Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Ясен пень

Только умоляю, это не попытка некролога, подобным я давно уже не занимаюсь, и, тем более, не желание сказать гадость вслед только что ушедшему человеку, что в принципе всегда мерзостно и подло. Но просто автоматическая реакция на событие, всегда трагическое, однако в данном случае достаточно закономерное и вполне ожидаемое, поскольку Ясен Николаевич Засурский ушел из жизни на девяносто втором году, в возрасте вполне почтенном, окруженный заботой близких и полным уважением общества и государства.

Собственно, реакцию мою вызвала не сама смерть этого замечательного человека, а та искренность, с которой огромное количество современных журналистов со слезой в голосе откликнулось на это событие, признавая Засурского своим духовным отцом и дедушкой. Что несомненная правда. «Слова Павла о Петре говорят нам больше о Павле, чем о Петре».

Всего лишь хочу напомнить. Ясен Николаевич начал свою научную деятельность с исследования пути Теодора Драйзера к коммунизму и стал деканом факультета журналистики МГУ в 1965 году, умудрившись оставаться в руководстве, несмотря на некоторое формальное по возрасту изменение статуса, практически до смерти.

Я сам на этом факультете не учился, но многие годы жизни работал в окружении его выпускников. Разные бывали люди. Но общий дух и стиль чувствовался. За исключением некоторых редчайших отщепенцев, настоящие советские журналисты. Даже те, кто учился уже после исчезновения СССР. Даже эти, может быть, ещё более настоящие и советские.

Их учитель может спать спокойно. Они продолжают высоко нести знамя своего факультета и духовного наставника.
вторая

Мальчики

Старость усиливает эгоизм. А, поскольку у меня его и с юности было вполне достаточно, то в каких-то моментах он уже вообще зашкаливает. Проявляется во многом, но в частности и в том, что какие-то особо неприятные вещи мозг старается просто блокировать, выводя за рамки воспринимаемой информации. Например, всё происходящее с Романом Протасевичем и стараюсь тупо не читать и не слушать, и уж тем более не высказываюсь на эту тему. Никаким образом не хочу даже косвенно и пассивно в этом участвовать. Омерзительно, дискомфортно и просто элементарное чувство брезгливости превышает физиологические возможности организма.

Но идеал недостижим, да и в доме я не один, и вот вчера вечером в разговоре с женой она по какому-то поводу упомянула этого человека. Я практически не отреагировал, но, видимо что-то такое промелькнуло на моем лице. И супруга тут же вступилась за справедливость в её понимании. Мол, что ты хочешь, он же ещё совсем мальчик, ему всего двадцать шесть, какие могут быть претензии.

Ну, прежде всего, не то, что претензий, а хоть малейшего негатива не может быть действительно никакого. Даже намека. Однако эту тему развивать далее не собираюсь по изначально приведенным причинам. А всего лишь автоматически ассоциативно вспомнилась одна история.

Был такой юноша – Василий Порик. Он родился в двадцатом, в небольшом украинском селе под Винницей. Крестьянский мальчик после окончания семилетки пошел учиться в техникум на агронома и даже получил диплом. Но подошло время призыва, и Василий решил вместо срочной службы рядовым поступить в Харьковское пехотное училище. Выпустился лейтенантом и ровно через десять дней началась война. Практически сразу же, командуя ротой, принял первый бой и даже успел во время него совершить подвиг, за который был представлен к награде. Но не получил её потому, что уже во время второго был тяжело ранен и без сознания попал в плен.

Я не буду далее подробно рассказывать биографию Василия Порика. О нем написано если не совсем по заслугам и масштабу личности, то вполне достаточно, чтобы каждый мог ознакомиться самостоятельно и составить собственное мнение. Совсем в нескольких словах, то он стал легендой французского Сопротивления. Не того, которое потом для сохранения хоть какого-то самоуважения при молчаливом согласии и попустительстве де Голля придумали сами французы, а настоящего, весьма малочисленного, но более чем реального, в котором весьма заметную роль сыграли русские и советские солдаты.

Порик совершил несколько совершенно фантастических побегов из мест, из которых даже чисто теоретически бежать было нельзя, воевал в немыслимых условиях, добивался уникальных результатов, командовал партизанскими соединениями крупнейших регионов Франции, трижды практически умирал, чудесным образом умудрялся выжить, снова брался за оружие и опять совершал чудеса. Личным приказом Гиммлера за его голову была объявлена огромная награда. Но немцы так ничего и не смогли с ним сделать. А в тех случаях, когда он всё же попадал в засаду, его сдавали исключительно «свои». Простые добрые французы.

Последний раз, когда удалось его схватить, решили больше не рисковать и сразу расстреляли. Это произошло 22 июля 1944-го. Легендарному воину, которому французы поставили памятник и которого чтут до сих пор, было двадцать четыре. Деревенский украинский мальчик, толком ничего в своей жизни не видевший, кроме самых страшных ужасов войны.

Аналогии, конечно же, совершенно неуместные, до почти оскорбительного грубые и даже где-то кощунственные. Но просить за них прощения ещё более глупо. Как есть, так есть.
вторая

Сегодня вечером на Патриарших прудах будет интересная история!

О «переписывании итогов» я уже упомянул в предыдущем тексте, а сейчас хотел бы добавить ещё несколько строк относительно «фальсификации» и почему я назвал это оксюмороном.

Может показаться на первый взгляд странным, но тут я полностью согласен и с доктором исторических наук Мединским, и с Александром Невзоровым. В смысле, что никакой объективной истории не существует, а есть лишь интерпретация и субъективный отбор определенных фактов. А если есть одна интерпретация, то для сторонников другой она неизбежно будет «фальсификацией». Поэтому смешно и нелепо говорить о «фальсификации истории». Ничего иного просто не существует в природе.

Вот в очередной раз разгорелся почти скандал по поводу того, что Путин то ли оговорился, то ли всё-таки намеренно и осмысленно сказал, что в борьбе против фашистов Советский Союз был «один» вместо «един». Но суть ведь не в конкретной формулировке вождя, а в значении подобных формулировок как таковых. У журнала «Афиша» был такой остроумный и шутливый, но на самом деле верный и точный девиз: «Как напишем, так и будет».

Тут недавно на ОТР в прайм-тайм долго выступал какой-то профессор, доктор наук и заведующий профильной кафедрой одного из крупнейших ВУЗов. И он сказал буквально следующее. Мол, Америка вообще никогда никому не помогала, а только зарабатывала деньги, мы вон только недавно с трудом за ленд-лиз еле расплатились. И вокруг сидело множество как бы сведущих и очень образованных людей, которые все понимающе и сочувственно кивали и поддакивали.

Можно как угодно относиться к ленд-лизу. И был он недостаточен. И поступал не вовремя. И по качеству полного говно. И ещё миллион всяческих претензий. Но ведь давно опубликованы и находятся в открытом доступе все цифры, в том числе финансовые взаиморасчеты до последнего цента. И достаточно просто посмотреть условия договора и всего три-четыре цифры, чтобы понять, насколько ленд-лиз при любой погоде уж коммерчески выгодным предприятием считаться точно не может. Но это никого не колышет. Как скажем, так и будет. Нажились на нас подлые америкосы.

А уже по РТР выступает тоже доктор наук, советник ректора моего любимого МГПИ и с возмущением говорит, что до сих пор продолжается этот «предательский либеральный дискурс девяностых», согласно которому до сих пор в школах несколько учебников истории на выбор учителя. А должен быть один единственный, иначе никак не справиться с разбродом и шатанием в головах молодежи.

Я лично, кстати, отнюдь не такой уж абсолютный сторонник многообразия школьный учебников. По моим представлениям это не очень принципиально, один учебник или сто. Всё равно основное зависит от конкретного учителя и ещё более от конкретного ученика. Кто хочет и может, при современном развитии информационных технологий способен научиться и без всяких учебников вообще. Но дело же не в этом, а в принципе.

Евгений Ямбург однажды рассказывал, как читал лекцию для учителей ы начале девяностых ещё в Ленинграде. Как раз по поводу первых появившихся тогда вариативных учебников истории. И объяснял на конкретных примерах, чем они отличаются. Вот в одном это событие так трактует, в другом иначе, в третьем ещё одна точка зрения. Вроде все всё поняли, потом он просит задавать вопросы, если у кого они остались. После некоторой паузы тянется одинокая рука. Встает пожилая учительница и робко так: «Евгений Александрович, всё, конечно ясно, разные мнения и всё такое, но как оно было на самом деле и как нужно этому учить?»

Покойный Михаил Задорнов, как сейчас модно говорить в определенных кругах, был неоднозначным человеком, однако, для меня несомненно, что некоторым талантом он обладал и особым невежеством не отличался. И вот на одном из концертов он вышучивал необразованность современной молодежи. Говорил, что многие уверены, будто Гитлера реально взорвал в кинотеатре еврейский партизанский отряд. «Это Тарантино позволено изображать такой художественный абсурд, но вы вообще можете себе представить еврейский партизанский отряд?»

Хотя сильно представлять здесь ничего не нужно. Я сейчас, естественно, не буду даже затрагивать аспекты еврейского фактора в партизанском движении, но вообще-то были не только евреи-партизаны, но и именно еврейские партизанские отряды. Вот просто фактически были, и всё. Но в голове Задорнова это, видимо, никак уложиться не могло, хотя, повторю, полным неучем он отнюдь не являлся.

Уже больше тридцати лет повторяются интеллигентские причитания по поводу необходимости раскрытия архивов. И их действительно в какие-то моменты приоткрывали, потом снова секретили, и я, естественно, тут за полную доступность и открытость. Но просто меня смешит, когда это подается некой панацеей или в принципе хоть сколько-то действенным методом установления истины. Да кому нужны эти архивы и кому интересны старые документы, если имеется абсолютно разное восприятие фактов, происходящих непосредственно у нас на глазах.

Недавно опять же по одному из основных федеральных каналов ответственный товарищ долго рассказывал, что никакого знаменитого разгона и избиения студентов в Киеве, с которого началась Вторая украинская революция, не было, поскольку там не существовало никаких студентов, а это серьезные мужики, боевики «западенцы» готовили вооруженное нападение на органы власти, для чего разбивали на ночь палатки в центре города. Какими архивными документами можно это подтвердить или опровергнуть? Но именно так создается история. Это не ребята Гиркина велели жителям под дулами автоматов не заходить за «поребрик» в Славянске, а жидобендеровцы напали на мирно спящий Донбасс. И не то, что какие-то древние архивы, а вот непосредственная видеосъемка в сети никому ничего не доказывает. Какая тут может быть «история» и какая «фальсификация»?

А в одиночестве против фашистов, насколько я помню, осталась лишь Англия после разгрома Франции и до вступления в войну СССР и США. Но и это тоже, наверняка, только моя интерпретация, а, следовательно, фальсификация. За которую заранее прошу прощения.
вторая

Последний герой

Я много раз говорил и писал, что смешны и наивны разговоры, мол, жив бы был сейчас тот или иной знаковый персонаж прошлого, вроде Высоцкого, Шукшина или ещё кто из подобных великих и истинно народных, он бы тем или иным образом прореагировал на происходящее сейчас. Полная чепуха. Нам этого знать не дано. И, может, это как раз к лучшему.

Жалко, конечно, что трагически и случайно погиб Гагарин. Но, как к нему не относись, однако в памяти людской он остался улыбчивым «простым советским парнем», который у очень многих ассоциируется с собственными приятными ощущениями от времени больших и добрых надежд. А дожил бы до наших дней, так, более чем вероятно, не Терешкова, а он выступил бы с инициативой увековечивания правления вождя и вошел бы истории этим не меньше, чем своим полетом.

Символ свободолюбивого протеста конца восьмидесятых Бананан-«Африка», он же Сергей Бугаев, стал доверенным лицом Путина и вообще очень ярко последние оды проявил себя как полный подонок. Гарик Сукачев скачет на фестивалях в Крыму, великий Костя Кинчев окончательно поехал на православном патриотизме, и таких примеров множество, я уже не упоминаю истинно нравственно-психологические катастрофы типа той, что произошла с гениальным Александром Зиновьевым.

Потому не нужно самих себя обманывать и искать себе союзников среди громких имен прошлого. Дочери того же Гагарина через суд добились от авторов великолепного, умнейшего и трогательнейшего фильма изменения названия на «Внук космонавта», поскольку посчитали, что «Внук Гагарина» в контексте, когда этот самый внук негр, оскорбительно для их отца. Да, согласен, Юрий Алексеевич не ответственен за это поступок своих дочерей, но так ли вы уверены, что он был бы с ним не согласен.

Я всё это, собственно, по поведу того, что сын Виктора Цоя написал по сути донос на Учителя, снявшего фильм об его отце. Причем написал прямо на самый верх, туда, куда дальше некуда. Сразу скажу, что к режиссеру Учителю я без малейшего пиетета, кино не смотрел и смотреть не буду, но дело ведь совершенно не в этом. Цой остался в истории своим требованием «Перемен!» Но это восемьдесят шестой. Кто знает, чего его сердце требовало бы сейчас.

Всё-таки настоящий герой должен:
А) Умереть;
Б) Вовремя.
вторая

Осторожней, друг, даль подернулась туманом

Посмотрел тут очень длинный и подробный документальный фильм ВВС, потратил почти всю ночь, вроде совершенно не великое художественное произведение, но почему-то очень захотелось поделиться впечатлением.

И только сразу хочу предупредить, что совершенно не являюсь знатоком и специалистом во всем этом, тупо пересказываю увиденное, запомнившееся и воспринятое, так что прошу не придираться к мелким неточностям, если окажется, что в каких-то моментах ошибся. Это не исследование, а чисто субъективный отклик.
Это четвертый по величине остров мира. Называется Мадагаскар. Население около двадцати пяти миллионов. Считается, что в большинстве тут потомки так называемых австронезийских народов, но на самом деле тут копаться – черт ногу сломит, достаточно экзотический компот. Даже кратко упоминать об истории этих мест не входит в мою задачу, думаю, достаточно упомянуть, в настоящее время по ВВП на душу населению государство примерно на месте сто пятнадцатом, а по среднему доходу на человека и вовсе близко к сто шестидесятому, примерно около тысячи долларов в год. Короче – не жируют.

О вот в обычной деревушке живет там крестьянин. Сам он практически не грамотный, но своим двум сыновьям хочет дать образование. У него есть зебу, это такой местный вид относительно дикого быка, очень ценящийся в тех местах. Даже не сказать, что стадо, так, несколько штук, но достаточно, чтобы одного в год выращивать на продажу. Выручает за быка мужик от четырехсот до пятисот долларов. Этого как раз хватает на школу.

Нет, там есть и бесплатное образование. Но лишь начальное. Пять лет, с шести до одиннадцати. А дальше только по желанию и за деньги. Но тут ещё нюанс, в той деревне, где живет семья, средней школы попросту нет вне зависимости от любых денег. А до села, где имеется подобного рода заведение, около шести часов пешком по тропинкам весьма сложной пересеченной местности, иного способа добраться никакого.

Собственно, фильм в основном и посвящен этому еженедельному путешествию. Мальчики погодки двенадцати и тринадцати лет выглядят по нашим стандартам максимум лет на десять, народ там мелковатый. После окончания учебной недели они к пятнице вечером добираются до дома. Там всю субботу помогают семье в хозяйстве, возятся с этими самыми зебу, тем же занимаются и воскресенье до обеда, перекусывают и отправляются к школе. Путь их лежит по очень непростым местам, например, кроме всяких природных опасностей имеется некая долина, которую надо пересечь, славящаяся как место, где действуют банды охотников за человеческими органами. Мальчик и двигаются очень умело и расчетлива, практически профессионально, старший, хотя это его старшинство внешне почти незаметно, сурово, но на самом деле трогательно заботится о младшем брате, они на ходу подкрепляются какими-то крохотными сухариками с глотком воды и к часам к пяти-шести добираются до села.

Там в это время ещё работает рыночек. На нем они по дороге за какие-то выделенные из семейного бюджета крохи покупают немного керосина, самодельное мыло и несколько мешочков с мукой и местными самым дешевыми крупами. Затем направляются к снятому для них отцом жилью. Это на окраине села, типа, сарайчик с земляным полом, отверстиями в стене вместо двери и окна, естественно, без малейших удобств, включая электричество. Но и там у них не целиком этот самый сарайчик, а одна из нескольких крохотных комнаток, на которых он разделен фанерными щитами. В углу запирающийся на висячий замок сундук, у стены пара циновок на земле, посреди два маленьких и один побольше деревянных ящика из-под чего-то, соответственно стулья и стол.

Мальчики достают из сундука школьные формы, идут к текущему неподалеку ручью, стирают вещи купленным мылом, купаются и моются сами, возвращаются, развешивают выстиранное на веревках у двери, зажигают на «столе» керосиновый фонарь, из того же сундука достают учебники с тетрадками и повторяют домашнее задание на выходные. Потом быстро перекусывают и ложатся спать.

А утром в идеально белоснежных форменных рубашках, держась за руки идут в школу. И так до следующей пятницы, до очередного путешествия обратно домой. Они говорят на трех языках, малагасийский и французский для них родные, английский чуть хуже, выученный, но уже вполне прилично, во всяком случае в общении с операторами ВВС никаких особых проблем. Старший уверенно заявляет, что собирается стать врачом. Младший ещё более уверенно рассказывает, что продолжит обучение в области юриспруденции и экономики, оно с очень конкретной целью. Он будем местным сначала мэром, потом, желательно, типа, губернатором и первым делом откроет среднюю школу в своей родной деревне, чтобы будущим школьникам было легче учиться.

У них в глазах, тоне и поведении нет и малейшего намека на протест против несправедливости мира, жалости к самим себе или зависти к кому-то. Только абсолютная уверенность в собственных силах и правоте. Там даже не надежда. Там знание чего-то не очень лично мне доступного, но, подозреваю, достаточно верного и точного.

Нет, я вас умоляю, у меня тут нет никаких излишне оптимистических сентиментальных фантазий. Но кино хорошее.
вторая

Слитно и раздельно

Ну, чисто теоретически, поблагодарить тоже можно множеством разных способов. И благожелательно кивнуть на ходу, и расстелить од балконом миллион алых роз, встать на колени и запеть серенаду. Но на практике чаще всего большинство ограничивается довольно скромным набором вариантов. При этом даже особо не заморачиваясь. В конце концов главное, что сказал «спасибо», а уж в какой форме и с какой степенью эмоциональности, дело десятое, кто особенно измерять не станет, кроме совсем уж нравственных крохоборов.

Совсем другое дело, когда нужно послать человека. Тут количество вариантов и на практике бесконечно, и фантазия фантастически расцветает, и эмоции безграничны. Ведь на самом деле такой «посыл», это определенного рода вариант мести, который наиболее продвинутые производители данного продукта уже давно научились охлаждать как следует и подавать в наиболее эффективном виде. Старые добрые классические правила правописания «насрать» и «в жопу» из бородатого анекдота про ещё советскую дипломатию нынче полностью потеряли актуальность. Каждый изгаляется в полную меру своих способностей с целью получения максимального наслаждения от процесса.

Вот уже пресловутая ситуация в Хабаровске. Несмотря на весь пафос надежды наших либералов, там ведь ничего страшного или даже хоть немного опасного для властей не происходит. Так, мелкая провинциальная суета на огромном расстоянии от реальных центров хоть какого-то массового и принципиального воздействия на режим. И её можно было разрешить бесчисленным количеством стандартных, прекрасно разработанных и предельно действенных способов. Самых примитивных и незатейливых. Оштрафовать, посадить, просто втихую и не очень навалять бузотерам и никто не рюхнулся бы. Для чего прислать из Москвы самого обычного серенького так называемого «современного технократа», то есть рядового нынешнего чиновника, которых сейчас сколько угодно на любой вкус. И это идеально сработало бы. Как всё, что угодно, в реальности неизмеримо более крупное и судьбоносное, начиная со всех предыдущих «выборов», захвата Крыма и заканчивая увековечиванием правления вождя и учителя.

Прекрасно сработало бы. Но скучно. Как те устаревшие «насрать» и «в жопу». Не интересно. «Не вставляет». Потому нашли уникального дегенерата и дебила. К тому же веселого и с особо извращенными капризными видениями. Настолько изысканного, что многим вроде достаточно вменяемым людям трудно вообразить, что подобное бывает на полном серьезе. И они стали предполагать, что Дегтярев на самом деле не такой, просто изысканно придуривается, а на самом деле очень даже себя на уме и просто ведет тончайшую игру.

Но это в чистом виде «горе от ума», оборотная сторона излишней образованности аналитиков. Тут ничего от шекспировского шута или древнерусского скомороха в исполнении гениального Ролана Быкова. Примитивный придурок. Но такого действительно высочайшего уровня и степени совершенства, что плевок в лицо «возмущенным хабаровчанам» получился воистину великолепен и изысканен.

Но мое восхищение блистательностью «посыла» никак не увеличивает уважения к этим самым «протестантам», которых по какой-то не слишком ведомой мне причине те самые либеральные аналитики начали с придыханием изображать как «гордых дальневосточников, людей особой породы с особым чувством собственного достоинства».

Это обычные иллюзии и розовые слюни. Никакой уникальной породы и достоинства не существует. Самое обычное российское население. В меру пошумит и утрется. И будет ими успешно править барственный ушлепок с гигантскими тараканами в голове, на зло разлагающимся мерзким врагам, зря пытающимся нам постоянно напакостить. Мы только ещё лучше и изысканнее будем учиться в ответ писать слитно и раздельно.
вторая

Осенняя клоунада

Кто-то из моих сверстников, возможно, еще помнит, как в начальных классах нам давали задание написать сочинение о временах года. Методико-педагогическая технология была такова. Сначала всё вместе вслух читали или что-то на эту тему из Пришвина, или рассказик Ушинского «Четыре желания», или и то, и другое вместе, или, при особом творческом подходе учителя, что иное более редкое и оригинальное, но общий смысл всё равно должен был оставаться неизменным. Он заключался в том, что у каждого времени года есть свои прелести, радости и преимущества, потому они все хороши и ни одно из них не лучше другого.

До сих пор помню, что не справился с тем заданием. Не смог побороть в себе подобного лицемерия и так откровенно врать. Да, вопреки стандартным представлениям об ужасах климата на Колыме, Магадан был расположен практически на одной широте с Ленинградом, к тому же на берегу хоть и не самого теплого, но моря, так что ничего в этом отношении страшного там не было. Не Певек. Разве что незнакомой «на материке» силы пурга, да и то не слишком частая. Но я уже классу к четвертому побывал с мамой, пусть и всего по несколько дней, однако в Москве, Сочи и Кисловодске. Причем летом. Так что, имел примерное представление, чем отличается нормальное время года в приличных местах от по крайней мере трех основных колымских периодов. И не мог с чистой совестью делиться восторгами по поводу радостей зимы на двадцать третьем километре знаменитой трассы.

К сожалению, довольно скоро я уже научился довольно спокойно, грамотно и убедительно, если не врать, то вполне лицемерно в нейтральном тоне излагать примерно то, что от мня ожидалось и требовалось, потому как-то с трудом, но всё-таки закончил школу, а потом даже институт, где это умение тоже порой было не совсем лишним. Но в глубине души меня всегда возмущала до откровенной злости эта чепуха. Нет тут никакой равнозначности! И минус десять, не говоря уже о минус сорок, совершенно не естественны для человека. И затяжные проливные дожди могут долго доставлять удовольствие только извращенцам. И липкая грязь под ногами не является источником наслаждения.

Похожее ознобливое неприятия я испытал только тогда, когда уже в более зрелом возрасте услышал прекрасную музыку Петрова, расслабился, и вдруг до меня дошел смысл звучащих под неё строк Рязанова про «у природы нет плохой погоды». Прямо передернуло всего. Ну, как не стыдно! Зачем же так откровенно и нагло врать? Есть плохая, да ещё как есть. Особенно у нас, так вообще по большей части только плохая. Какое-то совсем идиотское самоуговаривание.

Но я сейчас совсем не о погоде, а о много более серьезном и грустном. С не меньшим упорством, чем в свое время та учительница начальных классов про времена года, многие даже как будто в прочих вопросах весьма неглупые люди великое множество раз в любых формах проводили мысль, что в каждом возрасте человека есть свои преимущества и все эти возраста равноценны. Мол, детство прекрасно одним, юность – другим, зрелость – третьим. А старость, правда, нынче её все чаще стали называть другими, более толерантными и политкорректными словами, но от этого она не перестала быть старостью, имеет тоже множество своих преимуществ.

Так вот, господа! Естественно, обращаюсь к более молодым, мои сверстники или сами всё прекрасно понимают, или им уже поздно вообще что-либо объяснять. Всё это полное и абсолютное вранье. Нет у старости никаких радостей и преимуществ. И не надейтесь. Пользуйтесь тем счастливым временем до неё, которое у вас ещё осталось и ничего не откладывайте на потом. Не будет потом ничего хорошего. Ни-че-го.

Ну, да, некоторые к старости начинают чуть больше понимать о прошлом и настоящем, даже что-то соображать и о будущем. А толку-то? Вот уж большая радость с удовольствием…
вторая

Моя победа и поражение

В детстве я был ребенком сильно темным и диковатым, думаю, даже для своего возраста и времени. Воспитание мое было максимально и дистиллировано советским и общественным. Вскоре после рождения совхозные ясли на двадцать третьем километре Колымской трассы, потом, ещё трех не было, мать очень серьезно попала под машину и я почти год в в интернате для чукотских детей, больных стригущим лишаем, так получилось потому, что мама там до того работала и отцу быстро не удалось меня больше никуда пристроить. Затем детский сад-пятидневка, снова интернат в связи с переездами родителей, школа с продленным днем, загородная так называемая «лесная школа» для туберкулезников с открытой формой, пионерские лагеря по три смены, ну, и так далее по полной программе.

Вроде странновато, но сын учительницы начальных классов и ветеринара, то есть ребенок из по тем понятиям вполне интеллигентной семьи, я научился читать довольно поздно, первую книжку самостоятельно прочел только летом перед вторым классом, а толком увлекся чтением лишь к третьему, по нынешним временам явная задержка, да и тогда, особенно в усредненных «наших кругах», это было не совсем нормально.

Но во всем этом есть и свой плюс. Если не для меня лично, то для создания некой объективной картины времени. Поскольку столь девственный мозг ребенка без сильного конкретно направленного влияния является своеобразным слепком, отпечатком и отражением неких общих тенденций и настроений, царивших в массах и витавших в воздухе. Пусть, конечно, обусловленных определенной географией и особенностью окружающих социальных слоев, но всё-таки достаточно показательных.

Так вот, я довольно поздно, только в школе и то, по-моему, не сразу узнал, что белые и фашисты это не одно и то же. А жиды и евреи – наоборот, но, если первым словом всё-таки не стоит злоупотреблять, то второе вовсе и не является ругательством. И совсем поздно, только после хоть относительного приобщения к книгам, я обнаружил, что американцы и англичане воевали на нашей стороне, а, например, болгары, венгры и румыны (но это ещё позднее) на немецкой.

И такого рода великих открытий я сделал для себя множество. Однако вот что точно. Если бы во второй половине пятидесятых в дворовой компании наших магаданских бараков любого ребенка спросили, собирались ли до войны наши напасть на фашистов, каждый без сомнений ответил бы утвердительно.

Мы были воспитаны на «Трактористах» и «Парне из нашего города». Всё было четко, понятно и однозначно. Мы воевали с японскими фашистами, потом с немецкими и испанскими в Испании, затем с белофиннами. Далее заключили договор с Германией (конечно, это уже несколько более поздняя информация, класса из четвертого-пятого), чтобы выиграть время. Для чего? Тут не было никаких сомнений. Чтобы лучше подготовиться к войне с немцами. Дождавшись, пока они на нас нападут первыми? Какая глупость! Конечно, нет. То, что они «вероломно» это сделали, является трагической несправедливостью. Это мы должны были подготовиться как следует, а потом их разгромить «на вражеской территории».

Мы пели «Марш советских танкистов», естественно, на заморачиваясь по поводу всяческих поэтических оговорок, типа «враг, укрывшийся в засаде» или «А если к нам полезет враг матерый». Никаких «если». Для нас было главным и безусловным «Тогда нажмут водители стартеры И по лесам, по сопкам, по воде... Гремя огнем, сверкая блеском стали Пойдут машины в яростный поход, Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин И первый маршал в бой нас поведет!»

И когда в конце восьмидесятых некоторые начали знакомиться с «Ледоколом» Суворова, тогда ещё в отрывках, но основная мысль автора была уже ясна, что Сталин собирался напасть на Гитлера и готовился к этому, то неожиданностью и даже шоком это стало для кого угодно, только не для меня и многих людей моего поколения, совершенно вне зависимости от их уровня исторического образования или политических взглядов. Для нас это было совершенно естественно и никаких внутренних истерических противоречий не вызывало. Конечно собирался, а как же иначе?

Споры, понятно, продолжаются и, сильно подозреваю никогда не закончатся. Да, следует честно признать, что прямых улик недостаточно, а косвенные, сколько бы их не накапливалось, никогда не убедят тех, кто по складу своего ума и души никогда не смогут принять взглядов противоположных единожды усвоенным. Я тут и сам тоже далеко не безгрешен. Правда, всё-таки некоторые свои мнения за жизнь менял, но с огромным трудом и диким скрипом. И со времени своего темного и дремучего детства кое-что прочел и узнал. Больше не путаю белогвардейцев с фашистами, а фашистов с нацистами, благосклоннее стал относиться к финнам и могу без запинки перечислить всех членов «оси» и антигитлеровской коалиции по годам.

Но всё равно до сих пор не могу понять. А что было бы плохого, если бы СССР напал на Германию в тридцать девятом? И почему даже такое предположение вызывает у наших «патриотов» столь истерическую реакцию отторжения? Возможно, победа была бы быстрее, с меньшими потерями и не такими ужасающими последствиями? Конечно, возможно и нет. Не было бы столь безусловной моральной правоты, которая всегда на стороне того, на кого напали первым? Ну, не знаю. На мой взгляд, так война с гитлеровцами была бы во всех случаях оправданной целиком и полностью.

А вот всё последующее и сопутствующее, это уже совсем другая история. Тут у меня недоумений и сомнений гораздо меньше. Короче, «Броня крепка, и танки наши быстры».

вторая

Движущиеся картинки

Сейчас уже в массе мало кто помнит, когда началась вся эта истерика по поводу русских приоритетов во всех цивилизационных областях, включая научные и технические. Однако это дело не такое уж и древнее.

До девятнадцатого века разговор об этом вообще особо не шел, а Петр всё откровенно и без особого разбора тащил с Запада и рубил бороды. В девятнадцатом же и вовсе перегибы случались наоборот в противоположную сторону, а среди людей образованных и интеллигентных даже модным было настроение великого Чаадаева, утверждавшего, что в России и вовсе ничего сами не придумали, вплоть до самовара и матрешек, пришедших из-за границы (что правда, но несколько всё-таки однобокая).

После Переворота власти больше заняты были утверждением первенства в вопросах прежде всего социальных и политических, а с наукой и техникой особо не заморачивались, спокойно внедряя автомобилизацию с помощью «Форда».

Это уже только после Войны, в эпоху «борьбы с космополитизмом» вспомнили о Кулибине и Ползунове, Можайском и Попове с Яблочковым. Тогда же появились анекдоты про «Россию родину слонов» и Ивана Грозного, сказавшего боярам, что он их, сук, насквозь видит, а, следовательно, изобретшим рентген. Но лишь к концу восьмидесятых, с ослаблением идеологических уз, к сонму отечественных первооткрывателей стали присовокуплять ещё и некоторых пусть и иностранных граждан или подданных, но наших по крови или происхождению. И первыми среди них оказались Сикорский со Зворыкиным.

И сразу должен упомянуть, что даже в малейшей мере не хочу умалить заслуг Владимира Козьмича или хоть как-то его скомпрометировать. Зворыкин был, не знаю, гениальным ли, кто я такой, чтобы раздавать подобные звания, но, несомненно, выдающимся инженером и изобретателем. Но первым, ещё раз повторю, именно первым придумал телевидение в его современном электронном виде и воплотил свою идею в реальность всё-таки не он, а Фило Тейлор Фарнсуорт.

Нельзя сказать, что имя этого человека совсем уж забыто. Но, например, в исторической справке Википедии относительно истории изобретения телевидения, ему посвящена всего одна довольно пренебрежительная строчка, более подчеркивающая всё-таки приоритет и преимущество Зворыкина. Я же, конечно, ни в какие споры и дискуссии вступать не собираюсь, как не претендую на подробное изложение биографии Фарнсуорта. Каждый может при желании почитать сам, всё же вполне доступной информации достаточно. Потому ограничусь всего лишь несколькими фактами, представляющимися мне наиболее важными.

Фило родился в девятьсот шестом, первым из пяти детей в бедной мормонской семье в хижине в окрестностях крохотного городка штата Юта. Через несколько лет семья перебралась в чуть более комфортное жилье на ферме в Айдахо. Собственно, этот принципиально новый уровень комфорта заключался в основном в том, что там в доме имелось электричество. Но не централизованное, а от небольшого генератора неподалеку. Который постоянно ломался, да и вся система проводки держалась на соплях. И мальчик с самого раннего возраста, сначала в основном вынужденно, потом всё более втягиваясь, заинтересовался всем, связанным с электричеством. Одновременно он по мере скромных возможностей посещал то, что у нас называлось бы сельской школой. И вот там, когда ему ещё не исполнилось шестнадцати, он изложил своему учителю одну идею относительно передачи изображения на расстояние при помощи этого самого электричества.

Вскоре после этого семья вернулась в Юту, а юноша, почти ещё подросток, остался один и устроился работать на железную дорогу, чтобы поднакопить денег не продолжение образования. Поначалу ему это относительно удалось, и он проучился пару лет в частном и религиозном, но неплохом университете. Но потом умер отец и парню пришлось взять на себя материальную ответственность за мать и младших братьев с сестрами. Стало не до учебы.

Он не был хорошим коммерсантом, предпринимателем или в принципе организатором чего-то. Однако мозги и руки имел явно неординарные, так что и без больших ученых степеней и званий умудрился найти людей, готов вложить в него деньги. Не очень богатых, тоже не слишком удачливых, но почему-то в него верящих.

Организовал небольшую радиоремонтную мастерскую в Солт-Лейк-Сити, благополучно разорился, потом переехал в Калифорнию, там умудрился достать денег на лабораторию, как-то сводил концы с концами и всё это время пытался претворить в жизнь ту свою идею относительно передачи на расстояние движущегося изображения.

И ему это реально удалось. Причем настолько, что к самому концу двадцатых он собрался начать выпуск своей системы по передаче «живых картинок» в коммерческую продажу на одном из калифорнийских радиозаводов. И вот тут на сцену выступает уже действительно великий, гениальный человек, кстати, тоже изначально из наших, Давид Абрамович Сарнов. К тому моменту практически монополист в области американского радиовещания, президент RCA, основатель NBC и уникальная сволочь. Он давно поставил на Зворыкина, вложил в работы того гигантские по тем временам деньги и ему совершенно не требовалось, чтобы какой-то там нелепый самоучка мешался у него под ногами. Потому он воспользовался тем, что большинство радиопроизводителей в стране зависели от его фирм и начал всячески вставлять Фарнсуорту палки в колеса.

А один такой чисто юридический момент ещё и заключался в том, что финансируемый Сарновым Зворыкин подал заявку на патентование своей системы аж в двадцать третьем, а Фило собрался это сделать только к двадцать седьмому. И хотя окончательно и то, и другое ещё оформлено не было, но определенные основания предъявлять Фарнсуорту претензии у Сарнова имелись. И тут Фило подает на Сарнова в суд.

Это было смешно и несопоставимо. Даже не Давид и Голиаф, а как, скажем, я подал бы в Басманный суд на Игоря Ивановича Сечина. Сарнов нанял лучших адвокатов страны, выделил практически неограниченный бюджет, закусил удила и втянулся в процесс.

Разбирательство продолжалось пятнадцать месяцев. Представители Сарнова постоянно говорили что-то вроде, лучшие американские инженеры и изобретатели под руководством известнейшего и авторитетнейшего Зворыкина в самых современных лабораториях, финансируемых крупнейшими компаниями Сарнова создали некую электронную систему передачи изображения, неужели кто-то может себе представить, что юный неоперившийся самоучка за три копейки почти на коленке мог сделать это качественнее и раньше?

И всё это было чистейшей правдой. Вложения Сарнова и Фарнсурта принципиально разного порядка. Научные и всякие прочие заслуги и достижения с командой Сарнова-Зворыкина у Фило тоже несравнимы. И Фарнсуорту так и не удалось документально подтвердить свой приоритет, а, соответственно, и получить несомненное и бесспорное право на производство своей системы. Дело близилось к завершению и казалось Фарнсуртом полностью проигранным.

И тут под конец в суд является Джастин Толман. Это тот самый уже сильно постаревший сельский учитель, которому в своё время подросток Фило излагал свои идеи. Он случайно узнал о процессе из газет и решил защитить своего бывшего ученика. А дальше начинается уже чистый цирк. Адвокаты Сарнова принимаются буквально издеваться над стариком. Спрашивают, где тот обучался физике. Простодушный учитель честно признается, что действительно, учился он не в самом престижном провинциальном колледже, да и то, больше не физике, а химии, которую и преподавал Фило. А именно к нему Фрнсуорт обратился потому, что в тот момент учителя физики как такового временно в школе попросту не было. Адвокаты заходятся от смеха и интересуются, что же учитель химии тогда мог понять в предполагаемом изобретении подростка и как может хоть что-то утверждать о его открытии. Полный провал хоть и доброй, но слишком уж наивной попытки.

И тут Толман лезет в боковой карман и достает обрывок листочка из школьной тетрадки: «Ну, я из себя специалиста особо не изображаю, но посмотрите сами, тут довольно всё просто и понятно нарисовано и объяснено. Мне Фило эту схему в двадцать втором принес, а я её сохранил». Все, в том числе и судья, начинают разбираться в каракулях школьника и постепенно приходят в полное изумление. Действительно, всё понятно и оставляет крайне мало сомнений.

Короче, на основании этого листочка суд выносит решение, что произошло невероятное и сельский школьник изобрел электронное телевидение (хотя сам термин тогда ещё не утвердился) раньше, чем вся мощнейшая команда RCA - NBC. А, следовательно, у Сарнова нет никаких оснований мешать Фарносуорту в производстве и продаже оборудования. Приоритет Фило был подтвержден однозначно и несомненно.

И только ещё одну подробность мне хотелось бы подчеркнуть. Схемы, идеи, технологии, принципы, судебные решения, патенты и всё такое подобное, страшно важное и благородное, это, конечно, высоко и прекрасно, но в двадцать девятом году система Фарнсворта с использованием его «диссектора» уже передавала достаточно четкую и стабильную картинку, а при помощи «иконоскопа» Зворыкина на экране электронно-лучевой трубки в реальности пока ещё что-то мелькало и суетилось, стабилизировать изображение удалось только через несколько лет.

И последнее, считаю нужным повторить, что сам Зворыкин непосредственно не участвовал в войне между Сарновым и Фарнсвортом. Более того, в начале тридцатых он приезжал в лабораторию Фило, они крайне уважительно и плодотворно пообщались и сравнили преимущества и недостатки систем друг друга. После чего Владимир Козьмич посоветовал Сарнову всё-таки не лезть особо на рожон, а купить у Фарнсворта кое-что из технологий. В книге одного из наиболее авторитетных исследователей истории телевидения Альберта Абрамсона утверждается, что Сарнов и в самом деле заплатил Фило за его патенты чуть ни миллион долларов, но у меня тут есть некоторые сомнения, а бесспорных документов, наоборот не имеется. Совершенно точно одно, к моменту, когда американское общенациональное телевидение уже стояло на низком старте, разразилась Война. И всем стало не до того. А когда она закончилась, то закончились и сроки действия основных патентов Фарнсуорта. Так что, по большому счету никакой особой материальной выгоды от своего главного изобретения он так и не получил.

Но вернемся к упомянутому судебному решению на основании листка из школьной тетрадки по вопросу приоритета. Нет, конечно, ничего особо сенсационного и революционного в момент окончания юридического процесса не произошло. События далее развивались по достаточно реалистической, а вовсе не чудесной логике.

Спрут-эксплуататор, миллиардер и акула капитализма Давид, сын Абраши Сарнова, сбежавшего в Америку от нищеты еврейского местечка под Минском продолжал пакостить Фарнсворту, тормозить его любые коммерческие начинания и одновременно вкладывал гигантские деньги в создание национальной системы телевещания. В чем блестяще и преуспел. Эйзенхауэр присвоил ему во время Войны генеральское звание, он был советником десяти президентов, со многими из них дружил, в том числе с Линдоном Джонсоном, назвавшим Сарнова ярчайшим проявлением американской мечты. Успел поучаствовать в создании систем космической связи, компьютеризации США. Международный институт инженеров-электриков в пятьдесят девятом учредил премию его имени за достижения в области электроники.

Сын муромского купца первой гильдии Владимир Козьмич Зворыкин, сбежавший в США от Гражданской войны, получил больше ста двадцати патентов на различные изобретения и абсолютно заслуженную всемирную славу интеллектуального основателя и двигателя того самого сарновского телевидения. Множество американских наград и премий, а в семьдесят седьмом году избран в Национальную галерею славы изобретателей. Его именем в России называют улицы, а в Москве и Муроме установлены памятники.

Фило Тейлор Фарнсуорт, не слишком удачливый предприниматель и по сути деревенский самоучка, хоть после Войны и отодвинулся несколько от телевизионных проблем в принципе, но тоже нельзя сказать, что канул в безвестность. Он продолжал много чем заниматься, и не без успеха, в том числе участвовал в разработках систем управления ракетами и ядерным синтезом, а под конец жизни даже изобрел небольшой термоядерный реактор, известный как фузор, не имевший реального коммерческого значения, но до сих пор кое-где используемый в научных целях.

Существует легенда, что в шестьдесят девятом, за два года до смерти, практически отошедший от дел Фарнсуорт в полном одиночестве смотрел по телевизору репортаж о высадке американцев на Луну. И вспоминал свою ферму в Айдахо, постоянно ломающийся генератор и школьного учителя химии.

Потому, что всё-таки первым изобрел современное электронное телевидение тот пятнадцатилетний мальчик.