Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Стреляли…

Позавчера поздним вечером, почти уже ночью я был занят странным делом. Шло заседание украинского Совбеза, после которого был объявлен брифинг Зеленского. Я хотел его послушать, но мой сумасшедший телевизор, который только по одному ему известной логике показывает пару с лишним сотен каналов в совершенно волюнтаристском наборе, убедил меня после довольно долгого общения, что непосредственно в прямом эфире этот брифинг будут транслировать в одном единственном месте. Не на Евроньюс, РБК, Дожде, Блумберге или чем-то подобном, а на, можете смеяться, Первом канале.

И вот я, как полный идиот, лежу на диване и жду Зеленского, а пока смотрю на упомянутом канале передачу «Время покажет», в которой этот самый брифинг и обещали, а пока обсуждают только что произошедшее и происходящее по сути ещё в этот самый момент вооруженное столкновение на Украине. Естественно, общее мнение находящихся в студии, кроме одного-двух специальных «украинцев по вызову», намеренно и утрированно дурковатых, что это хохлы злостно и подло гадят, напав на мирных луганцев для организации провокации. И в подтверждение этого идут прямые включения разных деятелей ЛНР, рассказывающих о кровавых преступлениях жидобандеровцев, и так же фотографии разрушенных домов и прочие ужасы. Так же говорится, что в сети имеется огромное количество видеосвидетельств этих самых преступлений. И вот, наконец, показывают одно из таких свидетельств. Как вы думаете, что на нем?

Я почему так спокойно и уверенно задаю подобные детские вопросы. Потому, что уверен, вряд ли кто из читателей этого Журнала смотрел ту передачу. Так что вполне могу устроить самодеятельную интригу. Попробуйте сначала догадаться самостоятельно.

А теперь, когда вы вообразили что угодно, я должен вас огорчить. Скорее всего, вы ошиблись, поскольку такое едва ли кому придет в голову. В подтверждение того, что украинцы напали первыми, показывают съемку, на которой со стороны Луганска по украинским позициям лупят из чего-то, очень напоминающего реактивные минометы. То, что это именно так, видно по огромному количеству признаков, но, собственно, и «луганские» комментаторы, и те, кто в студии, этого совершенно не скрывают, а откровенно говорят, что да, это «наш ответный огонь на украинскую провокацию».

Ещё раз повторю и подчеркну. Я, в отличие от всех тогда присутствующих на передачи, находящихся почти в тысяче километров от места событий и точно до мельчайших подробностей знающих, что там происходит, и кто в кого стреляет, и кто начал первым и вообще всё, что происходит в каждой голове на всех континентах, честно признаюсь, что никакого представления не имею о сути данных конкретных событий. И представим себе, что я абсолютно беспристрастный посторонний слушатель и зритель (я себя за такового не выдаю, мои пристрастия и предпочтения мной давно подробнейше изложены, но просто прошу это вообразить чисто теоретически). И вот мне говорят, что в интернете имеется гигантское количество свидетельств. И Первый канал при всей своей технической, пропагандистской и прочей подобной мощи из всего этого гигантского количества в подтверждение украинской провокации показывает единственный сюжет, в котором ЛНР со всей дури хреначит по хохлам.

Мне тогда вспомнился один сюжет из американской судебной практики тридцатых годов прошлого века. Ещё с момента появления в обиходе фотографии ходили разговоры, что уж теперь увеличится количество бесспорных доказательств преступлений. Но долго ничего слишком уж наглядного не происходило, пока однажды случайно один фотограф не заснял некого гангстера, держащего нож в животе своей жертвы. Казалось, что тут уже у обвиняемого шансов нет. Но адвокату удалось доказать, вернее, убедить присяжных, что мужик не убивал, а на самом деле хотел спасти и пытался этот нож вытащить.

Так и тут. Понятно, что если бы показали съемку, как украинские солдаты обстреливают Луганск, то тоже можно было бы сказать, что это «они ведут ответный огонь». Но, согласитесь, логики было бы всё-таки несколько больше. А так исключительно чистый маразм и абсурд.

Однако, меня на самом деле искренне развлекло даже другое. Одновременно с этим обсуждением и на его фоне была поднята другая, не менее постоянная в нашем официальном информационном поле тема «фальсификации истории» и её «искажение» западными русофобами. Это просто совсем веселый цирк. Двадцатый год двадцать первого века. У большинства в руках по сути видеокамеры с возможностью мгновенно выложить съемку в интернет на обозрение всего мира. Событие происходит непосредственно в данный момент. И множество людей несет какую-то несусветную, противоречивую и бездоказательную пургу. При это с полной уверенностью утверждая, что владеют знанием какой-то «неискаженной» и «нефальсифицированной» историей событий многодесятилетней давности, произошедших, когда они ещё и не родились.

А брифинга Зеленского я так и не дождался. Переключил на сериал «Смертельное оружие». Между прочим, совершенно дурацкий, неизмеримо хуже одноимённого фильма, но всё же не столь бредовый, как предыдущий сюжет.
вторая

Вот он уж точно попытался

Уже давно, когда я, говоря о Майкле, называл его по привычке Дугласом-младшим, многие мои собеседники, особенно более молодые, смотрели на меня с некоторым удивлением. Кирка действительно подзабыли. А между тем для детей моего поколения Спартак стал событием на всю жизнь.

Он, лично мне представляется, не был великим актером. Но обладал каким-то фантастическим чутьем. Вовремя подружился с Кубриком, купил права на «Гнездо кукушки», когда никто и представить себе не мог кинематографического потенциала этого сюжета, обратил внимание на никому в мире ещё толком не известного Формана, разглядел, что, кстати, тоже не часто бывает, возможности собственного молодого сына...

И это же надо столько протянуть, будучи тяжело раненым на войне ещё в сорок третьем и пережив авиакатастрофу в восемьдесят. Да, нескучную жизнь прожил Изя Данилович, можно только с уважением позавидовать.
вторая

Окаянное покаяние

У меня тут в комментариях к недавнему тексту завязался не то, что, конечно, спор, а просто обмен довольно сильно различающимися мнениями. Но он довольно быстро зашел в тупик, поскольку оказался на поле личных чувств и ощущений, которые уж и вовсе обсуждать бессмысленно, их можно только констатировать и фиксировать, имеются они у тебя или нет.

И я, естественно, даже не подумал бы продолжать этот разговор, сказанного и так было более чем достаточно, но просто мне вспомнился один незначительный, но совсем на данную тему сюжет из собственной жизни.

Это было на переломе восьмидесятых и девяностых, тогда особо было не то, что модно, это слово тут плохое, с уничижительным оттенком, которого я в таких случаях стараюсь избегать, но всё-таки в определенных кругах принято каяться. По самым разным поводам. Кто-то перед телекамерой рвал партийный билет, кто-то вставал на колени и с искренними слезами признавался, что когда-то дал органам подписку о сотрудничестве, кто-то просил прощения, что в свое время подписал не то письмо или наоборот пописал совсем не то или проголосовал не так. Массу всяческих увлекательнейших сцен тогда можно было наблюдать. Ещё памятен был чрезвычайно прогремевший фильм «Покаяние» и это создавало дополнительный эмоциональный фон для некоторой части общества.

И тогда же я познакомился с одним молодым кинорежиссером. То есть, он не то, что особо был молод, всего на несколько лет моложе меня, но только недавно снял картину, которую многие заметили, и вообще считался очень перспективным, подающим большие надежды. Вот как-то в задушевной беседе под рюмку он мне признался, что его дед (может, и прадед, уже точно не скажу, но скорее всё-таки дед) из ранних ещё евреев-чекистов был ближайшим сподвижником знаменитого Нафталия Френкеля и много чего натворил в организации Гулага. И он, то есть режиссер, считает, что мы, евреи, тоже должны покаяться за подобные деяния своих предков.

Я к работе и способностям этого человека относился с большим уважением, но, помню, тогда посмотрел на него как на полного шизофреника. Это я-то своей еврейской частью должен каяться за художества бегавших в Гражданскую и после с револьверами выродков? И, видимо, заодно, русской своей частью обязан каяться за погромщиков, вспарывающих животы евреям в массовом порядке? Как-то это совсем не входило в мои планы. А не пойти ли по этому поводу кое-кому минимум в жопу? Но человек был искренен и явно действительно переживал, так что я просто спустил разговор на тормозах и больше мы к этой теме не возвращались.

Прошли годы. Режиссер, возможно, всех надежд не оправдал, таким уж крупным явлением в кинематографе не стал, но несколько заметных фильмов снял и даже всяческие международные награды получил. Однако это далеко не самое главное. Он остался до сих пор на редкость порядочным человеком. Причем очень последовательным в этой своей деятельной порядочности. Не пропустил ни единой ситуации, когда можно было помочь кому-то несправедливо гонимому, ни разу не промолчал и всегда делал всё возможно, чтобы помочь по мере сил и возможностей.

Вот я и думаю. Ну, хочется ему каяться за евреев. Ну, чувствует он так. А я иначе. И что? Ему, и не только ему одному, эти чувства пошли лишь на пользу. Не мне возражать и спорить. Пусть человек не будет дерьмом. А уж на каких основаниях, не столь важно. Слишком много оснований, приводящих к совсем обратным результатам.
вторая

Мы думали, что это весна

Я не такой пурист и догматик, как многие мои знакомые, которые не смотрят телевизор. Вернее, говорят, что не смотрят телевизор, а особенно сериалы и уж тем более российские. Я же всегда честно каюсь, что и телевизор смотрю, и некоторыми сериалами не брезгую. Правда, в основном документальными, производства ВВС или Нейшнл Джиографик, или основанными на документах, типа «Закон и порядок». И по большей части стараюсь, чтобы каждая серия была с отдельным завершенным сюжетом. Долгие эпопеи со сквозными линиями, идущие годами, просто чисто физически плохо осиливаю.

Но тут сделал исключение. Хотя и не совсем. Это всё-таки не чистый сериал в современном понимании. Больше напоминает то, что когда-то называлось «многосерийный телевизионный фильм». Имею в виду, что с большим запозданием и во многом случайно, но полностью посмотрел «Оттепель» Валерия Тодоровского.

Вы не волнуйтесь, я подробную рецензию писать не собираюсь. Всего несколько строк и то потому, что считаю приличным на фоне в основном излагаемого мной негатива поделиться редким удовольствием.

Но прежде всего вот что хочу отметить. Почти во всех разборах, появившихся сразу после выхода фильма, особый акцент делался на том, насколько верно режиссер восстановил приметы времени, а где явно ошибся. И тут хочу повторить то, о чем говорил неоднократно. Это для более поздних поколений из сегодняшнего дня всё видится «крупными кусками», есть некие обобщенные «шестидесятые», «семидесятые» и «восьмидесятые». А на самом деле тогда, как, впрочем, и сейчас, каждый год отдельный. Действие фильма по времени очень четко обозначено, это шестьдесят первый, после полета Гагарина, но ещё до выноса Сталина из мавзолея, что происходит только в одной из последних серий. То есть, речь идет о лете и первых двух месяцах осени этого года.

Я тогда только пошел в первый класс. Мальчик был зоркий, внимательный и памятливый, но, если совсем честно, то о многих мелочах и подробностях реально могу судить только, начиная со времени лет на шесть-семь позже. Вот самый мельчайший и характерный пример. Несколько то ли удивил, то ли слегка озадачил момент, когда героиня замачивает рубашку героя в стиральном порошке. А я помню, что всё-таки основным веществом для этого было натертое на терке стиральное мыло. Перепроверил себя. Нет, оказывается стиральные порошки, действительно, в СССР были уже аж с пятьдесят третьего, правда, в основном отечественные, довольно низкого качества, а изредка «выбрасываемые» индийские или гэдээрошные являлись большим экзотическим дефицитом. Но и стиральное мыло ещё вовсю использовали, о чем, кстати, в фильме тоже упомянуто. А вот к моему окончанию школы, к концу шестидесятых и самому началу семидесятых, я уже очень хорошо помню порошок и в руках матери, да и, порой, в своих собственных. Впрочем, при совсем не отмененном «стиральном».

При том в фильме и в самом деле есть некоторое количество явных «косяков». Просто навскидку, первое что пришло в голову и бросилось в глаза. Если костюмы очень аккуратно, подробно и тщательно стилизованы (именно стилизованы, а не реконструированы или восстановлены под «документальность»), то с обувью, видимо, решили особо не заморачиваться, естественно, это технически много сложнее, и актеры ходят в своем, современном, тогда ничего подобного не было. И папиросы (отдельное спасибо, что там постоянно и где угодно курят именно так, как тогда и происходило), особенно в Москве сминали совсем не так, и совсем уж улыбку вызвало очень стильное полупустое кафе с небольшим, но хорошим оркестром, где встречаются героини. И услужливый официант мгновенно бросается нести шампанское с пирожными. Нет, как раз и шампанское, и пирожные имели место, особенно упомянутые в сцене совершенно восхитительные эклеры, но шансов вот так свободно зайти с улицы в заведение подобного рода не имелось никаких. И подобного в данном кино немало.

Но это всё, конечно, полная чепуха. Тодоровский и не ставил задачи идеального музейного воссоздания того времени. Он сам с улыбкой объяснил свой подход в одном диалоге костюмеров:
- По-моему, сейчас уже в деревне перья в кепке не носят.
- В кино носят.

Это, понятно, сказка и вариации «по мотивам». Но что принципиально, и почему вызвало у меня положительные эмоции. Я, знаете ли, всегда с огромным пиететом отношусь к чужому профессионализму. Скажем, дом даже в целом мне может не очень нравиться, я бы сам точно построил по-другому, но смотрю, насколько мастерски он срублен и с каким умением поставлен, сам по себе уровень работы вызывает восхищение. Так и тут. Тодоровский не просто старается. Он, с одной стороны, совершает это с огромным уважением и даже любовью к эпохе и её людям, а с другой – умеет, знает, как это делается и прекрасно владеет ремеслом.

За это отдельное спасибо. Но, понятно же, по крайней мере лично для меня, что тут вовсе не только доброе ностальгирование и вообще фильм отнюдь не про «оттепель» шестидесятых. А полностью про день сегодняшний. И герои психологически всё-таки больше не из того времени, а из нынешнего. Обещал не начинать заниматься подробным рецензированием и не стану обманывать. Так что, ещё только один момент.

В отзывах на фильм много внимания было уделено тому, что главный герой Хрусталев довольно статичен и нет особого развития образа. И на самом деле он отнюдь не смел, а это всего лишь наглость обычного мальчика-мажора, привыкшего прятаться за спину влиятельного папаши. Я сейчас в проблемы художественной статичности и динамичности углубляться не хочу, нет желания устраивать семинар по драматургии, но лишь отмечу в моем понимании главное.

Там всё не так просто, как может представляться на первый взгляд. И, если серьезно, то имеется определенный смысл в том, что единственным человеком, который реально ничего особо не боится, кроме самого себя, и то немного, оказывается герой не просто «откосивший» от фронта, но и честно признающийся своей дочери, что испугался смерти. А реальные воины-орденоносцы, прошедшие войну, моментально пасуют перед малейшим советским начальственным даже не окриком, а просто косым взглядом.

Короче, если кто ещё не видел, весьма рекомендую посмотреть. Тем более, что возможности современного просмотра в интернете с функцией ускоренной перемотки дают возможность подстроить время к своему желанию и вкусу.

Да, и ещё приятно удивил Константин Меладзе. Совсем я не его поклонник, но тут он очень талантливо и грамотно создал музыкальный ряд, тоже, кстати, абсолютно современный, но с использованием лучших советских образцов.
вторая

Белая каша по чистому столу

Венецию сильно затопило. И гордые итальянцы, по-моему, впервые за долгое время обратились к мировому сообществу за помощью, в том числе и примитивно финансовой. То есть, не только к специализированным службам каких-то государств, но и к обычным с просьбой скинуться, кто сколько сможет. И буквально за несколько часом наши то-менеджеры крупнейших корпораций собрали больше миллиона евро.

Тут же со всех сторон, кстати, и от «либералов», и от «патриотов» раздались голоса, что в стране, где от нехватки средств умирают больные старики и дети, где на операции по спасению жизней нередко приходится собирать с миру по нитке, подобное поведение не очень нравственно.

В восемьдесят седьмом году я был в Пицунде, в доме отдыха издательства «Правда», к которому тогда относилась «Крестьянка», где в то время работал. Помню так точно по ряду личных причин, среди которых и то, что единственный раз при советской власти отдыхал в тот раз на теплом море. Фильм Лопушанского «Письма мертвого человека» уже примерно год как вышел, но, несмотря на международный успех, у нас в стране его прокатывали слабо, вот администрация соседнего пансионата Союза кинематографистов и решила устроить в собственном кинозале что-то типа «просмотра для своих». Я, естественно, пошел, а после сеанса в баре желающие остались попить пива и поделиться впечатлениями.

Компания случайно подобралась исключительная и редкостная. Я в другой ситуации никогда в подобную не попал бы (да и не попадал). Кроме всяких прочих известных людей, вроде Радзинского, были шесть-семь кинорежиссеров первого тогдашнего уровня, типа Абдарашидова, Арановича, всех уже сейчас точно не назову, врать не хочется, но действительно «высший свет».

А в фильме, если кто помнит, одна из сюжетных линий в том, что отбирают людей для стационарного бомбоубежища, где есть возможность выжить, но группу больных каталепсией детей не берут, поскольку власти «не могут обеспечить жизнью даже здоровых», обрекая по сути их на смерть. Долго этот момент обсуждали, и тут кто-то из режиссеров говорит. Мол, что тут долго теоретизировать и фантазировать, эта атомная война уже давно идет, так как этот отбор всё равно постоянно происходит, кого-то хватает сил и средств спасти, а большинство в любом случае обречено.

И как-то дискуссия прекратилась, народ затих, допил и разошелся. А мне почему-то запомнилось на всю жизнь, хотя не ахти какая великая мудрость была высказана и никаких особых философских открытий не сделано. Просто под настроение пришлось и в последующие годы, к сожалению, слишком часто вспоминалось в конкретных соответствующих ситуациях.

Так получилось, что лично для меня Венеция значит очень много. Безумно её жалко. Но я денег не послал. Наверное, лицемер и жлоб.

У меня сегодня сын заболел. Жалко мне его неизмеримо больше, чем всю Венецию вместе взятую. Естественно, всё что смогу, для него сделаю. Однако слишком уж ограничены наши силы. Даже эмоции приходится экономить. Идет война.
вторая

Два нуля

С глубочайшим удовлетворением узнал, что в следующем фильме о Джеймсе Бонде агента 007 будет играть негритянка. Правда, лично для меня это не слишком сенсационно после того, как уже довольно давно в одном из самых популярных сериалов о Шерлоке Холмсе доктора Ватсона играет китаянка.

Но всё равно приятно. Мо-лод-цы!
вторая

На мгновенье оторвавшись от плиты

Надеюсь, меня сложно заподозрить в экстремальном феминизме. Или особо фанатичной политкорректности. При этом прекрасно понимаю, что обычно речь идет о стандартном штампе, всего-навсего фигуре речи, не особо наделенной каким-то глубоким смыслом. Но ведь и я не истерику какую-нибудь собираюсь устроить с жуткими обвинениями. А всего лишь обратить внимание на определенную, на мой взгляд, несправедливость.

Вот буквально только что в очередной рядовой рецензии на фильм наткнулся у весьма авторитетного критика на выражение «музыка для домохозяек». И это чрезвычайно часто применяется к самым разным вещам, начиная от телевидения и заканчивая даже живописью. Напишешь эдак пренебрежительно «для домохозяек», и ничего больше объяснять не надо, и так всё всем ясно.

А между тем, мой личный жизненный опыт показывает (естественно, абсолютно субъективно, тут всё чрезвычайно субъективно, предмет разговора по своей сути фундаментально таков), что в вопросах вкуса параметр «домохозяйка» является не только не определяющим, но даже и вовсе никак не характеризующим. Я знаю домохозяек, которые ходят на Магритта, пересматривают Антониони и слушают Малера, и знаком с профессорами, которые наслаждаются Сафроновым, подпевают Аллегровой и их не оторвать от шестого сезона «Ментов».

Но, с другой стороны, призывая отказаться от использования данного словосочетания, я должен был бы предложить какой-то иной вариант. А вот с этим много сложнее. Написав «телепередача для домохозяек», человек может далее не распространяться и ничего не уточнять, надеясь, что читатель с той или иной степенью точности представляет, о чем идет речь. А иначе придется каждый раз слишком долго описывать, что имеется в виду.

Так что, клише в какой-то мере работает и некую полезную функцию исполняет. Однако это никак не отменяет обидного для меня снобистского налета сложившегося стереотипа. Остается лишь смиренно попросить. Вы как-то чуть уважительнее что ли по отношению к домохозяйкам, не надо столько спеси, в ней самой довольно много дурного вкуса.

Извините, ежели что, пошел дожаривать котлеты.
вторая

Тяжело плавать в соляной кислоте

Действительно не легко. Но я сейчас не собираюсь на это жаловаться, а всего лишь хочу поделиться какими-то элементарными и самыми примитивными приемами, которые позволяют мне в этой кислоте, ну, пусть и не плавать в полном смысле слова, и, тем более, достигать в этом безнадежном занятии каких-то спортивных или эстетических успехов, но, но, по крайней мере, не сдохнуть мгновенно, с последующим утоплением и полным растворением, а хоть немного бултыхаться и держаться на плаву. Пусть и абсолютно бессмысленно для окружающих, да и для себя самого со слишком уж потаенными и плохо формулируемым целями.

Когда борьба с курением вошла в предпоследнюю свою совсем уже тоталитарно-шизофреническую фазу и запретили сигареты не просто в общественных местах, но и абсолютно без малейшего исключения во всех ресторанах, барах и прочих подобных заведениях, я написал статью. Тогда меня ещё довольно активно перепечатывали во многих электронных СМИ, потому она разошлась относительно широко.

Статья состояла из двух частей. В первой, меньшей, которая занимала не более четверти текста, я писал о том, что меня тоже кое-что не устраивает в общении с окружающими. Ну, например, когда утром вхожу в лифт не совсем проснувшись и не очень хорошо себя чувствуя, а там едет или только что проехала дама, которая имеет собственные представления о необходимом количестве использования духов, то меня начинает тошнить и нередко впадаю в практически предобморочное состояние. Но я же при этом не требую запретить использование парфюмерии. Или, когда курю не в пятнадцати, а, не рассчитав с глазомером, в двенадцати метрах от выхода из метро, то всё равно за всю свою жизнь не отравлю воздух в городе больше, чем за час одна машина, стоящая в это время с включенным двигателем непосредственно у входа. Но и при этом не требую запретить автомобили.

А вторую часть статьи я начинал с просьбы забыть всё мною вышесказанное и не обращать на него никакого внимания. Поскольку это было лишь жалостливое эмоциональное предисловие, не имеющее практического значения. По большому счету меня нет фундаментальных претензий к дамам и духам, я не собираюсь курить у метро и на остановках общественного транспорта, вообще как-нибудь справлюсь со всеми этими личными проблемами никого не обременяя и не мороча никому голову. Но категорически не понимаю, почему, скажем, конкретно мне или кому подобному запрещено, пусть в крайне ограниченном количестве и с любыми дополнительными финансовыми обременениями, но открыть хоть какого-то типа и вида питейное заведение для курящих и тех, кому курение не помеха. При том, что сигареты находятся в свободной продаже и сами по себе являются полностью легальным товаром.

Во множестве изданий я получил огромное количество отзывов и комментариев, абсолютно подавляющее большинство которых относилось к первой части статьи. Меня поливали всеми видами помоев и объясняли, что я ничего не понимаю в духах, мое курение является персональной омерзительной забавой, а на машине люди ездят по жизненной необходимости, поэтому мое сравнение идиотское. По-моему, лишь один читатель газеты «Однако» удостоил меня аргументом относительно второй части, написав, что я слишком хитрожопый, если открою заведение для курящих, то все попрут ко мне, а остальные разорятся, что подло и несправедливо. Обоснование, на мой взгляд, так себе, но я был искренне благодарен этому человеку, так как он хотя бы попытался понять, о чем в принципе в статье идет речь.

В дискуссии на подобные темы обычно не ввязываюсь. Но тут под настроение ответил одной женщине. Она как раз особенно ярко и яростно обрушилась на меня по поводу парфюмерии по утрам. Я не выдержал и крайне мягко попросил, мол, мадам, попробуйте, пожалуйста, дочитать мой текст, я ведь там снял всяческие претензии к вашему запаху, за что же вы на меня так вызверились? До сих пор помню, что она мне ответила, так был впечатлен. Типа, я прочла почти полстраницы, потратила время и силы, вы наговорили великое множество глупостей, затронувших самые чувствительные струны моей души, а потом предлагаете всё это забыть, не обращать внимания и читать дальше? Да, вы что, издеваетесь? Нахрена я стану продолжать? Что мне умного может поведать человек с такими идиотскими взглядами и понятиями?

Или вот только что, относительно ленд-лиза. Я намеренно изначально и по мере сил подробно перечислил, каких тем не собираюсь касаться из тех, чьё возникновение возможно в данном контексте. От вероятности победы СССР в войне без союзников до объемов и качества этого самого ленд-лиза. А донести пытаюсь единственную самую примитивную мысль. Когда кто-то кому-то поставляет что-то, а потом с ним формально начинают расплачиваться через тридцать лет, а по сути толком рассчитываются только более чем через шестьдесят после окончания поставок, и при этом от общей суммы товаров отдают меньше половины одного процента, то есть, меньше двухсотой части, то таковое очень трудно назвать «торговлей» и утверждать, что «нам никто никогда ничего не дарил, мы за всё сполна расплатились чистым чукотским и колымским золотом».

Клянусь, это всё, что я хотел сказать. И если бы кто-нибудь стал со мной спорить на данную тему, ну, например, что там была не двухсотая часть, а, скажем, десятая и я просто ошибся в расчетах, или что расплатились не за больше, чем шестьдесят лет, а гораздо раньше, или что на самом деле это всё равно выгодная для продавца торговля, или ещё что подобное умное, я или приводил бы в ответ какие-то факты и аргументы, или, скорее всего, скромно промолчал бы, привычно сокрыв собственные эмоции, но по крайней мере убедился бы, что люди меня прочли и поняли хотя бы не то, прав я или нет, а просто что именно я хотел сказать.

Но нет. Мне готовы были возразить и поспорить со мной относительно множества тем, однако исключительно тех, про которые я изначально предупредил, что не могу и не хочу на них говорить. Это, видимо, какая-то такая специальная особенность восприятия моих текстов. Впрочем, чтобы не быть заподозренным в мании величия, предположу, что не только моих, а текстов в принципе. И не только текстов, а и самых простых фраз в рядовой бытовой беседе. «Я вчера выпил лишнего, и у меня сегодня голова болит». «А почему именно только вчера, ты что, обычно лишнего не выпиваешь?» «И почему обязательно выпил, может, ты съел что-то не то?» «Наверняка не одна голова, а ещё и живот, и руки должны дрожать». «В твоем возрасте вообще любое спиртное лишнее». «Нравственные люди не должны себе подобного позволять». И так до бесконечности.

И бесполезно предупреждать этот поток какими-то изначальными оговорками, вроде: «Вне зависимости от моего возраста и моей нравственности, я вчера выпил лишнего…» Никто не захочет понять, что у тебя просто голова болит. А наоборот, сделают всё, чтобы она разболелась ещё больше.

Но правила плавания в соляной кислоте не предусматривают рациональных выводов из имеющегося сколь угодно длительного и богатого жизненного опыта. Потому я вновь с открытой душой и наивным выражением глаз прошу. Забудьте, пожалуйста, всё вышесказанное. Сегодня хочу написать несколько строк совсем о другом.

Леонид Млечин тут напомнил в одном своем документальном сюжете то, на что я давно обратил внимание, но как-то всё к слову не приходило. К шестидесятилетию начала Войны, в июне 2001 года в уже переименованный, но для некоторых, особенно блокадников, всё ещё Ленинград приехала Хелена Берта Амалия, более известная как Лени, Рифеншталь, которой исполнилось девяносто восемь. Она была приглашена на ХI Международный кинофестиваль «Послание к человеку», где прошла ретроспектива её фильмов, после чего режиссеру вручили почетный приз «Золотой кентавр», а ещё она получила памятную медаль «За неоценимый вклад в мировое кино».

Мне удалось посмотреть практически все её фильмы, включая отмеченный Венецианским кинофестивалем тридцать второго года «Голубой свет». Так же я прочел о ней довольно много в том числе и специальной литературы, из которой узнал, что ей приписывается участие в изобретении или, по крайней мере первое применение в кино многих новинок, таких, например, как камера для подводной съемки или рельсовый операторский кран (особенно относительно первого лично у меня большие сомнения, но примем как данность).

Так вот, художественную, эстетическую, чисто кинематографическую и прочую подобную ценность всего этого я обсуждать не собираюсь и категорически не желаю. Хочу лишь констатировать и зафиксировать существующую для меня предельно четкую альтернативу.

Если вы считаете, что творчество Лени Рифеншталь (а, напомню, что прежде всего это, что не говори, но именно «Триумф воли» и «Олимпия») имеет высочайшее и безусловное художественное значение, а изобретенные и первой примененные новаторские кинематографические приемы внесли бесценный вклад в это искусство, то да, совершенно вне зависимости от контекста и буквального содержания её фильмов, более чем справедливо и уместно когда угодно приглашать её куда угодно и вручать что угодно.

А если вы (как, например, я, но мнения своего никому не навязываю, а просто ради приличия и точности отмечаю) считаете, что это всего лишь вульгарная напыщенная и довольно примитивная попытка создать эстетику максимального тоталитаризма, вылившаяся в откровенную и весьма лобовую фашистскую агитку, то приглашать эту нацистскую мразь, непосредственно и лично причастную к геноциду, в Ленинград к годовщине начала Войны и там показывать её кино, а потом ещё и награждать, это какое-то моральное извращение и патологическая тупость.

И я безнадежно повторю и подчеркну, что не хочу склонять кого-то к какому-то мнению или какой-то из позиций. А просто высказываю уверенность, что их всего две. А любые попытки покрутить задом где-то между ними на уровне «в любом случае она крупнейшая историческая фигура и выдающийся деятель мировой кинематографии хотя бы по возрасту» тут не проходят.

Правила плавания в соляной кислоте прощают всё и позволяют всё, кроме игнорирования факта, что это соляная кислота.
вторая

Сценарная заявка

Есть такая байка, которая не имеет ничего общего с реальность, но, тем не менее, прочно бытует уже много десятилетий. Якобы в самом начале сороковых к кабинету одного из продюсеров «Уорнер Бразерс» подошел тогда уже относительно известный в узких кругах, но ещё далеко не «звездный» сценарист Джулиус Эпштейн с одиноким листочком бумаги в руках, протянул его секретарше и попросил передать боссу, сказав, что это сценарная заявка, за которую он хочет пять тысяч долларов, вполне солидная по тем временам сумма.

Секретарша отнесла и велела Джулиусу подождать. Прошло полчаса. Тогда сценарист попросил секретаршу напомнить начальнику о себе и уточнить, что теперь уже заявка стоит десять тысяч. Та сходила, вернулась, ответила, что нужно снова подождать. Ещё через полчаса Эпштейн повторил свою просьбу, но сказал, что теперь заявка стоит двадцать тысяч. Секретарша опять побеспокоила шефа, после чего вышла и пригласила сценариста пройти в кабинет, заметив, что заявка куплена.

Так началась работа над фильмом «Касабланка». Однако я начал с того, что это совершенно безосновательная легенда. В ней множество несообразностей, и первая из них та, что сценарий «Касабланки» не совсем оригинальный, это адаптация для кино пьесы Маррея Беннетта и Джоан Элисон, правда, тогда ещё нигде не поставленной. Но, кроме того, насколько мне известно, в Голливуде и в те времена, и сейчас, не очень распространен сам жанр «сценарной заявки», там обычно пользуются другими, более пространными формами. Однако у нас, а особенно в СССР, это штука обычная и привычная. Именно на основании заявки чаще всего студии заключали и заключают договор, после которого уже и пишется сам сценарий.

Так вот, я сейчас собираюсь выступить именно в этом жанре, то есть, написать заявку. И поскольку там может присутствовать неприятная кому-то лексика, по данному недавно обещанию убираю дальнейшее «под кат».

Collapse )