, вернее, рискнул напечатать какую-то повесть Успенского в газете частями с продолжением. Повторю, не помню, что это было, возможно «Школа клоунов», но это почему-то стерлось из памяти. Однако осталось впечатление, что публикация оказалась далеко не рядовым событием, о ней говорили, и по завершении Успенский решил отметить это событие чем-то вроде банкета. Лично пригласил самого Гущина и сказал, что тот может взять с собой несколько сотрудников, кого сочтет нужным.

У меня с Львом Никитовичем никогда не было особо близких отношений, к публикации я никакого отношения не имел, хорошими манерами особо не славился и «душой компании» никогда не считался, но почему-то среди нескольких прочих журналистов Гущин пригласил и меня, а я с удовольствием согласился, думаю, даже не стоит особо объяснять почему, по-моему, это очевидно.

Мы пришли в один из писательских домов на метро «Аэропорт». Там на чердаке у Успенского, не знаю в собственности ли или он у кого арендовал, а то и так пользовался, было нечто типа такой мансарды-студии, а на самом деле просто такой довольно просторный зал под крышей, где стоял большой стол человек на тридцать, если не больше, сколоченный из обычных досок, и множество старых стульев с табуретками. Эдуард запек несколько бараньих ног, ещё какие-то закуски организовал, стоял ящик водки, прочее спиртное во вполне достойном количестве. Нас изначально было мужиков пять-шесть, но вскоре стали подходить ещё разные люди и компании, Успенский по мере возможности кого-то с кем-то знакомил, но довольно быстро пьянка стала достаточно неорганизованной и без всякого протокола, то есть, всё совершенно обычно для подобных случаев.

И вот в какой-то момент появилась очередная группа неких патлатых ребят, одного из которых хозяин тут же автоматически представил, типа, это очень талантливый художник Петя, а это… Тут он повернулся и совершенно случайно рядом оказался я со стаканом, направляющий в сторону закуски. И сделав жест в мою сторону, Успенский мгновенно сообразил, что представить меня ему трудно, поскольку он представления не имеет, кто я такой. В смысле, когда пришли, то, конечно, имена свои назвали, но, знаете, как всегда в таких случаях, это тут же вылетает из головы и испаряется. Однако Эдуард не сделал даже мгновенной паузы и изложил: «А это мой младший кузен из провинции и ближайший друг детства». Я спорить не стал, предельно приветливо улыбнулся художнику и продолжил свой путь в сторону мясной нарезки.


Сильно тогда все напились, и было очень весело. Но это обычное дело для тех времен. Иначе случалось крайне редко. Молодость. И это мимолетное знакомство не стало поводом для дальнейших дружеских или хотя бы приятельских отношений. Лет двадцать пять мы с Успенским совсем не виделись. Но уже в этом веке так получились, что Эдуард был очень близким другом человека, ставшего близким товарищем и моим, а с какого-то момента и соседом по Крылатскому. И мы иногда сталкивались в общих компаниях.

Однажды я после нескольких совместных рюмок напомнил Успенскому о той четвертьвековой давности истории, он посмеялся, сделал вид, что вспомнил, но, думаю, исключительно из вежливости. Пообещал как-нибудь вместе с нашим общим другом нанести мне ответный визит в деревню на шашлыки. Впрочем, естественно, тоже лишь из вежливости. А вскоре тяжело и мучительно заболел, перестал участвовать в массовых застольях и последние годы мы вовсе не встречались.


Я, конечно, совсем не знаю, каким он был человеком. Судя по многому очень непростым. Вот энергетика от него исходила постоянная и сильная. Моя жена читала его книги всем трем нашим детям. Сейчас читает внукам. Особым успехом всегда пользовалась и пользуется нынче «Вниз по волшебной реке». Да и я сам всегда стараюсь есть бутерброд колбасой вниз.

Неприятная всё-таки штука эта смерть. Никак не могу привыкнуть. Хотя, казалось бы, уже давно пора.
 
вторая

Улыбка безруких



Какое самое великое произведение искусства всех времен и народов? Ну, ладно, не станем совсем уж растекаться. Хотя бы среди музейной живописи. Думаю, что большинство, кроме совсем уж эстетических оригиналов и экстремалов, согласится, что, скорее всего, это Джоконда.

А какое самое пошлое, растиражированное, доведенное до полного маразма относительно областей использования и применения областей распространения изображение? Опять же, подозреваю, многие не станут спорить со мной, что это Джоконда?

Виноват ли в этом Леонардо или его картина? Виноват ли по некоторым сведениям причастный к гению того же мастера великий Шамбор в том, что оказался на товарном знаке перед каждым диснеевским мультиком? Виновато ли прекрасное само по себе «Лебединое озеро» в том, что стало фоновой заставкой пошлейшего путча? Виноват ли интереснейший и глубочайший мыслитель Фридрих Ницше в том, что на него часто ссылались самые тупые засранцы? В моем деревенском сортире на баллончике с освежителем воздуха греческого производства изображена Венера Милосская. Виновата ли женщина в столь неуместном использовании?

Вернее, конечно, речь идет не столько о вине, которая здесь и вовсе не очень при чем, а о том, снижает ли в принципе пошлость поля бытования истинную ценность используемого. Вы может и, наверняка, будете смеяться, но я сейчас говорю о том, что изначально получило довольно пошловатое и нелепое, но, на мой вкус и взгляд, довольно точное наименование «Казус Бабченко».

Естественно и несомненно, нынче уже любой разговор об этом, абсолютно вне зависимости от его качества и точке зрения, может восприниматься исключительно как пошлость самой высшей пробы, недопустимой для хоть сколько-то прилично и уважающего себя человека. Высказался практически каждый и каждый же на пределе своих нравственных и интеллектуальных возможностей. Ощущение полного мрака и абсурда, лишающего последних остатков веры даже в малейшую вменяемость человечества.

Но лично мне представляется, что это никак не влияет на истинную художественную ценность самого по себе факта, как такового. Произведение искусства совершенное и безупречное. Лакмусовая бумажка ничуть не менее великолепная и идеальная, чем уже много раз приведенный мной в пример как шедевр «крымский маркер». С одним лишь принципиальным отличием в том, что по принципу Крыма бывший русский народ разделился по критериям подлости мерзости, а тут больше по признакам тупости, вменяемости и лицемерия.

Каждая проститутка, даже самая потаенная, не выдержала и проявилась. Паша Гусев, к которому я с полнейшим уважением, как к очень дорогой, умелой, даже виртуозной, но всё-таки проститутке, великолепно изобразил профессиональную реакцию в прямом эфире, когда без малейшей подготовки получил информацию о том, что Бабченко жив. Все заговорили о журналистской этике и нравственности. Блестяще.

Обидно мне единственное. Я не считаю Аркадия Баченко, при всех самых вежливых оговорках, таким уж великим художником и мастером даже в столь узком пространстве, как журналистика. Тем более, я никак не могу убедить себя в гениальности ребят из украинских спецслужб, несмотря на всю свою симпатию к их государству по большому счету. И, тем не менее, не сильно зависимо от них и их креативного таланта, достаточно случайно, однако с точки зрения высших сил, видимо, по самому большому счету закономерно, родилось великое произведение искусства.

И судьба дальнейшей жизни этого шедевра уже совсем не зависит от воли авторов. Это Джоконда теперь будет улыбаться уже вечно. Но, честно говоря, лично мне и это достаточно безразлично. Главное, с много большим удовольствием буду улыбаться я. Спасибо Аркадий Аркадьевич.
вторая

Ферма Хинтер Кайфек

Не знаю, как уж там на самом деле относительно этого самого всемирного потепления, но то, что в природе происходят какие-то принципиальные сдвиги и изменения, это точно. Поскольку я прочел уже третий роман Дмитрия Быкова. Самый свежий, «Июнь» называется.

Но вы, пожалуйста, сразу особо не дергайтесь. Я не только попыткой рецензии или, не дай Бог, литературоведческого разбора, но и простым рядовым читательским мнением утомлять никого не собираюсь и по данному конкретному поводу постараюсь быть предельно краток.

Книга, на мой взгляд, очень хорошая, верная и умная. Мне самому мое собственное мнение представляется тем более убедительным и объективным потому, что стилистически, эмоционально и вообще по всем параметрам, имеющим хоть какое-то отношение к условной эстетике, произведение это мне крайне чуждое и не задевающее никаких потаенных иррациональных струн, потому полностью отсутствует элемент невольной «завороженности» и «сопричастности», иногда значительно искажающий оценку.

Да и с подавляющим большинством изложенных там мыслей я или вовсе не согласен, или они мне совершенно неинтересны. Исключая двух-трех, правда, главных и основных, но столь простых и очевидных, что ради их формулирования не стоило бы городить более чем пятисотстраничный огород, вполне хватило бы нескольких примитивных грядок с редиской и зеленым луком.

Но вот что, собственно, привлекло ко всему этому мое отдельное внимание и подвигло на написание этих нескольких строк. Всё началось с прочтения такого абзаца, посвященного роману «Июнь», из передачи Константина Ремчукова:

"Меня поразило это художественное произведение. На самом деле, мое ощущение, что это жанр: пересказ романа. Такое ощущение, что Быков прочитал роман, а потом понял, что другие читать не будут – он пересказывает… Но не это как бы жанровая особенность романа, а меня поразило, что это опыт, на мой взгляд, исследование еврейскости внутри советскости накануне Второй мировой войны. Потому что главные герои Михаил Гвирцман и Борис Гордон отчетливо осознают себя как евреи внутри советского общества и при этом они ненавидят русских.
Вот здесь у нас много вопросов. Я с такой позицией давно не встречался. И главное, не могу понять, зачем. Герой может говорить… ты можешь, сказать, например, что «я не ненавижу русских: это те же немцы, только без немецкой аккуратности, народ – предатель, никакой внутренней основы, он предает, всех…». И этого много есть. Но получается, что дескриптивно, то есть как он описывает, его герои – русофобы, а художественно, получается, что он антисемитский роман, потому что ты этих героев начинаешь, ненавидеть, потому что они внутренне не цельны, они предают самых любимых людей, которых в тюрьму забирают. Они помешаны на каких-то… Каждый из них любит 20-е годы, а 30-е он уже не любит, как будто в 20-е годы он не куролесил.
Но самое главное – вот я большую жизнь прожил, долгую в смысле – и я хочу сказать, я очень много знал евреев, в том числе, которые эмигрировали из Советского Союза – вот волна в конце 70-х была – никогда там не было русофобии внутри этого еврейства. Поэтому с художественной точки зрения у меня вопрос: Где он нашел людей, которые ставят ненависть к русским как главную черту еврейства советского? Мне кажется, это фантазия".


Хотя, казалось бы, полная чепуха. Ремчуков, при всей, мягко говоря, неоднозначности своих взглядов и нравственных позиций, с моей точки зрения человек далеко не глупый, однако для меня отнюдь не образец художественного вкуса и не великий литературовед или критик, потому отнюдь не каждое его пусть и сколь угодно спорное высказывание относительно какого-то произведения вызывает желание не то, что спорить, но и вообще как-то реагировать. Но дело в том, что именно в этом высказывании Константина Вадимовича , возможно совершенно случайно, в концентрированном виде оказались изложены несколько довольно распространенных почти мифических заблуждений, которые мне и захотелось прокомментировать.

Начнем с «пересказывания». Вообще-то это замечание Ремчукова всего лишь свидетельствует о некоторой его литературной девственности и наивности. Подобный чисто технический прием далеко не нов, а на самом деле один из самых древнейших, эпических фольклорных времен ещё до зарождения самой формы романа. Но в данном случае, если Быков им в какой-то степени и пользуется, то предельно тактично и ненавязчиво, да, возможно, некая эдакая интонация иногда присутствует, но отнюдь не является структурообразующей.

Вообще, несмотря на некоторые, опять же не чрезмерные и вполне корректные фокусы с структурно-формалистическим налетом, это именно классический роман, очень крепко, четко и продуманно выстроенный по всем внутренним классическим законам (условно) жанра. Так что, не стоит здесь спотыкаться на ровном месте, а, тем более, попадаться на несуществующую уловку, просто читайте роман «Июнь» именно как роман, каковым он полностью и является, и не стоит морочить себе голову пустяками.

Теперь про «антисемитизм» Быкова. Это, конечно же, вообще полная чепуха. И дело тут отнюдь не в еврействе самого Дмитрия Львовича. Я знавал множество евреев, бывших истинными антисемитами, как немало русских природных искренних русофобов и ещё немало по жизни чего встречал чудесного и увлекательного. Но именно Быков в принципе, как бы к нему ни относиться, слишком внутренне здоров, целен и по самому большому счету оптимистичен, лишен полностью той абсолютно необходимой хоть небольшой душевной гнилостной червоточины, которая позволяет существовать любому настоящему, а не имитируемому или с какой-то инструментальной целью используемому «анти» с национальным налетом.

Да и конкретно в романе совсем про другое, там и «немцы», и «русские», и «евреи», и прочее подобное это вообще не этнические определения и даже не культурные дефиниции, а то, пытаясь объяснить что, потребовалось бы всё-таки начинать рецензирование, которого я всячески хочу избежать.

Конечно, за свою долгую публичную карьеру Быков умудрился наговорить много всякого, в том числе не самого мудрого и тактичного очень обо многом, в том числе, если не о евреях вообще, то о государстве Израиль в частности несомненно. И даже иногда кое-кто вступал с ним на эту тему в полемику, на мой взгляд совершенно пустую и бессмысленную. Поскольку всё эти высказывания Быкова всего лишь из разряда неизжитого творческой натурой подросткового фрондерства, выдаваемого за интеллектуальный и нравственно-эстетический эпатаж.

Я сам когда-то почти попался на эту удочку, когда услышал с экрана от картинно развалившегося на газоне своего дачного участка писателя фразу, типа, что, мол, судя по моему бэкграунду все почему-то считают, что я должен любить Борхеса, а я на самом деле люблю Горького. Меня даже несколько в первый момент задело и покоробило, что, подумал, за чепуху парень несет, причем здесь какой-то «бэкграунд» и откуда такое странное противопоставление?

Но потом по счастью быстро сообразил, что не надо бы мне задаваться дурацкими вопросами, человеку в хорошем настроении, удобной позе и в удачном интерьере перед телекамерой хотелось сказать что-нибудь «эдакое», вот он и изложил, что представилось удачным и подходящим к ситуации. А я, дурак, пытаюсь тупым анализом испортить картинку хотя бы в собственной голове. То есть, по сути, мешаю художнику работать, что в любом случае грешно.

Но это всё не слишком значимые мелочи. Главное, что принципиально зацепило меня у Ремчукова, это «Где он нашел людей» и, «Мне кажется, это фантазия». Вот здесь суть одного из самых распространенных заблуждений.

Многие, если не большинство, даже весьма умных и пресвященных людей почему-то совершенно искренне считают и уверены, что писатель сначала где-то «находит каких-то людей», что-то такое подсматривает, обнаруживает, выкристаллизовывает, типизирует, совершает ещё некоторое количество всяческих магических деяний и в результате у него получается некий образ в случае попадания и удачи становящийся массовым героем в литературном смысле. А это принципиальнейшая ошибка.

Неужели вы действительно думаете, что Шекспир где-то встретил человека или нескольких, черты которых обобщил, и в результате описал Гамлета? А Сервантес таким же способом соорудил Дон Кихота? Ничего подобного. Не существовало до того ничего похожего, Гамлет — это исключительно творение гения художника, как и Дон Кихот, без Шекспира и Сервантеса не было бы никаких гамлетов и кихотов.

Да, бывают, и нередко, случае, как, например, с тем же юным Вертером, когда у героя есть конкретный прототип и даже имеются внешне сходные обстоятельства, дающие материал для произведения. Но это примитивная обманка. Карл Вильгельм Иерузалем существовал и реально страдал от любви к замужней женщине, что плохо закончилось. Однако всё это совершенно не было массовым художественным, общественным, социальным, каким угодно подобным достаточно значимым явлением. А вот после того, как двадцатипятилетний Иоганн создал Вертера, тут они и появились. Да таким косяком пошли, что многие в Европе всерьез забеспокоились, что скоро все молодые ребята скоро сами себя перестреляют и начали обвинять Гёте в подрыве мобилизационной способности большого количества государств, особенно немецкоговорящих. И я, между прочим, совсем не шучу. Как и они.

В силу определённых культурно-исторических российских особенностей, связанных, кроме многого иного, как ни покажется странным, и с несколько иным по сравнению с европейской традицией распределением ролей между религиозной философией и литературным творчеством, на чем мы сейчас не станем останавливаться, именно в России упомянутое явление приобрело особое значение и имело даже значительно большее влияние, чем где бы то ни было, особенно начиная с Карамзина с его Лизой. И, конечно же, никаких онегиных, чацких и печориных в природе вовсе не существовало. Русские гении ничего не «подсматривали» и ниоткуда не «брали», они создавали реальность и заставляли мир ей следовать.

В этом отношении наиболее могущественными демиургами были Гоголь и Тургенев. Первый не сымитировал, как Мериме, а именно сотворил и сделал безусловной реальностью несуществующий фольклор выдуманного народа, заставив гордиться принадлежностью к нему народы вполне существующие. А второй «нафантазировал» целые влиятельнейшие поколенческие движения, до Базарова не только базаровых, но и никаких «нигилистов» вовсе не существовало, а после вона как оно для всей страны, а может и человечества обернулось.

Так что и Быкова, как и прочих, никого ни с кем не сравнивая и не ранжирую, но просто в силу сути ремесла, нелепо спрашивать, мол, где ты такое видел, откуда взял и предъявлять претензии, типа, я с подобным не сталкивался. Школярская, не совсем тактичная неловкость.

И последнее, всё-таки вновь возвращаясь именно к роману «Июнь». В нескольких отзывах о нем, которые я не удержался и просмотрел, особо и постоянно подчеркивается, что там нет искусственной навязчивой актуализации, а речь идет именно о тридцатых годах, которые описаны и показаны очень точно, правдиво и именно таковыми, какими они были на самом деле. Вот это «на самом деле» меня всегда умиляет до слез.

У нас с Быковым разница в возрасте тринадцать лет. Это не так мало, но всё же уже и семидесятые он должен хоть по-детски помнить, а уж про восьмидесятые и вопросов нет. Однако иногда слушаешь или читаешь его про те времена, и полное впечатление, что мы жили в разных странах, даже на разных планетах и в разные эпохи. Что уж тут говорить про тридцатые, которые и он, и я, и подавляющее большинство тех, кто пытается судить о подлинности «духа описываемого» и «аутентичности изображаемого», никогда в глаза не видели и только построили всё это в своем воображении в зависимости от огромного количества зачастую довольно случайных факторов влияния и особенностей собственной психики.

Так что, никакой это не «роман о тридцатых». Книга написана о сегодняшнем дне и только о нем, и именно о нем. Рекомендую прочесть. Есть смысл.
вторая

Так же падает листва в садах

Ночью бессчетный раз пересмотрел гениальный «Три тополя на Плющихе». И опять столь же бессчетный раз напомнило о себе давнее недоумение, которому уже несколько десятков лет. Хотя, казалось бы, на все вопросы по данному поводу отвечено до последнего предела, тема затерта и закрыта, а уж эмоционального интереса точно практически ни у кого не осталось. Но я ведь, как всегда, исключительно о самом себе.

Имею в виду, конечно, прежде всего связанное с отношениями Ефремова и Дорониной. Но тут «прежде всего» только по яркости и уровню обсуждаемости в свое время, а по настоящему смыслу это только фон и косвенная привязка, для меня странность и загадочность там вовсе в другом.

Это сейчас практически во всех воспоминаниях и так называемых искусствоведческих работах основной упор при рассказе о разделе МХАТа делается на каких-то социально-технических моментах, кого Ефремов хотел оставить в штате, кого перевести на контракт, что было делать со «стариками» и вообще оказавшимися в трудные времена не слишком нужными театру актерами чрезмерно разросшейся труппы, ну и прочая подобная сентиментально-бюрократическая лирика.

А тогда, в восемьдесят седьмом, для нас современников, но рядовых обывателей и зрителей, не особо погруженных во внутренние театральные проблемы, всё представлялось совсем иначе и предельно просто. Ведь это были самые первые, смутные и невнятные, но от того ещё более опьяняющие глотки «перестройки», никто толком ещё не понимал и тем более точно не предчувствовал целей и последствий, но общее настроение и граница водораздела ощущалась уже очень четко. Ефремов шел к новому и свободному. А Доронина и те, кто с ней, хотели оставить как было. И точка. А конкретные судьбы и даже абстрактные вопросы театрального искусства вообще почти никого не трогали.

И в этом отношении меня, собственно, занимает вот что. Олег Ефремов ведь, несмотря на определенный легендарный налет свободомыслия, никогда не был и в малейшей степени диссидентом, не говоря уже, упаси Господи, антисоветчиком. Конечно, папа его был, как я часто встречал в «житиях», «тончайшим интеллигентом», но вообще-то он работал на довольно высокой должности в бухгалтерии Гулага и ни в чем предосудительном на этом посту советской властью замечен не был. А сам Олег Николаевич вступил в КПСС в пятьдесят пятом, по так называемому «сталинскому призыву», отвечая таким образом вместе с множеством прочих сознательных граждан на смерть вождя сплочением рядов.

Ну, и далее я уже не стану перечислять всем прекрасно известное про Героя Соцтруда, три Госпремии, депутатство СССР и прочие посты и регалии. И когда в семидесятом Ефремова назначали руководителем главного театра страны, хоть это молвой и приписывалось в какой-то степени влиянию Фурцевой, имевшей, согласно той же молве, определенную слабость по отношению к Ефремову, но любой, погруженный в реалии той эпохи прекрасно понимал, что это уровень решения минимум отдела пропаганды ЦК, которое, если напрямую и не утверждалось, то уж точно согласовывалось с Сусловым. И у Михаила Андреевича не было возражений против Олега Николаевича.

При этом, конечно и несомненно, чего зря наговаривать, Ефремов был и в творческом, и в гражданском смысле порождением «оттепели» и вообще всего «шестидесятничества». Его подпись стояла второй среди двадцати пяти, обратившихся в шестьдесят шестом к Брежневу с предупреждением об опасности возможной реабилитации Сталина и сталинизма. И сам театр «Современник» являлся определенной отдушиной во всё усиливающейся атмосфере официальной советской мертвечины. Но всё это было исключительно в рамках, даже не только идеологических, но и эстетических «генеральной линии» и никак не подрывало и даже не пыталось подорвать никаких устоев.

А Татьяна Доронина, насколько я знаю, во всяком случае нигде об этом упоминаний не встречал, вовсе никогда в КПСС не вступала. И занята была всегда в основном своей личной и актерской судьбой, пять раз сходила замуж и даже несколько лет вполне счастливо прожила с Эдвардом Радзинским, никогда особой политической благонадежностью не отличавшемся, что не помешало им до сих пор сохранять теплые отношения. При том сама она за весь период успешнейшей профессиональной карьеры в СССР не была особо замечена в каких-то президиумах, на съездах и каких-либо подобных общественных публично-пропагандистских представлениях. Да, в восемьдесят первом стала Народной, но это по сути всё, ничем иным её власть особо не баловала и среди наград чуть ни самыми главными обычно упоминаются призы журнала «Советский экран».

И с точки зрения чисто художественных образов есть некоторые принципиальные отличия. Да, Ефремов сыграл императора в «Декабристах» и сыграл блестяще, я сам видел и был в полном восторге. Но это всё-таки был исключительный театральный случай. А та, вообще-то, особенно в кино, Олег Николаевич это самый что ни на есть «мужик из народа», «парень свой в доску» и именно в этой роли органичен, как мало кто. Он танкист Иванов из «Живых и мертвых», на котором вся русская земля держится. При этом баз излишних подтекстов и слюнявых сложностей, что прекрасно почувствовал Рязанов, который сначала хотел снимать Ефремова в роли Деточкина, но потом понял, что тут лучше рефлексирующий Смоктуновский, а Олег Николаевич классический Максим Подберезовиков, наш человек, прямой, как правда и истинный выразитель духа народного. Так что, когда видишь в «Трех тополях» Ефремова за баранкой такси, то не возникает и малейшего сомнения, что это именно настоящий московский таксист плоть от плоти и кровь от крови.

А вот с Дорониной, на мой взгляд и вкус, вовсе не так. Можно что угодно говорить и фантазировать, но, конечно, никакая это не простая деревенская баба, торгующая мясом на рынке. Это мечта таксиста о русской женщине, сыгранная великой актрисой Татьяной Дорониной. Идеальное воплощение, не имеющее никакого отношения к реальности, но тем более прекрасное и манящее. Там, как у Шарапова на лбу была написана десятилетка, во весь кадр про Нюру постоянно выведено пылающими письменами «произведение искусства». Наслаждайтесь, но путать с жизнью не стоит.

И я смотрю и наслаждаюсь. И опять не могу понять. Почему вот такой Олег Ефремов, да ещё и запойный бабник с отвратительным характером, часто безжалостный до жестокости, по большому счету номенклатурный работник советского разлива, в принципе в конце концов если не заваливший, то уж точно не спасший театр того времени вообще и МХАТ в частности, и тогда для меня был, и сегодня остается «в доску своим» свободным и близким мне человеком? А тончайшая и нежнейшая Татьяна Доронина, королева бездонных смыслов, щемящих эмоций и покоряющих душу придыханий остается истинно советским человеком, воплотившим одновременно всё самое из этого советского лично для меня отвратительное.

Уму моему это непостижимо. Впрочем, возможно, и постигать тут особо нечего, а «Три тополя на Плющихе» не такой уж и гениальный фильм. Просто мне тогда было тринадцать лет, я первый раз серьезно влюбился и писал стихи (события и деяния между собой ничем не связанные, кроме времени).

А жизнь казалось бесконечной и очень хорошей. Хотелось её жить.