Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Свобода

В юго-западной части Тихого океана, благодаря удобствам современной электронной картографии мне не надо более подробно объяснять где, каждый за несколько секунд может посмотреть самостоятельно, находится кучка островов или более культурно архипелаг, нынче называемый Фиджи. Их там штук триста, но треть до сих пор необитаемы, а население остальных образует отдельное независимое государство.

Как и на большинстве других территорий, изначального коренного населения там не было, практически все мы в той или иной степени на этой планете «понаехавшие». Но, по мнению археологов, уже тысячи три с половиной лет назад народ тут появился. То ли из Полинезии, то ли из Меланезии, то ли отовсюду из подобных мест понемножку, но, видимо, уже всё-таки обладая каким-то элементарными человеческими навыками, поскольку путь не самый близкий и по воде, но добрались и стали жить.

С тех пор в некоторых других местах возникали и исчезали целые цивилизации, творилось разное достаточно кровавое безобразие, двигавшее процесс иногда по недоразумению называемый прогрессом, а эти ребята исхитрились практически ничего не придумать. Нет, то есть огонь и каменные топоры они освоили, но на этом по сути всё.

Я вас умоляю, никого не хочу ни в чем упрекать, на то была и масса совершенно объективных причин, но факт остается фактом. Островитяне не завершили даже самую первую и основную технологическую революцию по термической обработке пищи. В смысле, как-то они её пытались готовить на разогретых камнях, засыпая травой и землей, но толком варить и жарить так и не научились.

Единственное, в чем они преуспели, так это частично решили проблему белковой пищи. Поскольку животных в тех местах почти не было, даже редкая птица долетала, а на одном вегетарианстве и сифуде долго не протянешь, мяса всё-таки хотелось, то они приспособились есть дуг друга. И даже достигли в этом деле определенного совершенства. До сих пор единственными истинно местными сувенирами, пользующимися большим спросом у туристов, являются специальные деревянные вилочки и прочие приспособления, специально придуманные для самого изощренного каннибализма.

Ну, и, естественно, для пополнения такого рода пищевых запасов они постоянно друг с другом воевали. Племя на племя. Поскольку островов много и достаточно разрозненных, так что племен хватало, и это занятие было постоянным и стабильным. Дел достаточно, так себе прекрасно и жили все эти долгие века всего остального постороннего мирового суетливого беспорядка.

Формально считается, что Фиджи для европейцев «открыл» Абель Тасман в 1643 году. Но это «открытие» достаточно условное, он просто проплыл мимо нескольких островов, направляясь по совершенно другим собственным делам, и приблизительно отметил их на карте. Даже не притормозил. Так же ещё довольно долго поступали ещё некоторые мореплаватели. Первый документально подтвержденный контакт европейцев с аборигенами состоялся только в самом конце восемнадцатого века, когда в августе семьсот девяносто первого, когда капитан Оливер, занимавшийся поисками мятежного «Баунти», провел с командой пять недель на острове Матуку. Но большого и принципиального влияния ни на кого это не оказало и в жизни островитян ничего особо не изменило.

В первой половине девятнадцатого века там побывало ещё несколько экспедиций, в основном французских и американских. Кто-то, видимо, удовлетворил свою любознательность и тягу к приключениям, но большой взаимной пользы не было, даже наоборот, имели место отдельные достаточно неприятные конфликты, заканчивающиеся опять же не без оттенка людоедства.

Только уже ближе к середине девятнадцатого туда полезла всяческая западная нечисть. По началу в основном в виде миссионеров, эдаких наглых «соросят» того времени. В угаре своей культурно-религиозной экспансии они даже попытались наладить там печатное дело, для чего установили станок, но эта идеологическая диверсия не очень удалась. Сломали станок к чертовой матери и разобрали по кусочкам на талисманы.

Но миссионерский клещ уже намертво вцепился в здоровое тело фиджийского народа. За проповедниками, как обычно, начал потихоньку подтягиваться всякий полукриминальный и просто откровенно преступный сброд в виде всякого рода авантюристов и любителей острых ощущений, среди которого, не менее обычно, попадались и личности с весьма неплохими предпринимательскими и хозяйственными способностями. А там уже и основная сила стала присматриваться к местности – передовики международной экзотической торговли. Выяснилось, что, несмотря на кажущуюся на первый взгляд полную нищенскую бесперспективность, тут есть, чем поживиться. Например, сандал и трепанги. Да и вообще, если приложить руки, мозги и финансы, то есть шанс наварить, климат неплохой и почвы не совсем уж убогие.

Короче, к началу второй половины девятнадцатого века ситуация сложилась примерно следующая. В технологическом и прочих подобных плане там чистый каменный век без малейшего просвета и движения. А в смысле социального устройства ребята добрались до фазы развитого первобытнообщинного строя, когда племена объединялись в союзы, союзов таких образовалось довольно много, там появилось уже что-то вроде наследственной правящей прослойки и возникали какие-то, типа, местные царьки, но это понятие, естественно, привнесенное привыкшими тупо наклеивать собственные ярлыки европейцами, а так, на самом деле, просто обычные паханы большего или меньшего калибра. Дрались за свой основной пищевой ресурс, то есть человечину, всё более ожесточенно, кое-кто примеривался к разным вариантам использования тем или иным способам отжатого у гостей металлического холодного оружия, а наиболее сообразительные начали уже коситься и в сторону огнестрельного.

С другой стороны европейцев и даже в каком-то количестве американцев становилось всё больше, появлялись новые коммерческие идеи, например, относительно хлопка и производства копры и требовалась пусть и относительная, но стабильность. В общем, взаимная заинтересованность явно вырисовывалась, но были не совсем понятны методы достижения. К тому же, существовало ещё одно достаточно значительное препятствие. Даже те вожди, да и не только, подавляющее большинство населения тоже, которые вроде были и не против сближения с пришельцами, с большой неохотой шли на признание некоторых христианских принципов, на которых настаивали миссионеры. Особенно это касалось полигамии и каннибализма. Действительно, тяжело отказываться от самых приятных в жизни вещей.

Я не стану далее грузить читателя подробностями хоть и весьма кровавой, но достаточно стандартной и занудной истории. Достаточно упомянуть, что в конце концов всё как-то само собой начало образовываться. Правда, в определенной степени в результате некоторого недоразумения. В середине века в одном из племенных союзов, который европейцам удобнее было называть королевством, Мбау пришел к власти и официально стал военным правителем человек с длинным и сложным именем, которого для краткости и удобства многие называют просто Такомбау. По этому поводу даже устроили большой пир, на котором съели восемнадцать человек. От вольного, так сказать, не мелочились. Это, конечно, свидетельствует, что мужик был достаточно влиятельной личностью на архипелаге и пользовался уважением, но, конечно, никаким единым начальником, а уж тем более королем не был, вождей примерно его уровня имелось даже точно неизвестно сколько, но уж наверняка больше десятка.

Однако пришлых и ушлых эти местные нюансы и подробности не сильно интересовали. Потому, когда прозорливый Такомбау предложил сделать на него ставку, они согласились. Вождь обещал больше никого не кушать и оставить одну жену, а европейцы, которых к тому времени уже набралось тысячи три, достали ножи и ружья и помогли организовать новообращенному христианину нечто вроде пусть и крайне условного, но единого государства. Произошло это знаменательное и до сих пор торжественно отмечаемое событие в восемьсот семьдесят первом, то есть, Ленина ещё не было, но Володе Ульянову уже исполнился годик, когда Фиджи выглянули из своего каменного века и над ними начала разгораться заря государственного суверенитета.

И всё это, конечно, очень красиво и оптимистично, но в реальности никак принципиально безобразий не прекратило. Дела шли весьма туго и малоперспективно. Вольница с бабами и людоедством потихоньку сокращалась, а взамен как-то никаких особых компенсаций не вытанцовывалось. И умный Такомбау с частью своих сторонников начали проситься под власть кого-нибудь посерьезнее. Даже Штатам удочку закидывали, но тем тогда совсем было не до того. В результате после довольно долгих и непростых переговоров удалось уболтать Британию.
Таким образом первого сентября семьдесят пятого на Фиджи прибыл первый губернатор сэр Артур Гамильтон Гордон и провозгласили создание английской колонии. Началась черная полоса империалистической эксплуатации.

Следующие почти сто лет этого мрачного колониального периода были полны наверняка крайне увлекательными и важными для фиджийского народа событиями, но большого влияния на мировую историю они не оказали, да и, будем справедливы, сам архипелаг в процветающий рай не превратили, особых прорывных успехов там не наблюдалось. Из принципиального, думаю, стоит отметить только то, что ещё во второй половине позапрошлого века туда стали завозить для сельскохозяйственных работ индусов, поскольку местные оказались не слишком к этому делу приспособлены, скажем так мягко, несколько излишне воинственны. И в результате уже к середине века прошлого индийское население сравнялось по количеству с коренным, а по некоторым данным и превысило его. Это привело к определенным межнациональным конфликтам, впрочем, без особого экстрима и ужаса, как-то в конце концов всё относительно утряслось.

И вот Британия устала от своего величия. В какой-то степени она довольно лицемерно воспользовалась естественно имевшимися на Фиджи, как и всегда и везде, пусть и не слишком явно выраженными, но несомненно существовавшими настроениями по поводу свободы и независимости, для виду повздыхала и в апреле девятьсот семидесятого на конституционной конференции в Лондоне Фиджи был предоставлен полный суверенитет в рамках Содружества. Затем осенью Фиджи провозгласила свою независимость.

И дальше началась довольно обычная для подобных стран жизнь, в том числе и политическая. Собачились между собой и с индусами, создавали партии, устраивали государственные перевороты, переписывали конституции, выходили из Содружества, снова туда вступали – в общем, развлекались, как могли. Что называется, жили полной жизнью. Правда, следует объективно признать, что особых успехов ни в чем так и не добились. Не появилось не то, что великой, а пусть хоть сколь-нибудь значимой фиджийской архитектуры, музыки, литературы или чего-то подобного. Ну, совсем ничего. Если вы попробуете с помощью любой энциклопедии или интернетовского поисковика найти какого-нибудь всемирно известного фиджийца или просто хотя бы уроженца архипелага, боюсь, у вас ничего не получится. Возможно, конечно, кому-то удастся что-нибудь за уши притянуть, но шансов, подозреваю, немного.

Имеется, правда, один курьезный факт. Почти во всех супермаркетах мира продается питьевая вода «Фиджи». Вода как вода. В большинстве цивилизованных мест из-под крана идет не хуже, а то и лучше. Но этой, которую одна американская фирма действительно добывает из артезианской скважины на Фиджи, каким-то чудесным образом удалось если не завоевать, то хотя бы покорить кусочек глобального рынка. На этом, пожалуй, всё. Ну, вот совсем всё. Я не придираюсь. Так есть. Да, виноват, они ещё, говорят, неплохо играют в регби. Ну, вот теперь действительно всё.

Хотя, в принципе, живут они не так уж и плохо. Климат уж очень расслабляет. Если сильно не выпендриваться, то можно обойтись самым минимумом. Особо не пострадаешь и не пропадешь. И тем не менее дрязги с военными переворотами и чрезвычайными положениями практически уже вошли в традицию. И постоянно очень хочется свободы. Нет, не то, что её слишком мало. А просто не оставляет опасение, что на неё кто-нибудь покусится. Ведь самое главное – не оказаться под чьим-то влиянием и внешним управлением. Суверенитет – это высшая ценность и главное благо. Великий фиджийский народ настрадался под колониальным игом и не терпит иностранного вмешательства.

Будущее Фиджи – в возвращении к историческим культурным корням и неприкосновенной самостоятельности. Народ не позволит больше соблазнить себя яркой упаковкой чужеродных западных псевдоценностей. Приятного аппетита.
вторая

Газированные техасы

С некоторым удивлением недавно узнал, что то ли движение, то ли секта, то ли ещё что приблизительно подобное под названием «Граждане СССР» признаны у нас экстремистской организацией. Удивление, собственно, относилось к тому, что мне казалось, наши власти крайне положительно относятся ко всему тоскующему по советским временам, и это давно проявляется во всем, вплоть до возвращения практически старого гимна и красного флага, пусть и под псевдонимом «знамя победы».

Но тут, видимо, что-то пошло не так. Или с кем-то не договорились, поссорились, кому-то не занесли или просто слишком увлеклись финансовой составляющей. Я читателей подробностями грузить не буду, оказалось о деятельности этих ребят в интернете информации сколько угодно, каждый при желании может познакомиться самостоятельно. Мне же из чистого любопытства и от нечего делать захотелось всего лишь понять, а на чем там в принципе можно было срубить бабки.

И оказалось, что один из основных вариантов аферы, это оформление и продажа советских паспортов. Причем даже не совсем фальшивых. Они умудрились в свое время где-то на Украине нарыть склад с настоящими советскими бланками паспортов, которые по нелепой и даже смешной причине тогда не пошли в обращение. Может, скомуниздили, может, купили по дешевке и организовали по всей стране пункты выдачи с соответствующим оформлением и проставлением каких-то печатей со штампами, благо, сейчас не то, что тогда, технических проблем с этим никаких.

Но вот тут меня ждало ещё одно удивление. Получить такой паспорт можно всего за три-четыре тысячи рублей. Казалось бы, что можно сделать с такой копеечной прибылью, стоило ли огород городить? Но потом я узнал, что этих паспортов они выдали под три миллиона. А это уже кое-что, конечно, не нефтянка, но на пиво хватит.

И вот тут уже начинают проявляться вещи не только социально-психологические, астральные и какие-то мистические, но уже и вполне конкретные, объективные. То есть до сих пор а стране есть минимум порядка трех миллионов человек, причем отнюдь не только старшего возраста, но и тех, кто уже родился в нынешнем государстве, которые готовы даже деньги, пусть и небольшие, но вполне реальные, заплатить, чтобы считать себя гражданами СССР, полностью отметая новую Россию как реальность.

О причинах всего этого мы уже говорили многократно, и я не вижу никакого смысла повторяться. А сейчас решил упомянуть лишь по совершенно конкретному мелкому бытовому поводу. Дело в том, что у этих «граждан СССР» имеется множество сайтов, сообществ и прочих такого рода объединений в интернете, где есть целое отдельное мощное направление с «критикой мифов о СССР». Среди «разоблачаемых мифов» обычно присутствует довольно стандартный набор. И дефицита продуктов при советской власти не было. Не хуже, чем сейчас, разве что много лучшего качества. И за границу съездить не существовало никаких проблем, только дешевле и потому доступнее для простого человека. И цензуры не было, кроме совершенно правильной нравственной, а любые книги можно было за копейки свободно купить в магазине. Ну, и тому подобное в ассортименте.

Однако сейчас, по упомянутому поводу бегло просматривая массив такой занимательной информации, я впервые наткнулся на следующее утверждение. Вот, мол, врут, что в Союзе не было джинсов. А что такое джинсы? Это грубые американские рабочие штаны. Так вот и у нас своей прекрасной рабочей одежды было сколько угодно без всяких проблем.

Казалось бы, мелочь, но просто лично для меня этот вопрос оказался в жизни весьма значимым, пусть это кому-то покажется чепухой и капризом. Действительно, во времена моей ранней юности штаны из разряда «рабочей одежды» имелись в достаточном количестве. В народе они в основном назывались «техасы». При удаче можно было достать польские или иные «соцстрановские», но отечественные продавались вообще свободно. И я носил как раз по большей части их.

Техасы были достаточно прочные, не слишком «маркие», практичные и никаких особых неудобств не доставляли. Однако главным и решающим их преимуществом являлась цена. Ели ничего не путаю, то от пяти до где-то семи-восьми рублей. Без особых сложностей хватало почти на год, так что даже при моих минимальных доходах вполне по средствам.

И вот осенью семьдесят второго, с первых своих серьезных сибирских заработков я купил себе первые джинсы, настоящий американский Левис. Это уже помню точно, за сто сорок рублей. Больше месячной зарплаты моей матери. И с тех пор, уже скоро полвека, за редчайшим исключением ношу только такие. Чаще всего модель 501, хотя иногда и 511. С каждым годом купить сделанные действительно в США джинсы всё труднее, особенно из истинного, тканного «челночным способом» денима. Я переплачиваю, прикладываю усилия, но пока справляюсь. С развитием интернетторговли с этим стало попроще.

А вообще джинсы, в том числе и Левис, давно уже шьют по всему миру, в основном в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии. Возможно, я чего-то не знаю и мне просто не попадались, но, по-моему, у нас их толком делать так и не научились. Уже БМВ и Мерседесы собирают, а с джинсами как-то не идет. Хотя тут настаивать не буду. Всё равно покупаю американские.

А чем они так уж принципиально лучше техасов? Не знаю. Объективно аргументированно объяснить не смогу. Просто моему заду комфортнее. И я себя в них лучше чувствую. При этом никаких претензий к техасам, как и к тем, кто до сих пор считает, что они ничем не уступают джинсам, не имею. Только самая добрая память. Отличные штаны. Но я их со второго курса ни разу не надел и уже точно не надену, хотя, слышал, что-то такого типа до сих пор у нас где-то выпускается.

Тут вдогонку ещё один крохотный штрих, который может показаться вовсе не относящимся к теме. Я вопреки всяческим диетологическим правилам всю жизнь предпочитаю именно газированную воду и пью её ежедневно, постоянно и довольно много. Естественно, чистую, без всяких сиропов. А лет тридцать назад я впервые попробовал Перье. И с тех пор стараюсь при возможности пить только её. Приятели долго надо мной подшучивали, говорили, что я просто выпендриваюсь, и как-то предложили эксперимент. Налили в пять стаканов воды, только в один Перье, а в остальные «Бон акву» или «Аква минерале», сейчас уже точно не помню. Предложили мне «вслепую» определить. А, конечно, не ошибся. Несколько раз перепроверили. Результат тот же. Пожали плечами, но смеяться надо мной перестали.

А смог бы я прожить всю жизнь в техасах и с водой из автомата «за копейку без сиропа»? Легко. Но почему-то не хочу.
вторая

Позволь, чтоб раб тебя воспел

Так любимая народом и официальной отечественной историографией всех времен и режимов лицемерная немецкая шлюха и клятвопреступница не только узурпировала власть, в результате государственного переворота сначала свергнув, а потом и убив последнего законного русского Государя, но и попыталась украсть у него большую часть доброй памяти.

Нет, конечно, никто ничего особо не скрывал и все документы всегда находились в совершенно открытом доступе. Но чисто пропагандистский официальный акцент всегда делался на том, что дворянские вольности были дарованы Екатериной, так в массовом сознании это с благодарностью и отпечаталось. А между тем, за два с лишним десятка лет до её прославляемой «Жалованной грамоты» именно несчастный и оклеветанный с подачи подлой предательницы молвой Петр III подписал свой «Манифест».

И единственной, кто скорчил из его окружения при этом недовольную рожу, была как раз его супруга. Правда, потом она говорила, что её не устраивали как бы не сами вольности, а то, что документ был недостаточно подробно проработан и в каких-то моментах даже усложнял жизнь дворянству, но это полное вранье и уже упомянутое лицемерие. Очень важный, умный и полезный был Манифест.

Я совершенно при этом не собираюсь его идеализировать или абсолютизировать. Естественно, множество обусловленных тысячами причин несовершенств и недостатков. Но следует признать, что для развития свободы в российском обществе этот документ сделал не меньше, если не больше, чем в свое время «Хартия вольностей» до сих пор называемая Великой, для Англии.

Ведь по сути, не вдаваясь в тонкости и детали, впервые после весьма долгого перерыва хотя бы части народа давалось право на такую уже подзабытую штуку, как частная жизнь. Дворянин, пусть и с массой условий и ограничений, получал огромное количество ещё вчера немыслимых свобод. От права выбирать занятие и профессию по собственному вкусу и усмотрению до возможности свободно ездить за границу и даже там работать. Фантастический сдвиг в общественном сознании и государственном устройстве, принципиально подрывающий основы петровской принудиловки и обязаловки.

При этом, вопреки последующим наветам и очернительству, это был отнюдь не призыв и не разрешение дворянству «положить с прибором» и забить на исполнение гражданских, общественных и иных достойных обязанностей. Вовсе наоборот. Давалась возможность значительно расширить круг этих обязанностей и увеличить количество мест приложения всех сил, в ом числе и творческих.

И те самые дворяне, которым Петр III дал свободу, счастливые и радостные от обретения этой свободы, практически мгновенно предали своего благодетеля и, схватив подлую девку за аппетитные ляжки, поволокли её на трон великой империи.

Но огромное дело было сделано. Даже Екатерина, изначально воспринявшая Манифест крайне отрицательно, не рискнула сразу его полностью отменить. Более того, старательно искажая, перевирая и стирая из общественной памяти всё, связанное с её убиенным мужем, она в конце концов была вынуждена прийти к своей Грамоте, которая развивала, и продолжала идеи того Манифеста. И появились среди дворян и творцы, и предприниматели, и ученые и вообще жизнь пошла совсем другим путем.

А вот за власть Петр III бороться не стал. Потом его упрекали в трусости и малодушии. Но мне кажется, что ему стало просто противно. Да и своих любимых «голштинцев» он пожалел. Хотел вывести из-под удара, распустил «по квартирам». Но не спас. Тех, кто был действительно из Шлезвига, Катя позднее выслала на корабле, и они погибли якобы во время шторма. Мутная история, нет охоты копаться.

А в общем, мужик был очень неплохой и отнюдь не глупый. Просто не с той бабой связался. Да и то не сам. Судьба.
вторая

Толстокожая и многосемянная ягода

После того, как огромное количество народу обсмеяло меня и обвинило в клевете, когда я рискнул утверждать, что при советской власти на моей памяти в свободной продаже не было воблы, я уже ничему не удивляюсь. Оказывается, в их стране с воблой не было никаких проблем, а у меня просто склероз с галлюцинациями.

Ладно. Я уже давно ни с чем не спорю. И совершенно морально готов к тому, что в их стране бананы тоже продавались везде и всегда. Но я сейчас всего несколько слов о стране другой, своей, той самой, что из галлюцинаций. В ней бананов практически не существовало.

Ну, про Колыму, естественно, речи нет вообще. Там и помидор я в детстве видел два раза, один в какой-то книжке на картинке, второй, когда мама пыталась купленную за её ползарплаты половинку передать мне контрабандой в дизентерийный барак. Само слово «помидор» я окончательно запомнил только классе в третьем. До того путался.

А вот встречу с бананом помню более четко, поскольку она произошла уже в Москве, в середине шестидесятых, когда мы относительно долго жили здесь в Померанцевом переулке, напротив ИнЯза. Мать принесла несколько этих странных зеленых и твердых как камень предметов, сказала, что выстояла за ними гигантскую очередь на Арбате, но сразу их есть нельзя. Завернула в газету и положила на батарею. Примерно через неделю они стали несколько желтее и мягче, тогда мне дали попробовать, и я был сражен этим вкусом наповал. Мне он показался райским и сказочным. Нечто из совсем другого мира.

А ещё дело в том, что я знал магазин, где мама достала это чудо. Он назывался просто «Овощи-фрукты» и находился напротив кинотеатра «Юный зритель», куда я ходил практически каждое воскресенье. И после того случая я завел привычку перед посещением кино на всякий случай туда заглядывать и интересоваться. И вот однажды мне жутко повезло. Там не просто оказались в продаже бананы, но их выложили на прилавок только за несколько минут до моего прихода я оказался в очереди всего четвертым-пятым. Правда, пока стоял, сзади выстроилось немерено, но это уже не имело значения. Врать не стану, точную цену не помню, но мне хватило всего на одну штуку, а поскольку тогда мой обычный бюджет на выходные составлял от десяти до тридцати копеек, соответственно стоимость банана была где-то в этих пределах. Я его тоже потом в газете с неделю на батарее доводил до съедобного состояния и восторгу не было предела.

Подобные невероятные удачи с периодичностью раз в год или два происходили со мной до самого конца восьмидесятых, я всегда старался не упустить случая и бананы обожал. Мог есть просто так, мог в любых сочетаниях перед чем угодно и после чего угодно, мог ими закусывать водку, запивать их шампанским, да без разницы, лишь бы достать.

Но смысл моих заметок в данном случае вовсе не в трогательных юношеских воспоминаниях. А всё в той же примитивной, но неотгадываемой загадке. Как получилось, что на грани девяностых однажды в одном из первых коммерческих частных ларьков на Октябрьской, где я тогда жил, вдруг увидел спокойно лежащие бананы. Схватил целый ящик. Не дешево, но мне тогда уже было по деньгам. Впервые съел не сразу, а всей семье хватило дней на десять. И это был последний ящик бананов, который я купил. Потому, что с того момента бананы стали продаваться уже везде. В любом магазине и в любой палатке. В Москве, в Рязани, в деревне под Тулой и даже, я уточнял, на Колыме.

Вот все надменно смеются над «невидимой рукой рынка». Конечно, смешно. Но Госплан с Совмином и ЦК КПСС были не в силах это совершить. А каким-то неведомым и немыслим образом после их исчезновения в один момент бананы оказались абсолютно доступны. Это не какие-то особо высокие технологии и не последнее достижение цивилизации, на самом деле предельно дешевый, выгодный и удобный для доставки товар из многих стран, с которыми у СССР были прекрасные отношения. Но бананы были редкость и экзотикой. И вдруг стали обыденностью. Как? Почему?

Да, и, к сожалению, я давно не ем бананы. С возрастом изменился вкус. Осталось только легкое удивление и тот момент в памяти, когда мама впервые принесла их из магазина.
вторая

Атака польских педофилов

Тут, перелистывая телеканалы, остановился ненадолго на «России 24». Так иногда делаю, когда это совпадает с обычным ежечасовым новостным выпуском, там он относительно информативен и не так уж абсолютно политизирован, при случае можно и посмотреть. Но тут нарвался на некий «Специальный репортаж», который стал смотреть со всё возрастающим интересом, ожидая чего-то действительно важного.

Передача оказалась посвящена неким новым фактам, появившимся в деле «так называемого историка» Дмитриева, в связи с пересмотром по апелляции его дела в вышестоящей судебной инстанции. Я смотрел очень внимательно, пытаясь понять объявленную сенсационность этих самых фактов, но только всё больше ощущал себя д’Артаньяном на богословском споре Арамиса, то есть чувствовал, что начинаю сходить с ума.

Нет, сперва всё как будто хоть и очень относительно, но понятно. Каким-то чудесным образом в интернете появились некие двусмысленные снимки якобы приемной дочери Дмитриева, но основании которых, собственно, его и осудили, и какие-то люди говорили, что вот всякие либерасты защищали этого человека, а что они могут сказать теперь, когда предъявлены неоспоримые доказательства вины педофила.

Предположим. Но это была только затравка. А дальше пошел какой-то неодолимый поток информации, от которого у меня и замутилось в голове. Общество «Мемориал» является иностранным агентом. Дмитриев хотел убежать в Польшу, откуда его, скорее всего и финансируют, но был вовремя пойман бдительными чекистами. Юрий Дмитриев вообще не историк, каким его изображают, и, тем более, не археолог, а недоучившийся медбрат и слесарь в бане. В окрестностях Сандармоха захоронены отнюдь не жертвы пресловутых «сталинских репрессий», а замученные и зарытые заживо финскими фашистами пленные красноармейцы. Ну, и много ещё чего подобного. Всё очень подробно, убедительно и эмоционально. Только совершенно непонятно, как это связано между собой и почему иллюстрируется какими-то стыдливо размытыми фотографиями, на которых по идее должны угадываться изображения обнаженного детского тела.

Однако меня, как обычно, от полного безумия спас большой жизненный опыт. Тот самый, который позволяет, зная методологию и общие принципы, справляться с проблемами восприятия и понимания некоторых частностей.

Дело в том, что ещё в самом первом книжном вале моего детства, который я поглощал без разбора, а, вернее, он поглощал меня, по капризу логистики перевоза библиотеки отчима в нашу комнату, кроме многого прочего, двумя моими любимыми книгами надолго стали, как сейчас помню, пухлые черные томики с тонким золотым тиснением. Это были стенограммы процесса над Промпартией и в какой-то степени относящиеся к ним речи Вышинского. Там были интереснейшие сюжеты, я читал их запоем, меня восхищала изысканность интриги и неподдельный драматизм событий.

Нечто вроде того, как, предположим, некий Ваня Иванов ещё до Революции с отрочества начал задумываться о том, как бы лучше навредить какому-нибудь производству. Для чего с отличием окончил реальное училище, потом университет и стал инженером. А дождавшись своего часа уже при советской власти устроился на станкостроительный завод и там годами, проявляя изумительную изобретательность и огромные организаторские способности, ломал всё, что только можно, да ещё так хитро, что никто не мог его заподозрить, пока он не нарвался на истинного специалиста-большевика, разглядевшего подлого преступника. Чрезвычайно увлекательные и разнообразные истории с непрерывно подогреваемой интригой и счастливым финалом, где добро всегда побеждает.

И тут надо заметить, что дело было во второй половине шестидесятых, когда Хрущева уже пару-тройку лет как сняли, но брежневская реставрация отношения к сталинизму ещё окончательно не укоренилась и отблеск разговоров о «перегибах времен культа личности» пока бродил в головах. Даже некоторых детских. Вот я и пришел к отчиму с вопросами. Мол, почему-то все говорят, что невинных репрессировали по политическим причинам, а вот тут в книжках написано, что они были чистыми уголовниками, причем сами во всем чистосердечно признавались. Какая-то нестыковочка получается. К счастью отчим был умным человеком, он не стал и себе голову морочить, и меня грузить, а просто махнул рукой и стандартно отговорился, что, когда вырасту, сам всё пойму, а пока лучше бы больше катался на велосипеде, а не читал сутками всякую муру без разбора.

Я вырос. Сказать, что разобрался во всем, конечно, не могу. Но кое-что усвоил. А, главное, научился самостоятельно выстраивать логические цепочки и рисовать в воображении цельные сюжетные картинки, позволяющие хоть как-то осознать происходящее. И это умение позволило мне хоть в общих чертах понять происходящее вокруг фигуры Юрия Дмитриева.

Ещё в самом начале девяностых польские спецслужбы в русле своей извечной органически физиологической русофобской линии, естественно, на американские деньги, поскольку своих особо и не было, начали, кроме много прочего вредоносного и пакостного, создавать в Карелии отделения общества «Мемориал». Международной шпионско-пропагандистской организации под видом правозащитной и как бы исторической. Для благообразного прикрытия этой деятельности привлекли относительно молодого перспективного политика демократической направленности Ивана Чухина. Он был идеальной кандидатурой потому, что, с одной стороны, ещё при советской власти дослужился до полковника милиции, а с другой – при ней же публично вышел из КПСС и ему многие «из новых» доверяли. И поляки по привычной давно отработанной «катынской схеме» принялись плести интригу. Достали по своим каналам координаты мест, где в свое время финские фашисты убивали и хоронили пленных красноармейцев и начали вокруг этого создавать легенду о «сталинских жертвах и зверствах». Но Чухина использовали «в темную», а он при всех своих либеральных завихрениях всё же оставался истинным русским патриотом, потому начал догадываться о настоящих целях своих теневых хозяев. И в девяносто седьмом его убили, подстроив автокатастрофу.

Тогда было решено на место Чухина найти человека, который уж точно не взбрыкнет, а будет полностью управляемым. И выбор пал на психически больного педофила-извращенца Юрия Дмитриева. Сначала ему для создания и упрочения репутации «историка» сфальсифицировали и через него подбросили в общественное информационное поле якобы «факты» о массовых захоронениях политических сталинских жертв в окрестностях Сандармоха. А потом, чтобы совсем он уже никуда не делся, организовали историю с «удочерением» девочки и порнографическим снимками. Педофил, естественно, повелся, да и ему уже с некоторого времени стало некуда деваться.

Но наши бдительные органы вовремя заметили и разоблачили всю эту аферу. И теперь, к счастью, ни у кого нет сомнения в том, как оно было на самом деле. Кто кого убивал, кого и зачем развращал, на чьи деньги и в чьих интересах.

А нас все не любят и боятся потому, что мы такие умные, красивые и талантливые. Но победа будет за нами. Они думали, что за ними, а будет за нами.
вторая

Белый остров



Когда человечество начало частично отказываться от своего мистического и условно религиозного сознания, а частично его трансформировать и формализовать что особенно четко проявилось на самом деле всего лишь пару-тройку сотен лет назад, то маятник довольно естественно качнулся в обратную сторону, без особых помех пройдя точку равновесия, и большинство из нас оказалось воспитано в системе органичного восприятия неких закономерностей. Всякие там законы Ома и Ньютона даже не то, что обогатили нас какими-то точными и конкретными знаниями, но более всего повлияли на формирование общей картины мира. Есть некие нормы и правила, которым подчиняется и вселенная, и мы, как её часть.

Но потом всякие заумные штуки, начиная от во многом фейковой теории струн и заканчивая достаточно объективной и даже, порой, применимой на практике квантовой физики слегка смазали красивое и четкое изображение. Определенное смятение умов привело не только к созданию теории сложности, но и, главное, к некоторым сомнениям в абсолютности собственного восприятия действительности.
Но я не стану продолжать дилетантские мудрствования на данную тему, а сразу поясню тот локальный и частный момент, который имею в виду.

Вне зависимости от политических или идеологических пристрастий и воззрений у многих изначально отпечаталось в мозгу что-то вроде закона, почти физического, что есть великие державы, даже вне особой зависимости от реальной мощи в данный конкретный момент, просто по каким-то внешним и как бы объективным параметрам, типа величины территории, глубины истории, количества населения, богатству природных ресурсов или ещё чего подобного, а есть некие «малые» страны, пусть и формально суверенные, но при этом всё равно обреченные быть своеобразными «буферами» и «прокладками» между истинными титанами. И их судьба в любом случае обречена зависеть от действий более крупных соседей и тут родовая предопределенность, с которой глупо спорить на реалистическом вменяемом уровне.

И как бы действительно, можно иметь любые мнения и убеждения, но если без излишнего благостного слюнтяйства, то что могли перед Войной сделать прибалтийские страны для сохранения полной собственной независимости? Была у них хоть какая-то практическая возможность не присоединиться в той или иной форме к СССР или Германии?

И в этом смысле довольно логично и разумно звучат утверждения, что Белоруссия неизбежно должна или может, что в данном случае почти одно и то же, или интегрироваться (мягкое вежливое выражения взамен присоединения и поглощения) с Россией, или стать нищим младшим родственником Европы, в лучшем случае не особо гонимым и презираемым, но всё равно далеко не любимым и уж точно не равноправным.

И с точки зрения законов Ньютона это представляется практически неизбежным при всем соблюдении толерантности и выражения любых приличествующих выражений уважения и почтения к белорусскому народу. Ну, в самом деле, очень маленькая страна, культурно и экономически очень связанная и зависимая с великим соседом, чего тут разводить турусы на колесах, факт есть факт.

Вот только иногда случаются странные вещи квантового уровня с намеком на парадоксы теории сложностей. Например, не очень объяснимый феномен Финляндии. Вообще-то страна вне зависимости от России с не очень древним суверенитетом. Да, что-то там такое в средневековье было, но дальше сильно похолодало и вообще почти заморозилось, потом шведы беспредельничали, а после и вовсе после ряда перетягиваний туда-сюда более чем на век это стало частью Российской империи, пусть и с некоторыми особенностями.

Первая странность началась после Революции. Существует такое расхожее мнение, что это великий Ленин, послушав «Аппассионату» и расчувствовавшись, зачем-то отпустил Финляндию на волю. Потом, правда, несколько жалел об этом, зарекшись в дальнейшем слушать подобное, делающее людей слишком добрыми тогда, когда на самом деле нужно их больше бить по голове.

У этой байки есть определенные основания. Я в свое время довольно подробно писал о своей жизни в том самом доме, где в шестнадцатой квартире, правда, не помню уже, на третьем или четвертом этаже жила Екатерина Павловна Пешкова, единственная официальная жена Алексея Максимовича. Они развелись ещё до переворота, но сохранили довольно хорошие отношения и Горький там иногда бывал. И как-то пригласил Владимира Ильича, именно тогда Ицхок Барабейчик играл им Бетховена, что произвело на Ленина столь сильное впечатление.

Но вообще-то картинка была не столь благостной. Во-первых, Советская Россия не собиралась так уж спокойно отказываться от этой провинции, во-вторых, там, как почти и везде, были собственные сторонники вхождения в «единое государство рабочих и крестьян». Но финны как-то отбились. Причем, наиболее известная «зимняя финская война» тридцать девятого была аж третьей. И во всей Финляндии тогда было меньше четырех миллионов жителей. Нет, не победили, конечно, и не без потерь вышли, но как-то независимость умудрились сохранить. Можно, понятно, сослаться на то, что всё равно стали это за счет союзничества с Гитлером, но, давайте честно, это не совсем так. Полностью под него не легли, да, воевали, но довольно своеобразно и опять же исхитрились после разгрома Германии не утратить суверенитета, не стать не только частью СССР, но даже и не влиться в «социалистический лагерь», как многие гораздо более сильные и крупные страны восточной Европы.

Чем это всё объяснимо и объяснимо ли вообще? То есть, естественно, придумать можно множество чего угодно самого умного и убедительного. Но ведь это всё пустое и не серьезно. Просто вот так получилось. Не совсем по закону. Но финны по этому поводу не сильно жалуются. А их, между прочим, раза в два меньше, чем белорусов. Правда, территория несколько больше. Но вы посмотрите на карту, думаю, они с удовольствием поменяли бы свои «голубые глаза озер» на Беловежскую пущу.

А вот в Швеции народу практически как раз сколько и в Белоруссии. Между прочим, года-то была хоть и локальная, но почти империя. Однако, когда-то сначала казалось, что на беду, а потом выяснилось, что на великое счастье случился у них один очень умный, талантливый и храбрый король, который умудрился проиграть Северную войну на самом деле далеко не самым великим полководцам, после чего шведы вдруг на долго и крайне основательно успокоились. Конечно, много было сказано и написано язвительного советской историографией по поводу «шведского нейтралитета» во время Второй мировой, и кое-что даже вполне справедливо, никто не говорит об идеале. Но всё-таки реально они ни на чьей стороне не воевали, и практический суверенитет всё же сохранили, и Валленберга убили не немцы, а мы, и ни чьими бедными родственниками шведы не являются, перебиваются как-то сами с хлеба на воду.

Да что там какие-то шведы с финнами. Помните, как ещё совсем недавно, когда Польша вступала в Евросоюз, все, и не только, кстати, у нас одновременно и смеялись, и опасались, что «польский водопроводчик» займет все рабочие места в Европе, поскольку кроме как водопроводчиками поляки никем работать не могут, а платить им можно копейки. Нет, понятно, Польша побольше, чем упомянутые страны, но тоже не гигант, а уж во всех других отношениях и вовсе недоделанная, вечный российский недруг с комплексом неполноценности и кому она вообще нужна кроме ненавидимой ею России, вечно помогающей этой постоянно ноющей недотыкомке?

И вот прошло всего полтора десятилетия. Кто сейчас помнит про «польского водопроводчика»? Да, там до сих пор огромное количество проблем и собственных противоречий. И я не люблю всякие там игры с цифрами и рейтингами, где каждый может трактовать что угодно как ему нравится. Но посмотрите сами и ВВП на душу населения, и среднегодовой доход на каждого жителя, и уровень жизни по любым критериям сейчас в Польше. Да и сам я там был, видел. Нормально. Во всяком случае не хуже, чем у многих в Рязани.

Это я, собственно, лишь к тому, насколько так уж безнадежна ситуация с Белоруссией. Ну, на самом деле, с одной стороны, довольно безнадежная в тех смыслах, которые я упоминал. Конечно, объективные факторы, вроде тех самых физических законов, существуют. Но, с другой, имеются определенные квантовые моменты. Многие из которых или плохо математически описываемы, или не описываемы вовсе, но от того не хуже ощущаемы и не менее сущностны. Ну, например. Может быть даже сильно вопреки собственной биографии, я к зрелому возрасту сформировался как житель крупного мегаполиса. И мне очень нравятся Прага и Вена, я могу получать большое удовольствие от болгарского Бургаса или испанского Бегура, но по-настоящему естественно и комфортно из всех зарубежных городов, где бывал, я чувствую себя только в Нью-Йорке и Барселоне. И из столиц бывшего Союза мне очень приятны и Рига с Таллином, и Алма-Ата с Киевом. Но практически как дома я ощущаю себя только в Минске. Рационального в этом мало, но мне от этого не легче и не тяжелее. Так есть.

И вот мне представляется, что именно Белоруссия, без малейшего покушения на их национальную и культурною самостоятельность и обособленность, могла бы стать чисто теоретически воплощением моей старой мечты. Чем-то типа «острова Крым» в классическом понимании Василия Павловича. Эдаким Белым островом для людей очень условно моего типа. С одной стороны, полностью ментально близким, а с другой категорически автономным и независимым от замечательно, вставшего с колен большинства.

Для этого и территория, и количество населения там идеальны. По моим интуитивным подсчетам как раз всем хватило бы места. И мы вполне могли бы устроить достаточно приличную жизнь. Практически это очень несложно сделать, устроив добровольный обмен с теми нынешними жителями Белоруссии, которым приятнее путинско-лукашенковские ценности.

Чепуха, конечно. Но помечтать-то можно.
вторая

Заветная черта

Есть такое довольно распространенное и не очень понятно откуда взявшееся заблуждение, что это только последнее время человечество стало уходить и погружаться в виртуальную реальность. Конечно же, полная чепуха. Этот путь начался с первого мгновения появления сознания и самоосмысления личности. А конкретные дорожные знаки на предполагаемом маршруте появились с изначальных изображений на скалах и стенах пещер. Нарисовали мамонта и отправились охотится на него туда, именно в виртуальную реальность. С тех пор почти все события и приключения происходят именно там, а то, что здесь, всего лишь жалкое отражение и бледная тень.

Но я сейчас не собираюсь занудно и лукаво мудрствовать слишком широко и в общем, а хочу упомянуть только о локальном, совсем конкретном моменте.

Не очень важно, сам ли Платон придумал и просто пересказал приписываемую ему древнюю легенду о мужчине и женщине как двух разделенных и стремящихся к воссоединению половинках. В любом случае, во-первых, его мысль была дурно, неточно и по сути неверно понята, в, во-вторых, и это самое главное, реально и объективно определенная культурная матрица стала самостоятельным фактором, пройдя определенную историческую трансформацию, уже в том виде, который мы имеем на сегодняшний день. И от этого уже никуда не деться вне зависимости от изначальных платоновских идей и намерений.

В всё на самом деле довольно просто. И это прекрасно понимали ещё двести лет назад самые простые русские маменьки и папеньки уровня Скалозуба. Примерно к середине второго тысячелетия нашей эры именно в виртуальном мире, да, в какой-то степени с использованием осколков гораздо более древних традиций и даже фольклорных мотивов, но достаточно самостоятельно и оригинально начали формироваться понятия так называемой «романной любви». И одновременно совершенствовался сам роман, не столько как жанр, сколько как психологическая и в некоторой степени социально поведенческая модель. Таким образом к веку восемнадцатому образовалась определенная общность девушек, которые сидели по разбросанным на гигантской завьюженной территории усадьбам и читали, кто в переводе, а кто и на языке оригинала романы далеко не бесталанно и несправедливо обиженного историей литературы Самуила Ричардсона. Забот у них было немного, перспектив и возможностей ещё меньше, дворовые девки в сенях семечки лузгают, братья давно разъехались по городам и гарнизонам, до ближайшего соседа десять верст, да и то, когда дорога станет проезжей. И прелестною юное создание неизбежно уходит в виртуальный мир ждать принца не белом коне.

Отсюда эта популярность и эффективность идеи о двух половинках. Папеньки и маменьки были абсолютно правы, когда видели во всем этом большую опасность и соблазнительное зло. Но столь же абсолютно они были обречены на поражение в борьбе с этим. Водители английских кэбов могут быть сколь угодно правы в своей борьбе за исключительное право возить пассажиров по улицам Лондона. Но победа уберизации неизбежна. А любые теоретически рассуждения на эту тему пусты и бесполезны.

Но истина, как бы она не была ущербна на уровне бытовой практике, от того не перестает быть истиной. Особенно, если дело касается фундаментальных основ человеческой личности. Чрезвычайно слабой, изменчивой, экстремально подверженной всяческим влияниям и изначально до предела ветреной. Но всё равно по базовым параметрам абсолютно константной. То есть, или она есть, или её нет. Потому виртуальная аксиома о двух половинках в действительности не имеет никакого смысла совершенно ложная в своей основе.

Нет и не может быть никакого полного слияния или даже полного единения. Каждое человеческое существо, независимо от половой или любой иной принадлежности полностью автономно и суверенно. И недаром наиболее точно это сформулировала не просто женщина, но именно один из наиболее чувственных и, казалось бы, предельно всегда жаждущих слияния душ поэтов:

Стремящиеся к ней безумны, а ее
Достигшие — поражены тоскою…


И не нужен никому тот пресловутый последний стакан воды. Пейте сами, пока пьется.
вторая

Бумер для умников

Максим Кантор, на мой абсолютно субъективный взгляд, очень успешный и эффективный имитатор глубокомыслия и мудрого скептического анализа. Его действенность и широкая популярность в определенных кругах, мне кажется, зиждется на двух главных основаниях.

Во-первых, он несколько завуалированно, но предельно комплиментарен по отношению к своей аудитории. Это примерно тот же прием, что использовал, возможно даже с большим художественным успехом, Умберто Эко во многих своих произведениях, особенно в «Маятнике Фуко». Эдакое многозначительное подмигивание читателю, мол, «ну, мы-то с вами понимаем, как оно на самом деле, нас не проведешь всякими там наивными глупостями для простаков». И каждый начинает считать себя избранным, знающим истину, обладающим настоящей информацией, в отличие от всего прочего темного быдла, ведущегося на всякую слезливую муть, недостойную сведущего и трезвомыслящего человека.

И, во-вторых, возможно, даже более значимое, Кантор авансом выдает своим читателям и слушателям полную нравственную и даже в определенной степени философскую индульгенции. Оптом изначально отпускает все мыслимые грехи. Но опять же делает это не старым добрым примитивным идеологическим способом, типа, хорошо всё то, что способствует делу мировой революции, потому, если ты за большевиков, ты всегда и в любом случае прав, или, более широко, мы правоверные, от того нам можно всё по отношению к неверным, несколько тоньше и опять же уважительнее по отношению к публике, педалируя не идеологические, эмоциональные и прочие подобные по сути религиозные аспекты, а как будто исключительно интеллектуальные, почти элитарные.

Мне очень не хочется резвиться на той же поляне, на которой с таким успехом выступает Максим Кантор, потому я предпочту изложить максимально кратко и предельно грубо на уровне собственного примитивного быдловатого сознания. Есть два вида реакции пойманного вора. Один в общем-то понимает, что воровать нехорошо и осознает греховность присвоения чужого, но не может противиться соблазну, смиряется со своей слабостью, кается с той или иной степенью искренности и более настаивает не на своей невиновности, а просит о прощении или хотя бы смягчении наказания, всё-таки, опять же в той или иной мере считая его справедливым. А другой принципиально настаивает на своем праве воровать. И тут идет в ход всё, что угодно. Начиная от самого простого, но и при этом самого убедительного, типа «все воруют», и заканчивая, вернее, никогда не заканчивая, поскольку там пространство совершенно безбрежное, самыми изысканными рассуждениями об относительности понятий греха и преступления с ответвлениями в изысканности вроде знаменитого прудоновского «любая частная собственность сама по себе и есть кража».

А если уж совсем тупо и без затей, то да, я говно, ну, так ведь и все говно. На что вовсе возразить нечего, поскольку это правда и это так.

Например, любая толпа лишена индивидуального творческого начала, потому она в любом случае непродуктивна и безмозгла. Никакая масса людей, под какими бы самыми благородными лозунгами она ни собиралась и ни выступала, не может быть чем-то хоть сколько внятным и положительным явлением, не способна являться или становиться народом, а обречена оставаться толпой. В этом смысле те, кто перед концом советской власти выходил на Манежную и Лубянку с требованиями демократии, те, кто встал на защиту Белого дома в девяносто первом (хотя там толпа была очень относительная, это совсем другая тема) и те, кто пытался захватить Останкино в девяносто третьем, это совершенно однозначные по своей дури толпы. В любом случае тот, кто к такой толпе присоединяется становится идиотом, пусть иногда и из самых лучших побуждений, а тот, кто всё это презирает и сторонится, тот и есть истинный мудрец.

Не очень затейливо, зато очень доходчиво и действенно. И спорить тут бессмысленно. Можно только совершенно нейтрально констатировать собственное отношение.

Троцкий называл (во всяком случае многие ему приписывают такое определение) людей злобными бесхвостыми обезьянами. Меня вряд ли можно заподозрить в пристрастии к троцкизму, но в данном случае я полностью согласен с Львом Давидовичем. Значит ли это, что я сам отношусь к такого рода обезьянам, одновременно горжусь этим и на данном основании готов понимать и оправдывать все соответствующие людские деяния? Не уверен.

Ещё проще. Я в своей жизни встречал цыган только двух видов (с единственным исключением, но это не принципиально). Или они были официальными артистами, часто даже заслуженными или народными, или имели или непосредственное, или косвенное, но достаточно близкое отношение к воровству (правда, последние годы понятие именно воровства тактически и инструментально стало несколько более размытым, но суть не изменилась). Так вот, готов ли я на этом основании утверждать, что все цыгане, если не артисты, то воры?

Не знаю. Не берусь. Уверен лишь в одном. Даже если это было бы так, то не вижу тут как повода обвинять в воровстве любого цыгана только потому, что он цыган, так и извинять его лишь потому, что «все цыгане воруют».

А так-то Кантор, конечно, во всём прав. Все говно. Не мы такие, жизнь такая.
вторая

Самая страшная и главная тайна страны Оз

Ситуация на самом деле несколько парадоксальная и даже юмористическая. Вокруг как будто происходит много чего актуального и злободневного, от пандемии до пришествия Нового царства, а общественное воображение до сих пор будоражат какие-то вещи, если не совсем теоретические, то всё же более абстрактные, чем подавляющее большинство реальных сегодняшних проблем.

Не помню точно, кто ещё в старые времена сказал, что только советские люди могут на кухне устроить пьяный мордобой по поводу различия в оценках деятельности Ивана Грозного. Это, конечно, преувеличение, черта отнюдь не только советская и даже не только русская, но определенная доля справедливости в данном утверждении имеется. До сих пор не утихают, вспыхивая в разных местах и с различной степенью накала, споры о чем угодно, начиная от захвата Прибалтики перед войной и заканчивая ролью в истории страны так называемого «татаро-монгольского ига». И среди этих вечных тем не последнее место занимает «золото партии».

Вообще-то и при советской власти, и в девяностые, особенно в первой их половине, практически никто особенно не сомневался, что у находящихся столько десятилетий у власти коммунистов накоплено какое-то колоссальное количество денег, а если их найти, то будет пусть и не полное счастье для всех, то по крайней мере жить достаточно лучше и легче. Но найти реально как-то всё не удавалось.

А ведь попытки делались вроде бы вполне серьезные. Ребята из команды Гайдара даже наняли очень солидную фирму «Кролл». Но потом тихо отползли под не очень убедительным предлогом, что фирмачи запрашивают слишком много за свои услуги. И пошли довольно естественные слухи, что на самом деле просто те раскопали слишком много вредного и излишнего, так что от них предпочли откупиться, чтобы не выносить сор из избы.

Но это только один мелкий частный случай. «Золото партии» искало множество специалистов и почище «Кролла». Результат за двадцать лет нагляден и очевиден. Какие-то копейки действительно обнаружили, но это смешно и глупо. Кто-то всё-таки столь хитро украл, что никаких следов и концы в воду?

Но о каких, собственно, суммах может идти речь? Из слов даже не то, что конспирологов, но просто людей как бы до сих пор считающих себя авторитетно сведущими в событиях и процессах того времени какой-то даже приблизительно единой цифры извлечь трудно, но я встречал самые разные оценки, вплоть до трех с половиной триллионов долларов. Имеет ли это хоть какое-то отношение к реальности?

Однако среди множества болтунов с важными физиономиями есть всего один человек, который, с одной стороны, обладает достаточными профессиональными знаниями для подобных разговоров, а с другой, по моему сугубо субъективному мнению, заслужил человека очень порядочного, хоть и с массой если не оговорок, то уточнений. Это Виктор Владимирович Геращеннко, последний Председатель Государственного банка СССР. И он как-то в устной беседе в порыве откровенности «впроброс» обмолвился, что при нем в стране было три основные примерно равные «кассы». ЦК КПСС, самого Центробанка и КГБ. Правда сумму конкретно назвал только одну. Чекисты распоряжались двадцатью пятью миллионами долларов.

Только тут надо сразу убрать из обсуждения так называемый «золотовалютный запас» государства. Эти пресловутые в разном условном пересчете примерно «триста тонн» золота относятся совсем к другой опере. Про них речь отдельная и дело не только в том, что там структура и реальность достаточно мутные и не столь однозначные, как кажется на первый взгляд. Просто под «золотом партии» подразумевается нечто совсем иное. Это определенные быстро ликвидные ценности и валюта, которые официально не лежат на официальных счетах и в государственных хранилищах строгого учета, а саккумулированы и размещены и достаточно укромно, и при этом весьма оперативно доступны определенным партийным функционерам.

И ещё один момент. Когда о подобных вещах заходит речь, то мне изначально не забывают напомнить, что «те доллары совсем не те, что сегодняшние». И это, конечно, совершенная правда. Но вот на эту тему два замечания. Одно чисто субъективное и никак документально не подтвержденное. Когда я впервые оказался в Калифорнии в восемьдесят восьмом году, то довольно часто бывал в крохотных и очень русскоязычных городках по ту сторону моста «Золотые ворота» напротив Сан-Франциско. Там немало уже вставших на ноги и начавших зарабатывать довольно серьезные деньги эмигрантов из СССР, в основном евреев, но отнюдь не только, покупали дома и вполне солидно обустраивались. Но привычки часто оставались ещё советские, потому традиционно нередко собирались на кухнях, правда уже несколько отличавшихся от родных прежних, пили водку и много чего обсуждали насущного. Так вот там зашел разговор про одного парня, который только что заработал свой первый миллион. И я в шутку попросил меня с ним познакомить, чтобы потом рассказывать про свое общение с миллионером. Но меня поправили. Объяснили, что нынче миллионером называют только того, у кого есть минимум четырнадцать миллионов. Один, понятно, тоже лучше, чем ничего, но права на звание не дает. Выяснить почему именно четырнадцать, а не тринадцать или пятнадцать, мне не удалось, никто не удосужился тратить время на мое просвещение, так что цифру мне пришлось принять на веру. И вообще тут ни на чем не настаиваю, просто делюсь личным. Ещё раз напомню и подчеркну, речь идет о восемьдесят восьмом.

Но есть и более конкретные факты. В восемьдесят девятом, том самом, когда Геращенко занял свой высший банковский пост и вполне обоснованно получил доступ если не ко всей, то к большой части самой конфиденциальной финансовой информации, согласно официальному списку Форбса в мире было шестьдесят семь людей, чье личное состояние превышало миллиард долларов. То есть, повторю, касса КГБ равнялась двадцати пяти миллионам, а у шестидесяти семи человек было больше миллиарда. Улавливаете разницу уровней?

Короче, к черту подробности, я предельно кратко. Не было никакого «золота партии». Нет, конечно, в их руках находились гигантские ценности целой великой страны. Всё, что под землей, на земле и сама земля. Это круче любой валюты. Но не деньги и высоколиквидные международные активы. Эти люди не умели зарабатывать реальные условно доллары. Набрать ещё что-то на оплату импорта, в основном продуктового и по возможности высокотехнологичного они могли, какие-то чемоданчики с миллионом-другим долларов на поддержку «братских партий и правительств» с, естественно, соответствующим «окатом» умудрялись таскать по планете, но реально украсть, накопить и спрятать серьезные суммы им было не по мозгам и талантам.

Это только здесь они были властителями и почти божествами, со своими «пайками», персональными «Волгами» и правительственными дачами из финских конструкторов для бедных. А на мировом уровне убогие нищеброды. В закрытом мире это было не очень явно и заметно, а когда этот самый мир открылся, то секрет стал уж слишком полишинелевским. И ребята засмущались, им стал немного неудобно и даже стыдно, что они оказались такими туповатыми простаками с надутыми щеками. Отсюда и возникли эти самые легенды о «золоте партии». Которого никогда не было.