Category: наука

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

И снова зеркало

Такая вышла случайная и неожиданная рифма с моей предыдущей репликой.

Я никогда не вспомнил бы об этом, повод давно не просто обсужденный до последних мелочей и последних взаимных оскорблений, но и вовсе заболтанный, разошедшийся на какие-то вторичные ссылки и совсем затертые пошлости. Но тут только что в некой беседе, опубликованной на сайте «Эха», сам Дмитрий Быков зачем-то снова упомянул о том, что его многие не любят в Израиле за то, что двенадцать лет назад он в одном интервью на «Свободе» сказал, что «создание Израиля в этом месте и в это время представляется мне исторической ошибкой». И подчеркнул, что не собирается не то, что извиняться за это, но и вовсе продолжать объясняться, считая полным свое право иметь любую, в том числе и такую, собственную точку зрения.

Тут у меня, относительно права, нет и малейших сомнений, а уж пытаться спорить с Быковым по данному поводу и вовсе нелепо до смешного. Тем более, даже при большом желании я не смог бы сделать это лучше, чем Игорь Губерман, который несколько позже, когда Дмитрий Львович с этим эстрадным номером приехал выступать в тот самый ошибочный Израиль, заметил: «Я слышал эту вашу теорию, и это, по-моему, херня, простите меня, старика. Вы говорите много херни, как и положено талантливому человеку. Наверное, вам это зачем-то нужно – может, вы так расширяете границы общественного терпения, приучаете людей к толерантности, всё может быть. Я вам за талант все прощаю». Там дальше он ещё кое-что любопытное изложил, но я сейчас несколько про другое, потому остановлюсь на сказанном.

Для меня сейчас суть не в том, что думает и считает по этому поводу Быков, как на это реагируют некоторые израильтяне и насколько всё упомянутое имеет хоть малейшее значение. А в какой мере названные израильтяне вообще являются евреями, тут тема совсем отдельная, к которой мне ещё только предстоит подступиться и, боюсь не скоро. Здесь пока любопытнее другое. От чего всё это неизбывное и вечное мудрствование относительно миссии и Божественного предназначение еврейского народа, русского народа, папуасского народа, человеческой расы и прочего подобного высокого, и почему именно какая-то часть евреев, хотя, конечно, отнюдь не только, так склонна к нескончаемому обсуждению этих проблем?

Мне представляется, что частично объяснил причину другой еврейский мыслитель, хоть и несколько свихнувшийся в какой-то момент, но от того не менее великий, Михаил Веллер: «это странное ощущение, оцепеняющее однажды ужасом, когда смотришь в зеркало и вдруг понимаешь, что видишь там еврея». Догадываюсь. Ужас, не ужас, но, видимо, действительно не самое приятное ощущение.

Вероятно, не знаю, насколько беда, но, во всяком случае, причина моего недопонимания со многими в том, что, когда я смотрю в зеркало, то вижу там не еврея, русского или даже просто представителя человеческой цивилизации, а исключительно только самого себя, да и то с естественными оптическими искажениями.

Вы знаете, есть одна довольно известная и относительно распространенная конспирологическая теория, которая с годами привлекает меня всё больше и больше. На самом деле то, что мы считаем недостатком и опасностью, то есть избыточное производство мусора, и является главным смыслом нашего существования. Иноземные корабли представителей высшей цивилизации пользуются Землей как своего рода бензоколонкой, где они заправляются, перерабатывая методом холодного синтеза наши плохо разлагаемые в обычных условиях отходы в необходимые для себя материалы и энергию. А нас изначально для того и создали, чтобы мы производили эту как будто дрянь. И никакой другой миссии, никакого иного предназначения не существует. Эта мысль каждый вечер греет меня, когда выхожу с пакетом на лестничную клетку к мусорному баку.

А вообще, должен признаться, что из всех идей Дмитрия Львовича Быкова на меня когда-то больше всего произвела впечатления вот какая. Он рассказал, что давно бросил пить, потому, типа, что не любит, когда дуреет со спиртного и, главное, плохо себя потом чувствует. Ведь многие дуреют и не меньшее количество затем мается, но мало кто может столь серьезно к себе относиться и иметь такую стальную волю, чтобы по столь незначительным причинам взять, да решительно и бесповоротно завязать. Тут, мнится мне, и есть основные корни избыточных мучений по поводу миссии и предназначения.

Поверьте, хорошее похмелье сильно смиряет гордыню.
вторая

Квази мрази

Как будто давно не то, что не спорю, но и вовсе практически не пишу на политические, особенно внутренние, темы, Путина искренне люблю, к Навальному и прочим подобным соболям абсолютно равнодушен, а уж однополые браки и прочие гадкие извращения и вовсе не приветствую. Стараюсь затрагивать и обсуждать вопросы, возможно, иногда с несколько излишним морализаторством, но более абстрактные и сугубо теоретические. И, тем не менее, достаточно регулярно, минимум раз в неделю-другую, ко мне в комментариях к любому тексту, как, например, здесь, прицепляется какая-то бессмысленная мразь и начинает брызгать слюной, исходя ненавистью. Что же им так неймется?

Вот написал и самому стало смешно. Дурацкий вопрос. Ведь если я их воспринимаю как бессмысленную мразь, то они меня, соответственно, тоже, поэтому реакция совершенно естественная. Но тут есть пара достаточно принципиальных нюансов.

Во-первых, я же к ним не цепляюсь. Мне и в голову не придет выискивать чьи-то мнения, представляющиеся дикими и отвратительными, чтобы возразить, объяснить свою позицию, а чаще просто обругать и постараться оскорбить. А они постоянно тратят на это время, силы и, как мне представляется, вполне истинные и честные эмоции.

А, во-вторых, и тут, наверное, самое главное и любопытное, их ведь не просто большинство, но, скорее всего, подавляющее, во всяком случае по моим личным наблюдениям и ощущениям. Поэтому, если моя настороженность и опасливость в их отношении ещё имеет под собой хоть какие-то реальные основания, то их негативные чувства представляются совсем странными. И даже дело не только в чувствах, но именно в повышенной агрессивности и поиски хоть какого-то соответствующего действия, ну, по крайней мере, слова.

Однако я всё же материалист в самом примитивном и вульгарном понимании этого слова, потому всегда пытаюсь отыскать нечто именно материальное. Если мои опасения, до уровня страха и омерзения, основываются, кроме прочего, на их численном превосходстве, то, видимо, и они имеют свои столь же убедительные резоны меня ненавидеть.

Но я, как ни стараюсь, не могу рассмотреть или придумать ничего путного и вразумительного. Остается одно предположение, что это чисто биологическая, физиологическая несовместимость с генетическими истоками. Заумно, конечно, и более походит на «Бог его знает», но иного в голову не приходит.
вторая

Плетень без тени

Ещё в девяносто седьмом году по инициативе канцлера Германии Гельмута Коля и президента России Бориса Ельцина была создана совместная комиссия по изучению новейшей истории российско- германских отношений. Итогом работы этой комиссии должно было стать издание трех книг с исследованиями этих самых отношений за последние три века.

Как ни странно, а, возможно, по каким-то соображениям естественно решили начать не хронологически, а с самого спорного периода и аж через восемнадцать лет, в пятнадцатом, опубликовали первый том, посвященный двадцатому веку. Тогда произошла хоть и для весьма узкого круга, но достаточно торжественная презентация в нашей Академии Наук. Затем выпустили книгу про век восемнадцатый и только что закончили издание, наконец, девятнадцатым.

Десятки ученых из обеих стран очень старались. Тираж каждого из двух изданий на русском и немецком по тысяче экземпляров. В интернете в свободном доступе, к сожалению, пока нет, во всяком случае я не нашел. Но на телеканале «Культура» сделали небольшой сюжет, посвященный данному событию. И там было отдельно отмечено, что авторы по тем вопросам, по которым не удалось прийти к общему мнению, постарались высказать разные позиции, оставив выводу читателям. И как пример были приведены события в Польше тридцать девятого года. И разница в том, что немецкие ученые считают, что тогда СССР, как и Германия, оккупировали часть Польши, а «а наши специалисты, понятно, утверждают, что никакой оккупации не было» (это я процитировал ведущего).

Особенно меня умилило слово «понятно». Хорошо не добавил «ежу». Понятно, что «понятно». Я сам учился в советской школе. И нам ещё классе в пятом отдельной главой в учебнике и на нескольких уроках рассказывали, что перед Великой отечественной СССР укреплял свои западные границы и освобождал угнетенные народов западных Украины и Белоруссии. А какой оккупации может идти речь?

Но вызывает уважение то, что с тех пор ничего не изменилось. Русофобская клевета и фальсификация истории. Россия, как бы она ни называлась, вообще никогда ничего не оккупировала. Только освобождала и разрешала добровольно с восторгом к себе присоединиться. А немцы будут продолжать выпендриваться, так пора вспомнить, что прусские земли исконно славянские, о чем ещё Ломоносов писал, оттуда корни многих наших великих родов, вплоть до самого Ивана Грозного, Тевтонский орден много столетий назад уничтожил там коренное население, но никогда не поздно восстановить справедливость.

А то оккупация, оккупация… Ученые, маму вашу. Про поляков вообще молчу. Эти уроды точно допрыгаются.
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!

Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
вторая

Счастье – это когда

Как последнее время нередко бывает, один из читателей в комментарии только что прислал мне ссылку на текст, в котором, как ему показалось, «товарищ неплохо сформулировал» мысли о науке, сходные с моими.

Ну, сам текст мне обсуждать не хотелось бы, там, по моему сугубо субъективному мнению, немного ироничное, немного кокетливое, немного эпатажное, слегка искреннее, но всё-таки в основном пустословие и ничего более.

Но мое внимание там привлекла фраза, не столь уж интересная или значимая сама по себе, однако в самых разных вариантах встречающаяся мне всю жизнь и применяемая чрезвычайно универсально по любому поводу и в отношении чего угодно: «Наука ни одного человека не сделала счастливым и никогда не сделает».

Ну, с одной стороны, если «формально и в лоб», то это просто полная чепуха. Я сам знаю немало людей, которых именно наука сделала счастливыми, и прежде всего это относится к тем, кто этой самой наукой занимается, получая величайшее наслаждение. А, кроме того, мне известно ещё большее количество людей, испытавших и испытывающих счастье от вторичных, третичных и так далее производных науки, реализующихся во всех аспектах бытия, начиная от элементарных шмоток и гаджетов и заканчивая, например, трансконтинентальными перелетами или высокотехнологичной музыкальной записью.

Но с другой – это просто достаточно затертый трюизм и мысль по оригинальности не сильно превосходящая стандартную бытовую мудрость бабушек на лавочке у подъезда, против которой, кстати, я ничего не имею, но и от восхищения глубиной и новизной тоже не замираю. Ведь действительно, наука как таковая чисто прикладным и непосредственным образом никого счастливым не делает и не является для этого самого счастья единственным, обязательным и готовым к производству сырьем.

Есть такая замечательная и даже несколько смешная страна Бутан. Там ребята уже давно поняли, что если они станут измерять свои достижения или сравнивать себя с другими по таким якобы объективным показателям, как ВВП, производительность труда, золотой запас, технологические достижения или ещё что подобное, то только испортят себе настроение. Поэтому у них единственный критерий. Валовое национальное счастье. Они производят почти исключительно его и считают, что в это вопросе всех опередили. А кто им может помешать? Извините, тут они в полном своем праве.

А так-то, да. Скажите на милость, что может быть хорошего в тридцать шестом грузинском чае советского образца, состоящем минимум наполовину из перетертых вручную обожженных обрезков березовых веников? А имеют хоть какое-то отношение к счастью папиросы «Север», тайну изготовления которых социализм унес с собой в могилу? Уже не говорю о том, что одна из самых отвратительных вещей в мире, уж тут вы мне поверьте, это туповатый тяжелый монотонный физический труд, особенно в совершенно не приспособленных для этого погодных условиях.

И вот лет пятьдесят назад, смертельно усталый после пятнадцатичасовой рабочей смены на разгрузке баржи с цементом, сидел я в полном одиночестве холодеющим вечером на берегу Ангары. В одной руке у меня была «люминевая» кружка с чифиром, заваренным из пачки упомянутого «тридцать шестого», а в зубах дымилась папироса «Север». И ни до, ни после, никогда в жизни, не был я так счастлив, как тем вечером.

Мог бы, видимо, стать истинным бутанцем. Но не стал. Что-то, похоже, помешало.
вторая

Идеалисты

Многие, если не большинство, считают виноватыми в том, что словj «либерал» в нашей стране давно стало почти ругательным, самих либералов. Не вступая в дискуссию на данную тему, я сам, будучи, как мне представляется именно либералом (хотя не очень люблю это слово, предпочитая французскому liberte простенькое отечественное «свобода»), упомянул об этом лишь для того, чтобы отметить – «идеалист» сейчас уже звучит почти нейтрально, конечно, несколько снисходительно, но зачастую даже с несколько благожелательным оттенком. Такой, в определённой степени блаженный придурок, от которого, может, и пользы немного, и вреда особого тоже.

Но это в основном потому, что нынче «идеализм» по большей части употребляется в чисто бытовом значении, которое я исчерпывающе определять не буду, да и не уверен, что таковое в принципе возможно, во всяком случае достаточно кратко, но где антонимами будут скорее «реализм», «практицизм», «скептицизм2 и даже в какой-то степени «цинизм». А между тем, не так уж по историческим меркам и давно, «идеализм» в философском его значении, противопоставляемом материализму имел не просто негативное значение, но и был крайне опасен с весьма сильным уголовным душком, можно было за него элементарно получить срок, а то и пулю. Но потом произошла не то что путаница, вообще-то всё (ну, или основная часть населения) всё прекрасно понимают, однако инструментально смешивают без зазрения совести и особо не парятся. Так ни у кого в голове ничего сильно не болит, что в одном смысле наш главный столп материализма Карл Маркс в другом был чистым и, вероятно, тоже одним из главных идеалистов.

До сих пор среди определенных интеллектуальных и творческих кругов, особенно американских, не утихает протестное омерзение относительно такой фигуры, как Джозеф Рэймонд Маккарти. Уже существует и продолжает выходить огромное количество книг и фильмов, о людях, пострадавших от маккартизма во время «охоты на ведьм» и мужественно противостоявших этому величайшему злу. Не перестают разоблачать и порицать и самого сенатора, хотя уже, кажется, дальше некуда, настолько там всё проанализировано и известно. Садист, зарвавшийся демагог, окончательно спившийся алкоголик и истерик, поставивший Америку на грань почти фашистской диктатуры, короче, воплощение зла, справедливо проклятое прогрессивной американской общественностью.

Я не буду со всем этим спорить. Лично с Джозефом знаком не был, то что видел и слышал в записи производит довольно противоречивое впечатление, вряд ли я хотел бы иметь такого человека в друзьях. Но многое из того, что читал о нем, и в биографии, и в высказываниях, вызывает у меня понимание и искреннее уважение. Не стану здесь и сейчас углубляться в детали и подробности, хотя они нередко чрезвычайно любопытны. Поскольку речь в данный момент совсем о другом.

Была ли в начале пятидесятых в США реальная и серьезная угроза влияния «леваков», в том числе и прямо ориентированных на сталинских СССР? По моему субъективному мнению, была явная и непосредственная. Было ли необходимо с ней бороться? По тому же мнению не только необходимо, но и всеми возможными силами как с самой, что ни на есть, жизненно опасной заразой. Но институционально страна оказалась к этому не готова и не способна. И за дело взялся, возможно, да и скорее всего, не самый подходящий, способный и годящийся для этой роли человек. По большому счету одиночка, плохо вписанный в систему, чудом выбившийся из самых низов, интеллектуально и психологически достаточно несовершенный, к тому же, что в тот момент вдруг стало важным, совершенно не телегеничный. Он пошел в бой без всяких тылов и серьезной поддержки (кто бы что не говорил про Трумэна и Эйзенхауэра, это чистая лирика и передергивание фактов) и с треском проиграл. И в личном плане, просто погиб, и в общественном, и в историческом, став символом одного из самых позорных пятен в американской внутренней политики двадцатого века.

И что в результате? Америка смогла удержаться и не скатиться в пропасть левизны, выстояла, прошла через самые трудные испытания послевоенных лет и в конце концов победила в холодной войне. Кто бы там сейчас что не пел, но результаты не изменишь. Победила, хоть вы все тресните. И меня можно презрительно поднимать на смех, когда я употребляю это слово в отношении прожженного карьериста, есть подозрения, что подделавшего кое-какие факты из своей военной биографии, и ещё Бог знает, что натворившего, но для меня Маккарти и есть в чистом виде идеалист. Делавший и по большому счету сделавший свое дело вопреки всему, даже в чем-то, возможно, самому себе.

Тут есть ещё вот какой смешной момент. В отличие от того, что происходило в тот момент в СССР, никого из «пострадавших от маккартизма», включенных в «черные списки» или ещё каким образом ущемленных деятельностью сенатора не посадили, не отправили в лагеря и, тем более, на тот свет. Но то, что люди, обвиненные и чаще всего небезосновательно (однако сейчас принципиально эту тему не поднимаем) в излишне левых взглядах и сочувствии, а то и прямом сотрудничестве, со сталинским режимом существовали, это факт, с которым спорить бессмысленно. Так вот, если внимательно посмотреть их списки (а и списки действительно были, хотя их значение и объемы сильно преувеличены, но сейчас и это оставим), то там очень много, если не сказать большинство, евреев. Кстати, есть какое-то, правда значительно меньшее, количество и негров.

По этой причине в последствии Маккарти обвиняли ещё дополнительно и в расизме с антисемитизмом. На мой взгляд это уже совсем бред, но, опять же не вдаваясь в подробности, сам факт остается. Среди американских интеллектуалов как творческих кругов, так и научно-технических, симпатизирующих сталинскому СССР и исповедующих весьма левые взгляды евреев было очень много. Тому есть свои отдельные причины, частично объективные, но, не копаясь в них, хочу отметить только единственный момент. Одной из этих причин был всё тот же идеализм. Очень опасный и представлявший для страны самую серьезную угрозу. К счастью, не преодолевший критических уровня и массы, но полностью не исчезнувший до сих пор, что не могу однозначно считать благом, однако подозреваю полезным и даже в определенной степени необходимым существование в определенных контролируемых масштабах.

А в то время, как американские евреи во всю «топили» за советскую власть, на родине этой самой власти младший Жданов писал Суслову:

«... В ряде институтов Академии наук имеет место тенденциозный подбор кадров по национальному признаку, что ведет к образованию среди научных сотрудников замкнутых националистических групп, связанных круговой порукой. В институте физических проблем среди заведующих лабораториями русских только 20% и 1 член ВКП(б). В отделе теоретической физики, руководимом Ландау, все руководящие научные сотрудники евреи, беспартийные. Академик Ландау подбирает своих сотрудников не по деловым, а по национальным признакам. Аспиранты нееврейской национальности, как правило, уходят от него как «не успевающие». В руководимом Ландау семинаре по теоретической физике нет русских. Среди руководящих научных сотрудников лаборатории технических применений половина евреев, нет ни одного коммуниста. Расчетная группа, возглавляемая доктором физико-математических наук Мейманом Н.С., наполовину укомплектована лицами еврейской национальности. В составе работников группы только один член ВКП(б).
В руководстве лабораторией Института физической химии, в которой ведутся работы по специальной тематике, евреев около 80%. Все теоретики института (Мейман, Левич, Волькенштейн, Тодес, Олевский) — евреи. Заведующий конструкторским отделом, ученый секретарь, заведующий снабжением, заведующий распределением импортных реактивов также являются евреями. Бывший директор Института академик Фрумкин и его заместитель Дубовицкий создали круговую поруку и семейственность. За период с 1943 по 1949 гг. под руководством Фрумкина, Рогинского и Ребиндера подготовили докторские и кандидатские диссертации 42 чел., из них евреев 37 чел. В Физическом институте им. Лебедева из 19 заведующих лабораториями русских 26%, евреев 53%. В оптической лаборатории, руководимой академиком Ландсбергом, в составе старших научных сотрудников русских 33%, евреев 67%. В Институте экономики из 20 докторов наук только 7 русских.
В некоторых отраслях науки сложились монопольные группы ученых, зажимающих развитие новых научных направлений и являющихся серьезной помехой в деле выдвижения и роста молодых научных кадров. Так, например, среди теоретиков-физиков и физико-химиков сложилась монопольная группа: Ландау, Леонтович, Фрумкин, Гинзбург, Лившиц, Гринберг, Франк, Компанеец, Мейман и др. Все теоретические отделы физических и физико-химических институтов укомплектованы сторонниками этой группы, представителями еврейской национальности. Например, в школу академика Ландау входят 11 докторов наук, все они евреи и беспартийные (Лившиц, Компанеец, Левич, Померанчук, Смородинский, Гуревич, Мигдал и др.). Сторонники Ландау во всех случаях выступают единым фронтом против научных работников, не принадлежавших к их окружению. Ландау и его сторонниками были охаяны работы проф. Терлецкого по теории индукционного ускорителя и теории происхождения космических лучей, имеющие серьезное научное и практическое значение…»


Донос, скажете вы? А почему, собственно? Юрий Андреевич был человеком искренним и ничего тут не наврал, и не преувеличил. Так оно всё и было. Правда, потом положение несколько поправили, разобрались кое с кем из пархатых, чуть более жестко, чем с американцами при маккартизме, но и тут хитрозадым повезло, Вождь умер и кому-то удалось выжить. Но и они по большей части были искренними идеалистами, ковавшими щит советской науки против агрессивных кровавых империалистов.

А, между прочим, упомянутый Ждановым Яков Петрович Терлецкий, которого многие действительно считают крупнейшим ученым (тут уж совсем не берусь судить) это отдельный крайне любопытный тип тоже идеалиста. Который, кроме всего прочего, был заместителем по науке начальника отдела «С» НКВД СССР П. А. Судоплатова в звании подполковника. И лично ездил к Нильсу Бору советоваться по проблемам создания ядерного реактора. Но в историю науки вошел в основном тем, что полемизировал с Ландау, упрекая последнего именно в идеализме и предательстве основ материализма. От своих взглядов не отступил до конца жизни, хотя и оказался в какой-то момент за них почти в опале.

Но закончить разговор о идеализме и идеалистах мне хочется моей любимой, прекрасно всем известной сценой, просто не могу отказать себе в удовольствии её повторить.

В начале сорок девятого Берия, спросил у научного руководителя атомного проекта Курчатова, правда ли, что теория относительности и квантовая механика - это идеализм, и от них надо отказаться?

Игорь Васильевич, ох какой совсем не простодушный человек, слишком знавший цену своего слова и зря никогда ничего не произносивший, здесь не стал крутить и ответил предельно искренне и точно, по смыслу примерно так: «Правда. Но если отказаться, то бомбы не будет».

Думаю, что исчерпывающе. И не только по поводу бомбы.
вторая

Наш уголок я убрала цветами

Если совсем честно, то не слишком приятно осознавать себя чрезмерно бесчувственным выродком. Вся страна скорбит, но я как-то держусь.

Однако, возможно, вовсе не в тему и бестактным диссонансом, однако, видимо, не без воздействия общего эмоционального фона решил записать несколько следующих отрывочных мыслей.

Вчера на автобусной остановке Сергею Пантелеевичу Мавроди стало плохо с сердцем. Случайный прохожий вызвал неотложку. Случилось это на улице Пантелеева, буквально в сотне-другой метров от Боткинской, но повезли пациента почему-то не туда, а в шестьдесят седьмую городскую, это неплохая больница тут, недалеко от меня, на Саляма Адиля, не другой конец Москвы, конечно, но и не самое близкое место от точки происшествия. Видимо, диспетчер дал адрес, который первым выдал их внутренний поисковик, не сильно задумываясь, хотя каждый прекрасно понимает, что в подлобных ситуациях решающей может стать любая минута.

Впрочем, как человек на практике прекрасно знающий эту систему, совершенно уверен, что за несколько тысяч рублей без проблем «скорая» пристроила бы и в Боткинскую. Однако, мы уже никогда не узнаем, может, и не было с собой и Сергея этих нескольких тысяч, или он уже просто не захотел суетиться, или не смог, или ещё что, но факт остается фактом. Мавроди не спасли. Он умер.

Один из самых странных, честных и искренних людей, которых я знал. Всем честно в лицо говорил, что о них думает. Да, думал не очень комплементарно, но и хвостом особо не крутил. Жил бомжевато, ел бомжевато, одевался бомжевато, даже говорил нередко бомжевато, хотя до конца изображать эдакого свойского простачка не всегда получалось, но и за этим проскальзывала определенная аристократическая небрежность самого высокого уровня, которая отличает, например, Армани от того же Версаче.

Кстати, у самых разных специалистов от свихнувшихся конспирологов и кладоискателей до реальных серьезных историков и исследователей имеется масса предположений и даже документов, в той или иной степени подтверждающих эти предположения, относительно всяких легендарных сокровищ, типа золота Колчака, финансовых активов гитлеровской Германии и КПСС, ну, и тому подобного. Следы и остатки практически всех афер девяностых типа «Властелины» или «Селенга» так или иначе если не нашли, то нащупали. А вот деньги Мавроди растворились бесследно. Хотя там, я просто знаю, поисками занимались редчайшие и при этом кровно заинтересованные ищейки с волкодавами предельно элитного класса. Бесполезно. Как сон, как утренний туман.

А ещё почти только что, практически один за другим скончались Олег Табаков и Стивен Хокинг.

В моей личной памяти актер Табаков впервые запечатлелся очень рано, чуть не в первом классе, когда я посмотрел «Испытательный срок» по повести Павла Нилина. Да, запомнился сразу, но не могу сказать, что произвел какое-то уж особое потрясение, там более воздействовала личность казавшегося в тот момент неизмеримо старше Олега Ефремова, да и очень нестандартная по тем временам нравственная интонация самого фильма.

Потом был довольно большой перерыв, с кино как-то не очень везло, а в театре он играл таком, куда мне по тем временам в силу определенных социально-экономических причин ходу особо не было. Потому даже сам спектакль шестьдесят шестого я не видел, а телевизионную версию «Обыкновенной истории» как и все посмотрел только в семидесятом. И за голову схватился от восторга. Такого Адуева и так не смог бы сыграть тогда в стране, да и в мире, больше никто. С этого момента Табаков стал для меня совершенно отдельной, уникальной, автономной художественной величиной. И продолжал оставаться ей много лет, хотя, естественно, не все его роли были одного уровня и качества, но это уже не имело никакого значения.

А потом, не в какой-то один момент, конечно, однако у меня нет сейчас задачи заниматься исследованием именно этого вопроса, но с Олегом Павловичем произошло то, что произошло, о нюансах чего я даже изредка писал, и случилась редчайшая лично для меня штука. В принципе и даже по причине собственных физиологических особенностей предельно разделяя художника и его творения, я с величайшим удивлением обнаружил, что без отвращения не могу слышать голос кота Матроскина из любимого мультфильма. Это уникально надо было меня достать. Практически никогда никому не удавалось. А вот у Табакова получилось. Хотя, если совсем серьезно, то самым большим мерзавцем и подлецом страны даже среди только театральных деятелей он, конечно же, не был. Но пишу, как есть, таков факт.

Со Стивеном Хокингом, понятно, всё много сложнее. Я прочел пару его книг, несколько лекций и больших интервью. Естественно, наиболее популяризаторские и рассчитанные на достаточно массового читателя тексты, да и то, не могу сказать, что так уж всё и полностью там понял, относящееся именно к теоретической физике. Тут мне даже просвещённого дилетанта изображать из себя нелепо, дуб дубом, и это самое мягкое. Но я довольно много и издавна читал о нем, следил за его необыкновенной судьбой и встречал самые разные мнения профессионалов относительно чисто научной ценности деятельности Хокинга.

Кто-то называл его современным Ньютоном и Эйнштейном, кто-то утверждал, что он всего лишь медийный продукт и проект определенной научно-политической группировки, созданный с некими пропагандистскими целями, но в общем, особенно до определенного времени, никто не ставил и под малейшее сомнение исключительные волевые, интеллектуальные и прочие самые положительные личностные качества этого человека.

Кстати, но это совсем уже в сторону и по касательной, чем больше, особенно последнее время, я интересовался той самой, особенно в нашей стране известной, встречей в семьдесят третьем Стивена Хокинга с Яковом Борисовичем Зельдовичем и Алексеем Александровичем Старобинским и их общением относительно черных дыр, тем сильнее у меня возникало впечатление и ощущение, что это не он им объяснил и открыл что-то принципиально новое, а совсем наоборот, наши ребята очень серьезно его просветили и направили на путь истинный. Но за этот пассаж у специалистов прошу прощения, о собственном уровне владения материалом уже упоминал.

А потом с какого-то времени Стивен Хокинг начал нести нечто такое на общественно политические, национальные, социальные и прочие подобные темы, иногда с космологическим оттенком, а иногда и вовсе без оного, что мне не потребовалось уже вовсе никаких знаний по физике, чтобы волосы от ужаса и омерзения встали дыбом. Даже говорить не хочется, настолько противно. И я, к некоторому собственному удивлению, оказался не одинок, встречал мнения вполне серьезных и уважаемых ученых, что, мол, инвалид инвалидом и всё такое прочее, ну лучше бы этому засранцу всё-то немного заткнуться и отдохнуть.

Представления не имею, почему именно сегодня все эти люди вспомнились. Нравственно и психологически мне предельно чуждые порой до уровня сильного внутреннего неприятия. Совсем чужие. Очень далекие. Но это были уникальные, единичные изделия, те самые, которые принципиально влияют на общее качество мыслящей биомассы и придают смысл её существованию.

А уж в какую сторону влияют и какой смысл придают – точно не мне судить.
вторая

Sapienti sat



Как только в пятом году по причинам, которые сейчас нет смысла здесь обсуждать, начали отмечать этот самый «День народного единства», сразу же со всех флангов раздался возмущенный крик, накалом и массовостью порой переходящий в хоровую истерику. Мол, вы сначала добейтесь этого самого единства, а уж потом празднуйте.

У меня, конечно есть определенные сомнения в верности такой постановки вопроса и категоричности определения в данном случае, что прежде, а что потом. В большинстве современных так называемых цивилизованных стран с единством, особенно в смысле единомыслия, тоже не очень, часто правящей становится партия, на набирающая и трети голосов, не говоря уже о том, что более половины вовсе не участвует в выборах и имеет в головах уж совсем разную смесь, вплоть до полной экзотики, что не мешает почти всем, за редким исключением, тем же американцам праздновать День благодарения, а французам, даже некоторым остервенелым монархистам, спокойно и весело напиваться четырнадцатого июля.

Но мы всё это сейчас просто вовсе оставим в стороне и сосредоточимся исключительно на том самом нашем отечественном единстве. Если двенадцать лет назад у возмущения или хотя бы легкого недоумения по его поводу и были какие-то теоретические основания, то сейчас лично я их не вижу абсолютно. И дело тут, естественно, не в пресловутых восьмидесяти шести процентах и в принципе не в отношении к «режиму» вообще и Путину в частности. Процессы, спусковым крючком для которых оказались украинские и крымско-донецкие события произошли на гораздо более глубоком, фундаментальном уровне.

И совершенно не случайно, не зря и недаром началась именно сейчас только внешне смешная до фарсовости история со сбором биоматериалов для создания генетического оружия. Конечно, здесь есть некоторая вина и президента, и его консультантов, которым он доверился, что всё это оказалось изложено в столь нелепой, невежественной и комичной форме. Но гораздо большее мое изумленное неприятие вызывают те, кто устраивает по данному поводу лицемерный балаган, за какими-то потешными якобы научными данными пытаясь скрыть совершенно очевидные вещи.

Дело, естественно, совершенно не в генетике, как таковой, и уж, тем более, не в современном её состоянии или каких-то практических возможностях. Таргетирование, как сейчас модно говорить, или, в более практичной и четкой стилистике моей родной Кантемировской дивизии, целеуказание биологического воздействия по определенным параметрам в заданных условиях для получения требующихся результатов не является предметом каких-то абстрактных теоретических рассуждений. Оно применялось всегда с момента возникновения рода человеческого и действовало абсолютно безотказно.

И то, что законы работы этого механизма известны не всем, не общедоступны и не настолько просты, чтобы оказаться в арсенале любого желающего в виде каких-то примитивных таблеток, ампул или какой-то распыляемой дряни, это всего лишь элементарный предохранитель, весьма полезный, но не принципиальный и ничего не гарантирующий.

А кому нужно, технологиями и методологиями прекрасно владели всегда. И о подробностях не особо распространял, если же и объяснял чего, то больше врал или туману напускал, чтобы только отстали и не мешали работать своим слюнявым нытьем. Моисей не для того сорок лет кипятил усталые еврейские мозги на радиоактивном солнце Синайской пустыни, чтобы потом каждый мог пользоваться подобными фокусами в собственных интересах. Но сам-то он прекрасно знал, что и как делать. К сожалению, не все и до него, и после были Моисееями. Но, как известно, самое большое количество убийств в мире совершается кухонными сковородками, тут уж ничего не поделаешь.

Однако лишнего болтать тоже смысла особого нет. Я ведь вам тоже не всё рассказываю, ограничиваясь тем, что считаю достаточным. Так вот, вполне достаточно того, что, согласно моей глубочайшей уверенности, практически никогда в прошлом и, а это попрошу отдельно и особенно отметить и запомнить, никогда в обозримом будущем народ России не был и не будет уже столь един, как сегодня.

Тут по сути та последняя критическая стадия единства, что перед последним, естественным и неизбежным изменением агрегатного состояния. Но боязнь или нежелание обжечься паром отнюдь не оправдывает брюзжание по поводу качества кипятка, который прекрасно заваривает чай и не имеет никакого отношения к вашим капризным комплексам.

А все эти идиотские претензии всяческих выродков, отщепенцев и на самом деле в основном довольно неумело и неискренне косящих под них, типа, мол, нет никакого единства, поскольку мы с ними не едины, не просто бесполезны, но совершенно бессмысленны. Поскольку, как искра гранатовой броши, лишь оттеняют и усиливают глубину тона черного бархата вечернего платья.
вторая

- Я - историк, - подтвердил ученый...

Абсолютно не имеет никакого значения, нравится это вам лично ли нет, согласны ли вы и как относитесь и к нему самому, и к его научной работе, но, конечно, старик Мединский совершенно прав в главном. Никакой объективной истории не существует, а есть лишь то, что кому-то полезно, а кому-то вредно, но в любом случае работает в чьих-то интересах. Понятно, что приятнее, когда в твоих, но это уже эмоции.

Однако я сейчас не об этом, а о той теме, которая косвенно оказалась понята параллельно всему тому сюжету с докторской диссертацией министра. И в обсуждениях даже весьма мною уважаемых людей постоянно начало звучать словосочетание «критерии научности». Таким образом у некоторых, особенно молодых, людей могло сложиться впечатление, что да, мнения, отношения и выводы могут быть любыми, сколь угодно спорными, но есть некие эталонные методики, следования которым могут позволить отличать истинно научную работу от невежественной самоделки.

Я неоднократно повторял, что ничего не понимаю в подавляющем большинстве так называемых «естественных» наук. Но имею тоже вполне возможно достаточно ложное представление, что, по крайней мере, в некоторых из них нечто подобное существует. Ну, например, какой-то химический и физический опыт признается фактом, если его можно повторить независимо от открывшего данное явления ученого и с теми же результатами. Или перепроверить верность каких-то расчётов, решения каких-то задач общепринятыми способами.

Вот, кстати, никогда не слышал даже от самых больших критиков Бориса Абрамовича, что его диссертации являются фуфлом. Хотя я и сам их читал, естественно, они сильно выше уровня моего понимания и образования, но из того, что понял, заподозрил, что как раз именно научная деятельность Березовского лежит в основе всех и его, и наших общих, мягко говоря, неприятностей.

Но это оставим вовсе, я о другом. О том, в чем всё-таки реально немного понимаю. Когда-то потратил большое количество сил и времени на изучение и просто «научных работ», и конкретно диссертаций разного уровня, написанных «советскими учёными» во многих областях филологии и истории. Так вот, могу с полным основанием доложить, что за редчайшим исключением, относящемся по преимуществу к чистой лингвистике, исторической грамматике и некоторым подобным языковым дисциплинам, остальные являлись полным бредом. Причем, дело было отнюдь не только в тематике.

Человек мог заниматься влиянием поэтики Демьяна Бедного на процессы трансформации европейской эстетики, а мог честно, скрупулёзно и аккуратно всю жизнь разбирать романы Толстого или пьесы Чехова. Это не имело никакого значения. Их монографии и диссертации состояли из одного и того же в процентном отношении компота из высказываний на данную тему классиков марксизма-ленинизма, а если даже таких случайно не находилось впрямую, что было редкостью, поскольку те умудрились высказаться почти обо всем, то притягивалось за уши любое, хоть относительно пригодное, и собственного толкования этих высказываний в русле линии партии на как бы изучаемом материале. Естественно, ни к какой науке это все не имело никакого отношения, но именно такого рода ученые составляли основной корпус профессуры всех гуманитарных факультетов и базу «исследовательских» институтов.

Конечно, были Лосев и Тахо-Годи, Виноградов и Бахтин, Выготский и Аверинцев, ещё кое-кто, у некоторых я даже имел счастье учиться, но это всё же редчайшие исключения из общего правила.

Про научные работы и особенно диссертации по истории я вообще молчу. Например, с блеском и без малейших шероховатостей защищалась докторская на тему «Организация и становление комсомольских ячеек в Тульской области двадцатых годов». И специалист в этой области считался крупным советским ученым, ни у кого и малейших сомнений не возникало в «критериях научности» его изысканий.

Так что, все рассказы о падении уровня науки по сравнению с советскими временами представляется мне в большой степени мифотворчеством. В котором нет ничего странного, но что просто ещё раз подтверждает, насколько никакой объективной истории не существует.
вторая

Смерть есть смерть

Изначально прошу прощения. В естественных науках вообще полный профан, в химии особенно, так что могу и глупость какую ляпнуть. Но эту чисто химическую сторону постараюсь затрагивать минимально, не в ней дело.

А я всё это примерно так себе представляю. Есть в природе такие соединения, как будто азотистые, но тут не настаиваю, уже извинился, больше не буду. Они естественным путем образуются во время разряда молнии в атмосфере при сверхвысоких температурах, практически человеком пока не достижимых и потом с осадками выпадают за землю. И тут становятся одним из самых необходимых и эффективных удобрений, способствующих распространению растений. Но где-то их больше, где-то меньше, при активном культурном земледелии запасы в почве истощаются, так что для постоянного хорошего урожая надо подкармливать.

Вещества эти в приемлемом для использования виде в мире с девятнадцатого века научились получать из селитры, основные запасы которой находились в Чили. Некоторое время всем и на всё хватало. Но потом обнаружилось, что те же самые вещества необходимы и для производства взрывчатки. Когда началась Первая мировая, Англичане перекрыли Германии пути доставки и без чилийской селитры получалось, что немцы больше года не продержатся, просто закончатся боеприпасы.

Но оказалось, что есть у них такой ученый, Фриц Габер, из хорошей почтенной хасидской семьи, правда, потом принявший христианство, но это всё значение не имеет, а суть в том, что он совместно с Карлом Бошем, в последствии основателем «IG Farben», разработал процесс, который сделал производство одновременно и азотных удобрений, и взрывчатых веществ совершенно независимым от любых природных месторождений.

И понеслось. Понавзрывали вдоволь и от души. А потом ещё под руководством Габера была создана группа тоже очень крупных ученых, которые разработали и довели до практического применения ряд боевых отравляющих веществ. Узнав об этом и поняв, в какой стадии всё находится, его жена Клара Иммервар, сама прекрасная потомственная химичка, застрелилась. На следующее утро после её смерти муж лично организовывал первую химическую атаку на Восточном фронте при Ипре.

Впрочем, возможно, это сего лишь легенда и слухи, кое-кто утверждал, что несчастная женщина покончила жизнь самоубийством потому, что муж мешал ей научной работе, считая это не женским делом. Тоже вариант. Но не суть важно.

Потом, уже в двадцатых, ученые коллектива под руководством Габера разработали весьма удачный пестицид, вошедший в историю под названием «Циклон Б». Но знаменитым он стал не по результатам применения в сельском хозяйстве, а совсем другим способом.

Заслуги перед отечеством великого немецкого патриота Фрица Габера не спасли его от того, что хоть и крещеный, но еврей был вынужден в тридцать третьем покинуть родину. Через год он умер от остановки сердца. Часть его родственником тоже успела эмигрировать. Но большинство членов семьи позднее погибли в лагерях от того самого пестицида. Так во всяком случае говорят. Возможно, и несколько утрируют для назидательности, но в принципе особых фантазий тут нет.

А вообще-то все они, и Габер, и упомянутый Бош, и организовывшие вместе и под руководство Фрица атаку на Ипре Джеймс Франк, Густав Герц и Отто Ган – лауреаты Нобелевской премии и величайшие ученые мира.

Опять же не специалист, но многие утверждают, что нынче минимум половина населения Земли питается продуктами, выращенными при помощи удобрений, производство которых было бы невозможно без открытий Габера. То есть, если бы не он, давно начали бы голодать, есть друг друга и передохли бы.

А сам Фриц Габер на упреки в участии изготовления химического оружия говорил, что всё это чепуха и лирика, смерть есть смерть, а от чего она наступает, от пули, газа или ещё какой пакости, значения не имеет никакого. Так что, работать надо, а не слюни распускать.