?

Log in

No account? Create an account

Категория: история

Верхняя запись Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Читать дальше...Свернуть )

Электрический Ленин

Блестящая идея устроить телемост между Украиной и Россией под условным девизом «Надо поговорить» вызывает у меня исключительно положительные эмоции, но представляется мне несколько странноватой лишь одним своим аспектом. Как-то загадочно не обращается внимание на то, что разговор этот давно уже идет практически круглосуточно везде, где только можно. И разговор крайне содержательный, затрагивающий по сути все стороны бытия, разговор такой степени глубины, которого я, признаться, не припомню вообще в истории между какими-либо народами. Что, правда, в какой-то степени объяснимо уникальным нынче техническим уровнем развития площадок для коммуникации, но, тем ре менее, факт остается фактом. Диалог идет, и он блистателен.

Вот просто мельчайший пример. Только что на одном из федеральных телеканалов некий отечественный публицист и политический деятель, что сейчас является обычным комплектом, сказал, обращаясь к украинцам, примерно следующее. Мол, будьте последовательны, если вы сносите памятники Ленину, то разрушьте и Днепрогэс.

Мне ужасно понравилась эта логика. И даже не стану вспоминать самое близко лежащее. Призыв к немцам, если им так уж не нравиться Гитлер, взорвать к чертовой матери все автобаны. Ну, ладно, не все, кое-что было построено и до нацизма. Но электричество в Российской империи тоже, будем объективны, тоже появилось до прихода Ленина к власти. Ладно забыли. Я хотел буквально несколько слов о ином, более далеком.

Если совсем честно и слегка умерить фантазии, то, конечно, мы с абсолютной достоверностью не знаем даже кто именно построил большинство самых разных пирамид на территории Америки и с какой изначально целью. Но существует достаточно много вполне приемлемых свидетельств, что многие из них использовались в качестве мест самых кровавых и жестоких человеческих жертвоприношений. В тех самых местных цивилизациях, который нынче зачастую превозносятся как культурные образцы, павшие под натиском подлого европейского варварства, там происходили такие действа, что нормальному человеку и описывать их без дрожи и отвращения нет никакой возможности.

И что? Остается или признать всё это нормальным и достойным благодарной памяти, или сравнять пирамиды с землей. Ведя при этом самые дружественные беседы с уцелевшими индейцами.

Плетень без тени

Ещё в девяносто седьмом году по инициативе канцлера Германии Гельмута Коля и президента России Бориса Ельцина была создана совместная комиссия по изучению новейшей истории российско- германских отношений. Итогом работы этой комиссии должно было стать издание трех книг с исследованиями этих самых отношений за последние три века.

Как ни странно, а, возможно, по каким-то соображениям естественно решили начать не хронологически, а с самого спорного периода и аж через восемнадцать лет, в пятнадцатом, опубликовали первый том, посвященный двадцатому веку. Тогда произошла хоть и для весьма узкого круга, но достаточно торжественная презентация в нашей Академии Наук. Затем выпустили книгу про век восемнадцатый и только что закончили издание, наконец, девятнадцатым.

Десятки ученых из обеих стран очень старались. Тираж каждого из двух изданий на русском и немецком по тысяче экземпляров. В интернете в свободном доступе, к сожалению, пока нет, во всяком случае я не нашел. Но на телеканале «Культура» сделали небольшой сюжет, посвященный данному событию. И там было отдельно отмечено, что авторы по тем вопросам, по которым не удалось прийти к общему мнению, постарались высказать разные позиции, оставив выводу читателям. И как пример были приведены события в Польше тридцать девятого года. И разница в том, что немецкие ученые считают, что тогда СССР, как и Германия, оккупировали часть Польши, а «а наши специалисты, понятно, утверждают, что никакой оккупации не было» (это я процитировал ведущего).

Особенно меня умилило слово «понятно». Хорошо не добавил «ежу». Понятно, что «понятно». Я сам учился в советской школе. И нам ещё классе в пятом отдельной главой в учебнике и на нескольких уроках рассказывали, что перед Великой отечественной СССР укреплял свои западные границы и освобождал угнетенные народов западных Украины и Белоруссии. А какой оккупации может идти речь?

Но вызывает уважение то, что с тех пор ничего не изменилось. Русофобская клевета и фальсификация истории. Россия, как бы она ни называлась, вообще никогда ничего не оккупировала. Только освобождала и разрешала добровольно с восторгом к себе присоединиться. А немцы будут продолжать выпендриваться, так пора вспомнить, что прусские земли исконно славянские, о чем ещё Ломоносов писал, оттуда корни многих наших великих родов, вплоть до самого Ивана Грозного, Тевтонский орден много столетий назад уничтожил там коренное население, но никогда не поздно восстановить справедливость.

А то оккупация, оккупация… Ученые, маму вашу. Про поляков вообще молчу. Эти уроды точно допрыгаются.
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!

Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?

Головоломка

Россию по сути уже вернули в Парламентскую ассамблею Совета Европы. Не единогласно, но достаточно убедительным большинством голосов.

Я не стану сейчас никаким образом обсуждать или, тем более, оценивать это событие. Меня больше интересует странность устройства собственной головы. Каким непостижимым образом после получения этой информации мысли мои обратились к вопросу, не дающему мне покоя уже несколько десятилетий, за которые я при самом заинтересованном изучении так ничуть и не придвинулся к разгадке?

И ещё, тоже вроде не очень к месту. Юлия Леонидовна частенько озвучивает отнюдь не только её, но в принципе довольно распространенную идею, что нет сильных Азии или Африки, а есть слабая Европа, не то что раньше. Нет охоты и тут тоже вдаваться в анализ и полемику, но мне данная позиция во многих пунктах представляется по меньшей мере не совсем точно. И, прежде всего, условную европейскую культуру, а, следовательно, всё на ней основанное и из неё исходящее, я до сих пор, при всех мыслимых оговорках считаю самой продуктивной, эффективной и мощной. И не склонен присоединяться к тоскливому хору, исполняющему реквием по Европе.

Однако и претензии мои лежат в несколько иной плоскости. Коробит не столько сегодняшняя якобы «слабость» всего этого цивилизационного варианта в целом, которому в любом случае не вижу продуктивной альтернативы, сколько отнюдь не сейчас появившаяся традиция обыкновенной человеческой тупости и подлости многих властителей. И вот с этим, собственно, связана мучащая меня загадка.

И последнее, что считаю нужным отметить. Сам я не являюсь большим поклонником Николая II. Не смею высказывать своего мнения о причислении его к лику святых, не мое дело, да и это не звание Героя России, там свои и совсем иные критерии, в которые человеку неверующему вовсе соваться не стоит. Но и как личность, исходя, естественно, из имеющейся у меня лично информации и субъективных оценок, и как исторический и политический деятель он у меня особого восторга не вызывает. Но это всё чепуха, никак не отменяющая того факта, что его вместе с семьей зверски убили. А могли спасти. Но практически все, кто реально мог, элементарно предали. И у каждого были свои собственные резоны. И сугубо индивидуальные, и как бы историко-политические, основывающиеся на условно интересах собственной страны в их понимании.

Но при всём этом совершенно необъяснимым для меня остается только поведение Георга V. Тем более, что уже в конце марта семнадцатого, то есть ещё при Временном правительстве английский кабинет министров официально заявил о согласии принять Романовых. Оставим сейчас в стороне вопрос, имели ли практическую возможность, не говоря уже о желании, Керенский и его окружение отпускать императорскую семью. Это не имеет никакого значения, поскольку уже буквально через неделю к большому удивлению многих даже из ближайшего окружения именно Георг начал мутить воду и вилять хвостом. Он и на министра иностранных дел Артура Бальфура давил, и много кому из королевского дома голову морочил, но более всего, конечно, наседал на главу правительства Ллойд Джорджа, доведя его почти до нервного срыва. В результате Дэвид собрал кабинет и бросился грудью на амбразуру, вопреки всяческим собственным принципам и убеждениям, а в результате исключительно по сути ультимативной позиции государя взяв на себя инициативу и ответственность за отказ принять Романовых.

При этом следует отметить, что большинство министров, даже не по каким-то политическим или идейным соображениям, они в основном как раз являлись довольно левыми по тем временам либералами, не испытывающими особой любви к монархам, а только из чисто этических и моральных принципов, возмутились. Мол, как же это можно отказываться от уже публично данного слова? Но король был непреклонен, соответственно и вынужденно премьер тоже, так что проломили ситуацию и всем пришлось смириться. Сдали Николая с потрохами.

И мне представляется совершенно неубедительным объяснение основной массы историков, в том числе, а, возможно, и в первую очередь английских, сформулированное Пирсом Брендоном: «Георг позволил дому Романовых кануть в историю и подставил своего кузена Николая II под пули только ради того, чтобы выжил дом Виндзоров». Я не вижу никаких реальных оснований считать, будто предоставление убежища Романовым чем-то действительно грозило английскому королевскому дому.

Это более похоже на лицемерную формальную отмазку. Никакого особенного и исключительного пика антимонархических настроений в Великобритании тогда не наблюдалось, ворчали и шумели на эту тему достаточно стандартно и традиционно. Никто всерьез Георга свергать в любом случае не собирался, да и не мешал он никому совершенно, стабильность государственной системы от него практически не зависела.

Можно и далее рассуждать бесконечно, приводя всё более доводов и изыскивая множество причин такого поведения английского короля. Но лично меня это ничуть не приближает к ответу на вопрос. Зачем на самом деле он так подло поступил? И в сухом остатке всё равно остается одно единственное. Дурак и сволочь.

Дураки и сволочи. А Европа не так слаба, как многим кажется. Но тем более иногда обидно.

Аргумент

Несколько историков утверждают, и вот только что сделали очередное заявление, что в Карелии, в Сандармохе, где года три назад были обнаружены захоронения расстрелянных чекистами во время «большого террора», на самом деле находятся останки советских военнопленных, которых расстреляли финны.

То есть, там не совсем так, они как бы и не отрицают полностью, что и наши убивали, да это и трудновато, слишком много обнаружено конкретных доказательств и документов, даже известны фамилии некоторых палачей. Но настаивают, что и финны тоже наших там убивали, соответственно, если увековечивать память жертв, то всех, а не только жертв сталинских репрессий.

Я ни в коем случае ввязываться в диспут не собираюсь. Бессмысленно, противно и нижайше прошу не начинать. Финны, так финны, чухонцы вообще исстари известны своими зверствами. Меня порадовала лишь аргументация. Якобы рядом с некоторыми скелетами убитых были найдены остатки валенок и полушубков. А наши доблестные чекисты перед расстрелом всё это снимали. Так что, точно финны.

Против таких доказательств не попрешь. Железно и неопровержимо.
Очередное подтверждением моей старой мысли, что архивы открывать, конечно, нужно, полезно и правильно, тут даже что-то обсуждать смешно, но в практическом смысле влияния на мнения и взгляды людей это никакого не имеет.

Собственно, это уже было бесчисленное множество раз и постоянно продолжается по трафарету Катыни. Когда были открыты и опубликованы секретные документы о расстреле поляков, то сразу же было определено, что:
1. Никаких расстрелов не было, всё это фальшивка, изготовленная Хрущевым чтобы дополнительно опорочить Сталина.
2. Расстрелы были, но это немцы расстреливали.
3. Так полякам и надо, они с нашими в двадцатых не лучше поступали.
4. Поляки всегда были врагами России, вот и справедливо поплатились.

Я не смею спорить ни с одним из этих или ещё множеством подобных утверждений. Меня умиляет лишь то, что всё это одновременно. И только не надо мне крутить пальцем у виска, я частенько с большим удовольствием смотрю на телеканале «Спас» передачу, которую ведет Мамонтов, о истории Российской империи. И там всякие разные большие ученые, историки, философы и вообще великие мыслители постоянно утверждают, что:
1. В России никогда и ни при какой власти не было жестоких и неоправданных репрессий.
2. Все репрессии в России всегда были справедливы и направлены исключительно на её укрепление.
3. С врагами так и надо.

Ну, и опять же всё такое прочее. И снова одновременно. Собственно, я вот почему об этом сейчас вспомнил. Недавно оказался опубликован советский экземпляр того, что условно называется секретными протоколами к Пакту Молотова-Риббентропа. Документ, само существование которого отрицалось многие десятилетия на самом высоком уровне, официально, категорически и постоянно.

И тут же по классической схеме:
1. Это подделка и фальшивка, созданная клеветниками.
2. Ничего особенного в этих протоколах нет, стандартное обычное приватное приложение к нормальному договору, полностью в традициях и стилистике общепринятой мировой дипломатии, особенно того времени.
3. Мудрейший поступок Сталина, величайшее политическое достижение, позволившее отсрочить большую войну.

И прочая, и прочая… Естественно, всё вместе и одновременно. Логика железная и абсолютно непробиваемая. То есть, поймите меня правильно, ещё раз повторю, что публиковать надо было. Всё надо публиковать. Только ждать какого-то толку бессмысленно. Воспринимается лишь то и так, как комфортно и совпадает с мировоззрением. Любые коррективы совершенно не возможны.

Дисфункция

Я, наверное, человек не до конца последовательный. Да, что там «наверное» и «не до конца». Полный разгильдяй в мыслях и чувствах. Вот, например, когда сносят, даже самым варварским образом, памятники Ленину по всей стране, любой, то испытываю исключительно положительные эмоции. И не то, что меня они сами по себе особо раздражают, а просто воспринимаю это как знак, что у кого-то очередного что-то правильно, в моем, естественно понимании, направлении щелкнуло в голове.

А с другой стороны, конкретное сооружение на Октябрьской площади мне не хотелось бы, чтобы трогали. Пусть стоит, я с ним эстетически свыкся. Как мне нравилась Лубянка с памятником Дзержинскому. Хотя сейчас, конечно, категорически был бы против его восстановления. Но это уже другая история. А вот в отношении мавзолея и его содержимого вообще пусто, никакой реакции. Совсем по барабану. Вне зоны малейших интересов.

Я, собственно, относительно сноса бюста Жукова в Харькове. К самому Георгию Константиновичу у меня отношение сложное, но, понятно, дело ведь сейчас не в нем. У людей, которые это сделали, могут быть самые разные основания и причины для такого поступка, часть которых я даже способен воспринять. И клеймить их всех фашистами и нацистами не стал бы, хотя, вполне вероятно, среди них были и придерживающие в той или иной степени подобных взглядов.

Но в одном я полностью уверен. Что нынче на Украине есть множество более первоочередных задач и насущных проблем. Для решения которых имеет смысл приложить время силы и эмоции. Так что, в моем представлении бюст ломали разные и всякие, но умных среди них не было. Впрочем, с этим в принципе большая проблема. Везде и всегда.

И мать их Софья

Не на что особо пенять, как только на собственное плохое и слишком поверхностное образование, а также на малую глубину интеллекта и элементарную слабую сообразительность. Ведь вся информация давно была буквально перед глазами, явно и очевидно, но по какой-то не слишком объяснимой умственной туповатости не осмысливалась толком, прозябая без всякой пользы.

А при этом мне даже в чем-то пофартило. Много раз никогда, даже в самой ранней юности, я никогда особо спортивным не был. Но излишки любопытства, повышенная энергия и прочие подобные не слишком управляемые прелести молодости иногда заносили меня в круги довольно специфические. Недолгое время сам тренировался в полуподпольном крохотном зальчике на Смоленской у Тадеуша Касьянова, не то, что, конечно, реально был знаком, но бывал в одних компаниях со Штурминым, иногда посещал клуб «Самбо 70» и встречал там Рудмана, на соревнованиях изредка видел самого Харлампиева, короче, очень краем и опосредованно, но всё-таки какое-то отношение к тому очень своеобразному и довольно закрытому миру имел.

И уже тогда иногда всплывало имя Ивана Солоневича. Конечно, очень тихо, почти шёпотом произносилось, не только, естественно, работы его были под полнейшим запретом, но и сам он формально считался государственным преступником, его реабилитировали только аж в восемьдесят девятом. Взгляды его, что политические, что философские, естественно, не обсуждались, даже совершенно не затрагивались, но всё-таки мнение было довольно единодушным. Да, традиции определенные имеются, и более чем достойных имен немало, но основоположником русского не столько спортивного, сколько именно прикладного, боевого рукопашного единоборства является Иван Лукьянович.

Пересказывать совершенно фантастическую биографию этого легендарного и уникального человека я здесь и сейчас не стану. О нем написано уже немало, даже какие-то, по-моему, довольно подробные документальные фильмы сняты, материала предостаточно и каждый желающий легко и быстро может ознакомиться самостоятельно. Отмечу только, что с момента его побега из СССР в тридцать четвертом, на него упала тень подозрения в сотрудничестве с советским органами, которая сгущаясь или рассеиваясь в разной степени сопровождала его до конца жизни. Я на эту тему в дискуссии вступать не буду, то есть, на самом деле не то, что уверен, а просто точно знаю, что Солоневич является плодом одной из самых успешных, продуктивных и талантливых спецопераций чекистов, но, поскольку пока никаких подлинных документов и фактов предъявить не могу, скромно промолчу. К тому же, речь сейчас вовсе о другом.

Сборник статей Солоневича «Россия в концлагере», о котором положительно отзывался Геббельс и который, скорее всего, даже сам Гитлер читал, попался мне в самом начале девяностых. Особого впечатления не произвел, ничего принципиально нового я не обнаружил, отметил только про себя, насколько хорошо по-русски написано в истинных традициях дореволюционной ещё журналистской прозы. Но далее в изучении наследия этого ярчайшего публициста я не пошел. Вот уж воистину, ленивы мы и не любопытны.

А вместе с тем все эти годы я в той или иной степени, без всякого фанатизма, но с определенным в какой-то мере вынужденным интересом пытал для себя понять основы и истоки крайне, мягчайше говоря, экзотичного с моей точки зрения мировоззрения условного Путина, всё более определяющего бытие моей страны. В какой-то момент появилась информация, что сам Владимир Владимирович весьма интересуется и в чем-то даже находится под влиянием идей Ивана Ильина.

Я неплохо знаком с работами Ильина, и, возможно, на самом деле определенные основания у подобного мнения имеются, но всё же это несколько не то. И дело даже не в каких-то конкретных моментах и частностях, а в общем настрое и уровне. Ильин из несколько иной системы восприятия действительности, его несколько (на мой, естественно, абсолютно субъективный взгляд) иезуитская модель мышления с переусложненным симбиозом формальной, почти математической логики и запредельной отстраненной метафизики не представляется мне применимой даже самыми продвинутыми подполковниками КГБ и после какой угодно эволюции. Слишком тонко для нашего цирка.

И вот, после множества попыток что-то для себя прояснить и сформулировать, я вдруг совершенно случайно наткнулся недавно на книгу Солоневича «Народная монархия». Начал рассеянно просматривать и не смог оторваться. Прочел на одном дыхании и последнее время постоянно к ней возвращаюсь. Вот оно! Теперь всё совершенно ясно.

Там предельно четко, точно и однозначно изложено всё устройство голов нынешних властителей страны. Никаких околичностей и двусмысленностей. У России свой особый путь и своя уникальная миссия, не подвластные никаким иным законам и рецептам, кроме собственных. И Россия может существовать, во-первых, исключительно как империя, во-вторых, как монархия, и, в-третьих, всё это может основываться лишь на вере в Бога и Россию. Вопросов, типа, почему, для чего, с какого, собственно, бодуна и с какого обрыва бросаться тем, для кого сие не является несомненной истиной, задавать в лучшем случае бессмысленно, а вообще-то примитивно опасно.

Ещё в позапрошлом веке некоторые отечественные условно философы и публицисты высказывали мысль, которой иногда до сих пор пользуются, что у нас то, что обычно является убеждениями, превращается в веру. Единственное, я не стал бы так уж абсолютизировать утверждение, будто это исключительно русская черта, но, наверное, действительно, именно в России подмена истовой верой определенной системы взглядов иногда достигала и достигает изумительной степени совершенства.

Я более ничего о содержании книги говорить не хочу, иначе точно получится «Рабинович напел». Но каждому, кому интересно устройство происходящего, очень настоятельно рекомендую прочесть. Плюс ко всему, ещё и написано блестяще. Лично я в полном восторге.

Великоросс

Конечно же, как очень относительно приличный человек, но внутри самого себя иногда пытающийся на таковое звание надеяться, я просто обязан попросить прощения у тех, нежные струны души которых задел, назвав Ассанжа глупым клоуном.

Тут снова как с уже неоднократно цитируемой мною фразой Турбина: «Я не люблю Маяковского, но люблю людей, которые любят Маяковского». Могу как угодно относиться к самому Ассанжу, но те, кто ему искренне сочувствует, мне по большей части достаточно милы для того, чтобы я хотел их хоть сколько-то обидеть. И, если они хотят вместе с Марией Захаровой и Джулианом бороться за свободу слова в Америке, не видя в том никакой клоунады, то успехов им и, главное, большого удовольствия. А я, несомненно, пристрастен и субъективен, да и сложно оставаться объективным, когда смешно. Так что, ещё раз прошу прощения.

Но сейчас по сложной ассоциации несколько о другом. С юности не дающем мне покоя и постоянно тревожащем. Ну, с Аляской тут обсуждать нечего, всем всё прекрасно известно. Договор юридически ничтожный, в котором даже и речи никакой о продаже не идет, а упоминается только какая-то то ли уступка, то ли передача без обозначения сроков и реальных условий с последствиями, так что там любые разговоры бессмысленно. Ну и, плюс к тому, на самом деле вообще ничего не заплатили, а все деньги до последнего цента украли ихние масоны в доле с нашими, абсолютно откровенная афера без малейших нюансов и оправданий. Единственное, что, возможно, не столь широко всем понятно, это американцы грохнули императора нашего Освободителя, чтобы уж совсем точно некому было с них долги стребовать. А потом свалили на наших отечественных патриотов, которые только хотели землю крестьянам и ничего дурного. Правда, там ещё Великий князь поучаствовал, тоже гнида масонская, но это уже отдельная история. Короче, тут никаких вопросов, то, что Аляска наша, и пьяному ежу ясно.

Чуть сложнее с другой территорией. Но сложнее не сильно. Это Калифорния. Причем недобросовестные и продажные историки чаще называют её Северная Калифорния, хотя это совершенно искусственное ограничение и следует иметь в виду весь условный штат. Без малейших сомнений исконно российские земли. Причем, если англичане, испанцы и прочее подобное европейское отребье захватывало и колонизировало Америку путем истребления индейцев, то русские люди с ними сотрудничали и дружили, у местных до сих пор остались самые лучшие воспоминания. Отжали же у наших крепость Росс с окрестностями совсем подло, в результате наглого финансового мошенничества и подделки бухгалтерских отчетов, практически один к одному по схеме лихих девяностых, на бумаге разорив эффективно и прибыльно функционировавший хозяйствующий субъект и задурив нашим властям голову.

То, что америкосы вояки никудышные и супротив нашего солдата минуты не продержатся, это каждому прекрасно известно. А бомбу применять не рискнут, кишка тонка. Нам восстановить права на Калифорнию проще простого. Проведут референдум, выйдут из США и вступят в РФ. Всё по закону и на чистом сливочном масле.

Да, и ещё Гавайи. Но там совсем примитивно. За пару часов можно управиться. Короче, хватит размазывать манную кашу по белому столу. Время пришло.

Чекистская тоска

В конце пятидесятых улица Коммуны в Магадане начиналась с трех огромных двухэтажных бараков под номерами один, три и пять, между которыми, соответственно, располагались два двора, являвшиеся системообразующими пространствами социального бытия местного населения, в том числе и детей.

Ребячьи компании или банды, как хотите, вполне подойдет любое, обоих дворов не то, чтобы враждовали между собой, но некоторый оттенок соперничества, конечно, существовал, хотя в прямые так уж и драки воплощался редко, но в порой происходивших совместных играх присутствовал постоянно. Играли, понятно, в основном «в войну», от которой и тогда народ ещё толком не остыл, да и которую до сих пор не довоюет. И надо было разделяться на две команды. У жителей первого и пятого бараков особого выбора не было, там всё изначально определено. А вот обитатели стоявшего посередине третьего барака имели полную свободу предпочтений. И без малейших обид всегда вставал вопрос: «Ты за нас или за них?»

А наименования команд выбирались честно по жребию, кидалась свинцовая бита, в промежутках между «войнами» стандартно использовавшаяся для довольно азартной и не очень приветствуемой взрослыми, но самой популярной в дворовой среде игре «в расщибалочку» на деньги, там на одной стороне был нацарапан крестик. И тут уже что кому выпадет. Будешь сражаться за «наших» или за «врагов».

«Наши» назывались ещё «красными», «русскими» или реже, но тоже случалось, «советскими». А «враги» «белыми», «немцами» или «фашистами». Я только лет в шесть-семь с большим удивлением выяснил, что «белые» и «немцы» — это не совсем одно и то же, а уж на то, чтобы понять про «не все немцы фашисты» ушло ещё больше времени. Кстати, такое удивление у меня в детстве вызвал лишь один факт, когда мама мне объяснила, вернее, попыталась объяснить, дошло далеко не сразу, что «жид» и «жадина» не совсем синонимы. Но это уже другая история.

А сейчас я про то, что даже не определение, а просто слово «фашистский» давно, особенно в нашей стране, утратило реальные смысловые нагрузки и просто превратилось в ругательство или, по крайней мере, просто в обозначение «плохой чужой». Потому, когда я говорю, что Владислав Сурков написал фашистский текст, я веду себя как тот дворовой магаданский мальчишка, без малейшего желания анализировать, насколько там смыслы сходные или различные с теми или иными истинными фашистскими идеями. И ещё меньше у меня есть желание спорить с Сурковым или вообще хоть как-то конкретно обсуждать его «статью». Для меня он просто фашист, враг, чужой, разве что отнюдь не в детском игровом понимании, а как вполне взрослая сформировавшаяся нечисть.

Но, собственно, это стало для меня всего лишь поводом для одной весьма частной и попутной реплики. Дело в том, что в любом самом омерзительном и неприемлемом для меня тексте иногда вполне могут встретиться фразы или идеи, с которыми как таковыми самими по себе я могу полностью согласиться. Они есть и в «Майн кампф», и в «Протоколах сионских мудрецов», и где угодно, нет толку перечислять. А Сурков так прямо и начинает с такого рода фразы: «Это только кажется, что выбор у нас есть». Тут только обязан отметить, что вот это «у нас» всегда требует уточнения, но сейчас не о том речь. А в принципе соотношение свободы выбора и предопределенности это то, о чем я только на самом деле и думаю, и пишу всю свою жизнь, именно этому посвящен и мой главный роман, и все работы по лютеранству и кальвинизму, хоть и не опубликованные, но вошедшие в него в предельно конспективном и концентрированном виде, и вообще всё, мной так или иначе формулируемое.

Даже не то, что последнее время, а уже довольно давно, просто нынче к этому уже настолько серьезно присоединились федеральные телеканалы, что несколько их уже практически отдельно под данную тему выделили, развивается и нагнетается истерика по поводу условно «любви к Андропову» и «ненависти к Горбачеву». Мол, с Андроповым у России был шанс остаться великой империей СССР и пойти по китайскому пути, а Горбачев, как агент влияния Запада, развалил страну и привел ко всем сегодняшним бедам и несчастьям. С какой-то физиологической, нутряной, абсолютно необъяснимой рационально, но зато предельно понятной инстинктивно зашкаливающей истерикой они всё больше, даже тогда, когда кажется, что уже больше некуда, ненавидят именно Горбачева.

Хотя он совершенно не хотел разваливать СССР, это полный бред, и не только потому, что таким образом он элементарно терял власть, а она, хоть и не была для него самоцелью и безусловной ценностью, как для многих, но всё-таки он к ней не так уж и пренебрежительно относился. Однако милый Михаил Сергеевич прекрасно понимал, что с исчезновением Союза у него исчезают любые возможности влиять на ситуацию, а он ещё отнюдь не считал свою роль сыгранной и многое собирался сделать. Но сам слишком многого не понимал, как будто чепуха, чуть отпустил вожжи, совсем немножко свободы слова, какая-то там чепуховая «кооперация» из вторсырья, казалось бы, чисто демагогические и формальные выкрутасы с «шестой статьей», немножко приоткрыть границы…

Не додавил. Не досажал, не дострелял. Не возглавил славную гвардию чекистов в священном походе против тлетворного влияния пидарасов. Ему этого не могут простить и никогда не простят. Уже и власть взяли абсолютную, и ракеты нацелили в правильном направлении, и Крым вернули, и дворцов понастроили, которые никакому Горбачеву не снились, и весь мир заставили заикаться от страха, но ненависть только возрастает и возрастает. Как, знаете, что бы самого неприятного в жизни человека не было, но до смерти он более всего переживает пинок, полученный от старшегруппника в детском саду, это сильнее всего оскорбило и взывает к мести до последнего вздоха.

Господи, какой китайский путь! Проклятое собственным бывшим народом пространство обречено, а скорость и интенсивность процесса не имеют никакого значения, кроме самого мелкого, корыстного, эгоистического и личностного. И лишь развратные глаза Суркова подсвечивают путь в неизбежное, предопределенное небытие.

Ну, Парамон! Я, грешный человек, нарочно бы записался к большевикам, чтобы тебя расстрелять. Расстрелял бы, и мгновенно обратно выписался бы.

Враньё в лизинг

На школьных уроках истории у нас об этом вообще не очень упоминалось, так что, о поставках техники, сырья и продовольствия из США в СССР во время войны я хоть относительно узнал только в старших классах, когда самостоятельно начал читать хоть какую-то историческую литературу. Собственно, тогда же увидел слово «ленд-лиз». И, признаюсь, изначально вся эта информация вызвала у меня противоречивые, но более негативные чувства.

Хотя некоторые взрослые иногда и с определенной благодарностью вспоминали американские тушенку и яичный порошок, если не спасавшие, то, порой, неплохо выручавшие, особенно в эвакуации, но мне чисто эмоционально история казалось не очень приятной. Вне зависимости от любых цифр. Просто, когда наша страна героически приняла на себя основной удар фашизма и, истекая кровью, с жуткими жертвами противостояла этому абсолютному злу, капиталисты, сволочи, вместо того, чтобы открыть второй фронт и сражаться плечом к плечу, наблюдали, когда наметится перевес в чью-то сторону, чтобы присоединиться к победителю, и при этом не просто ограничивались какой-то материальной помощью, но ещё и давали её отнюдь не бесплатно, а в долг, который потом разрушенная страна должна была выплачивать из последних оставшихся крох.

Первая трещина в этой моей железобетонной картине мироздания появилась только тогда, когда я получил возможность чуть более подробно познакомиться с условиями ленд-лиза. Но, прежде чем продолжить, мне придется здесь сделать пару принципиальных оговорок.

И, прежде всего, самое главное. А в принципе мог ли СССР в одиночку победить Германию с союзниками? Этот спор продолжается практически со дня победы, написано бесчисленное множество статей и монографий, я, естественно, участвовать в нем по понятным соображениям, не собираюсь, могу лишь предельно кратко высказать собственное сугубо субъективное мнение. Считаю и уверен, что Союз в любом случае победил бы, и Гитлер с самого начала войны был обречен, как ни спекулируй любыми таблицами, графиками и фактами, силы, ресурсы и резервы были слишком несоизмеримы.

Другой вопрос, а если бы те, кто у на оказался в союзниках, выступили на стороне Германии, прежде всего, конечно, Англия и США, при этом ещё и Япония напала бы не на Америку, а на СССР, но это уже совсем из области ненаучной фантастику, потому мы туда лезть не будем. Так же, не станем затрагивать темы, а сколько бы продлилась такая война в одиночестве и каких бы жертв потребовала, что бы потом осталось от Союза. В любом случае относительно однозначного конечно результата я свою позицию уже изложил, распространяться далее не вижу смысла и не имею возможностей.

Второй, несколько менее важный, но уже имеющий непосредственное отношение именно к ленд-лизу момент, а сколь, собственно, важна и велика была конкретная роль этой программы? Тут опять же существует необъятное поле для дискуссий, яростных споров и жонглирования самыми разными данными. В информационном пространстве давно гуляет такое мнение, запущенное в свое время нашими специалистами, что объем всех поставок по ленд-лизу составлял максимум четыре процента от производственных мощностей СССР, так что, в принципе, и особо говорить не о чем.

По-прежнему не участвуя ни в чем подобном, я тут могу сказать лишь единственное. Долгие годы читая документы, мемуары и просто высказывания-воспоминания непосредственных свидетелей тех событий, со многими общаясь и разговаривая лично, начиная от руководителей страны и заканчивая практически рядовыми участниками, я нигде и никогда не сталкивался со мнениями, типа «да могли засунуть они свои самолеты с тушенкой себе в жопу, мы бы прекрасно и сами без всего этого обошлись». Да, особенно первые годы войны было много ворчания, иногда даже переходящего в прямую нелицеприятную матерщину, относительно немотивированно и излишнего затягивания, по мнению наших, открытия второго фронта. Но по поводу самой помощи, в том числе и ленд-лиза, я слышал и читал только слова искренней благодарности.

Где-то, конечно, особенно на уровне Сталина, Микояна и некоторых начальников высшего уровня это было, порой, обусловлено больше политическими и дипломатическими соображениями, приправленными элементарными правилами вежливости, которые, как ни странно, тогда и там отнюдь не всем были чужды. Но по большей части слова шли от души, и про «Аэрокобры», и про «Виллисы», и про «Студебекеры US6», на которых стояла основная часть наших «Катюш», и даже про тот самый пресловутый яичный порошок. И на «Уралмаше» я сам ещё в конце семидесятых встречал людей, с благодарностью вспоминавших американскую листовую бронированную сталь для наших «тридцатичетверок».

Так что, заканчивая все эти предварительные рассуждения, могу лишь констатировать, что пренебрежительное, чуть ни презрительное отношение к ленд-лизу является плодом более поздних времен, подтверждения которому в реальной истории я не нашел и не ощутил.

Но оставим вообще всё это в покое и вернемся конкретно к нашей морально-этической и одновременно финансово-практической теме. И тут, думаю, прежде всего следует отметить, что изначально ещё в марте сорок первого американский «Закон о ленд-лизе» принимался вовсе без учета СССР, имелись в виду Великобритания и в какой-то степени Китай. Причина была простейшей, и я бы сказал, чисто бюрократической. Ведь в США практически не было и нет государственных промышленных предприятий (темы создаваемых, особенно после сорок пятого года, Федеральных правительственных корпораций мы сейчас затрагивать не будем, она тут к делу не относится), так что любую продукцию правительство должно было закупать за счет бюджета, то есть, на деньги налогоплательщиков. А их законодательство не позволяло бесконтрольно властям кому-то раздаривать просто так этим образом приобретенные материальные ценности.

Потому и решил Рузвельт со своим окружением немножко схитрить, чтобы всё внешне выглядело хоть относительно приличным и не особо раздражало наиболее ярых сторонников «изоляционизма». Мол, мы не собираемся разбрасываться народным добром, а только во имя интересов национальной государственной безопасности даем в долг, пусть и на достаточно льготных условиях. СССР оказался включен в программу несколько позднее, уже после нападения Германии, и его отношения с США регулировались определенными отельными договорами и документами, в частности «Агриментом» от и июня сорок второго, ну, и некоторыми другими.

Да, и ещё крохотное замечание. С определенного момента поставки пошли и из Британии, они были значительно менее объемными, что понятно, англичане и сами не сильно шиковали, но там изначально было оговорено, что всё бесплатно, так что, этот момент сейчас забудем.

Но вот и с американцами тоже оказалось, мягко говоря, не совсем так, как складывалось во многих наших головах, в том числе и юношеской моей. Речь не шла о том, чтобы пусть даже и с рассрочкой и беспроцентными кредитами, но в итоге расплачиваться за все съеденные продукты, израсходованное горючее и расстрелянные патроны с начинкой. Более того, не только непосредственно военная техника, но и вообще любое имущество, которое уничтожено или окончательно испорчено в ходе боевых действий, тоже не считается и полностью списывается. Имелось в виду исключительно то, что уже после войны осталось у СССР в рабочем состоянии и по каким-то причинам Союз хотел оставить это себе. Я сейчас не вспомню, а уточнять лень, но кто-то из американцев привел тогда такой довод. Мол, когда у соседа горит дом, то надо немедленно помочь ему шлангами, баграми, лопатами и прочим необходимым оборудованием, если тому требуется. Но когда пожар потушен, то логично и справедливо попросить вернуть уцелевшее имущество обратно или, по крайней мере, осудить эту тему.

Вот и в данном случае, американцы оговаривали, что, если после войны что останется в приличном виде, то материально-финансовую оценку этого и дальнейшую судьбу определят в ходе дальнейших переговоров. Так, собственно, и получилось. Даже более, определенное количество товаров в счет ленд-лиза американцами было на момент окончания войны произведено, складировано, но ещё реально не поставлено в СССР. Там было уже в основном не вооружение, а множество довольно полезных в мирной жизни вещей, например, электрогенераторы, паровые котлы, промышленное оборудование и прочие занимательные предметы. Так вот их поставку, правда, по отдельному дополнительному соглашению, но практически присоединили к программе ленд-лиза, оформив в крайне льготный и долгосрочный кредит.

Ну, а дальше начали довольно лениво, особенно с американской стороны, торговаться. Штатники сказали, что эта история стола им порядка одиннадцати ярдов, но с учетом всех нюансов они оценивают подлежащее возврату или оплаты в где-то ярдов в два с половиной, однако практически сразу махнули рукой и попросили, верните когда-нибудь и на любых условиях миллиард триста миллионов. Наши ответили, что готовы говорить всего о ста семидесяти миллионах, чем, правда несколько ошарашили «партнеров». К сорок девятому году СССР увеличил признаваемый долг до двухсот миллионов и попросил отсрочки на пятьдесят лет. Американцы ответили, что согласны на миллиард и в течение трех десятилетий. Что называется, «сблизили позиции».

После этого капиталисты ещё несколько раз снижали требования, мы тоже потихоньку шли навстречу, но окончательно соглашение о порядке погашения долгов по ленд-лизу было заключено лишь в 1972 году. Повторю и подчеркну, через двадцать семь лет после окончания войны произошел не окончательный расчет, а всего лишь определили порядок этого расчета. По которому СССР обязался к 2001-му выплатить 722 лимона зелени. Но заплатить успели всего 48, после чего вообще прекратили, обидевшись на «Поправку Джэксона-Вэника». И к переговорам вернулись только в девяностом, установив уже окончательные параметры: 2030-й год, и сумма — 674 миллионов. А дальше СССР перестал существовать и вопрос снова повис в воздухе.

Не стану утомлять читателей последовавшими подробностями по поводу того, кто и как будет платить долги бывшего СССР. Нам достаточно того, что в конце концов Россия в 2006 году полностью погасила этот долг. Но, если учитывать, не говоря ни о каких процентов, только уровень инфляции и соотношение покупательных способностей валют разных периодов, то по сути мы отдали меньше половины одного процента затраченного американцами.

Я не хочу делать никаких выводов и давать любые оценки. Мысль моя примитивна как валенок. Все нынешние постоянно усиливающиеся разговоры про то, что гады-капиталисты нам никогда ничего не давали бесплатно, а мы всегда за всё сполна расплачивались чистейшим золотом, являются полным враньем.

Молчание - золото

В этой истории давным-давно все ясно и прекрасно известно, не осталось никаких тай и уж тем более сенсаций. Разве что, единственный слегка мутноватый нюанс, о котором ниже.

Любому из хоть сколько-то интересующихся историей людей моего поколения было хорошо знакомо имя генерала Орлова, нашего разведчика, ещё до Войны перебежавшего к американцам и знаменитого тем, что он написал после побега письмо Сталину с ультиматумом, благодаря которому одним из очень немногих, если не единственным, во всяком случае единственным из перебежчиков того времени и такого уровня, выжил, более того, вывел из-под удара всех своих родственников, оставшихся в Союзе.

Те же, кому хотелось чуть большей информации, тоже без особого труда мог выяснить, что Александр Михайлович Орлов, он же Никольский и Берг, а изначально Лейб Лазаревич Фельдбин действительно умудрился летом тридцать восьмого, когда в огне большой чистки сгорели почти все его сослуживцы и ему всё, в отличие от многих более верующих и наивных, всё стало окончательно ясно про свою судьбу, через Францию и Канаду смыться в США. Он и вправду был уникальным шпионом исключительного класса, хотя и не генералом, а майором госбезопасности, но это звание давало определенный формальные основания в дальнейшем американцам называть его именно так.

Поверхностное расхожее мнение о содержании его письма к Сталину заключалось в том, что он пригрозил, что если попытаются его или кого из его семьи тронуть, то адвокаты предадут гласности некие сведения о советских шпионских сетях в мире. И вот тут у каждого немного сверх меры любознательного могла закрасться первая тень сомнения. Дело в том, что никого из не менее информированных в подобных вопросах агентов это не спасло. И Вальтера Германовича Кривицкого, он же Самуил Гершевич Гинсберг, и Игнатия Станиславовича Рейсса, он же Натан Маркович Порецкий, и даже Марселя Израилевича Розенберга.

Однако и здесь было не сложно найти некоторое подобие объяснения. В отличие от всех очень многих прочих именно Орлов был основным организатором, координатором и в определенной степени главным исполнителем той операции, которая известна как «Русское золото». Имеется в виду история с отправкой в СССР почти двух третей золотого запаса Испании во время их гражданской войны. И якобы Орлов пригрозил не столько раскрытием шпионских сетей, сколько какими-то сведениями, касавшимися именно этого сюжета.

Как будто несколько яснее и правдоподобнее, но тоже остаются определенные вопросы. Дело в том, что сам по себе факт вывоза золота никакой такой уж особой тайной не являлся. Об этом написано огромное количество мемуаров, книг и исследований, относительно некоторых нюансов до сих пор идут споры, но позиция Сталина здесь была с его точки зрения практически неуязвимой.

Золото в Союзе, но распоряжается им испанское республиканское правительство, за что советское руководство никакой ответственности не несет, а просто честно пересчитало, оприходовало и приняло на хранение. Да, из этих сумм в какой-то степени оплачивались поставки вооружения и вообще в какой-то момент было заявлено, что вопрос закрыт, всё израсходовано и идите все в задницу. Но к этому расходованию и дальнейшей судьбе золота Орлов уже никакого отношения не имел, никакой информацией не владел и никакого урона нанести не мог.

Да и в принципе, всё, что находилось и происходило тогда внутри СССР было абсолютно автономно и для Сталина совершенно безопасно, кто бы что ни говорил и ни думал, какие бы факты или даже документы ни приводил, но это полностью наплевать. Руки коротки, всё равно никому не дотянуться. Тогда чего же Сталин мог реально опасаться, какую такую пакость мог устроить Орлов?

И тут вариант остается единственный. Он тоже не является какой-то великой тайной и, уверен, это многим приходило в голову. Вот только конкретных улик нет и, подозреваю, не будет. Хотя, кто знает... То есть, я-то знаю, но оно мне точно не надо, а серьезные люди тратить силы и время на проверку фантазий сильно пьющего подмосковного пенсионера не будут. И правильно сделают.

А суть истории очень проста. Там в Испании в операции перемещения золота совместно с Орловым принимали участие танкисты тоже легендарного человека крайне мутной судьбы и биографии Семена Моисеевича Кривошеина. Их роль и задачи известны плохо и крайне неопределенно. Но это были очень серьезные ребята. Большинство из которых потом бесследно растворилось в потаенных сумерках истории, хотя сам Герой Советского Союза Семен Моисеевич благополучно прошел всю Войну, стал генерал-лейтенантом, дожил до глубокой старости и в семьдесят восьмом был с воинскими почестями похоронен на Кунцевском кладбище.

Но тогда его танкисты сделали небольшой перерыв в своих героических (без самой малой иронии) сражениях на полях Испании и занялись ненадолго чем-то другим. В результате чего далеко не всё золото оказалось на кораблях, идущих в Союз. А в нескольких европейских банках, в основном Франции и Швейцарии, появились номерные счета, в то время ещё вполне надежно защищенные тайной банковских вкладов. Это был очень удобный и, как показало будущее, весьма надежный и долгосрочный инструмент для решения множества задач в ситуациях, когда особенно следует скрывать источники финансирования и одновременно иметь возможность оперативного управления финансовыми потоками.

Попутно это конкретное знание и дало шанс Лейбе Лазаревичу мирно закончить свою жизнь в Кливленде семидесяти семи лет от роду.
Эти анекдоты только называются армянскими, еврейскими, про чукчей, прибалтов, украинцев или ещё кого. На самом деле они все просто исконно советские. Во-первых, до конца могут быть понятны только настоящему советскому человеку. А, во-вторых, и это самое главное, буквально парой десятков таких анекдотов, пусть и самых «бородатых», но и сегодня, прямо сейчас, в реальности может быть описана практически любая ситуация, происходящая в нашей стране.

Почему-то до сих пор этим никто не занялся, да и у меня никак руки не доходят, но было бы удобно, согласно тоже старому анекдоту, составить исчерпывающий список, пронумеровать сюжеты и при необходимости, чтобы тысячный раз не пересказывать, просто указать номер. Однако, пока этого не произошло, я всё-таки вынужден ещё раз вкратце напомнить:

- Лейтенант, почему ваш взвод не стрелял?
- Видите ли, господин полковник, во-первых, не было патронов…
- Отставить, «во-вторых» не требуется.

Сюжет работает каждый день и по любому поводу. Вот Андрей Пионтковский написал блестящую статью. Без малейшей тени иронии это говорю, действительно, всё безупречно, от идей до изложения. К сожалению, только посреди текста находится ключевая фраза:

«Итак, предположим, что в определенный момент под давлением протестного движения и в результате раскола «элит» г-н Путин будет вынужден покинуть российскую политическую сцену».

А вот помнил бы анекдот, сразу начал бы с этого, и не пришлось бы зря трудиться. Сам бы понял, что поскольку, во-первых, ни под каким давлением никакого «протестного движения» и ни в каком другом случае Путин не будет вынужден покинуть, и не покинет политическую сцену, то «во-вторых» уже не надо, и писать далее столько умных слов совсем не требуется.
Спасибо Познеру, показали интервью Жукова Симонову середины шестидесятых. Со всех сторон тут же поднялся обычный вой всяческой мрази (опять к вопросу о благостном влиянии рассекречивания и публикации архивов), и совсем не хочется в любой роли и форме становиться участником хора кастратов — самодеятельных историков и просто повизгивающих сталинских выблядков. Но я, ни в коем случае не изображая из себя великого стратега или большого исследователя, все же не могу не поделиться всего лишь собственными многолетними ощущениями.

Еще совсем ребенком помню: крайне редко, выпив лишнюю стопку коньяка, мой дед Старчевский, начиная крайне нехарактерно для него материться, вспоминал, как, отправив осенью сорок первого семью в эвакуацию, ходил по стремительно пустеющей Комсомольской площади и злобно поддавал ногой обрывки партийных и комсомольских билетов, вываливающихся из переполненных этим продуктом урн, оставшихся от последних драпающих эшелонов. Он был уверен, что Москву уже не надеются защитить, и никак не мог понять, каким образом все же защитили. Я много лет потом читал всякие книжки, разговаривал с самыми разными людьми: и историками, и свидетелями, и участниками, — но хоть сколько-нибудь стройная картина происходившего тогда никак не складывалась в моей голове.

И вот я увидел Георгия Константиновича (между прочим, безумно именно на этих кадрах похож на моего деда в этом же возрасте, что, учитывая ряд обстоятельств, может показаться совершенно невероятным). Все понимаю: ведь это не телеинтервью, даже в понимании тех лет, это съемки для доку-ментального парадно-официального фильма, где роскошный маршал в блистающем мундире, с мягкой, мудрейшей и доброжелательнейшей улыбкой, делится перед объективом с Симоновым (тоже на-до понимать, кто это тогда был такой) и всем советским народом бесценными крупицами своего опыта. И при этом я вижу, что он, совершенно как мой более чем штатский дед, и как я впоследствии, абсолютно не понимает, почему тогда немцы не взяли Москву.

Надо только представить себе эти картинки, эти сценки. Член Ставки Верховного Главнокомандования и, как я понимаю, уже с июля первый заместитель наркома обороны, генерал армии Жуков заходит к Сталину и говорит: «Иосиф Виссарионович, похоже, у нас на Можайском направлении какая-то лажа, там, по всему чувствую, вообще никого из наших нет, дорога немцам, извиняюсь, на столицу нашей родины свободна». «Как никого? А где 16-я армия, где 32-я, где тот, где этот, где дружок твой недостреленный Рокоссовский, в конце концов?!» «Так под Вязьмой все застряли, не похоже, чтоб кто-то нас левее прикрывал. Может, я к Семену Михайловичу смотаюсь, посмотрю, чего там от его компании на Резервном осталось? А то как-то совсем стремно». «А ты знаешь, где Буденный?» «В том-то и вопрос, что представления не имею, но ведь что-нибудь делать надо…»

Сел в машину и поехал. Не в какое-то конкретное место, а, как сам говорит, «по направлению к Малоярославцу». «Чутье подсказывало». Видит: мужики-связисты провод тянут. «А скажите-ка мне, братцы, где у вас тут штаб фронта?» Братцы, подозрительно косясь, посылают незнакомого дядьку в жопу. Приходится представиться по форме. Штаб Жуков в конце концов нашел. Заходит: «Всем привет, где Буденный?» «А кто ж его знает, пару дней уж не видели, сами волноваться начинаем, не случилось ли чего». Это не я стилизую и не утрирую, буквально эти слова сам Жуков передает. Фантастическая трогательность! Генерал армии снова садится в машину и вдвоем с шофером едет разыскивать командующего фронтом. По дороге в лесочке встречает танковую группу своего товарища еще по Халхин-Голу. Группа невелика, но Жуков как ребенок радуется: все-таки не полная пустота, хоть кто-то из своих прикрывает, надо продолжать искать дальше…

Последовавшее в рассказе маршала несколько скомкано, и это понятно: и смысл, и особенно тон своих разговоров со все-таки разысканным Буденным, да и прочими военачальниками, ему особенно передавать и не хотелось, и понимал, что не очень позволительно. Но главное — на неоднократный вопрос Симонова о самом трудном моменте обороны Москвы постоянно повторяет одно и то же: «С шестого (в первый раз, правда, сказал с десятого, видимо, сработала память о дне, когда Резервный с Западным объединили, и он принял общее командование группировкой, но тут же поправился: «нет, с шестого») по тринадцатое октября». И когда писатель все же пытается уточнить: а как же деревня Крюково? Немцы в двадцати километрах от города… — Жуков только отмахивается, это уже вторая половина ноября, это уже группа «Центр» на последнем издыхании, это уже понятно что делать и как, а вот тогда, в октябре… и опять повторяет, как крайне важное для себя, «с шестого по тринадцатое», и снова в глазах роскошного маршала Победы мелькает совершеннейшее непонимание произошедшего двадцать пять лет назад…

И на прямой вопрос: была ли уверенность, что защитят Москву? — совершенно прямо и отвечает, что никакой уверенности не было. Вот бы спросил писатель: а уверенность, что немцы возьмут город, была? Но это глупая моя фантазия.

Уже в те годы, не говоря о последующих десятилетиях, накопились эвересты документов, исследований и рассуждений с объяснениями причин провала немецкого наступления под Москвой. Не буду ни одной из них даже упоминать, потому что все они абсолютно убедительны и несомненны. И ни одна из них так и не дает ответа на мой многолетний вопрос, на который, как я теперь понял, также не имел ответа и Георгий Константинович: почему теми октябрьскими днями сорок первого, почему с шестого по тринадцатое, когда путь на город был свободен, а сил у группы «Центр», даже несмотря на Вязьму, было еще более чем достаточно, — почему немцы все же не взяли Москву?

Да, это я, собственно, к тому, что не только из дерьма состоит жизнь и история. Иногда необъяснимым и неожиданным бывает и что-то хорошее. Правда, редко.

Profile

вторая
auvasilev
Васильев Александр Юрьевич
http://vasilev.su

Latest Month

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by yoksel