Category: напитки

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Текила, гиннесс, аргентинские креветки, лагман, купаты

На эти путаные мысли меня, как ни странно, навело интервью с одним известным украинским блогером, на которое я случайно наткнулся в эфире.

Может быть украинец дураком или подонком? А еврей? Способен ли гомосексуалист оказаться пидарасом? А та самая одноногая многодетная негритянка из анекдота бывает редкой омерзительной сукой? Сидят ли по тюрьмам исключительно невинные и несчастные? Все ли дети прекрасны, старики мудры, а женщины нежны, беззащитны и трогательны?

Я склонен подозревать, что над всеми этими вопросами не только позволительно размышлять втихую, но и иногда высказываться по данным поводам вполне публично. Желательно лишь самому не оказаться при этом пидарасом и омерзительной сукой.
вторая

Уже почти белый, но пока ещё немного пушистый

Ну, вот, собственно, и всё. По всем даже самым последним увеличенным нормам выхожу на пенсию. Не уверен, что заработал, но точно поработал достаточно.

Нет, попытаюсь ещё кое-что сделать по мере сил. Например, хотелось бы закончить книгу. Хотя дается всё с большим трудом. К сожалению, знаю, чем она закончится. Но, к счастью, произойдет это уже независимо от меня.

Лежу сейчас у бортика бассейна своего дома. Скоро встану и пойду с женой и сыном в кабак есть устриц под шампанское. И обязательно подниму бокал за всех вас, за тех, кто поздравил и за тех, кто подзабыл, но хотел бы.

Спасибо вам всем большое. Вы очень скрасили мои последние годы вне зависимости от того, были со мной согласны или нет. В любом случае очень благодарен и признателен.

Удачи и будьте счастливы.
вторая

Вино без истины

Приходится в какой-то степени повторяться, но в том не столько моя вина, сколько в тупом кружении по замкнутой траектории событий не очень от меня зависящих. Уже писал об этом когда-то, во время предыдущей антигрузинской истерии и запрета на ряд товаров, включая вино. Осмелился тогда выразить не самое уважительное мнение к этим напиткам, за что подвергся уничижительной критике, причем, что самое любопытное, как со стороны самых радикальных либералов, так и предельно упертых патриотов.

Вот и сейчас. Но я не стал бы вновь затрагивать одновременно и мелкую, и слишком болезненную тему, но меня умилила одна на мой взгляд довольно смешная ситуация. Роскомнадзор очередной раз традиционно заявил о об ухудшении качества грузинского вина, насколько я понимаю (если в момент публикации что-то изменится, прошу прощения, да я особо и не слежу, как лицо мало заинтересованное), пока категорически не запретил продажу, но явно к этому готовится. И вот одна из крупнейших социологических служб оперативно произвела опрос, в основном на московских улицах, действительно ли в последнее время эти вина стали хуже. И ответы были удивительно единодушны. Представители более молодых поколений в основном просто равнодушно пожимали плечами. Но те, кто хорошо помнит советскую власть ответили практически одинаково. Что нет, именно в последнее время ничего такого явного не произошло. Но, конечно, раньше, в нашей юности, грузинские вина были неизмеримо лучше.

У меня прямо слезы выступили. Хорошие мои! Да, причем тут вино? Мы тогда в основном пили какой-то местный шмурдяк и даже откровенный уксус под названием «Рислинг» или тем более «Ркацители» шел с восторгом. И, естественно, на этом фоне любые красные, многие забыли, что на самом деле более полусладкие и сладкие, но встречалось и сухие грузинские вина выглядели божественным нектаром. Но и это далеко не самое главное. Просто мы были молодые.

Не стану распространяться далее, чтобы совсем не расстроиться. Понятно, что тогда всё было неизмеримо лучше и сворачиваю тему, нечего себя травить, и так дождь и тошно. Ещё всего несколько совсем уж мелких и личных замечаний.

Сам я с ранней юности могу пить всё, что жидкое, вплоть до совсем уже для потребления внутрь не предназначенного и вовсе лишенного алкоголя, когда эффект имитации опьянения достигается исключительно высочайшим уровнем омерзительности напитка. В обыденной жизни до сих пор регулярно принмаю текилу или обычную водку, с какого-то момента начиная запивать пивом, в основном темным типа «Гиннесса» или «Мерфиса». Но вина за жизнь тоже выпил достаточно, даже в свое время завозил из Каталонии испанское, что в коммерческом отношении окончилось смешно и нелепо, но обогатило определенным чисто потребительским опытом. Конечно, истинным знатоком уровня сомелье себя не считаю, но не совсем тут полный веник.

А вот процентов более девяноста моих знакомых (осознаю, что это не репрезентативно) всего лишь в той или иной степени элементарно выпендриваются. И, если завязать им глаза, то они вообще и в принципе никогда не отличат самый изысканный коллекционный напиток от самого дешевого пойла. Но понты погонять обожают. Нюхают, причмокивают, дегустируют, закатывают глаза, короче, исполняют шаманские ритуалы по полной программе. Я к этому лицемерию не склонен, потому в обсуждении пускаться не желаю, а могу лишь поделиться собственным сугубо субъективным мнением.

Если вы придерживаетесь на мой вкус довольно спорного предрассудка относительно сочетаемости рыбы и прочих морепродуктов только с белым вином, то лучше пить французские «Шабли» и «Шардене». Сам я, скажем, под устрицы предпочитаю в основном чуть более резкое последнее, но тут лучше подбирать по себе опытным путем. А с красным тоже рекомендую особо не морочиться (естественно, имею в виду сухие, портвейны и прочие малаги – отдельный разговор). За рядовым ужином более чем достаточно и достойно идет практически любая «Риоха» ценой от десяти до двадцати евро. Из французских ничуть не хуже примерно в той же ценовой категории, если есть возможность, покупайте Бургундское, если нет, то вполне доступное «Бордо».

А грузинское вино – говно. Оно всегда таковым было, сейчас является и, к великому моему сожалению, почти уверен, что говном и останется. Что не имеет никакого отношения к моему мнению по поводу Осетии, Абхазии, русофобии и прочих занимательных прелестей. Но и тут не смею настаивать. Хотите, пейте. Только следите, пожалуйста, за состоянием желудка.
вторая

До свидания

В декабре четырнадцатого я вернулся из командировки в Израиль, куда сам себя отправил. И начал писать основной труд своей жизни «Земля О», который, конечно, является вовсе не текстом, а конкретным определенным деянием и исполнением миссии.

Однако некоторые из совсем немногих оставшихся со мной постоянных читателей не только обратили внимание, но даже уже устали укорять меня в том, что я затягиваю работу и последнее время явно манкирую своими обязанностями. И это, к сожалению, правда. Я действительно уже какое-то время не обращаюсь к основному корпусу, а ограничиваюсь достаточно второстепенными и попутными соображениями.

Тому есть и субъективные причины, вроде возраста и физических сил, которые, естественно, меня вовсе не извиняют, но хотя бы дают повод и основания попросить прощения. Однако главное, конечно, не в этом. Имеются и совершенно объективные обстоятельства, большая часть которых от меня никак не зависят. Потому мне потребовалось совершить ряд дополнительных поступков.

Так что, я снова еду в Израиль. Думаю, что не больше, чем на месяц. А там уж как получится. Жить буду в основном в Тель-Авиве, так что, если кто из израильтян захочет выпить со мной кружку пива, а я буду в состоянии, то пишите мне на почту. Не знаю, будут ли силы и желание там писать в интернете, но на всякий случай беру компьютер с собой, потому на связи.

В любом случае, надеюсь, что до встречи и всем удачи.
вторая

Так лучше, чем от водки и от простуд?

Недавно один мой приятель, лично неплохо знакомый с арестованным главой «Бэринга» Майклом Калви, вскользь в застольном разговоре обмолвился, мол, хороший мужик, очень его жалко… Я, признаю, довольно равнодушно пожал плечами и вежливо перевел разговор на другую тему. Но приятель вдруг на меня почти обиделся: «Всё-таки, Васильев, ты очень черствый человек, не в тебе даже элементарного сострадания, порядочных людей в тюрьму сажают, а тебе по барабану!»

Не стану особо оправдываться, хотя, конечно, несколько неприятно. Но черствый, так черствый, на повышенную мягкость и свежесть не сильно и претендую. Только картина представляется мне чуть иным образом.

Всегда были люди, которые занимались своим делом более или менее умно и эффективно, но у себя дома или, по крайней мере, в стандартных привычных обстоятельствах и врожденно органичной среде. А были те, кто садился на корабль и плыл в Карибское море с абордажной саблей в зубах или мчался в седле, размахивая кольтом, на дикий Запад. Там было неизмеримо больше рисков, но и шансов тоже. Даже не станем говорить о прямой корысти, тут речь о прибыли и перспективах в более широком смысле, но всё равно повышенная опасность так или иначе компенсируется.

А в горы люди лезут и совсем уже по мистическим причинам. Или, скорее, исключительно лично психологическим. Ну, вот такие они, если существуют горы, то нужно туда переть. Никакой логикой и рациональностью это не объяснишь, да и не требуется, люди сами делают выбор и сами за него платят. Жалко мне погибших? Знаете, так, довольно абстрактно, по-настоящему глубоко и искренне не слишком получается. Но и плеваться в их сторону не вижу оснований. В конце концов конкретно мне они прямого ущерба не нанесли, а если и существует какой косвенный, то я его на чувственном уровне не ощущаю.

Да, и вот это очень важно, я ни в коем случае не хочу ничего доводить до аннигиляционного маразма, Типа, что в том «Буке», который сбил Боинг с пассажирами, есть несколько копеек и из тех налогов, которые за эти годы заплатил Калви в российский бюджет. Во-первых, и моих несколько копеек там тоже есть. Правда, имеется некоторое различие, его степень добровольности уплаты этих налогов значительно выше моей. Но не в том суть. Я просто недостаточно ортодоксален, чтобы считать, будто любой российский налогоплательщик достоин немедленного тюремного заключения. Возможно, тут доля моей непоследовательности и слабой принципиальности, ну, уж простите.

А по поводу чисто человеческой жалости, то не такая я уж бесчувственная скотина. Испытал вполне нормальное сожаление, когда узнал, что вот вполне, скорее всего, безобидный и милый человек, сорокалетний Тодд Кроуэл, американский айтишник и большой любитель путешествовать, последние четыре года больше всего ездивший по России и особенно получавший удовольствие от прогулок по Питеру, был убит на тротуаре озверевшим подонком, влетевшим туда на своем БМВ после ночи в клубе. Страшная, нелепая и несправедливая смерть. Но она вообще не очень часто слишком добрая. А явно весьма неглупый, опытный и достаточно информированный человек наверняка знал, что шансов погибнуть в ДТП в России значительно больше, чем в США. Там тоже, кстати, гибнут, но у нас больше. Посчитал, что такого рода риск оправдан. Жалко? Жалко. Но, думаю, взрослый вменяемый просвещенный человек знал и понимал, что делал. Мир праху его.

А Майкл Калви не только жив и здоров, тысяча лет ему счастья, но и вполне неплохо себя чувствует. Посидит немного и подумает, может, человеку с его уровнем интеллекта и порядочности, если они таковы, как об этом все говорят, стоит быть немного разборчивее с кем, где и когда зарабатывать деньги?

Я же, если серьёзно и честно, даже малую букашку у себя в деревне никогда просто так не убью и не покалечу. Если какой жучок или паучок залет на стол во время ужина, то обязательно на салфетке отнесу обратно в траву, и никому другому не позволяю при мне их обижать. Без сожаления бью только комаров, да и то не всех, а только тех, кто уже на меня сел. Тоже понимаю, что они не очень виноваты, такова их природа и жизненная необходимость, но тут уж ничего с собой поделать не могу. Каюсь, не идеален.
вторая

Реклама

Латынина написала книжку про Христа. Мягко говоря, далеко не первое произведение на данную тему. К тому же, многое украдено у меня, и даже не из написанного, а прямо из головы. Как про несправедливость владения Россией Сибири.

Но не надо мелочиться. Ради развлечения очень рекомендую почитать. На дом доставят за четыреста рублей с небольшим, а, чтобы в квартире лишнего места не занимать, можно официально купить и скачать вообще за триста с копейками. Средняя бутылка водки у нас в "Перекрестке".

Обязательно на эту тему как-нибудь и когда-нибудь поговорю, потому не только рекомендую, но и практически прошу. Купите. Хотя бы просмотрите. В любом случае полезнее горькой злодейки. И закуски особой не требует. Тоже плюс. Не жадничайте.
вторая

Эхо минувшей войны

Буквально пару дней назад позвонил старый приятель А.Е. (называю его сейчас так, поскольку, как понял, он не в восторге от уровня моей откровенности, хотя, должен сказать в свое оправдание, что за прошедшие уже больше трех лет с момента публикации текста, никто, кроме единственного заокеанского да и то относительного исключения, из действующих лиц и героев не предъявил мне никаких претензий), с которым мы довольно давно не общались в силу чисто случайного стечения обстоятельств. А.Е. один из тех, чьё имя с фамилией упомянуты в «Прощании м Ходорковским». Но тогда, когда история была опубликована у меня в Журнале, её не прочел, вообще не очень по этому делу, сетью в основам пользуется с чисто коммуникативными целями. А тут недавно, видимо, по совету кого-то из знакомых, тоже мною там упомянутых, ознакомился и вот решил поделиться впечатлениями и высказать мнение с отношением.

Но меня не застал, нарвался на супругу и всё изложил её. Претензии в основном сводились к тому, что о том-то всё-таки не стоило так откровенно, а таких-то людей и вовсе называть не стоило, поскольку они всё ещё при делах и могут обидеться, ну, и прочее в таком же роде. А закончил фразой, которую, когда мне жена пересказывала разговор, я даже не сразу понял. Что-то, типа: «И вообще скажи Васильеву, что правдивость и искренность это, конечно хорошо, но историю про то, как он сам спер с Красной площади электростанцию за бутылку водки, он почему-то умолчал, хотя это была одна из самых наглых афер, которую даже я помню при всем своем авантюризме».

Некоторое время раздумывал, пока сообразил, о чем речь. Дело в том, что некая история действительно была, просто приятель по прошествии достаточно значительного времени кое-что подзабыл и напутал. Естественно, ни с какой Красной площади я ничего не таскал, тем более за бутылку водки, да и вообще особо крутой аферой назвать это никак нельзя, так, достаточно мелкий бытовой сюжет. Однако после определенного размышления я решил его припомнить и поделиться, поскольку там отражены кое-какие нюансы и приметы времени, которые нынче кому-то из подзабывших или по возрасту вовсе с ними незнакомых могут показаться любопытными.

Речь идет о проблемах со строительством новой трансформаторной подстанции, которые упомянуты в начале главы о моем костюме от Армани. Но там я обошелся без особых подробностей, так как хотел рассказать вовсе о другом, а на самом деле всё было не так гладко, как описано. В реальности же были несколько достаточно серьезных и неприятных моментов, один из которых показался даже почти критическим. Пока мы реконструировали дом и вели основные строительно-монтажные работы, то электричество частично брали от старенькой «тупиковой», дышавшей на ладан, но как-то-то ещё барахтающейся подстанции, а частично полулегально подпитывались по времянкам от иных окружающих источников.

Но когда здание оказалось практически законченным и требовалось в срочном порядке навалиться на оборудование и отделку, а, главное, успешно войти в самый принципиально важный процесс, сдачу госкомиссии, тут нас по разным причинам, среди которых на первом месте стояли, понятно, элементарный шантаж и желание примитивно ограбить, одномоментно и «без объявления войны» отрезали от всех источников энергии. Неприятностей грозило со всех сторон столько, что даже перечислять не хочется. Да, принципиальное решение проблемы я уже тогда почти нашел, но и в лучшем случае на его осуществление требовалось минимум несколько месяцев, а то и полгода. А это время нужно было ещё продержаться, совершенно непонятно как.

И вот совершенно случайно иду я действительно по упомянутой приятелем Красной площади и вижу, как там происходят приготовления к какому-то грандиозному массовому мероприятию. Тогда это модно было устраивать именно там, то ли концерт какой заезжей мировой звезды, то ли что с политическим уклоном, уже, естественно, не помню, да и значения не имеет. Основное – что-то монтируют циклопическое и запитывают, как я быстро определил, от стоящих в отдалении, ближе к мосту, нескольких мобильных военных электроподстанций, ну, думаю, многие, особенно служившие, видели такие, типа, зеленых, вблизи довольно неприятно гудящих вагончиков.

Подхожу к мужикам, электрикам частично в форме, которые там крутятся, угощаю сигаретами, намекаю на причастность к солдатской лямке, сочувствую, задаю несколько профессиональных вопросов, чтобы втереться в доверие, короче, веду себя как классический шпион из советского фильма. Но времена уже другие, меня не волокут в ЧК, идут на контакт, и тут я задаю самый главный для меня вопрос. Мол, а откуда вы, ребята, вообще здесь взялись, это же всё халтура на пару дней, а где основное место кучкования, ведь не с Алабинского же полигона тащились? И выясняется, что, конечно же нет, откомандированы действительно совсем временно, а так уже довольно давно работают на возведении Храма Христа Спасителя.

Туда я на следующее же утро и отправился. Но, прежде чем продолжить, я и вынужден сделать кое-какие уточнения с разъяснениями с уже упомянутыми мню целями. Дело в том, что древняя система отечественных неформальных условно товарно-денежных отношений, в глубинную историю которых углубляться не станем, но прекрасно работала и при советской власти, во всяком случае в наиболее для меня активные семидесятые-восьмидесятые настроена была просто великолепно. Но имела свои принципиальные особенности. Именно «своего» мясника, слесаря в автосервисе, портного, билетного кассира надо было иметь не для того, чтобы он с тебя меньше взял или лучше обслужил. А для того, чтобы взял и обслужил в принципе.

Приведу самый простой и конкретный пример. Прихожу я в семьдесят восьмом в «Новый Белград», обращаюсь к мэтру и говорю, что мне надо в субботу накрыть банкет на двадцать человек, плачу «стольник» сверху. А в ответ получаю, казалось бы, совсем не имеющий отношения к делу вопрос: «А Вы, собственно, от кого?» Ну скажите, какая ему разница? Цена нормальная, от кого бы я не представился меньше, как, впрочем, и сильно больше она не станет, прошу я не пулемет продать или героин купить, а всё в рамках закона, зачем излишний интерес? А вот тут-то и крылось самое основное.

Во-первых, хотя непонятно, что здесь «во-первых», моменты равнозначные, но предположим, что всё-таки во-первых, люди элементарно боялись подставы ОБХСС. Или ещё кого покруче. В принципе могли и посадить, а уж турнуть с работы, особенно если место «сладкое» и желающих достаточно, так вовсе с полпинка. А во-вторых названный «стольник» хоть и имел важное, возможно, главное, но отнюдь не единственное значение.

Когда я пояснил, что могу представиться от нескольких людей, среди которых упомянул Игоря Ильича из «Старого Белграда», то мэтр сразу отреагировал, типа, да, это самое удобное и авторитетное, после чего уточнил мою фамилию и попросил подождать несколько минут. Он отошел к служебному телефону, позвонил Игорю Ильичу и получил от него необходимые рекомендации. И в результате получил отнюдь не только мой «стольник». Он оказал услугу не только мне, но и Игорю Ильичу. А именно такие вещи и были главной валютой в стране, зачастую не менее, а то и более важной, чем любые дензнаки.

И нигде никогда ничего прямо не оговаривалось, но являлось само собой разумеющимся, на чем всё держалось, что теперь и Игорь Ильич в случае чего, ответит соответственно, так как с него причитается. Механизм работал отлично и практически без сбоев, но имел вот эту самую несколько усложняющую жизнь особенность. Кроме денег требовалось постоянно искать «связи», обладающие собственной отдельной ценностью и иногда добываемые даже с большим трудом, чем эти самые вульгарные деньги.

Но с окончанием советской власти ситуация довольно быстро принципиально изменилась. Старые страхи ушли. Так называемые «правоохранители» вообще перестали работать, или наоборот, начали работать слишком хорошо, это с какой точки зрения посмотреть, но, во всяком случае, такой чепухой, как «подставы» уже никто не занимался и проблемы перебрались на гораздо более серьезный силовой уровень. А старые «связи» тоже разрушились, народ перемешался, постоянно появлялись какие-то новые люди, прежние оказывались не у дел, так что искать «выходы» на кого-то стало зачастую просто бесполезно, пустая потеря времени.

К счастью, я конечно, не из первых и даже, скорее всего, далеко не в самых первых рядах, но достаточно быстро без излишнего опоздания и торможения понял эти изменения. И пока очень многие продолжали по привычке искать «от кого обратиться», перешел на совсем иную систему.

Ну, вот один из самых наглядных и до смешного простых примеров. Год девяносто второй, самое начало, мне нужно отправить в США контейнер кожаных тапочек, известная в узких кругах в свое время история, которую я, по-моему, уже как-то рассказывал. А я в подобных делах ну, вообще ничего не понимаю, то есть полный лох, даже рядом никогда не стоял. Но как раз по невежеству и наивности никаких особых проблем вовсе не вижу. Ставлю этот контейнер на грузовик и еду с ним в Ленинград.

Прихожу в порт, спрашиваю на проходной, где таможня. Отыскал здание, в нем кабинет начальника, там очередь несколько человек, честно и смирно минут тридцать отстоял, захожу, сидит какой-то майор средних лет вполне интеллигентного вида и предельно равнодушно вежливых манер, которые я больше всего люблю и уважаю. Поднимает вопрошающе глаза. Я достаю из бокового кармана куртки «котлету», с которой тогда всегда ходил. Состояла она из рублевых купюр максимального на тот момент достоинства (начиналось со сторублевок, это уже потом пошло-поехало) толщиной сантиметров около десяти, перетянутых обычной канцелярской резинкой. И говорю без малейших предисловий: «У меня тут рядом на стоянке сорокафутовый контейнер с тапками, нужно побыстрее отправить в Калифорнию, сколько с меня?»

Майор без мгновения раздумий: «Послезавтра устроит?» Я киваю, он берет из моих рук «котлету», самостоятельно без мелочного отсчитывания отделяет от неё часть, которую признал соответствующей, уточняя: «Это если мои ребята там ничего кроме тапок не найдут, иначе разговор будет другой и отдельный». Кидает деньги в ящик стола, вызывает по телефону какого-то сержанта и командует: «Сидоров, пойдешь с товарищем, примешь груз и начнешь оформлять документы. Обменяйтесь координатами, остальное в обычном порядке, я распоряжусь». И уже снова ко мне: «Если какие вопросы, связь теперь через сержанта. Обращайтесь, ежели чего. Следующий!»

Ещё раз повторю и уточню. Я просто зашел с улицы из общей очереди. Как заходил к директору спецфабрики картографической бумаги. Главному инженеру основной военной типографии страны. Самому высшему профсоюзному начальнику, занимавшемуся организацией Кремлевских елок. И ещё множеству подобных людей.

Нет, не стану врать и преувеличивать, успеха добивался отнюдь не всегда, но, с одной стороны, и на неприятности особые никогда не нарывался, максимум, ну, что-то не срасталось и не выстраивалось, а с другой – всё же процентах в восьмидесяти, если не больше, случаев метода срабатывала безотказно.

Вот и тот раз у Храма. Приезжаю и вижу, строительство в самом разгаре, то есть привычно наивысший уровень бардака, а питается всё это от нескольких десятков хаотично разбросанных тех самых военных мобильных подстанций. Спрашиваю, кто тут самый главный по энергетике, мне называют полковника такого-то, но я уточняю, что мне нужен не какой-то высокий полковник, а истинный руководитель хозяйства, и тут же выясняется: «А, это старшина Петренко, он вон в той бытовке обычно сидит». Захожу, народу довольно много, но спрашивать, кто Петренко абсолютно не требовалось. В углу на продавленном диване сидел с предельно скептически созерцал этот мир человек, относительно которого даже у самого тупого не возникло бы и малейшего сомнения, что это именно старшина Петренко, и он не может быть никем иным, и никто иной не способен быть настолько старшиной Петренко.

Пристраиваюсь рядом и так, на пониженных тонах, хотя в общем гуле и мате это даже не слишком требуется, стараюсь сформулировать предельно кратко и доходчиво: «Слушай, старшина, я тут относительно недалеко, на Басманной, сдаю на днях дом госкомиссии, а питания нет, одолжи на недельку пару подстанцию, плачу прямо сейчас». Он, не меняя позы: «Рабинович, Сидоров, дуйте с товарищем в угловой, приволоките два ящика водки получше». И мне: «Пиши адрес, жди завтра после обеда. Монтажников присылать? Но с ними по цене сам будешь договариваться на месте».

Назавтра к полудню танковый тягач доставил подстанции и следующим утром мы уже подключили дом по временной, но, как впоследствии выяснилось, очень надежной схеме. Через неделю, естественно, ситуация не изменилась, я снова приехал к Петренко и он снова никак внешне не реагируя стандартно крикнул: «Рабинович, Сидоров!» Так продолжалось несколько месяцев. Правда, через некоторое время Петренко пару раз безнадежно пытался затянуть что-то, типа, Юрич, ну, ты всё-таки наглый, как граната, имущество-то казённое, говорил ведь про недельку… Но я тянулся к карману, и старшина не выдерживал тон, срывался на классическое: «Рабинович, Сидоров!»

Когда мы построили новую собственную подстанцию и перекоммутировались на неё, я приехал, сам торжественно кликнул Рабиновича с Сидоровым, снарядил, как положено, и в благодарность пожал Петренко руку. Сказал, что может забирать казенное. Он лично явился ко мне на объект дня через три несколько понурый и растерянный. Вынул из-за пазухи бутылку довольно дешевого, но всё же достаточно приличного коньяка. «Слушай, Юрич, тут такая история… Мне возвращать станции к Храму сейчас не очень с руки. Не буду напрягать, но просто такая ситуация. Да и я тут с одними армянами сговорился, что они у меня на пару месяцев арендуют, вроде надежные ребята и не жадные. Но у них площадка пока не готова, может ты у себя ещё неделю-другую подержишь?..»

Коньяк у старшины жлобски брать не стал, тут же разлил бутылку по стаканам, мы приняли, и я сказал, что, конечно, подержу, но, без обид, больше двадцати дней не могу, мне благоустройство территории надо начинать, и зеленые дуры будут мешать. Ровно через двадцать дней Петренко приехал на танковом тягаче. Так эта история и завершилась.

И ничего с Красной площади я не спер. Тем более, всего за одну бутылку водки. Хотя, может, и стоило. Глядишь, ещё какой сюжет от скуки получилось бы вспомнить…
вторая

Арбайтен!

Русские могут только водку жрать, а работать совершенно не умеют и не хотят. У хохлов вовсе единственная мечта, чтобы галушки сами им в рот прилетали.

Евреи настолько ненавидят и презирают любой труд, что, согласно древнему анекдоту, если бы они считали посещение сортира за работу, то и для этого наняли кого-нибудь другого. Не только палестинцы, но и вообще любые арабы категорически просто неспособны к работе, могут жить исключительно на подачки и сосать прущую на халяву из земли нефть, ленясь прибраться даже в собственной комнате. Негры и всяческие их разновидности из другого полушария ни на что, кроме поедания упавшего прямо в руки банана или кокоса, не способны, вообще по уровню лени всех переплюнули.

Хоть как-то приспособлены к работе только китайцы и немцы. Но китайцы могут делать что-то лишь тупое и монотонное по колено в воде на рисовых полях, когда-то, правда, придумали бумагу, компас, фарфор и порох, но с тех пор всё как отрезало и теперь максимум соображают чего-нибудь украсть и приспособить. А немцы уж лучше бы поменьше старались, как бы у них снова газовые камеры и крематории такими производительными не получились.

Короче, как посмотришь вокруг внимательным и непредвзятым взглядом, никто никогда нигде к работе особо приспособлен не был. Ну, правда, кроме одного человека, который в свое время кое-что умел и даже получал от этого большое удовольствие. Однако я чего-то сильно постарел, подустал и всё хуже себя чувствую. Так что, ребята, теперь уж как-нибудь сами.

Хотя совершенно не представляю как, но это уже совсем не мое дело.
вторая

Слишком добрый очень малый

Ах, как хочется поговорить с умным и добрым человеком! Но, конечно, так, чтобы и ты при этом выглядел умным и добрым. И чтобы этот умный и добрый человек, умно и добро глядя в твои умные и добрые глаза сказал, что, да, он понимает, насколько и сам умный и добрый, но в данном случае и в настоящий момент ему до твоего ума и доброты далеко.

Но желательно, чтобы и у тебя хватило достоинства, объективности и смирения, чтобы совершенно искренне возразить, мол, ценю твой ум и доброту ко мне, но стоит ли сейчас мериться на нашем взаимном и безусловном уровне ума и доброты.

Понятно, дабы не свалиться при этом в гротесковую пошлость, за всем происходящим должна явственным фоном звучать нота тонкого юмора и здорового скептицизма. И, возможно, ещё оттенок некоторой легкой брутальности, даже если умный и добрый человек – это женщина. Вполне вероятно, что с женщиной особенно, так тогда появляется ещё и нежнейший привкус чего-то дополнительно манящего и возбуждающего.

Очень хочется. Но практически неосуществимо. И не потому, что умных и добрых недостаточно. Их-то на самом деле, как грязи. Просто подобный разговор достойного уровня и качества возможен только если и обсуждать умное и доброе. Опять же, нельзя сказать, что и его мало. Но оно всё уже настолько обсуждено и проговорено до постылого звона в ушах и предангинозного побаливания в горле, что ничего умного и доброго из этого не получится. А начинать разбираться в злом и глупом тем более нелепо, это уже, знаете ли, полная чепуха и ни в какие ворота.

Так что, даже с самым умным и добрым остается молчать и пить водку. Что само по себе, естественно, дело умное и доброе, но нередко почему-то приводит к последствиям не очень умным и не слишком добрым.