Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Белый остров



Когда человечество начало частично отказываться от своего мистического и условно религиозного сознания, а частично его трансформировать и формализовать что особенно четко проявилось на самом деле всего лишь пару-тройку сотен лет назад, то маятник довольно естественно качнулся в обратную сторону, без особых помех пройдя точку равновесия, и большинство из нас оказалось воспитано в системе органичного восприятия неких закономерностей. Всякие там законы Ома и Ньютона даже не то, что обогатили нас какими-то точными и конкретными знаниями, но более всего повлияли на формирование общей картины мира. Есть некие нормы и правила, которым подчиняется и вселенная, и мы, как её часть.

Но потом всякие заумные штуки, начиная от во многом фейковой теории струн и заканчивая достаточно объективной и даже, порой, применимой на практике квантовой физики слегка смазали красивое и четкое изображение. Определенное смятение умов привело не только к созданию теории сложности, но и, главное, к некоторым сомнениям в абсолютности собственного восприятия действительности.
Но я не стану продолжать дилетантские мудрствования на данную тему, а сразу поясню тот локальный и частный момент, который имею в виду.

Вне зависимости от политических или идеологических пристрастий и воззрений у многих изначально отпечаталось в мозгу что-то вроде закона, почти физического, что есть великие державы, даже вне особой зависимости от реальной мощи в данный конкретный момент, просто по каким-то внешним и как бы объективным параметрам, типа величины территории, глубины истории, количества населения, богатству природных ресурсов или ещё чего подобного, а есть некие «малые» страны, пусть и формально суверенные, но при этом всё равно обреченные быть своеобразными «буферами» и «прокладками» между истинными титанами. И их судьба в любом случае обречена зависеть от действий более крупных соседей и тут родовая предопределенность, с которой глупо спорить на реалистическом вменяемом уровне.

И как бы действительно, можно иметь любые мнения и убеждения, но если без излишнего благостного слюнтяйства, то что могли перед Войной сделать прибалтийские страны для сохранения полной собственной независимости? Была у них хоть какая-то практическая возможность не присоединиться в той или иной форме к СССР или Германии?

И в этом смысле довольно логично и разумно звучат утверждения, что Белоруссия неизбежно должна или может, что в данном случае почти одно и то же, или интегрироваться (мягкое вежливое выражения взамен присоединения и поглощения) с Россией, или стать нищим младшим родственником Европы, в лучшем случае не особо гонимым и презираемым, но всё равно далеко не любимым и уж точно не равноправным.

И с точки зрения законов Ньютона это представляется практически неизбежным при всем соблюдении толерантности и выражения любых приличествующих выражений уважения и почтения к белорусскому народу. Ну, в самом деле, очень маленькая страна, культурно и экономически очень связанная и зависимая с великим соседом, чего тут разводить турусы на колесах, факт есть факт.

Вот только иногда случаются странные вещи квантового уровня с намеком на парадоксы теории сложностей. Например, не очень объяснимый феномен Финляндии. Вообще-то страна вне зависимости от России с не очень древним суверенитетом. Да, что-то там такое в средневековье было, но дальше сильно похолодало и вообще почти заморозилось, потом шведы беспредельничали, а после и вовсе после ряда перетягиваний туда-сюда более чем на век это стало частью Российской империи, пусть и с некоторыми особенностями.

Первая странность началась после Революции. Существует такое расхожее мнение, что это великий Ленин, послушав «Аппассионату» и расчувствовавшись, зачем-то отпустил Финляндию на волю. Потом, правда, несколько жалел об этом, зарекшись в дальнейшем слушать подобное, делающее людей слишком добрыми тогда, когда на самом деле нужно их больше бить по голове.

У этой байки есть определенные основания. Я в свое время довольно подробно писал о своей жизни в том самом доме, где в шестнадцатой квартире, правда, не помню уже, на третьем или четвертом этаже жила Екатерина Павловна Пешкова, единственная официальная жена Алексея Максимовича. Они развелись ещё до переворота, но сохранили довольно хорошие отношения и Горький там иногда бывал. И как-то пригласил Владимира Ильича, именно тогда Ицхок Барабейчик играл им Бетховена, что произвело на Ленина столь сильное впечатление.

Но вообще-то картинка была не столь благостной. Во-первых, Советская Россия не собиралась так уж спокойно отказываться от этой провинции, во-вторых, там, как почти и везде, были собственные сторонники вхождения в «единое государство рабочих и крестьян». Но финны как-то отбились. Причем, наиболее известная «зимняя финская война» тридцать девятого была аж третьей. И во всей Финляндии тогда было меньше четырех миллионов жителей. Нет, не победили, конечно, и не без потерь вышли, но как-то независимость умудрились сохранить. Можно, понятно, сослаться на то, что всё равно стали это за счет союзничества с Гитлером, но, давайте честно, это не совсем так. Полностью под него не легли, да, воевали, но довольно своеобразно и опять же исхитрились после разгрома Германии не утратить суверенитета, не стать не только частью СССР, но даже и не влиться в «социалистический лагерь», как многие гораздо более сильные и крупные страны восточной Европы.

Чем это всё объяснимо и объяснимо ли вообще? То есть, естественно, придумать можно множество чего угодно самого умного и убедительного. Но ведь это всё пустое и не серьезно. Просто вот так получилось. Не совсем по закону. Но финны по этому поводу не сильно жалуются. А их, между прочим, раза в два меньше, чем белорусов. Правда, территория несколько больше. Но вы посмотрите на карту, думаю, они с удовольствием поменяли бы свои «голубые глаза озер» на Беловежскую пущу.

А вот в Швеции народу практически как раз сколько и в Белоруссии. Между прочим, года-то была хоть и локальная, но почти империя. Однако, когда-то сначала казалось, что на беду, а потом выяснилось, что на великое счастье случился у них один очень умный, талантливый и храбрый король, который умудрился проиграть Северную войну на самом деле далеко не самым великим полководцам, после чего шведы вдруг на долго и крайне основательно успокоились. Конечно, много было сказано и написано язвительного советской историографией по поводу «шведского нейтралитета» во время Второй мировой, и кое-что даже вполне справедливо, никто не говорит об идеале. Но всё-таки реально они ни на чьей стороне не воевали, и практический суверенитет всё же сохранили, и Валленберга убили не немцы, а мы, и ни чьими бедными родственниками шведы не являются, перебиваются как-то сами с хлеба на воду.

Да что там какие-то шведы с финнами. Помните, как ещё совсем недавно, когда Польша вступала в Евросоюз, все, и не только, кстати, у нас одновременно и смеялись, и опасались, что «польский водопроводчик» займет все рабочие места в Европе, поскольку кроме как водопроводчиками поляки никем работать не могут, а платить им можно копейки. Нет, понятно, Польша побольше, чем упомянутые страны, но тоже не гигант, а уж во всех других отношениях и вовсе недоделанная, вечный российский недруг с комплексом неполноценности и кому она вообще нужна кроме ненавидимой ею России, вечно помогающей этой постоянно ноющей недотыкомке?

И вот прошло всего полтора десятилетия. Кто сейчас помнит про «польского водопроводчика»? Да, там до сих пор огромное количество проблем и собственных противоречий. И я не люблю всякие там игры с цифрами и рейтингами, где каждый может трактовать что угодно как ему нравится. Но посмотрите сами и ВВП на душу населения, и среднегодовой доход на каждого жителя, и уровень жизни по любым критериям сейчас в Польше. Да и сам я там был, видел. Нормально. Во всяком случае не хуже, чем у многих в Рязани.

Это я, собственно, лишь к тому, насколько так уж безнадежна ситуация с Белоруссией. Ну, на самом деле, с одной стороны, довольно безнадежная в тех смыслах, которые я упоминал. Конечно, объективные факторы, вроде тех самых физических законов, существуют. Но, с другой, имеются определенные квантовые моменты. Многие из которых или плохо математически описываемы, или не описываемы вовсе, но от того не хуже ощущаемы и не менее сущностны. Ну, например. Может быть даже сильно вопреки собственной биографии, я к зрелому возрасту сформировался как житель крупного мегаполиса. И мне очень нравятся Прага и Вена, я могу получать большое удовольствие от болгарского Бургаса или испанского Бегура, но по-настоящему естественно и комфортно из всех зарубежных городов, где бывал, я чувствую себя только в Нью-Йорке и Барселоне. И из столиц бывшего Союза мне очень приятны и Рига с Таллином, и Алма-Ата с Киевом. Но практически как дома я ощущаю себя только в Минске. Рационального в этом мало, но мне от этого не легче и не тяжелее. Так есть.

И вот мне представляется, что именно Белоруссия, без малейшего покушения на их национальную и культурною самостоятельность и обособленность, могла бы стать чисто теоретически воплощением моей старой мечты. Чем-то типа «острова Крым» в классическом понимании Василия Павловича. Эдаким Белым островом для людей очень условно моего типа. С одной стороны, полностью ментально близким, а с другой категорически автономным и независимым от замечательно, вставшего с колен большинства.

Для этого и территория, и количество населения там идеальны. По моим интуитивным подсчетам как раз всем хватило бы места. И мы вполне могли бы устроить достаточно приличную жизнь. Практически это очень несложно сделать, устроив добровольный обмен с теми нынешними жителями Белоруссии, которым приятнее путинско-лукашенковские ценности.

Чепуха, конечно. Но помечтать-то можно.
вторая

Заветная черта

Есть такое довольно распространенное и не очень понятно откуда взявшееся заблуждение, что это только последнее время человечество стало уходить и погружаться в виртуальную реальность. Конечно же, полная чепуха. Этот путь начался с первого мгновения появления сознания и самоосмысления личности. А конкретные дорожные знаки на предполагаемом маршруте появились с изначальных изображений на скалах и стенах пещер. Нарисовали мамонта и отправились охотится на него туда, именно в виртуальную реальность. С тех пор почти все события и приключения происходят именно там, а то, что здесь, всего лишь жалкое отражение и бледная тень.

Но я сейчас не собираюсь занудно и лукаво мудрствовать слишком широко и в общем, а хочу упомянуть только о локальном, совсем конкретном моменте.

Не очень важно, сам ли Платон придумал и просто пересказал приписываемую ему древнюю легенду о мужчине и женщине как двух разделенных и стремящихся к воссоединению половинках. В любом случае, во-первых, его мысль была дурно, неточно и по сути неверно понята, в, во-вторых, и это самое главное, реально и объективно определенная культурная матрица стала самостоятельным фактором, пройдя определенную историческую трансформацию, уже в том виде, который мы имеем на сегодняшний день. И от этого уже никуда не деться вне зависимости от изначальных платоновских идей и намерений.

В всё на самом деле довольно просто. И это прекрасно понимали ещё двести лет назад самые простые русские маменьки и папеньки уровня Скалозуба. Примерно к середине второго тысячелетия нашей эры именно в виртуальном мире, да, в какой-то степени с использованием осколков гораздо более древних традиций и даже фольклорных мотивов, но достаточно самостоятельно и оригинально начали формироваться понятия так называемой «романной любви». И одновременно совершенствовался сам роман, не столько как жанр, сколько как психологическая и в некоторой степени социально поведенческая модель. Таким образом к веку восемнадцатому образовалась определенная общность девушек, которые сидели по разбросанным на гигантской завьюженной территории усадьбам и читали, кто в переводе, а кто и на языке оригинала романы далеко не бесталанно и несправедливо обиженного историей литературы Самуила Ричардсона. Забот у них было немного, перспектив и возможностей ещё меньше, дворовые девки в сенях семечки лузгают, братья давно разъехались по городам и гарнизонам, до ближайшего соседа десять верст, да и то, когда дорога станет проезжей. И прелестною юное создание неизбежно уходит в виртуальный мир ждать принца не белом коне.

Отсюда эта популярность и эффективность идеи о двух половинках. Папеньки и маменьки были абсолютно правы, когда видели во всем этом большую опасность и соблазнительное зло. Но столь же абсолютно они были обречены на поражение в борьбе с этим. Водители английских кэбов могут быть сколь угодно правы в своей борьбе за исключительное право возить пассажиров по улицам Лондона. Но победа уберизации неизбежна. А любые теоретически рассуждения на эту тему пусты и бесполезны.

Но истина, как бы она не была ущербна на уровне бытовой практике, от того не перестает быть истиной. Особенно, если дело касается фундаментальных основ человеческой личности. Чрезвычайно слабой, изменчивой, экстремально подверженной всяческим влияниям и изначально до предела ветреной. Но всё равно по базовым параметрам абсолютно константной. То есть, или она есть, или её нет. Потому виртуальная аксиома о двух половинках в действительности не имеет никакого смысла совершенно ложная в своей основе.

Нет и не может быть никакого полного слияния или даже полного единения. Каждое человеческое существо, независимо от половой или любой иной принадлежности полностью автономно и суверенно. И недаром наиболее точно это сформулировала не просто женщина, но именно один из наиболее чувственных и, казалось бы, предельно всегда жаждущих слияния душ поэтов:

Стремящиеся к ней безумны, а ее
Достигшие — поражены тоскою…


И не нужен никому тот пресловутый последний стакан воды. Пейте сами, пока пьется.
вторая

Бумер для умников

Максим Кантор, на мой абсолютно субъективный взгляд, очень успешный и эффективный имитатор глубокомыслия и мудрого скептического анализа. Его действенность и широкая популярность в определенных кругах, мне кажется, зиждется на двух главных основаниях.

Во-первых, он несколько завуалированно, но предельно комплиментарен по отношению к своей аудитории. Это примерно тот же прием, что использовал, возможно даже с большим художественным успехом, Умберто Эко во многих своих произведениях, особенно в «Маятнике Фуко». Эдакое многозначительное подмигивание читателю, мол, «ну, мы-то с вами понимаем, как оно на самом деле, нас не проведешь всякими там наивными глупостями для простаков». И каждый начинает считать себя избранным, знающим истину, обладающим настоящей информацией, в отличие от всего прочего темного быдла, ведущегося на всякую слезливую муть, недостойную сведущего и трезвомыслящего человека.

И, во-вторых, возможно, даже более значимое, Кантор авансом выдает своим читателям и слушателям полную нравственную и даже в определенной степени философскую индульгенции. Оптом изначально отпускает все мыслимые грехи. Но опять же делает это не старым добрым примитивным идеологическим способом, типа, хорошо всё то, что способствует делу мировой революции, потому, если ты за большевиков, ты всегда и в любом случае прав, или, более широко, мы правоверные, от того нам можно всё по отношению к неверным, несколько тоньше и опять же уважительнее по отношению к публике, педалируя не идеологические, эмоциональные и прочие подобные по сути религиозные аспекты, а как будто исключительно интеллектуальные, почти элитарные.

Мне очень не хочется резвиться на той же поляне, на которой с таким успехом выступает Максим Кантор, потому я предпочту изложить максимально кратко и предельно грубо на уровне собственного примитивного быдловатого сознания. Есть два вида реакции пойманного вора. Один в общем-то понимает, что воровать нехорошо и осознает греховность присвоения чужого, но не может противиться соблазну, смиряется со своей слабостью, кается с той или иной степенью искренности и более настаивает не на своей невиновности, а просит о прощении или хотя бы смягчении наказания, всё-таки, опять же в той или иной мере считая его справедливым. А другой принципиально настаивает на своем праве воровать. И тут идет в ход всё, что угодно. Начиная от самого простого, но и при этом самого убедительного, типа «все воруют», и заканчивая, вернее, никогда не заканчивая, поскольку там пространство совершенно безбрежное, самыми изысканными рассуждениями об относительности понятий греха и преступления с ответвлениями в изысканности вроде знаменитого прудоновского «любая частная собственность сама по себе и есть кража».

А если уж совсем тупо и без затей, то да, я говно, ну, так ведь и все говно. На что вовсе возразить нечего, поскольку это правда и это так.

Например, любая толпа лишена индивидуального творческого начала, потому она в любом случае непродуктивна и безмозгла. Никакая масса людей, под какими бы самыми благородными лозунгами она ни собиралась и ни выступала, не может быть чем-то хоть сколько внятным и положительным явлением, не способна являться или становиться народом, а обречена оставаться толпой. В этом смысле те, кто перед концом советской власти выходил на Манежную и Лубянку с требованиями демократии, те, кто встал на защиту Белого дома в девяносто первом (хотя там толпа была очень относительная, это совсем другая тема) и те, кто пытался захватить Останкино в девяносто третьем, это совершенно однозначные по своей дури толпы. В любом случае тот, кто к такой толпе присоединяется становится идиотом, пусть иногда и из самых лучших побуждений, а тот, кто всё это презирает и сторонится, тот и есть истинный мудрец.

Не очень затейливо, зато очень доходчиво и действенно. И спорить тут бессмысленно. Можно только совершенно нейтрально констатировать собственное отношение.

Троцкий называл (во всяком случае многие ему приписывают такое определение) людей злобными бесхвостыми обезьянами. Меня вряд ли можно заподозрить в пристрастии к троцкизму, но в данном случае я полностью согласен с Львом Давидовичем. Значит ли это, что я сам отношусь к такого рода обезьянам, одновременно горжусь этим и на данном основании готов понимать и оправдывать все соответствующие людские деяния? Не уверен.

Ещё проще. Я в своей жизни встречал цыган только двух видов (с единственным исключением, но это не принципиально). Или они были официальными артистами, часто даже заслуженными или народными, или имели или непосредственное, или косвенное, но достаточно близкое отношение к воровству (правда, последние годы понятие именно воровства тактически и инструментально стало несколько более размытым, но суть не изменилась). Так вот, готов ли я на этом основании утверждать, что все цыгане, если не артисты, то воры?

Не знаю. Не берусь. Уверен лишь в одном. Даже если это было бы так, то не вижу тут как повода обвинять в воровстве любого цыгана только потому, что он цыган, так и извинять его лишь потому, что «все цыгане воруют».

А так-то Кантор, конечно, во всём прав. Все говно. Не мы такие, жизнь такая.
вторая

Самая страшная и главная тайна страны Оз

Ситуация на самом деле несколько парадоксальная и даже юмористическая. Вокруг как будто происходит много чего актуального и злободневного, от пандемии до пришествия Нового царства, а общественное воображение до сих пор будоражат какие-то вещи, если не совсем теоретические, то всё же более абстрактные, чем подавляющее большинство реальных сегодняшних проблем.

Не помню точно, кто ещё в старые времена сказал, что только советские люди могут на кухне устроить пьяный мордобой по поводу различия в оценках деятельности Ивана Грозного. Это, конечно, преувеличение, черта отнюдь не только советская и даже не только русская, но определенная доля справедливости в данном утверждении имеется. До сих пор не утихают, вспыхивая в разных местах и с различной степенью накала, споры о чем угодно, начиная от захвата Прибалтики перед войной и заканчивая ролью в истории страны так называемого «татаро-монгольского ига». И среди этих вечных тем не последнее место занимает «золото партии».

Вообще-то и при советской власти, и в девяностые, особенно в первой их половине, практически никто особенно не сомневался, что у находящихся столько десятилетий у власти коммунистов накоплено какое-то колоссальное количество денег, а если их найти, то будет пусть и не полное счастье для всех, то по крайней мере жить достаточно лучше и легче. Но найти реально как-то всё не удавалось.

А ведь попытки делались вроде бы вполне серьезные. Ребята из команды Гайдара даже наняли очень солидную фирму «Кролл». Но потом тихо отползли под не очень убедительным предлогом, что фирмачи запрашивают слишком много за свои услуги. И пошли довольно естественные слухи, что на самом деле просто те раскопали слишком много вредного и излишнего, так что от них предпочли откупиться, чтобы не выносить сор из избы.

Но это только один мелкий частный случай. «Золото партии» искало множество специалистов и почище «Кролла». Результат за двадцать лет нагляден и очевиден. Какие-то копейки действительно обнаружили, но это смешно и глупо. Кто-то всё-таки столь хитро украл, что никаких следов и концы в воду?

Но о каких, собственно, суммах может идти речь? Из слов даже не то, что конспирологов, но просто людей как бы до сих пор считающих себя авторитетно сведущими в событиях и процессах того времени какой-то даже приблизительно единой цифры извлечь трудно, но я встречал самые разные оценки, вплоть до трех с половиной триллионов долларов. Имеет ли это хоть какое-то отношение к реальности?

Однако среди множества болтунов с важными физиономиями есть всего один человек, который, с одной стороны, обладает достаточными профессиональными знаниями для подобных разговоров, а с другой, по моему сугубо субъективному мнению, заслужил человека очень порядочного, хоть и с массой если не оговорок, то уточнений. Это Виктор Владимирович Геращеннко, последний Председатель Государственного банка СССР. И он как-то в устной беседе в порыве откровенности «впроброс» обмолвился, что при нем в стране было три основные примерно равные «кассы». ЦК КПСС, самого Центробанка и КГБ. Правда сумму конкретно назвал только одну. Чекисты распоряжались двадцатью пятью миллионами долларов.

Только тут надо сразу убрать из обсуждения так называемый «золотовалютный запас» государства. Эти пресловутые в разном условном пересчете примерно «триста тонн» золота относятся совсем к другой опере. Про них речь отдельная и дело не только в том, что там структура и реальность достаточно мутные и не столь однозначные, как кажется на первый взгляд. Просто под «золотом партии» подразумевается нечто совсем иное. Это определенные быстро ликвидные ценности и валюта, которые официально не лежат на официальных счетах и в государственных хранилищах строгого учета, а саккумулированы и размещены и достаточно укромно, и при этом весьма оперативно доступны определенным партийным функционерам.

И ещё один момент. Когда о подобных вещах заходит речь, то мне изначально не забывают напомнить, что «те доллары совсем не те, что сегодняшние». И это, конечно, совершенная правда. Но вот на эту тему два замечания. Одно чисто субъективное и никак документально не подтвержденное. Когда я впервые оказался в Калифорнии в восемьдесят восьмом году, то довольно часто бывал в крохотных и очень русскоязычных городках по ту сторону моста «Золотые ворота» напротив Сан-Франциско. Там немало уже вставших на ноги и начавших зарабатывать довольно серьезные деньги эмигрантов из СССР, в основном евреев, но отнюдь не только, покупали дома и вполне солидно обустраивались. Но привычки часто оставались ещё советские, потому традиционно нередко собирались на кухнях, правда уже несколько отличавшихся от родных прежних, пили водку и много чего обсуждали насущного. Так вот там зашел разговор про одного парня, который только что заработал свой первый миллион. И я в шутку попросил меня с ним познакомить, чтобы потом рассказывать про свое общение с миллионером. Но меня поправили. Объяснили, что нынче миллионером называют только того, у кого есть минимум четырнадцать миллионов. Один, понятно, тоже лучше, чем ничего, но права на звание не дает. Выяснить почему именно четырнадцать, а не тринадцать или пятнадцать, мне не удалось, никто не удосужился тратить время на мое просвещение, так что цифру мне пришлось принять на веру. И вообще тут ни на чем не настаиваю, просто делюсь личным. Ещё раз напомню и подчеркну, речь идет о восемьдесят восьмом.

Но есть и более конкретные факты. В восемьдесят девятом, том самом, когда Геращенко занял свой высший банковский пост и вполне обоснованно получил доступ если не ко всей, то к большой части самой конфиденциальной финансовой информации, согласно официальному списку Форбса в мире было шестьдесят семь людей, чье личное состояние превышало миллиард долларов. То есть, повторю, касса КГБ равнялась двадцати пяти миллионам, а у шестидесяти семи человек было больше миллиарда. Улавливаете разницу уровней?

Короче, к черту подробности, я предельно кратко. Не было никакого «золота партии». Нет, конечно, в их руках находились гигантские ценности целой великой страны. Всё, что под землей, на земле и сама земля. Это круче любой валюты. Но не деньги и высоколиквидные международные активы. Эти люди не умели зарабатывать реальные условно доллары. Набрать ещё что-то на оплату импорта, в основном продуктового и по возможности высокотехнологичного они могли, какие-то чемоданчики с миллионом-другим долларов на поддержку «братских партий и правительств» с, естественно, соответствующим «окатом» умудрялись таскать по планете, но реально украсть, накопить и спрятать серьезные суммы им было не по мозгам и талантам.

Это только здесь они были властителями и почти божествами, со своими «пайками», персональными «Волгами» и правительственными дачами из финских конструкторов для бедных. А на мировом уровне убогие нищеброды. В закрытом мире это было не очень явно и заметно, а когда этот самый мир открылся, то секрет стал уж слишком полишинелевским. И ребята засмущались, им стал немного неудобно и даже стыдно, что они оказались такими туповатыми простаками с надутыми щеками. Отсюда и возникли эти самые легенды о «золоте партии». Которого никогда не было.
вторая

Товарищ Путин, Вы большой ученый

Последние остатки людей, ещё имеющих хоть какие-то представление о истории нашей страны, особенно советском её периоде, в основном знают о существовании статьи Сталина «Марксизм и вопросы языкознания». Но даже из них очень немногие читали эту работу или хотя бы имеют реальное представление о её сути и смысле. В силу ряда личных обстоятельств я не только читал неоднократно и очень внимательно, но и был хорошо знаком с трудами тех ученых, с которыми в этой статье Сталин то ли спорил, то ли полемизировал, то ли просто наставлял их на путь истинный.

Так вот, по моему субъективному мнению, статья эта весьма умная. Сейчас вовсе оставим в стороне, насколько и в какой мере она была написана самим Сталиным, имеются ли там какие-то совершенно новые и оригинальные идеи, а уж тем более научные открытия, отбросим какие-то мелкие фактические и методологические неточности и вообще уберем чисто языковедческую составляющую. Тем более, что и сам автор изначально предупреждает об определенном своем дилетантизме и использует то, что сейчас назвали бы дисклеймером. Но сама по себе работа вполне логичная и, для меня несомненно, гораздо более здравая, чем позиция и мнение того направления, с которым Сталин условно дискутирует. Да и, если уж говорить о чисто практической пользе, то на так называемое «советское языкознание» эта статья имела очень положительное влияние, не допустив того, что произошло в отечественной науке, например, с генетикой или кибернетикой.

В общественном же поле, естественно, с этой работой произошло ровно то же, что и со всем прочим, относящимся к Сталину. При его жизни статью постоянно упоминали по поводу и без, вставляя цитаты к месту и от башки, совали куда только можно, а с началом «борьбы с культом» наложили полное табу и как бы забыли.

Я написал «как бы» потому, что на самом деле забыли смысл и содержание, с чего я, собственно и начал. Но статья, в какой-то степени даже, как сейчас бы сказали, в виде «мема» вошла в массовое сознания и, возможно (высшая степень истинного успеха) в фольклор. Однако, будем объективны, более в виде и форме анекдота. Никто и не пытался понять, верны и неверны мысли и взгляды Сталина по каким-то конкретным вопросам, насколько и в чем он был справедлив, а в чем не очень точен и излишне категоричен. В памяти народной остался лишь голый факт сам по себе. Великий вождь и отец всех народов занялся нюансами языкознания, что на общем фоне сталинизма, когда подавляющее большинство всех «вопросов» решалось совсем иными способами, выглядело предельно «прикольно».

Собственно, это в некоторой степени было продолжением уже существовавшей в отечественной властной публицистике традиции. Ленин тоже в свое время написал работу, «Материализм и эмпириокритицизм», где в довольно резких и безапелляционных выражениях высказывался о проблемах, с которым был знаком, мягко говоря, крайне поверхностно и в которых, ещё мягче говоря, в основном понимал весьма слабо. Правда, это было написано ещё за девять лет до Революции, потому в момент появления не стало сразу «руководящим и направляющим». Однако последующие события сполна исправили этот недостаток и несколько поколений советских людей, особенно получавших высшее образование, потратили бесчисленное количество часов на изучение и конспектирование этого фундаментального труда. Но и тогда, и особенно потом, когда ситуация изменилась, никто особо не пытался вдаваться в смысл ленинских идей по поводу «Маха и Авенариуса». У определенной части население было накапливающееся с годами раздражение от того, что нужно тратить время и силы на какую-то заумную херню, не имеющую для них малейшего практического значения и никакого отношения к их реальной жизни, а большинство примитивно воспринимало словосочетание «Материализм и эмпириокритицизм» как синоним абсолютной абракадабры, применяемой начальством в каких-то своих таинственных целях.

И вот Путин написал статью об уроках Второй Мировой войны. Не уверен, что так уж много людей её прочтет. Особенно столь внимательно, как я. И вы знаете, она мне понравилась. С чем-то я вполне согласен, с чем-то нет, с чем-то относительно, с чем-то категорически. Но в принципе общий тон меня даже не очень раздражает. Я последние годы читал много неизмеримо более подлого, мракобесного и даже явно шизофренического на эту тему.

Но это всё тоже не имеет и малейшего значения. Повергает в крайнее изумление другое. Практически мой сверстник, у нас всего год разницы, почти одновременно со мной учившийся в очень похожем институте и тоже по сути на гуманитарном факультете, двадцать лет руководитель нашего государства. Не обладает элементарным чувством вкуса и самосохранения.

Ну, нельзя, категорически нельзя было ему писать статью по истории, особенно с призывом рассекретить все архивы. Как можно не понимать, что таким образом он входит не в эту самую историю, а становится всего лишь героем очередного старого анекдота? Удивительное атрофирование всяческой интеллектуальной и эмоциональной чувствительности. Полный анабиоз.
вторая

Прелесть

Самоудовлетворение, ошибочно названное именем второго сына Иуды, внука патриарха Иакова, по сложившейся к средневековью христианской традиции считается большим грехом. Я об этом вопросе, к некоторому своему смущению и при недоверии даже некоторых врачей, осведомлен чисто теоретически и никаких практических навыков не имею, так что, прошу прощения, если буду неточен в некоторых нюансах.

Но, как человек неверующий, чисто физиологически лично я не способен усмотреть здесь особый грех. Дело сугубо интимное. И уж если нынче сексуальные предпочтения, на мой вкус и взгляд много более странные, признаются не только нормой, но и почти передовым достижением человечества, достойным всяческого уважения, то и эта в какой-то степени даже милая забава точно не достойна малейшего осуждения. Однако я решил именно на неё обратить ваше внимание вот по какой причине.

От многих иных этот способ получения удовольствия отличается принципиально одним. Полным отсутствием самого предмета вожделения и эмоционального стимулирования. У некоторых подростков это компенсируется активным использованием когда-то достаточно грубых порнографических или хотя бы просто эротических картинок, сейчас, с развитием высоких технологий, появилось множество гораздо более действенных и изощренных способов. В местах заключения, говорят, до сих пор в ходу самые обыкновенные фотографии, вплоть до весьма экзотических, слышал в определенных кругах немалым успехом пользуется портрет Ломоносова. Но в любом случае это всего лишь имитация, образ, основное зависит от происходящего в голове человека, увлекающегося данным занятием. И тут нет никакого смысла рассуждать об особенностях биографии, личности или ценности творческого и научного наследия Михаила Васильевича, он всё равно не несет никакой ответственности за качество и количество оргазмов, полученных с его косвенной помощью каким-нибудь умелым заключенным.

Я это, собственно, вот к чему. Один интернет-ресурс недавно перепечатал некую старую мою заметку, где я вспоминал о том, как при советской ещё власти многим мужьям жены выдавали на день рубль, чтобы и пообедать, и покурить, и для транспорта. Исключительно просто мимолетное воспоминание без малейшей морали или каких-то выводов. Но, как и каждый раз, когда я упоминаю о любом факте из тех времен, огромное количество читателей сочло своим долгом наброситься на меня с обвинениями и в клевете, и в беспамятстве, и в откровенном вранье и вообще ещё черт знает в чем.

Но, не разбираясь в нюансах и подробностях, все претензии ко мне можно предельно кратко сформулировать как недостаточную любовь и уважение к СССР, когда всё было в любом случае неизмеримо лучше, чем сейчас. И тут мне как раз представляется очень уместной аналогия с описанным мною изначально процессом. То есть, самого по себе объекта вожделения уже давно не существует, даже если чисто теоретически представить себе, что он когда-либо существовал в таком виде, в котором представляется этим людям.

Однако они продолжают получать даже не удовольствие, а явное наслаждение, доводящее до оргастического экстаза, при помощи духовного и эмоционального взаимодействия с находящимся исключительно в их мозгу образом. И тут бессмысленно анализировать или хоть как-то характеризовать тот реальный Советский Союз, который стоит за этим образом. Он не имеет никакого отношения и не несет никакой ответственности за происходящее с этими людьми, как и Ломоносов к сексуальной жизни зэка.

И это тоже, с моей точки зрения, никаким образом не грех. И всё-таки не готов признать, со всем уважением, что данное занятие слишком уж продуктивное, почетное и высоконравственное. Прочем, с того и начал, что не являюсь в этом вопросе большим специалистом и профессионалом. Возможно, у них иное мнение, которому нельзя отказать в праве на существование.
вторая

Кто на нас с мячом придет

Многие, по моему субъективному мнению, весьма умные и достойные всяческого уважения люди говорили и писали, что Сергей Эйзенштейн является одним из величайших кинорежиссеров всех времен и народов. Я к этому сейчас не стану высказывать своего отношения, просто не считаю себя достаточно профессиональным экспертом в данном вопросе. Тут не сантехника и не бетонные работы.

Замечу лишь в высшей степени по касательной, что даже из советских кинорежиссеров того времени есть немало гораздо более близких мне по всем параметрам, а некоторых, например, Дзигу Вертова, я и вовсе считаю гениями. Но это всё чепуха, никого не собираюсь грузить своими эстетическими предпочтениями, даже как-то неловко, понимая, насколько у всех другие проблемы.

А некоторые сцены из опять же некоторых фильмов Эйзенштейна, особенно из «Грозного», мне и вовсе нравятся. Так что я без эпатажа и со всем пиететом. И всё же одна картина представляется мне откровенно и наиболее слабой. Это «Александр Невский». Но речь сейчас опять-таки не об искусстве и моем по данному поводу мнении. Вопрос вообще вне подобных рамок.

По большому счету «Пакт Молотова-Риббентропа» вместе с предлагающимися к нему секретными протоколами уже вполне публично и почти официально не просто реабилитирован, а и вовсе назван «триумфом советской дипломатии». Но сейчас уже собираются, и я почти уверен, что сделают, оформить это законодательно на самом высоком уровне. А суть в том, что в угаре либерализма всяческая продажная демшиза умудрилась ещё в самом конце советской власти на II Съезде народных депутатов осудить этот самый «Пакт». И вот теперь Госдума хочет это осуждение отменить. А в связи с тем, что по новым поправкам к конституции любое «переписывание истории» считается противозаконным, то и всякие рассуждения о «Пакте», не совпадающие с генеральной линией, будет отныне считаться не просто вредными, а тупо антиконституционными, то есть, тут уже начинается разговор не о мнениях, а о сроках.

Потому мне и вспомнился фильм «Александр Невский». Премьера состоялась в самом конце тридцать восьмого, и он триумфально пошел по стране, грозя по популярности сравняться с самим «Чапаевым». Но в августе следующего года, как известно, был подписан тот самый «Пакт», после чего «Невского» изъяли из проката. То есть, официальных запретов не было, или, во всяком случае, не сохранилось, но кино просто убрали, это факт известный и несомненный. Что, надо признать, по тем временам еще очень лояльно, были случаи, когда за «антигерманскую деятельность» и вовсе сажали или даже расстреливали, а тут всего лишь просто перестали показывать фильм.

Он снова под фанфары вышел на экраны только где-то к сорок второму, почти одновременно с одноименным орденом, там, где профиль Николая Черкасова. Реабилитировали всех, и Сергея Михайловича, и Николая Константиновича, и святого князя Александра.

Вот я и хочу предложить. Во избежание любых последующих возможных злокозненных инсинуаций, как-нибудь законодательно защитить и Эйзенштейна с Невским, а также всех прочих действующих лиц этой истории. А то, ненароком, опять ветер как-нибудь переменится и у них снова могут начаться неприятности. Это несправедливо и даже опасно.

P.S. А в заголовке у меня не опечатка и не попытка глупо пошутить. Просто воспоминание детства. Эту фразу мы нередко слышали с самого младенчества. Но дело в том, что дети в магаданском детском саду не все и не очень хорошо знали, что такое «меч». Но зато очень хорошо знали, что у нас на группу есть один мяч. Маленький, резиновый, подозреваю не лучшего качества, но поскольку единственный, то пользующийся бешеным успехом, на него всегда была очередь поиграть. Так вот я довольно долго не мог понять, что плохого в том, чтобы к нам кто пришел ещё с одним мячом? Очень всегда удивлялся тому, что от такого доброго поступка он должен погибнуть.
вторая

Маразьма

На самом деле данная тепа полностью исчерпана и завершена великими строками большого специалиста в этом вопросе:

Вечно и нисколько не старея,
Всюду и в любое время года
Длится, где сойдутся два еврея,
Спор о судьбах русского народа.


Сейчас поспорили конкретно, хоть и заочно, и не напрямую Артемий Троицкий и Дмитрий Быков. Конечно, я в родословных не копался и черепа не мерил, но, мне представляется, что там на обоих с трудом наскребется и на полеврея. Однако сути это не меняет. Судьба русского народа всё равно остается спорной.

На всякий случай дам ссылки, но на самом деле далеко не уверен, что всем читателям так уж необходимо углубляться в тонкости премудростей текстов этих мыслителей. Там все не очень сложно. Основное, что утверждает Быков: «Совершенно очевидно, что тот, кто будет после Путина, будет хуже Путина». А Троицкий возражает, что хуже уже не будет, поскольку хуже некуда.

Прежде всего, позицию Быкова несколько ослабляет определенная неточность и расплывчатость формулировок. Он основывается на идее, что Россия находится в «нисходящем тренде». Но не указывает отправных точек. То есть, перечисление свое начинает с того, что большевики «были хуже царской власти». Но значит ли это, что царская власть в тот момент, то есть при правлении Николая II, была высшим уровнем «восходящего тренда»? Или наоборот, тем «дном», которое большевики пробили? И какими периодами ограничивается этот самый «восходящий тренд»? С кого и когда начинается?

Со святого князя Владимира? С Ивана Грозного? С Петра Первого? С Екатерины Великой? Был ли «тренд» непрерывным или «колебался вместе с линией партии»? И, главное, что считать «нисходящим», а что «восходящим»? Вот тут слишком необъятное поле для вкусовщины и субъективизма.

Да ладно, что там какая-то древняя история и теоретические «тренды». Абсолютно полярные мнения относительно времен, большинство очевидцев и соучастников которых ещё живы, а некоторые и прекрасно себя чувствуют. Для кого-то непримиримые враги Горбачев и Ельцин дружно и совместно являются самыми омерзительными подонками и предателями, а для кого-то они единственный луч света в темном царстве прошлого века. Так что, дело совершенно не в том, будет «лучше» или «хуже», а в том, что население России до сих пор общего представления не имеет, что такое «лучше», а что «хуже».

Я же все-таки и от себя осмелюсь добавить некоторую долю еврейства в спор этих мудрецов. И поступлю как тот раввин из древнего анекдота, сказавший, что доски на пол в бане строгать нужно, но строганной стороной класть вниз. То есть, оба правы. С одной стороны, действительно, тот, кто придет после Путина, и не важно, кто именно и каким образом, очень вряд ли может надеяться на длительное и стабильное правление. И вправду очень вероятна ситуация хаоса, турбулентности и множества чисто практических ухудшений. А с другой – вина за всё это будет отнюдь не на пришедшем или пришедших. Но и это чепуха. Вина – далеко не самое основное. И суть даже не в том, что снова кто-то воспримет эту турбулентность как шанс и надежду, а кто-то как трагедию и катастрофу. А в том, что нет ни малейшего намека на хоть какую-то общность понятий и единство критериев.

Остроту всего этого базара сильно смягчает только одно. Доживут очень немногие из базарящих. А у тех, кто доживет не останется уже больших сил каяться в ошибках или торжествовать в честь собственной прозорливости.

В далеко не самом талантливом и вообще не особо мною ценимом и любимом, но оказавшемся по ряду субъективных причин весьма знаковым фильме «Письма мертвого человека», есть такая сцена. Два ученых на развалинах библиотеки, одетые в костюмы химзащиты, яростно, очень умно и аргументированно спорят о будущем человечества и причинах, которые привели к нынешней ситуации. Отстаивают диаметрально противоположные точки зрения и оба великолепно убедительны. А потом практически одновременно падают и умирают.
вторая

Моя победа и поражение

В детстве я был ребенком сильно темным и диковатым, думаю, даже для своего возраста и времени. Воспитание мое было максимально и дистиллировано советским и общественным. Вскоре после рождения совхозные ясли на двадцать третьем километре Колымской трассы, потом, ещё трех не было, мать очень серьезно попала под машину и я почти год в в интернате для чукотских детей, больных стригущим лишаем, так получилось потому, что мама там до того работала и отцу быстро не удалось меня больше никуда пристроить. Затем детский сад-пятидневка, снова интернат в связи с переездами родителей, школа с продленным днем, загородная так называемая «лесная школа» для туберкулезников с открытой формой, пионерские лагеря по три смены, ну, и так далее по полной программе.

Вроде странновато, но сын учительницы начальных классов и ветеринара, то есть ребенок из по тем понятиям вполне интеллигентной семьи, я научился читать довольно поздно, первую книжку самостоятельно прочел только летом перед вторым классом, а толком увлекся чтением лишь к третьему, по нынешним временам явная задержка, да и тогда, особенно в усредненных «наших кругах», это было не совсем нормально.

Но во всем этом есть и свой плюс. Если не для меня лично, то для создания некой объективной картины времени. Поскольку столь девственный мозг ребенка без сильного конкретно направленного влияния является своеобразным слепком, отпечатком и отражением неких общих тенденций и настроений, царивших в массах и витавших в воздухе. Пусть, конечно, обусловленных определенной географией и особенностью окружающих социальных слоев, но всё-таки достаточно показательных.

Так вот, я довольно поздно, только в школе и то, по-моему, не сразу узнал, что белые и фашисты это не одно и то же. А жиды и евреи – наоборот, но, если первым словом всё-таки не стоит злоупотреблять, то второе вовсе и не является ругательством. И совсем поздно, только после хоть относительного приобщения к книгам, я обнаружил, что американцы и англичане воевали на нашей стороне, а, например, болгары, венгры и румыны (но это ещё позднее) на немецкой.

И такого рода великих открытий я сделал для себя множество. Однако вот что точно. Если бы во второй половине пятидесятых в дворовой компании наших магаданских бараков любого ребенка спросили, собирались ли до войны наши напасть на фашистов, каждый без сомнений ответил бы утвердительно.

Мы были воспитаны на «Трактористах» и «Парне из нашего города». Всё было четко, понятно и однозначно. Мы воевали с японскими фашистами, потом с немецкими и испанскими в Испании, затем с белофиннами. Далее заключили договор с Германией (конечно, это уже несколько более поздняя информация, класса из четвертого-пятого), чтобы выиграть время. Для чего? Тут не было никаких сомнений. Чтобы лучше подготовиться к войне с немцами. Дождавшись, пока они на нас нападут первыми? Какая глупость! Конечно, нет. То, что они «вероломно» это сделали, является трагической несправедливостью. Это мы должны были подготовиться как следует, а потом их разгромить «на вражеской территории».

Мы пели «Марш советских танкистов», естественно, на заморачиваясь по поводу всяческих поэтических оговорок, типа «враг, укрывшийся в засаде» или «А если к нам полезет враг матерый». Никаких «если». Для нас было главным и безусловным «Тогда нажмут водители стартеры И по лесам, по сопкам, по воде... Гремя огнем, сверкая блеском стали Пойдут машины в яростный поход, Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин И первый маршал в бой нас поведет!»

И когда в конце восьмидесятых некоторые начали знакомиться с «Ледоколом» Суворова, тогда ещё в отрывках, но основная мысль автора была уже ясна, что Сталин собирался напасть на Гитлера и готовился к этому, то неожиданностью и даже шоком это стало для кого угодно, только не для меня и многих людей моего поколения, совершенно вне зависимости от их уровня исторического образования или политических взглядов. Для нас это было совершенно естественно и никаких внутренних истерических противоречий не вызывало. Конечно собирался, а как же иначе?

Споры, понятно, продолжаются и, сильно подозреваю никогда не закончатся. Да, следует честно признать, что прямых улик недостаточно, а косвенные, сколько бы их не накапливалось, никогда не убедят тех, кто по складу своего ума и души никогда не смогут принять взглядов противоположных единожды усвоенным. Я тут и сам тоже далеко не безгрешен. Правда, всё-таки некоторые свои мнения за жизнь менял, но с огромным трудом и диким скрипом. И со времени своего темного и дремучего детства кое-что прочел и узнал. Больше не путаю белогвардейцев с фашистами, а фашистов с нацистами, благосклоннее стал относиться к финнам и могу без запинки перечислить всех членов «оси» и антигитлеровской коалиции по годам.

Но всё равно до сих пор не могу понять. А что было бы плохого, если бы СССР напал на Германию в тридцать девятом? И почему даже такое предположение вызывает у наших «патриотов» столь истерическую реакцию отторжения? Возможно, победа была бы быстрее, с меньшими потерями и не такими ужасающими последствиями? Конечно, возможно и нет. Не было бы столь безусловной моральной правоты, которая всегда на стороне того, на кого напали первым? Ну, не знаю. На мой взгляд, так война с гитлеровцами была бы во всех случаях оправданной целиком и полностью.

А вот всё последующее и сопутствующее, это уже совсем другая история. Тут у меня недоумений и сомнений гораздо меньше. Короче, «Броня крепка, и танки наши быстры».