Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Меню

Я, наверняка, обо многом из этого уже неоднократно рассказывал, но всё-таки позволю себе предельно кратко напомнить предысторию для тех читателей, кто забыл или вовсе не в курсе, чтобы не давать лишних ссылок и вообще зря не напрягать.

В семьдесят шестом прошлого века я окончил институт и собирался честно отработать по распределению по меньшей мере положенные три года в школе. Меня направили в Лианозово. Это был тогда район новостройки в процессе возведения, куда потихоньку начали переселять народ из Марьиной Рощи и окрестностей, освобождая место под будущие олимпийские объекты. Метро в тех местах ещё не было, от «Рижской» ходил единственный автобус № 33, так что до работы я добирался примерно полтора час в одну сторону.

Нагрузку мне дали тридцать шесть часов, плюс классное руководство, плюс два факультатива, плюс ежедневные проверки тетрадей в трех пятых, при в среднем учеников по сорок пять-пятьдесят в классе, зачастую им приходилось сидеть по трое за двухместными партами. Я шесть дней в неделю выходил в утренней темноте из дома, в вечерней темноте возвращался и еле успевал немного поспать. В субботу на ночь выпивал бутылку коньяка, вырубался до понедельника и так без перерыва.

Через какое-то время обнаружил, что начал всё хуже учить детей. И, если относительно восьми и девятиклассников меня это не сильно трогало, им моя литература была вполне до лампочки и практически мало необходима для жизни, то многих пятиклашек требовалось ещё утвердить в умении читать и писать, а здесь мне уже халтурить совсем не хотелось. Поэтому я пришел к руководству школу и потребовал, чтобы мне, согласно закона, как молодому специалисту, ограничили нагрузку положенной одной ставкой, то есть восемнадцатью часами.

Начальство, особенно директриса, относилось ко мне очень хорошо, но по чисто техническим причинам, о которых сейчас подробнее распространяться нет охоты и не вижу особого смысла, выполнить мои требования не могло. Тогда я сказал, что ухожу с работы. Мне ответили, что не смогу, так как направлен по распределению. Я рассмеялся и после зимних каникул просто не завел будильник.

Святые советские времена. Я действительно не имел права столь нагло и хамски поступить. Но и они никак не могли меня уволить именно потому, что «по распределению» и «молодой специалист». Более того, после того, как я перестал приходить в бухгалтерию за очень приличной по тем временам зарплатой, что-то около двухсот пятидесяти, мне начали присылать деньги почтовым переводом. И директриса звонила, просила, Саша, отдай хоть часть, мне нечем платить уборщицам, которые в твое отсутствие читают ученикам на уроках сказки, чтобы те не разнесли школу. Я просил прощения, но крайне нежно объяснял, что складываю получку на подоконник и отдам всё до копейки, но только в обмен на трудовую книжку.

Так продолжалось несколько месяцев. Руководство школы ездило умолять в РОНО, дошло до Министерства просвещения и в конце концов мы обнаружили юридическую лазейку и пришли к компромиссу. Меня смогли уволить по тридцать третьей статье тогдашнего КЗоТа, пункту четыре.

Повторю, это всего лишь краткая предыстория того, как и почему в семьдесят седьмом я оказался свободным и вольным как ветер с трудовой книжкой на руках, в которой причиной увольнения с предыдущего места работы указывалось «прогул без уважительных причин (в том числе появления на работе в нетрезвом состоянии)». Это был по сути «волчий билет», не дававший особых перспектив трудоустройства. Какое-то время я подрабатывал «в черную» в хорошо мне известных с самой ранней юности местах, типа ночного мытья троллейбусов или помощником грузчика в крупном гастрономе, но продолжал искать какое-нибудь заведение, чтобы своим честным и официальным там трудом закрыть позорную статью в трудкнижке.

И примерно через полгода мне повезло. Моя мачеха Лера работала тогда на достаточно ответственной должности в очень авторитетной газете «Социалистическая индустрия» и через знакомых получила сведения, что с её рекомендацией будто меня готовы взять в некий НИИМАШ. Как выяснилось, это действительно был научно-исследовательский институт, но не машиностроения, как, вроде, следует из названия, а «информации по машиностроению». То есть, судя по всему, та ещё лавочка. Впрочем, чем она на самом деле занималась я так и не выяснил толком даже к концу своего там более чем годичного пребывания.

Впрочем, это не имело никакого значения. Пожилой начальник отдела кадров, отставной полковник из органов, посмотрел на меня тусклым взглядом и задал единственный вопрос: «Сильно пьешь?» Я честно ответил, что в меру. Начальник пробурчал уверенно, что это поправимо и велел идти работать. Так я влился в коллектив «Отдела пропаганды передового опыта» этого самого НИИМАШа.

Институт находился на одной из Парковых, то ли тринадцатой, то ли пятнадцатой, где-то в конце Первомайской. А на самой этой главной улице района располагался ресторан «Север». И в обеденный перерыв наш отдел, это человек десять, в основном женщины за сорок, но было и несколько мужиков, которые вот уж точно давно справились с ограничениями понятия «пить умеренно», ехали несколько остановок на трамвае до названного ресторана, где принимали «комплексный обед», вполне, надо признать, по тем временам приличного качества и по весьма умеренной цене.

Я несколько раз поддержал общую традицию. Потом мне это просто наскучило, и я поинтересовался у официанта, а можно ли заказать что-нибудь другое. Он ответил, что естественно, заведение кроме «комплексов» работает в обычном режиме, разве что придется подождать несколько лишних минут, и принес меню. И я заказал что-то из стандартного ресторанного набора той поры, типа салата «Столичный», селедки с картошкой, харчо (тогда его делали из баранины), антрекот, бутылку пива, графинчик водки, граммов двести. То есть, тоже не Бог весть что, но всё-таки явно не «комплексный», хоть немного повеселее.

Как сейчас помню всеобщее молчаливое изумление всех присутствовавших новых сослуживцев, когда мне это первый раз принесли. Они сначала какое-то время в полной тишине наблюдали мою трапезу, а потом по очереди начали робко спрашивать, каким таким особым образом мне удался подобный фокус. И когда выяснилось, что ничего магического тут нет, а просто им никогда до этого не приходило в голову поинтересоваться имеющимися возможностями данного ресторана, они буквально слетели с катушек.

Уже на следующий день никто и не помышлял о комплексе. Каждый развлекался как мог. Естественно, в меру ассортимента, но этого для них оказалось более, чем достаточно. Понятно, что основную революцию произвело открытие, что можно заказывать спиртное и без малейшего ограничения.

Довольно скоро отдел перестал работать вообще. То есть, я уже упоминал, что, чем он занимался и до этого, мне так до конца и не удалось выяснить, но тут люди перестали даже хоть как-то имитировать любую полезную деятельность. С утра садились пить чай и строили планы, кто что сегодня себе закажет в «Севере», потом обедали, а после этого, заскочив по дороге в магазин или затарившись ещё заранее, «догоняли» уже до самого вечера.

Через некоторое время меня вызвали к руководству и сказали, что мне грозит повторная «тридцать третья» за «моральное разложение коллектива». Но тут этот самый коллектив, ранее не замеченный ни в каких протестных настроениях и предельно лояльный любым властям, удивительно дружно и единодушно встал на мою защиту. Народ заявил, что я вношу в их существование положительный трудовой стимул, и они будут писать письма во все возможные парткомы и профкомы, поскольку ретрограды мешают развитию творческой инициативы советской молодежи.

Дело потихоньку замяли, тем более, что я и сам через некоторое время ушел продолжать проявлять свою энергию в других местах и на иных поприщах.

Кому-то это может показаться странным и нелепым, но почему-то именно эта история мне сразу вспомнилась, когда я впервые услышал публичные обсуждения грядущих поправок в конституцию.
вторая

Пересечение параллельных

Я сейчас по возможности предельно кратко хочу затронуть сразу четыре темы, которые многим могут показаться совершенно не связанными, но по некой моей личной странности представляются мне не просто близкими, а вовсе единым целом, в таком виде мною и воспринимаемым.

Во-первых, на мой текст, упоминающий войну Судного дня, от читателя amalit215 мне в «личку» пришло письмо, которое он, по его словам, сначала не рискнул почему-то публиковать в открытом доступе, но потом по моей просьбе разрешил, что я и делаю:

«В конце октября 1973 года я, служа срочную в г. Симферополе, в составе отдельного батальона химической разведки, (в/ч 71364) был погружен на десантный корабль в
г. Феодосии и с документами индийских сельскохозяйственных рабочих, отправился под Домаск, где совместно с Алуштинской десантной дивизией принимал участие в войне судного дня на стороне сирийских войск. Алуштинская дивизия полегла почти полностью (около 15.000 чел.). У нас, как у подразделения, занимавшегося обеспечением, потери были значительно меньше. Я получил два осколочных ранения и, в последствии, 20 дней отпуска. Все мы дали подписку о не разглашении на 25 лет. Никаких документов о нашем участии в боевых действиях в архиве МО нет. У меня знакомая работает в Гор. военкомате Санкт-Петербурга в пенсионном отделе. Так вот она делала официальный запрос в центральный архив МО в г. Подольск. Ей прислали официальный ответ, что в/ч 71364 с октября по декабрь 1973 года место постоянной дислокации не покидала. Она мне сказала, что к ней обращались ещё несколько человек из других воинских частей, которые в то же время находились там же. Ответ был аналогичный».


Второй комментарий от rikchel был прислан уже непосредственно к тексту, я просто оттуда его переношу для большей наглядности и доступности:

«Мне тоже тогда был 21 год, только о внезапном и вероломном нападении израильской военщины на мирные палестинские народы я знал дня за три до.
А утром 6 октября 1973 года я разглядывал Голанские высоты через оптику дальномеров 4-й башни ДГК крейсера "Мурманск", хотя нас там не было™, как водится, и мы должны были в это время мирно чапать после ремонта в Севастополе к себе на базу уже в районе Бискайского залива, так как за сутки до того нас видели в Гибралтаре.
Вся эта хорошо вооружённая совково-арабская шобла не полезла сразу через Голаны, чтобы не попасть под огонь нашего главного калибра- ждали артподготовки с моря, но эта Майнила должна была произойти под утро, затемно, а мы опоздали и уже засветились».


Я сам в семьдесят третьем нигде не воевал, да и вообще никогда ни с кем не воевал, так что никак подтвердить написанное читателями не могу. Но как раз тогда проходил весьма серьезную курсантскую подготовку на базе высшего общевойскового командного училища имени Верховного совета РСФСР. И там, а потом и на Алабинском полигоне, подробнейше изучал, как наиболее эффективно бороться с английскими танками «Центурион» в их модернизированном израильском варианте «Шот».

И у меня были приятели, немного, всего, наверное, меньше десятка, иногда достаточно близкие, обычно несколько старше меня, которые воевали в Корее, Анголе, Конго, Египте и прочих подобных местах. Причем не какими-то «переводчиками» или «инструкторами», а самыми обычными офицерами, мотострелками, танкистами, артиллеристами, ракетчиками, был один летчик и один сапер. Те, о которых знаю, давно уже умерли. Они вообще после войн жили не очень долго и не слишком счастливо.

Во-вторых, меня искренне восхищает желание некоторых людей в конце второго десятка двадцать первого века, будучи уже достаточно взрослыми, пожившими и сформировавшимися, подискутировать на тему, какое евреи и конкретно Израиль имеют право на территории в Палестине, особенно будучи варварским государством с расистскими законами. У меня, признаюсь, нет моральных сил этим заниматься. Но, чтобы не выглядеть хитрожопым жидом, виляющим хвостом, могу категорически и однозначно заявить. Нет, евреи на эту землю не имеют никаких прав. Она ханаанская, что ими же самими полностью признается. На неё могут претендовать ханаанеи, аморреи, иевусеи и ещё много кто, да хоть хетты, но уж точно не завоеватели-иудеи.
Остается только поинтересоваться, какое право арабы имеют на Египет, американцы на Америку, а большая часть современного этнического компота на территорию Англии?

Я не буду уже упоминать, чтобы не затрагивать нежных чувств некоторых наших патриотов, о правах русских на большую часть территории, которой они владеют. Только одна чисто анекдотическая ситуация. На полном серьезе ведутся споры о легитимности в свое время продажи Аляски. И как-то совсем забывается, а с какого, собственно, бодуна Российская империя в принципе могла торговать этим куском другого континента? (Что США спокойно купили ворованное, даже не стоит разговора, их репутации уже ничто не может повредить).

В-третьих. Мой родной и горячо любимый отец был сильно пьющим человеком. Некоторые в определенные периоды его жизни вовсе считали его законченным алкоголиком. Да, какое-то время он мог не выпить рюмку, но, выпив первую, никогда не мог удержаться от второй и последующих. К тому же, опьянение действовало на него (это со многими бывает) наихудшим образом, в нем не обострялись его собственные, в основном весьма добрые и привлекательные, черты характера, а происходило полное изменение личности, а эта другая личность была объективно отвратительной. Я тоже сильно пьющий человек. Но при этом и вовсе не пить могу сколько угодно, и остановиться без малейших усилий могу после любой рюмки, и никаких отрицательных моментов в поведении не наблюдается, во всяком случае за жизнь мне никто никогда по этому поводу и малейших претензий не предъявлял.

Так вот, моя мама, даже увидев в одной комнате моего отца и спиртное, немедленно прекращала с ним всяческое общение и старалась переместиться из этого места максимально и далеко. А к моему потреблению спиртного с самой ранней юности относилась предельно спокойно, а на старости лет даже иногда любила пригубить вместе рюмочку «сладенького» (к хорошим сухим винам я так и не смог её приохотить, впрочем, таковы были вкусы очень многих из её поколения, особенно женщин). И некоторые подруги моей матери обвиняли её в «двойных стандартах».

И четвертое. Многим из нас ещё со школы задурили голову утверждением, что в геометрии Лобачевского параллельные пересекаются. Это, конечно же, полная чепуха. Параллельные – это те, которые как раз не пересекаются, а те, которые пересекаются, они, следовательно, и не параллельные. И пятый постулат великого Николая Ивановича вовсе не о параллельности и, естественно, подобного бреда не утверждает. И для того, чтобы это выяснит, совершенно не требуется изучать высшую математику, достаточно вполне элементарной логики и минимального желания поинтересоваться. Но дискутировать с людьми, так до конца жизни и уверенными, что у Лобачевского параллельные пересекаются, абсолютно бессмысленно. Потому, что дело совершенно не в Лобачевском и геометрии вообще. А в том, что в их собственном мире они действительно пересекаются. И спорить с этим категорически невозможно.

И, возвращаясь к пункту второму. Я совершенно не понимаю, какое право на эту планету имеют люди? Она по всем параметрам и понятиям принадлежит вирусам, тараканам и крокодилам. И не имею малейших сомнений, что справедливость по этому поводу в конце концов восторжествует.

На то он и конец концов.
вторая

Окаянное покаяние

У меня тут в комментариях к недавнему тексту завязался не то, что, конечно, спор, а просто обмен довольно сильно различающимися мнениями. Но он довольно быстро зашел в тупик, поскольку оказался на поле личных чувств и ощущений, которые уж и вовсе обсуждать бессмысленно, их можно только констатировать и фиксировать, имеются они у тебя или нет.

И я, естественно, даже не подумал бы продолжать этот разговор, сказанного и так было более чем достаточно, но просто мне вспомнился один незначительный, но совсем на данную тему сюжет из собственной жизни.

Это было на переломе восьмидесятых и девяностых, тогда особо было не то, что модно, это слово тут плохое, с уничижительным оттенком, которого я в таких случаях стараюсь избегать, но всё-таки в определенных кругах принято каяться. По самым разным поводам. Кто-то перед телекамерой рвал партийный билет, кто-то вставал на колени и с искренними слезами признавался, что когда-то дал органам подписку о сотрудничестве, кто-то просил прощения, что в свое время подписал не то письмо или наоборот пописал совсем не то или проголосовал не так. Массу всяческих увлекательнейших сцен тогда можно было наблюдать. Ещё памятен был чрезвычайно прогремевший фильм «Покаяние» и это создавало дополнительный эмоциональный фон для некоторой части общества.

И тогда же я познакомился с одним молодым кинорежиссером. То есть, он не то, что особо был молод, всего на несколько лет моложе меня, но только недавно снял картину, которую многие заметили, и вообще считался очень перспективным, подающим большие надежды. Вот как-то в задушевной беседе под рюмку он мне признался, что его дед (может, и прадед, уже точно не скажу, но скорее всё-таки дед) из ранних ещё евреев-чекистов был ближайшим сподвижником знаменитого Нафталия Френкеля и много чего натворил в организации Гулага. И он, то есть режиссер, считает, что мы, евреи, тоже должны покаяться за подобные деяния своих предков.

Я к работе и способностям этого человека относился с большим уважением, но, помню, тогда посмотрел на него как на полного шизофреника. Это я-то своей еврейской частью должен каяться за художества бегавших в Гражданскую и после с револьверами выродков? И, видимо, заодно, русской своей частью обязан каяться за погромщиков, вспарывающих животы евреям в массовом порядке? Как-то это совсем не входило в мои планы. А не пойти ли по этому поводу кое-кому минимум в жопу? Но человек был искренен и явно действительно переживал, так что я просто спустил разговор на тормозах и больше мы к этой теме не возвращались.

Прошли годы. Режиссер, возможно, всех надежд не оправдал, таким уж крупным явлением в кинематографе не стал, но несколько заметных фильмов снял и даже всяческие международные награды получил. Однако это далеко не самое главное. Он остался до сих пор на редкость порядочным человеком. Причем очень последовательным в этой своей деятельной порядочности. Не пропустил ни единой ситуации, когда можно было помочь кому-то несправедливо гонимому, ни разу не промолчал и всегда делал всё возможно, чтобы помочь по мере сил и возможностей.

Вот я и думаю. Ну, хочется ему каяться за евреев. Ну, чувствует он так. А я иначе. И что? Ему, и не только ему одному, эти чувства пошли лишь на пользу. Не мне возражать и спорить. Пусть человек не будет дерьмом. А уж на каких основаниях, не столь важно. Слишком много оснований, приводящих к совсем обратным результатам.
вторая

Соблазны простоты

Честно говоря, поначалу я был несколько удивлен. Впервые после лет пяти, если не больше, после перехода моего Журнала в режим «частной территории», один из текстов попал в «Топ 30» ЖЖ. И отнюдь не на какую-то злободневную и животрепещущую тему, о посвященный всего лишь краткому упоминанию и пересказу нескольких более чем всем прекрасно известных эпизодов Войны. Но совсем немного поразмыслив, я понял, что это довольно понятно и естественно.

И дело не только в том, что мы никак эмоционально, нравственно, интеллектуально, психологически, политически, а в реальности практически всячески не довоюем ту Войну и, сильно подозреваю, никогда этого не сможем сделать. А в том, что там и без малейшей конспирологии слишком много настоящих «белых пятен», которые по вполне объяснимым причинам многих интересуют сильно больше, чем происходящее сегодня за окном. Так как именно в этих «пятнах» они и пытаются найти ответы на вопросы, задаваемые этим самым заоконным происходящим.

Тут лишь прошу очень правильно понять, что я имею в виду. Речь не о том, например, как оценивать «пакт Молотова-Риббентропа», кто расстрелял поляков в районе Катыни или почему мы напали на Финляндию. Тут, на мой, конечно, субъективный взгляд, данных и фактов вполне достаточно, вопрос исключительно в оценках и отношении. Нет, я говорю именно о периодах и ситуациях, когда отсутствие или намеренное сокрытие настоящих документов, свидетельств и неопровержимых улик и вправду делает невозможным или по крайней мере сильно затрудняет выяснение хотя бы относительной истины.

И это относится к огромному количеству областей во всех сферах. Начиная (понятно, очень условно «начиная»), скажем, с вроде достаточно простых вопросов. Почему, разрушая «линию Сталина», так толком и не построили «линию Молотова»? Это, конечно, очень приблизительно до уровня неточности мной сформулировано, да и оба процесса не были так уж непосредственно связаны друг с другом, но я просто для краткого обозначения темы. То есть, существует огромное количество самых подробных объяснений и обоснований, многие из которых даже вполне правдоподобны и прекрасно аргументированы. И про то, что у «линий» были принципиально разные предназначения, и что что решались другие политические и стратегические задачи, и что ошибки были не технические, а идеологические и ещё бесчисленное количество подобного.

Но я сейчас о гораздо более приземленных фактах. «Линию Молотова» не то, что плохо построили, не там, не так и не тогда. Её элементарно разворовали. Украли лес, цемент, арматуру, всё вплоть до песка и гравия. Берия приехал в конце сорокового с инспекцией, после чего в ужасе докладывал Сталину, мол, Иосиф Виссарионович, Вам гонят фуфло, сперли подчистую. Берия – Сталину! И что? Да ничего. Ни одного громкого процесса, никто серьезно не наказан, никаких практических выводов.

И ведь все всё знали. Никаких особых военных секретов там не было. Ну, ладно, маршал Жуков впоследствии многое оправдывал и, скорее всего вынужденно, фантазировал на эту тему, хотя и он полностью не смог замолчать, что с той «линией» «некоторая ошибочка вышла». А вот генерал Карбышев. Он более известен легендой о своей героической и мученической смерти. Но гораздо меньше людей знает, что Дмитрий Михайлович был отнюдь не военачальником и полководцем, а одним из авторитетнейших и профессиональнейших военных фортификаторов Европы своего времени. Человек с четырьмя специальными высшими образованиями, профессор, доктор наук с ещё дореволюционным опытом работы. Между прочим, именно во многом благодаря его рекомендациям была взломана «линия Маннергейма». С абсолютной достоверностью мне неизвестна степень его участия в общем проектировании и возведении «линии Молотова», но он точно имел к этому отношение и бывал в Западном военном округе ещё до своего туда официального назначения в сорок первом. И что, такой профессионал на видел качество бетона, количество и номенклатуру металлоизделий и конструкций? Что практически все земляные и связанные с ними работы выполнены только на бумаге? Что сектор обстрела у многих ДОТов ограничен склонами холмов в нескольких десятков метров, потому нет возможности выполнять любые задачи, что в обороне, что в наступлении? Конечно, видел и прекрасно понимал. Но никакой реакции. Вернее, никаких реальных следов и последствий такой реакции.

И вот тут самое главное. Куда делось такое гигантское количество стройматериалов? Нет никаких документов. Вся информация буквально испарилась. А поскольку такой гигантский дефицит конкретных фактов, цифр, чертежей и прочих материальных улик, полный простор для самых разных предположений, теорий и измышлений.

И подобного, по отдельности, возможно, достаточно частного, но в целом сыгравшего в дальнейшем огромную роль в ходе всей Войны, великое множество. Когда просто не хватает объективных достоверных данных. Но то, что из этого имеет отношение к хозяйственным и административно-управленческим внутренним делам, всего лишь цветочки по сравнению с делами внешними. Проиграв изначально Гитлеру всё, что можно на всех мыслимых направлениях до Войны и в первой её части, Сталин всех остальных, в первую очередь, естественно великих Рузвельта с Черчиллем, сделал как детей. Это нормально и стандартно. Путин тоже может как угодно крутить на любом органе всяких там меркелей с макронами, но пасует перед вроде и неизмеримо объективно более слабыми, однако просто более отмороженными, чем он, персонами типа Кима, Эрдогана или даже всего лишь Лукашенко. Так вот, союзников Сталин блестяще и виртуозно развел по всем статьям. Но, видя результаты, мы очень мало знаем об инструментах и технологиях.

Один из множества самых очевидных и общеизвестных примеров. Уж, кажется, сколько сказано, написано и снято в кино о знаменитой операции «Тегеран 43». Как немецкие спецслужбы готовили покушение на «большую тройку», а доблестные советские чекисты всех спасли. Назывались даже конкретные имена с той стороны, типа Скорцени, и намекалось на советских не менее конкретных суперагентов вроде Вартаняна. Это, конечно, чистейшая туфта от начала и до конца, у которой, несмотря на все старания советских и спецслужб, и пропагандистов нет никаких достойных доверия документальных оснований и подтверждений. Но тут как с христианством. Не имеет никакого значения, существовал Христос, или нет, и даже более базовый и основополагающий вопрос, воскрес ли он. В любом случае христианство, как абсолютно объектовое явление, оказавшее на историю человечество то влияние, которое оно оказало, трудно поставить под сомнение.

Вот и с «тегеранским покушением». Совершенно независимо от того, готовили ли немцы диверсию и в принципе имели ли для этого хоть малейшую возможность, сама по себе «история» уже давным-давно прочно вошла в историю, имела конкретные реальные последствия, и потому возникают естественные вопросы о её смысле, сути и целях. Однако большинство исследователей, даже прекрасно понимающих легендарность сюжета, всегда сходились во мнении, что это была действительно блестящая операция чекистов, хоть совсем и про другое. Они таким образом заставили американскую делегацию во главе с Рузвельтом поселиться в Тегеране не у себя в посольстве, а на смежной с посольством СССР территории, заранее подготовленной и нашпигованной «жучками». Кроме того, что чекисты могли постоянно слышать, что говорят между собой американцы и соответственно подготавливать свое руководство, Сталин имел возможность общаться с Рузвельтом в любое время скрытно от Черчилля и обсуждать проблемы, лишние для его ушей.

Но и это всё полная чепуха. Рузвельт намеревался остановиться в по сути советском посольстве изначально, еще задолго до того, как миф о «покушении» начал создаваться. То есть, он по сути и создавался относительно задним числом для прикрытия совместного желания Сталина и Рузвельта приватно «побазарить» без англичан. И, соответственно, обоюдными усилиями. Но основное, дальнейшее, как раз и находится в полной темноте. Никаких следов нет. О чем они там на самом деле договаривались и к каким соглашениям пришли?

Можно только пытаться восстановить по итогам и последствиям, но это в любом случае будет иметь налет и оттенок предположительности, поскольку ни один план никогда не исполняется идеально. Конечно, хороший повар, продегустировав котлету, способен с определенной мерой достоверности восстановить и количество, и состав ингредиентов, и даже основные использованные технологические приемы приготовления блюда. Но всё равно он никогда с абсолютной точностью не сможет утверждать, что идеально описал изначальную рецептуру и намерения того, кто эту котлету делал и жарил.

Но вернемся к моему тексту, с упоминания которого я начал. Он был посвящен совсем другому, однако, как часто бывает, читательское внимание более всего зацепилось за вскользь брошенную второстепенную фразу о том, что Паттона на самом деле убрал его добрый приятель Эйзенхауэр. О самом покушении и убийстве я сейчас вынужден снова отказаться говорить подробнее, хотя почему-то именно технические сложности и тонкости вызвали наибольший интерес. Но на эту, хоть для кого-то и крайне увлекательную, однако на самом деле достаточно частную и мелкую тему требуется слишком много сил и времени, которых мне в данный момент жалко. Потому я ограничусь тем, что предельно кратко затрону другой, попутный, но гораздо более значимый вопрос. Тоже кое кем вполне логично задаваемый. А чем, собственно, Паттон так мог мешать Рузвельту?

Для начала давайте вспомним, как на школьно-институтском уровне преподавания истории во времена моих детства и юности воспринимались события, например, последнего года Войны. Западные союзники дождались, когда победитель уже был несомненен, немецкая армия обескровлена и практически разгромлена, испугались, что СССР в одиночку победит Германию и займет всю Европу, потому, наконец, открыли «второй фронт». Воевали они плохо и слабо, войска необстрелянные, никакого сравнения с уже ставшими к этому времени ветеранами красноармейцами, но немцы отчаянно дрались только на Восточном фронте, а против союзников только делали вид и мечтали, как бы им побольше сдаться в плен американцам и англичанам, чтобы избегнуть справедливого возмездия со стороны русских. А когда они единственный раз начали реальную атаку в Арденнах, то союзники позорно побежали и стали умолять Сталина о спасении и ускорении наступления.

Кроме этой, практически официальной, хоть и на довольно низовом уровне, точки зрения, существовало ещё такое достаточно широко распространенное «народное» мнение, что Жуков предлагал послать этих капиталистов с их запоздалой «помощью» и двинуть советские войска до Ла-Манша, сделав весь континент социалистическим, тем более, что в большинстве стран были к тому моменту очень сильны компартии. Но Сталин проявил благородство, решил исполнить данные союзникам обещания и щедро поделился с ними плодами великой победы.

Всё это, может быть, звучит сейчас слегка наивно, но на самом деле имеет определенные основания. Хотя тут немало и чистого мифотворчества. И, прежде всего, относительно такой уж слабости «необстрелянных» войск союзников.

Только здесь очень настоятельно хочу предупредить. Я и сам не собираюсь тонуть в излишней массе точных цифр, и читателя не хочу ими утомлять. К тому же, очень боюсь касаться подобных тем, так как нынче каждый является великим специалистом и неизбежно начинает придираться к любому знаку после запятой, увязая в спорах по поводу «больше-меньше» и теряя ход рассуждений по существу. Потому буду оперировать крайне приблизительными показателями, однако всё же дающими объективную картину происходившего.

Ко всему вышесказанному следует добавить, что особенности структуры вооруженных сил союзников, более всего США, и определенное своеобразие комплектования боевых частей иногда приводят к некоторым разночтениям при подсчетах и обработке данных. Но, в любом случае, надо признать, что многое начиналось там действительно практически с нуля. В тридцать девятом году у американцев было тысяч сто, ну, может, несколько больше, однако наверняка даже не вдвое, солдат и офицеров, штук пятнадцать (!) танков, более напоминавших броневики времен нашей Гражданской, чуть лучше с авиацией и флотом, но тоже по сути детский сад, по-моему, меньше, чем у Португалии. В Англии не столь безнадежно, но и тут очень просто можно судить о масштабах. Весной сорокового англичане эвакуировали из Дюнкерка около трехсот сорока тысяч, среди которых собственно их войск было двести с небольшим. И потом Черчилль признавался, что, если бы не это, то ему совсем трудно было бы убедить общество продолжать войну, поскольку и воевать-то толком было бы некому. То есть, опять же слезы, а не армия.

Но к сорок четвертому, к началу высадки в Нормандии, ситуация, мягко говоря, несколько изменилась. В американской армии насчитывалось от двенадцати до четырнадцати миллионов человек. Иногда даже приводят за всю Войну цифру в шестнадцать миллионов, но, думаю, это уже если совсем «поскрести по сусекам». Англичане поставили под ружье порядка четырех с половиной миллионов. Кроме того, был ещё почти миллион канадцев, да, не решающая сила, но, между прочим, именно они и очень неплохо пошли в самом центре десанта на пляже «Джуно», правда вместе с британской морской пехотой, к тому же де Голлю под конец Войны удалось собрать порядка полумиллиона французов, начавших вполне прилично сражаться. Естественно, я не упоминаю сейчас вооруженные силы британских доминионов (не великие, но на самом деле тоже имевшие определенное значение), поскольку они практически не воевали в Европе, хотя, несомненно, некоторую помощь оказывали по связыванию войск «оси» на периферии.

Но это всё человеческие ресурсы, а не меньшее, если не большее значение имело то, как союзники и в первую очередь, конечно, американцы, сумели разогнать свою промышленность, преимущественно, понятно, военную. Тут тоже большой соблазн увлечься цифрами, но я постараюсь никого не вгонять в зевоту и всего пару достаточно наглядных примеров. С теми же танками. Бытует распространенное мнение, что «Шерман» был полным дерьмом, его нередко в военной литературе называют то «Скороваркой», то «Зажигалкой» за то, что, действительно, относительно легко воспламенялся. И следует согласиться, что он не был шедевром, почти по всем показателям уступая «Пантерам», не говоря уже о «Тиграх». Но американцы за войну наклепали почти пятьдесят тысяч разных модификаций этих «Шерманов», которые в реальности с нашими Т-34 были вполне сопоставимы. А всего они к сорок пятому выпустили больше ста тысяч танков и САУ, если же считать все бронированные боевые машины, то почти двести тридцать тысяч, в два с половиной раза больше, чем Германия.

С авиацией похожая история. К сорок пятому превосходство союзников в воздухе было подавляющим. О флоте я уже молчу, всё-таки война в Европе была в основном сухопутной, хотя, конечно же, ситуация и в Атлантике, и на Тихом океане имели немалое значение. Но американцы к концу Войны выпустили почти сто авианосцев. Да, это не совсем то, что мы сейчас понимаем под этим словом, но, тем не менее, они были именно полноценными авианосцами, а не нашим недотыкомкой «авианесущим крейсером», который у на до сих пор всего один. А у них тогда было почти сто!

Теперь про «необстрелянность». И она бесспорно имела место. Некоторые части имели боевой опыт Африки и Италии, но большинство и в самом деле составляли новички. Однако на реальной войне «обстрелянность» приходит довольно быстро. И у нас нередко почти необученные вчерашние школьники и крестьянские парни после нескольких недель ожесточенных боев, если, конечно оставались живы, превращались в опытных ветеранов. Так что части, высадившиеся на «пляжах», прорвавшие немецкую оборону, потом почти два месяца штурмовавшие Кан и затем прошедшие нашпигованные немецкими танковыми и артиллерийскими засадами бокажи Нормандии, вряд ли можно назвать такими уж необстрелянными.

Однако здесь, бесспорно следует отметить и подчеркнуть, что в боевых действиях вообще было задействована максимум половина вооруженных сил США, а на европейским театре и того меньше. Но, с другой стороны, это говорит и о наличии гигантских свежих и неплохо подготовленных резервов, которые при уже упомянутом абсолютно доминирующем флоте имели немалое значение.

И всё-таки главным мифом является не слабость и убогость армии наших союзников, а полная беспомощность и разбитость к этому времени немцев. В принципе, хотя прекрасно понимаю, что это может прозвучать пустым нарочитым и легковесным парадоксом, но, по моему субъективному мнению, лучшей армией той Войны была именно разгромленная германская. К сорок пятому её численность, несмотря на все предыдущие потери, составляла около девяти с половиной миллионов человек, то есть была практически равна советской. У на часто любят писать, что для этого в сорок четвертом им потребовалось призвать двадцать седьмой год рождения, в смысле семнадцатилетних ребят. Но как-то забывается, что, правда с определенными ограничениями, но и у нас тогда же, в так называемый «последний военный призыв» тоже забирали семнадцатилетних, более того, и в сорок третьем призывали двадцать шестой год, тысяч семьсот мобилизовали.

И из техники ещё кое-что осталось. Больше тринадцати тысяч танков и штурмовых орудий, свыше семи тысяч боевых самолетов и ещё много чего по мелочи. Кроме того, сокращение коммуникаций и за счет этого улучшение управляемости, увеличение плотности войск в связи с уменьшением размера фронтов, перенесение боев на собственную хорошо известную и освоенную территорию, всё это давало немцам дополнительные преимущества особенно на Восточном фронте.

Впрочем, похоже, я несколько увлекся и предисловие затянулось. Вернемся к нашим изначальным вопросам, скажем, на примере того же наступления в Арденах. Зачем Гитлер на него пошел в принципе? Стандартное школьно-институтское советское объяснение, что таким образом он хотел принудить западных союзников к сепаратному миру и сосредоточиться на сопротивлении СССР с отрочества вызывало у меня сильные сомнения. Как-то это не очень сочеталось с утверждением, что немцы хотели побыстрее и побольше сдаться американцам с англичанами, чтобы максимально избегнуть лап русских.

Да и главный «паровоз» и вдохновитель западной коалиции, которым, как ни крути, всё-таки был Черчилль, если не пошел на переговоры с Гитлером в казавшимся полностью безнадежном сороковом, то на что с ним немцы могли надеяться к концу сорок четвертого, когда за его спиной была такая сила с возможностью постоянного и практически безграничного её увеличения?

Немцы рванули в Арденах, понадеявшись на нелетную погоду, сковавшую возможности авиации союзников и почти без горючего, рассчитывая захватить запасы врага на складах Льежа и Намюра. Каюсь, не помню, кто конкретно, а сейчас искать лень, но один из американских генералов ещё тогда довольно удивленно сказал, что, мол, планировать военную операцию такого масштаба, основываясь на стабильности положения облаков, это довольно странная и наивная, и тактическая, и стратегическая идея. Действительно, погода наладилась, в воздух поднялись тяжелые бомбардировщика союзников, до горючего немцы так и не добрались, и судьба арденнского сражения по сути была решена.

Вообще, следует признать, что с точки зрения элементарной обыденной логики наступление в Арденнах действительно несколько «странное». До такой степени, что я читал вполне серьезные объяснения солидных исследователей, что просто Теодор Морелль переборщил тогда с кокаином и амфетаминами в рационе фюрера, потому тот с передозу и дал приказ об атаке. Мысль не хуже многих других, но более говорит не о реальности событий, связанных с наркотиками, а о некоторой растерянности самих исследователей.

Слабо аргументирована и вошедшая в наши учебники утверждение, что только советские войска спасли союзников от разгрома. Да, это правда, и документально подтвержденная, что Черчилль просил Сталина ускорить наступление на Восточном фронте. Но это произошло только пятого января сорок пятого. А само наступление по Висле и Одеру советские войска действительно начали на девять дней раньше изначально намеченного, но лишь двенадцатого. Любой желающий просто по карте положения в Арденнах на тот момент может легко убедиться, что никакой серьезной угрозы для союзников тогда уже не было, даже если фантазировать, что она была хоть когда-то. Так зачем англичанам с американцами было стимулировать ускорение движения Красной армии по Германии?

Есть «странные» моменты и в самом начале операции в Арденнах. Эйзенхауэр потом очень убедительно уверял, что и время, и место и даже относительно силы и цели атаки немцев он прекрасно предвидел и ничего там для него неожиданного не было. Но шестнадцатого декабря Омар Брэдли, командующий группой войск того региона, оказался далековато от этих мест, в Париже. Потом оправдывался, говорил, что не мог не поехать поздравить своего старого друга Айка с четвертой звездой. Но это, согласитесь, звучит тоже несколько «странно». В момент ожидания как бы прогнозируемого и предполагаемого вражеского наступления основной военачальник по собственной инициативе подскакивает через пол страны к главнокомандующему обмыть звездочки. И не только не получает потом от него никакого нагоняя, но всё как бы вполне естественно, нормально и по понятиям.

А между тем, и это очень важно, что бы кто не говорил, но именно в Арденнах союзники понесли, пожалуй, если особо не придираться, самые большие потери за всю Войну. По нашим понятия, конечно, чепуха, но для них это реально море крови. И зачем всё это? Какие у каждой стороны были задачи? Имеет ли это хоть малейшее отношение к ещё тегеранским, потом ялтинским и последующим потсдамским договоренностям?

Трумэну, как, по моему лично мнению, и всей Америке, повезло со своим первым президентским сроком. Избирали-то Рузвельта, «вице» пришел на прицепе, автоматически. Франклин Делано действительно не отличался могучим здоровьем, но всё равно его смерть в самом начале четвертого срока была достаточно неожиданной. Однако мало кто сомневался, что уж пятого он точно не потянет. А Гарри Трумэн, при всем уважении, но, сильно изначально не подразумевался элитами как самостоятельный лидер американской нации в послевоенном мире. На эту роль как-то явно больше подходил Дуайт Эйзенхауэр.

Иногда излишнее внимание уделяют тому, что он с Рузвельтом принадлежали к разным партиям. Но, сильно подозреваю, а данном случае, особенно для знаменитого генерала, партийная принадлежность имела крайне слабое значение. Много шансов, что именно Эйзенхауэру изначально и предстояло претворять в жизнь договоренности Рузвельта со Сталиным. Трумэн вклинился в историю, хоть, считаю, и очень удачно, но достаточно случайно, потом начали играть роль многие иные не очень предсказуемые факторы, нестабильности добавила экзотическая козья морда, устроенная англичанами великому Черчиллю, короче «что-то пошло не так». Впрочем, возможно, очень даже «так», но тут нам не дано знать, как им не дано было предвидеть с абсолютной точностью.

Однако план был. Очень подробный и совершенно никому из посторонних не известный. А Джордж Смит Паттон оказался в курсе. (можете начинать возмущенно рассуждать, как это могло случиться и откуда известно мне). И план ему очень не нравился. Более того, он был из немногих, кто реально мог помешать. Тогда его убрали.
вторая

Великоросс

Конечно же, как очень относительно приличный человек, но внутри самого себя иногда пытающийся на таковое звание надеяться, я просто обязан попросить прощения у тех, нежные струны души которых задел, назвав Ассанжа глупым клоуном.

Тут снова как с уже неоднократно цитируемой мною фразой Турбина: «Я не люблю Маяковского, но люблю людей, которые любят Маяковского». Могу как угодно относиться к самому Ассанжу, но те, кто ему искренне сочувствует, мне по большей части достаточно милы для того, чтобы я хотел их хоть сколько-то обидеть. И, если они хотят вместе с Марией Захаровой и Джулианом бороться за свободу слова в Америке, не видя в том никакой клоунады, то успехов им и, главное, большого удовольствия. А я, несомненно, пристрастен и субъективен, да и сложно оставаться объективным, когда смешно. Так что, ещё раз прошу прощения.

Но сейчас по сложной ассоциации несколько о другом. С юности не дающем мне покоя и постоянно тревожащем. Ну, с Аляской тут обсуждать нечего, всем всё прекрасно известно. Договор юридически ничтожный, в котором даже и речи никакой о продаже не идет, а упоминается только какая-то то ли уступка, то ли передача без обозначения сроков и реальных условий с последствиями, так что там любые разговоры бессмысленно. Ну и, плюс к тому, на самом деле вообще ничего не заплатили, а все деньги до последнего цента украли ихние масоны в доле с нашими, абсолютно откровенная афера без малейших нюансов и оправданий. Единственное, что, возможно, не столь широко всем понятно, это американцы грохнули императора нашего Освободителя, чтобы уж совсем точно некому было с них долги стребовать. А потом свалили на наших отечественных патриотов, которые только хотели землю крестьянам и ничего дурного. Правда, там ещё Великий князь поучаствовал, тоже гнида масонская, но это уже отдельная история. Короче, тут никаких вопросов, то, что Аляска наша, и пьяному ежу ясно.

Чуть сложнее с другой территорией. Но сложнее не сильно. Это Калифорния. Причем недобросовестные и продажные историки чаще называют её Северная Калифорния, хотя это совершенно искусственное ограничение и следует иметь в виду весь условный штат. Без малейших сомнений исконно российские земли. Причем, если англичане, испанцы и прочее подобное европейское отребье захватывало и колонизировало Америку путем истребления индейцев, то русские люди с ними сотрудничали и дружили, у местных до сих пор остались самые лучшие воспоминания. Отжали же у наших крепость Росс с окрестностями совсем подло, в результате наглого финансового мошенничества и подделки бухгалтерских отчетов, практически один к одному по схеме лихих девяностых, на бумаге разорив эффективно и прибыльно функционировавший хозяйствующий субъект и задурив нашим властям голову.

То, что америкосы вояки никудышные и супротив нашего солдата минуты не продержатся, это каждому прекрасно известно. А бомбу применять не рискнут, кишка тонка. Нам восстановить права на Калифорнию проще простого. Проведут референдум, выйдут из США и вступят в РФ. Всё по закону и на чистом сливочном масле.

Да, и ещё Гавайи. Но там совсем примитивно. За пару часов можно управиться. Короче, хватит размазывать манную кашу по белому столу. Время пришло.
вторая

Хронический менингит

Развитие технологий последнего времени, особенно уже в этом веке позволило совершенно принципиальным и ещё недавно даже немыслимым образом продвинутся в изучении мозга, его деятельности и вообще всём, с этим связанным. Открылись такие возможности и перспективы, что даже некоторые специалисты оказались почти шокированы. Мне очень понравилась недавно услышанная фраза из уст одного нейрохирурга с мировым именем: «Если честно, я каждый раз воспринимаю как истинное и ничем не объяснимое чудо, что человек после моей операции не то, что выздоровел, а просто выжил».

Но, как всегда бывает в подобных случаях, чем больше люди узнают, тем лучше они понимают, насколько в реальности мало знают. Но, правда, это понимают в основном те, кто действительно что-то знают. А кто только слышал зван, уверены, что давно ухватили Бога за бороду и могут с полной уверенностью судить о чем угодно. А тут ещё и магия политкорректности. И мгновенно по любому поводу разгорается скандал, ни к чему никакого отношения не имеющий, но очень громкий и позволяющий каждому изложить свое чрезвычайно компетентное мнение, а также определить позицию и заодно обкакать тех, кого требуется.

Вот один ученый заикнулся, что у людей разных культур мозги могут быть устроены несколько тоже по-разному. И немедленно поднимается вой про расизм, нацизм и всё такое подобное. Хотя никакого тут особого открытия даже нет. Давным-давно известно, что у рядом живущих людей и одной национальности, одного социального слоя с происхождением, и по огромному количеству параметров тоже схожих, между условными «консерваторами» и «либералами» существуют явные различия в устройстве мозга. Причем не на ком-то сверхсложном и пока неведомом уровне, а чисто анатомически, проверяемо, измеряемо и более чем наглядно.

Конечно, здесь существует огромное количество нюансов, подробностей и вопросов, начиная со стандартного про «курицу и яйцо». Именно потому я и сам боюсь оказаться в положении тех, кто высказывает свое мнение, будучи полным профаном. Но есть вещи как бы аксиоматичные, по крайней мере на данный момент. Например, что нет абсолютно общих законов. Личность одного человека запрограммирована изначально генетически на девяносто процентов, а другого только на тридцать. Мозги представителя одного типа и вида способны к трансформации и преодолению изначально заложенных «рамок» и ограничений, а другого никогда и не при каких условиях. На одного среда действует в такой степени и мере, а на другого в иной. Ну, и так далее.

Однако всё это никак не меняет несомненного уже факта, что определенные механизмы работают неким образом, который не очень зависит от всяческого вторичного, если не сказать наносного, типа социальных факторов и идей, идеологии, этики с нравственностью и прочего такого подобного чрезвычайно красивого и заманчивого, придуманного человеком. Нервная, эндокринная и иммунная системы совместно производят работу, дающую базовые, фундаментальные результаты, а человеку следует лишь смиренно пытаться разбираться по мере сил и возможностей, а не пытаться подстроить законы мироздания под какие-то собственные убогие представления.

Другой вопрос, что и здесь существует всё та же абсолютно нерешаемая проблема. Можно ли позволить без всякого общественного контроля исключительно узким специалистам и профессионалам вторгаться в те области, которые способны в дальнейшем оказывать принципиальное влияние на всё человечество в целом? А если нельзя, то сразу возникает самый страшный момент с тем, кто и каким образом будет контролировать.

Короче, счастливого финала даже в самой отдаленной и оптимистической перспективе лично я здесь не вижу. Но признаюсь откровенно, сама мысль о том, что я не просто выродок, а таковы конструктивные особенности моего организма, немного успокаивает, греет и помогает примириться с действительностью. Хотя желание всё-таки пришибить, ну, хоть тихонько, где-нибудь в темноте за углом, тех, у кого мозги устроены иначе, остается и даже не сильно уменьшается. Остается надеяться лишь на мою стальную силу воли и золотой характер.
вторая

Так лучше, чем от водки и от простуд?

Недавно один мой приятель, лично неплохо знакомый с арестованным главой «Бэринга» Майклом Калви, вскользь в застольном разговоре обмолвился, мол, хороший мужик, очень его жалко… Я, признаю, довольно равнодушно пожал плечами и вежливо перевел разговор на другую тему. Но приятель вдруг на меня почти обиделся: «Всё-таки, Васильев, ты очень черствый человек, не в тебе даже элементарного сострадания, порядочных людей в тюрьму сажают, а тебе по барабану!»

Не стану особо оправдываться, хотя, конечно, несколько неприятно. Но черствый, так черствый, на повышенную мягкость и свежесть не сильно и претендую. Только картина представляется мне чуть иным образом.

Всегда были люди, которые занимались своим делом более или менее умно и эффективно, но у себя дома или, по крайней мере, в стандартных привычных обстоятельствах и врожденно органичной среде. А были те, кто садился на корабль и плыл в Карибское море с абордажной саблей в зубах или мчался в седле, размахивая кольтом, на дикий Запад. Там было неизмеримо больше рисков, но и шансов тоже. Даже не станем говорить о прямой корысти, тут речь о прибыли и перспективах в более широком смысле, но всё равно повышенная опасность так или иначе компенсируется.

А в горы люди лезут и совсем уже по мистическим причинам. Или, скорее, исключительно лично психологическим. Ну, вот такие они, если существуют горы, то нужно туда переть. Никакой логикой и рациональностью это не объяснишь, да и не требуется, люди сами делают выбор и сами за него платят. Жалко мне погибших? Знаете, так, довольно абстрактно, по-настоящему глубоко и искренне не слишком получается. Но и плеваться в их сторону не вижу оснований. В конце концов конкретно мне они прямого ущерба не нанесли, а если и существует какой косвенный, то я его на чувственном уровне не ощущаю.

Да, и вот это очень важно, я ни в коем случае не хочу ничего доводить до аннигиляционного маразма, Типа, что в том «Буке», который сбил Боинг с пассажирами, есть несколько копеек и из тех налогов, которые за эти годы заплатил Калви в российский бюджет. Во-первых, и моих несколько копеек там тоже есть. Правда, имеется некоторое различие, его степень добровольности уплаты этих налогов значительно выше моей. Но не в том суть. Я просто недостаточно ортодоксален, чтобы считать, будто любой российский налогоплательщик достоин немедленного тюремного заключения. Возможно, тут доля моей непоследовательности и слабой принципиальности, ну, уж простите.

А по поводу чисто человеческой жалости, то не такая я уж бесчувственная скотина. Испытал вполне нормальное сожаление, когда узнал, что вот вполне, скорее всего, безобидный и милый человек, сорокалетний Тодд Кроуэл, американский айтишник и большой любитель путешествовать, последние четыре года больше всего ездивший по России и особенно получавший удовольствие от прогулок по Питеру, был убит на тротуаре озверевшим подонком, влетевшим туда на своем БМВ после ночи в клубе. Страшная, нелепая и несправедливая смерть. Но она вообще не очень часто слишком добрая. А явно весьма неглупый, опытный и достаточно информированный человек наверняка знал, что шансов погибнуть в ДТП в России значительно больше, чем в США. Там тоже, кстати, гибнут, но у нас больше. Посчитал, что такого рода риск оправдан. Жалко? Жалко. Но, думаю, взрослый вменяемый просвещенный человек знал и понимал, что делал. Мир праху его.

А Майкл Калви не только жив и здоров, тысяча лет ему счастья, но и вполне неплохо себя чувствует. Посидит немного и подумает, может, человеку с его уровнем интеллекта и порядочности, если они таковы, как об этом все говорят, стоит быть немного разборчивее с кем, где и когда зарабатывать деньги?

Я же, если серьёзно и честно, даже малую букашку у себя в деревне никогда просто так не убью и не покалечу. Если какой жучок или паучок залет на стол во время ужина, то обязательно на салфетке отнесу обратно в траву, и никому другому не позволяю при мне их обижать. Без сожаления бью только комаров, да и то не всех, а только тех, кто уже на меня сел. Тоже понимаю, что они не очень виноваты, такова их природа и жизненная необходимость, но тут уж ничего с собой поделать не могу. Каюсь, не идеален.
вторая

По главной улице с оркестром

Поскольку всё-таки несколько человек честно и искренне откликнулись на мою просьбу, то и я, как обещал, доложу о собственному результату по Нобелевскому списку.

Причём начал с «честно и искренне», поскольку один из читателей усомнился в возможности такового, написав, что в подобного рода опросах всегда присутствует кокетство. Но я не столь скептически настроен и испытываю гораздо больше доверия к своим корреспондентам, так что, не имею и малейших оснований сомневаться в их именно честности и искренности.

Что же касается меня самого, то, признаться, просто не вижу тут какого-то особого повода для кокетства и потому, действительно, как на духу.

При этом предыдущему моему заявлению может показаться противоречащим, что к первому отмеченному мною разряду я не могу отнести никого. Но тому есть очень естественное объяснение. Всё-таки уже лет с пятнадцати я ходил слушать лекции на филфак МГУ, какое-то время учился в филологической спецшколе, потом на филфаке института и невольно прослушал множество соответствующих «курсов» и прочел достаточно фундаментальных монографий и элементарно учебников, посвященных определенным периодам развития литературы. Так что, совершенно вне моей особой воли, желания или старания так или иначе о каждом из Нобелевского списка я что-то слышал и примерно представляю себе, кто это такой и чем в принципе занимался.

Но вот со вторым разрядом уже сильно скромнее. К некоторому даже своему смущению выяснил, что с творчеством пятидесяти восьми, то есть хоть и немного, но больше половины, я практически не знаком. В смысле, возможно и даже скорее всего, что-то и читал или, вероятнее, просматривал в каких-то хрестоматиях, какие-то отрывки в учебниках и научных трудах, но абсолютно не отложилось, впечатления не произвело и смело можно назвать полным неведением.

А дальше довольно сложно. И сразу начинается очень индивидуальное и личностное. Например, из того, что было упомянуто читателями с восторгом и уважение, тот же Голсуорси. Стоит у меня на полке шестнадцать светло синеньких томов с серебристой надпечаткой. Читал ещё в юности от корки до корки. Потом даже ещё и сериал по «Саге» смотрел, весьма качественный и, по-моему, почти целиком. Но как-то мимо, сказать, что это в моей жизни хоть какую-то роль сыграло, ну, совсем не могу. Хотя чисто объективно (что само по себе звучит дурацки) признаю, что да, наверное, очень крупный писатель и достоин всяческого самого что ни на есть уважительного.

А к Томасу Манну относился долгое время точно так же, пока читал только его советское собрание сочинений с «Будденброками». Но там не было «Иосифа». А его я сумел прочесть только в девяносто первом. А иначе не было бы для меня никакого великого Манна, а оставался бы только его брат с «Молодыми годами короля» (долгое время самая перечитываемая мной настольная книга после «Трех мушкетеров»).

Или очень в свое время у нас популярный Роллан. Четырнадцать красных томов практически в каждом приличном доме стояли. «Жан-Кристоф» и прочая подобная чрезвычайно мудрая и интеллектуальная тягомотина. Как же, читал, как-то иначе и неудобно было. Но толку ноль, пока не прочел «Коля Брюньона». Книга стала одной из самых значительных в моей жизни. Однако никак не повлияла на восприятие всего остального творчества писателя.

Совсем отдельно находятся поэты, кстати так же упомянутые читателями, Йейтс или Дилан. Как будто можно было бы сказать, что я довольно прилично знаком с их творчеством. Но с другой стороны это будет полной чепухой. При моем уровне владения языками оригинала, скорее всего, я просто не имею никакого представления об этом самом творчестве. Вот с юности одним из самых моих любимых поэтов стал Роберт Бернс. Однако от многих людей, чьим знаниям и вкусу я доверяю, слышал неоднократно, что стихи, которые я читаю, к этому поэту имеют очень опосредованное отношение. И про ту, что постлала постель, именно написал Маршак. Так какого же поэта я люблю? Думаю, в подобных случаях вернее всего будет честно признать свое бессилие и не пытаться высказывать мнение. Хотя песни Боба Дилана я иногда слушаю с большим удовольствием. Но это в данном случае имеет небольшое значение.

Принципиально в стороне стоят такие авторы, как Моммзен, Рассел или Черчилль. С моей точки зрения они вообще не писатели. Но вместе с тем на меня и мою жизнь их деятельность, в том числе и написанные тексты, имели столь серьезное влияние, что я никак не могу отмахнуться и вынужден включить их в список четвертого разряда.

В какой-то степени это относится и к Солженицыну. Нет, он-то, несомненно, писатель, но как таковой практически никакой рои в моем личном формировании и существовании не сыграл. Более того, даже «Архипелаг» не стал для меня в свое время каким-то таким уж прорывным и принципиальным открытием, ничего фундаментально нового я из этой книги не узнал и не понял. Но, и в этом у меня нет малейшего сомнения, фигура Солженицына и всё связанное с ней и с «Архипелагом» стало столь мощным фактором влияния на всю тогдашнюю окружающую меня действительность, что я никак не могу не посчитать его за важнейшее культурно-идеологическое явление и в своей жизни тоже.

В чисто одновременно эстетическом и нравственном плане сложнее всего, видимо, с Шолоховым и Гамсуном. Но если сейчас не вдаваться в очень долгие и тонкие нюансы анализа и филологического, и даже психоаналитического, то я, видимо, должен просто признаться и констатировать, что если бы был норвежцем, то, скорее всего, в четвертый пункт включил бы Шолохова, а не Гамсуна. Но я не норвежец и уж, простите, как есть, так есть.

Все эти оговорки и рассуждения можно продолжать до бесконечности, но, чтобы закончить морочить читателям голову, я всё-таки приведу список тех Нобелевских лауреатов, которых считаю авторами, оказавшими лично на меня влияние и в смысле человеческого становления, и интеллектуального, и духовного, и вкусового:

Моммзен, Киплинг, Роллан, Гамсун, Шоу, Бергсон, Манн, Фолкнер, Рассел, Черчилль, Хемингуэй, Камю, Пастернак, Стейнбек, Сартр, Кавабата, Беккет, Солженицын, Бёлль, Маркес, Беллоу, Бродский, Оэ, Льоса.

Расставлять творцов по ранжиру естественно, бессмысленно, а все перечисленные в моем понимании являются истинными Творцами, но сугубо субъективно лично мне ближе всего и более всего повлияли, наверное, Фолкнер и Бунин. Но если бы меня кто-нибудь, да хоть собственный сын, попросил высказать свое к ним отношение, то я, в зависимости от настроения, ситуации и сил, возможно, ограничился бы несколькими фразами или наоборот начал бы что-то очень долго рассказывать. Но в любом случае, сколько бы не длился этот разговор, я вряд ли бы вспомнил или упомянул, что они были Нобелевскими лауреатами. Даже для меня как-то диковато звучит «лауреат Нобелевской премии Иван Алексеевич Бунин».

Хотя поисковик Яндекса, например, именно так его прежде всего представляет. Но с этим я уже ничего не могу поделать, да и малейшего желания не имею.

Не знаю, оказался ли этот разговор хоть для кого-то в самой малой степени полезен. Мне он, по крайней мере, не был скучен. Так что, уже огромное спасибо всем, кто поучаствовал.
вторая

Слава тебе, Господи

Видите ли, тут просто некоторое недопонимание на самом элементарном бытовом уровне, хотя нередко люди воображают, будто имеют в виду самые что ни на есть высокие материи.

Ведь можно говорить с Богом, а можно говорить о Боге. Можно спорить о Боге, а можно спорить с Богом. Как крайний случай последнего можно заниматься уже прямо и богоборчеством. Но многие по естественной и простительной невнимательности путают. Одни оговорят, что твой Бог плохой, а мой хороший. Другие утверждают, что неважно, чей Бог лучше, а имеет значение лишь то, что мой Бог есть, а твоего нет. И для тех, и для других я буду одинаково чужд и невоспринимаем.

Вот совсем недавно, в его последний приезд мой брат, довольно известный нью-йоркский раввин, сказал мне: «Знаешь, Саша, а на самом деле из нас двоих гораздо больший раввин, это ты». Я рассмеялся, мол, тоже мне, нашел неверующего раввина… Он отшутился старой еврейской присказкой: «Чепуха, в того Бога, в которого ты не веришь, я тоже не верю». Но это всё, конечно, так, пустая болтовня под рюмку. Он реально разговаривает с Богом, а я лишь могу поддержать беседу о религии, как об артефакте, ничего более. И мы никогда не поймем друг друга если не уясним принципиально, что имеем в виду совершенно разное и говорим о разном.

Но я сейчас на самом деле вовсе о другом, хоть в какой-то степени и сходном. Есть люди, которые органично солидарны с властью. С любой, только потому, что она власть. Есть те, кто против любой власти в принципе. Есть люди, которые принимают только ту власть, действия и идеология которой соответствует их взглядам и вкусам. А если нет, то такую власть они критикуют или даже борются с ней. Но когда я, предположим, могу поддержать эту критику на каком-то уровне или наоборот, не согласиться с ней, то всё равно в какой-то момент возникает точка полного взаимонепонимания. Поскольку в любом случае мы, чаще всего, говорим о разных вещах.

Для меня это при любых условиях взгляд со стороны. Я не власти не верю. Я не верю в неё. В её для меня самого существование как таковое. Нет, ни в коем случае не являюсь анархистом и вообще сторонником хоть сколько-то относительно экзотических теорий. Тут уровень чисто личностный, а не про устройство государства и общества. Это как писал Михаил Сергеевич Лунин в одном из писем с каторги (я по памяти не очень точно, только общий смысл, потому прошу особо не придираться), что тут одни за царя, другие против, а мне это скушно, я просто не понимаю, как можно быть чьим-то, а они, в том числе и сам царь, не понимают, как можно быть ничьим.

Так что, тут, мне кажется, основное не то, что других не запутать, а самому не запутаться, иначе часто всё воспринимается с точностью до прямо противоположного. Самая горячая дискуссия, пусть до драки, до крови, не на жизнь, а на смерть между двумя искренне верующими монахами в монастыре по каким-то религиозным вопросам подразумевает между ними неизмеримо больше общего, чем у любого из них со мной, даже если я в какой-то момент и в чем-то с ним полностью соглашусь.

Нелепая аналогия, но при этом лично для меня близкая и понятная. Кто-то говорит, что сенатор Арашуков вор, негодяй и убийца. Кто-то возражает, что это навет и он прекрасный человек. А для меня само понятие «сенатор Рауф Арашуков» обычно примитивно скушно, а в данном случае ещё и немного смешно.

Вот написал, и самому стыдно стало. Причем здесь этот парень, которому просто не повезло? Не держи зла, Рауф Раулевич, нам с тобой делить нечего, каждому будет дано по вере его…