Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Последний герой

Я много раз говорил и писал, что смешны и наивны разговоры, мол, жив бы был сейчас тот или иной знаковый персонаж прошлого, вроде Высоцкого, Шукшина или ещё кто из подобных великих и истинно народных, он бы тем или иным образом прореагировал на происходящее сейчас. Полная чепуха. Нам этого знать не дано. И, может, это как раз к лучшему.

Жалко, конечно, что трагически и случайно погиб Гагарин. Но, как к нему не относись, однако в памяти людской он остался улыбчивым «простым советским парнем», который у очень многих ассоциируется с собственными приятными ощущениями от времени больших и добрых надежд. А дожил бы до наших дней, так, более чем вероятно, не Терешкова, а он выступил бы с инициативой увековечивания правления вождя и вошел бы истории этим не меньше, чем своим полетом.

Символ свободолюбивого протеста конца восьмидесятых Бананан-«Африка», он же Сергей Бугаев, стал доверенным лицом Путина и вообще очень ярко последние оды проявил себя как полный подонок. Гарик Сукачев скачет на фестивалях в Крыму, великий Костя Кинчев окончательно поехал на православном патриотизме, и таких примеров множество, я уже не упоминаю истинно нравственно-психологические катастрофы типа той, что произошла с гениальным Александром Зиновьевым.

Потому не нужно самих себя обманывать и искать себе союзников среди громких имен прошлого. Дочери того же Гагарина через суд добились от авторов великолепного, умнейшего и трогательнейшего фильма изменения названия на «Внук космонавта», поскольку посчитали, что «Внук Гагарина» в контексте, когда этот самый внук негр, оскорбительно для их отца. Да, согласен, Юрий Алексеевич не ответственен за это поступок своих дочерей, но так ли вы уверены, что он был бы с ним не согласен.

Я всё это, собственно, по поведу того, что сын Виктора Цоя написал по сути донос на Учителя, снявшего фильм об его отце. Причем написал прямо на самый верх, туда, куда дальше некуда. Сразу скажу, что к режиссеру Учителю я без малейшего пиетета, кино не смотрел и смотреть не буду, но дело ведь совершенно не в этом. Цой остался в истории своим требованием «Перемен!» Но это восемьдесят шестой. Кто знает, чего его сердце требовало бы сейчас.

Всё-таки настоящий герой должен:
А) Умереть;
Б) Вовремя.
вторая

Осторожней, друг, даль подернулась туманом

Посмотрел тут очень длинный и подробный документальный фильм ВВС, потратил почти всю ночь, вроде совершенно не великое художественное произведение, но почему-то очень захотелось поделиться впечатлением.

И только сразу хочу предупредить, что совершенно не являюсь знатоком и специалистом во всем этом, тупо пересказываю увиденное, запомнившееся и воспринятое, так что прошу не придираться к мелким неточностям, если окажется, что в каких-то моментах ошибся. Это не исследование, а чисто субъективный отклик.
Это четвертый по величине остров мира. Называется Мадагаскар. Население около двадцати пяти миллионов. Считается, что в большинстве тут потомки так называемых австронезийских народов, но на самом деле тут копаться – черт ногу сломит, достаточно экзотический компот. Даже кратко упоминать об истории этих мест не входит в мою задачу, думаю, достаточно упомянуть, в настоящее время по ВВП на душу населению государство примерно на месте сто пятнадцатом, а по среднему доходу на человека и вовсе близко к сто шестидесятому, примерно около тысячи долларов в год. Короче – не жируют.

О вот в обычной деревушке живет там крестьянин. Сам он практически не грамотный, но своим двум сыновьям хочет дать образование. У него есть зебу, это такой местный вид относительно дикого быка, очень ценящийся в тех местах. Даже не сказать, что стадо, так, несколько штук, но достаточно, чтобы одного в год выращивать на продажу. Выручает за быка мужик от четырехсот до пятисот долларов. Этого как раз хватает на школу.

Нет, там есть и бесплатное образование. Но лишь начальное. Пять лет, с шести до одиннадцати. А дальше только по желанию и за деньги. Но тут ещё нюанс, в той деревне, где живет семья, средней школы попросту нет вне зависимости от любых денег. А до села, где имеется подобного рода заведение, около шести часов пешком по тропинкам весьма сложной пересеченной местности, иного способа добраться никакого.

Собственно, фильм в основном и посвящен этому еженедельному путешествию. Мальчики погодки двенадцати и тринадцати лет выглядят по нашим стандартам максимум лет на десять, народ там мелковатый. После окончания учебной недели они к пятнице вечером добираются до дома. Там всю субботу помогают семье в хозяйстве, возятся с этими самыми зебу, тем же занимаются и воскресенье до обеда, перекусывают и отправляются к школе. Путь их лежит по очень непростым местам, например, кроме всяких природных опасностей имеется некая долина, которую надо пересечь, славящаяся как место, где действуют банды охотников за человеческими органами. Мальчик и двигаются очень умело и расчетлива, практически профессионально, старший, хотя это его старшинство внешне почти незаметно, сурово, но на самом деле трогательно заботится о младшем брате, они на ходу подкрепляются какими-то крохотными сухариками с глотком воды и к часам к пяти-шести добираются до села.

Там в это время ещё работает рыночек. На нем они по дороге за какие-то выделенные из семейного бюджета крохи покупают немного керосина, самодельное мыло и несколько мешочков с мукой и местными самым дешевыми крупами. Затем направляются к снятому для них отцом жилью. Это на окраине села, типа, сарайчик с земляным полом, отверстиями в стене вместо двери и окна, естественно, без малейших удобств, включая электричество. Но и там у них не целиком этот самый сарайчик, а одна из нескольких крохотных комнаток, на которых он разделен фанерными щитами. В углу запирающийся на висячий замок сундук, у стены пара циновок на земле, посреди два маленьких и один побольше деревянных ящика из-под чего-то, соответственно стулья и стол.

Мальчики достают из сундука школьные формы, идут к текущему неподалеку ручью, стирают вещи купленным мылом, купаются и моются сами, возвращаются, развешивают выстиранное на веревках у двери, зажигают на «столе» керосиновый фонарь, из того же сундука достают учебники с тетрадками и повторяют домашнее задание на выходные. Потом быстро перекусывают и ложатся спать.

А утром в идеально белоснежных форменных рубашках, держась за руки идут в школу. И так до следующей пятницы, до очередного путешествия обратно домой. Они говорят на трех языках, малагасийский и французский для них родные, английский чуть хуже, выученный, но уже вполне прилично, во всяком случае в общении с операторами ВВС никаких особых проблем. Старший уверенно заявляет, что собирается стать врачом. Младший ещё более уверенно рассказывает, что продолжит обучение в области юриспруденции и экономики, оно с очень конкретной целью. Он будем местным сначала мэром, потом, желательно, типа, губернатором и первым делом откроет среднюю школу в своей родной деревне, чтобы будущим школьникам было легче учиться.

У них в глазах, тоне и поведении нет и малейшего намека на протест против несправедливости мира, жалости к самим себе или зависти к кому-то. Только абсолютная уверенность в собственных силах и правоте. Там даже не надежда. Там знание чего-то не очень лично мне доступного, но, подозреваю, достаточно верного и точного.

Нет, я вас умоляю, у меня тут нет никаких излишне оптимистических сентиментальных фантазий. Но кино хорошее.
вторая

Осенняя клоунада

Кто-то из моих сверстников, возможно, еще помнит, как в начальных классах нам давали задание написать сочинение о временах года. Методико-педагогическая технология была такова. Сначала всё вместе вслух читали или что-то на эту тему из Пришвина, или рассказик Ушинского «Четыре желания», или и то, и другое вместе, или, при особом творческом подходе учителя, что иное более редкое и оригинальное, но общий смысл всё равно должен был оставаться неизменным. Он заключался в том, что у каждого времени года есть свои прелести, радости и преимущества, потому они все хороши и ни одно из них не лучше другого.

До сих пор помню, что не справился с тем заданием. Не смог побороть в себе подобного лицемерия и так откровенно врать. Да, вопреки стандартным представлениям об ужасах климата на Колыме, Магадан был расположен практически на одной широте с Ленинградом, к тому же на берегу хоть и не самого теплого, но моря, так что ничего в этом отношении страшного там не было. Не Певек. Разве что незнакомой «на материке» силы пурга, да и то не слишком частая. Но я уже классу к четвертому побывал с мамой, пусть и всего по несколько дней, однако в Москве, Сочи и Кисловодске. Причем летом. Так что, имел примерное представление, чем отличается нормальное время года в приличных местах от по крайней мере трех основных колымских периодов. И не мог с чистой совестью делиться восторгами по поводу радостей зимы на двадцать третьем километре знаменитой трассы.

К сожалению, довольно скоро я уже научился довольно спокойно, грамотно и убедительно, если не врать, то вполне лицемерно в нейтральном тоне излагать примерно то, что от мня ожидалось и требовалось, потому как-то с трудом, но всё-таки закончил школу, а потом даже институт, где это умение тоже порой было не совсем лишним. Но в глубине души меня всегда возмущала до откровенной злости эта чепуха. Нет тут никакой равнозначности! И минус десять, не говоря уже о минус сорок, совершенно не естественны для человека. И затяжные проливные дожди могут долго доставлять удовольствие только извращенцам. И липкая грязь под ногами не является источником наслаждения.

Похожее ознобливое неприятия я испытал только тогда, когда уже в более зрелом возрасте услышал прекрасную музыку Петрова, расслабился, и вдруг до меня дошел смысл звучащих под неё строк Рязанова про «у природы нет плохой погоды». Прямо передернуло всего. Ну, как не стыдно! Зачем же так откровенно и нагло врать? Есть плохая, да ещё как есть. Особенно у нас, так вообще по большей части только плохая. Какое-то совсем идиотское самоуговаривание.

Но я сейчас совсем не о погоде, а о много более серьезном и грустном. С не меньшим упорством, чем в свое время та учительница начальных классов про времена года, многие даже как будто в прочих вопросах весьма неглупые люди великое множество раз в любых формах проводили мысль, что в каждом возрасте человека есть свои преимущества и все эти возраста равноценны. Мол, детство прекрасно одним, юность – другим, зрелость – третьим. А старость, правда, нынче её все чаще стали называть другими, более толерантными и политкорректными словами, но от этого она не перестала быть старостью, имеет тоже множество своих преимуществ.

Так вот, господа! Естественно, обращаюсь к более молодым, мои сверстники или сами всё прекрасно понимают, или им уже поздно вообще что-либо объяснять. Всё это полное и абсолютное вранье. Нет у старости никаких радостей и преимуществ. И не надейтесь. Пользуйтесь тем счастливым временем до неё, которое у вас ещё осталось и ничего не откладывайте на потом. Не будет потом ничего хорошего. Ни-че-го.

Ну, да, некоторые к старости начинают чуть больше понимать о прошлом и настоящем, даже что-то соображать и о будущем. А толку-то? Вот уж большая радость с удовольствием…
вторая

Моя победа и поражение

В детстве я был ребенком сильно темным и диковатым, думаю, даже для своего возраста и времени. Воспитание мое было максимально и дистиллировано советским и общественным. Вскоре после рождения совхозные ясли на двадцать третьем километре Колымской трассы, потом, ещё трех не было, мать очень серьезно попала под машину и я почти год в в интернате для чукотских детей, больных стригущим лишаем, так получилось потому, что мама там до того работала и отцу быстро не удалось меня больше никуда пристроить. Затем детский сад-пятидневка, снова интернат в связи с переездами родителей, школа с продленным днем, загородная так называемая «лесная школа» для туберкулезников с открытой формой, пионерские лагеря по три смены, ну, и так далее по полной программе.

Вроде странновато, но сын учительницы начальных классов и ветеринара, то есть ребенок из по тем понятиям вполне интеллигентной семьи, я научился читать довольно поздно, первую книжку самостоятельно прочел только летом перед вторым классом, а толком увлекся чтением лишь к третьему, по нынешним временам явная задержка, да и тогда, особенно в усредненных «наших кругах», это было не совсем нормально.

Но во всем этом есть и свой плюс. Если не для меня лично, то для создания некой объективной картины времени. Поскольку столь девственный мозг ребенка без сильного конкретно направленного влияния является своеобразным слепком, отпечатком и отражением неких общих тенденций и настроений, царивших в массах и витавших в воздухе. Пусть, конечно, обусловленных определенной географией и особенностью окружающих социальных слоев, но всё-таки достаточно показательных.

Так вот, я довольно поздно, только в школе и то, по-моему, не сразу узнал, что белые и фашисты это не одно и то же. А жиды и евреи – наоборот, но, если первым словом всё-таки не стоит злоупотреблять, то второе вовсе и не является ругательством. И совсем поздно, только после хоть относительного приобщения к книгам, я обнаружил, что американцы и англичане воевали на нашей стороне, а, например, болгары, венгры и румыны (но это ещё позднее) на немецкой.

И такого рода великих открытий я сделал для себя множество. Однако вот что точно. Если бы во второй половине пятидесятых в дворовой компании наших магаданских бараков любого ребенка спросили, собирались ли до войны наши напасть на фашистов, каждый без сомнений ответил бы утвердительно.

Мы были воспитаны на «Трактористах» и «Парне из нашего города». Всё было четко, понятно и однозначно. Мы воевали с японскими фашистами, потом с немецкими и испанскими в Испании, затем с белофиннами. Далее заключили договор с Германией (конечно, это уже несколько более поздняя информация, класса из четвертого-пятого), чтобы выиграть время. Для чего? Тут не было никаких сомнений. Чтобы лучше подготовиться к войне с немцами. Дождавшись, пока они на нас нападут первыми? Какая глупость! Конечно, нет. То, что они «вероломно» это сделали, является трагической несправедливостью. Это мы должны были подготовиться как следует, а потом их разгромить «на вражеской территории».

Мы пели «Марш советских танкистов», естественно, на заморачиваясь по поводу всяческих поэтических оговорок, типа «враг, укрывшийся в засаде» или «А если к нам полезет враг матерый». Никаких «если». Для нас было главным и безусловным «Тогда нажмут водители стартеры И по лесам, по сопкам, по воде... Гремя огнем, сверкая блеском стали Пойдут машины в яростный поход, Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин И первый маршал в бой нас поведет!»

И когда в конце восьмидесятых некоторые начали знакомиться с «Ледоколом» Суворова, тогда ещё в отрывках, но основная мысль автора была уже ясна, что Сталин собирался напасть на Гитлера и готовился к этому, то неожиданностью и даже шоком это стало для кого угодно, только не для меня и многих людей моего поколения, совершенно вне зависимости от их уровня исторического образования или политических взглядов. Для нас это было совершенно естественно и никаких внутренних истерических противоречий не вызывало. Конечно собирался, а как же иначе?

Споры, понятно, продолжаются и, сильно подозреваю никогда не закончатся. Да, следует честно признать, что прямых улик недостаточно, а косвенные, сколько бы их не накапливалось, никогда не убедят тех, кто по складу своего ума и души никогда не смогут принять взглядов противоположных единожды усвоенным. Я тут и сам тоже далеко не безгрешен. Правда, всё-таки некоторые свои мнения за жизнь менял, но с огромным трудом и диким скрипом. И со времени своего темного и дремучего детства кое-что прочел и узнал. Больше не путаю белогвардейцев с фашистами, а фашистов с нацистами, благосклоннее стал относиться к финнам и могу без запинки перечислить всех членов «оси» и антигитлеровской коалиции по годам.

Но всё равно до сих пор не могу понять. А что было бы плохого, если бы СССР напал на Германию в тридцать девятом? И почему даже такое предположение вызывает у наших «патриотов» столь истерическую реакцию отторжения? Возможно, победа была бы быстрее, с меньшими потерями и не такими ужасающими последствиями? Конечно, возможно и нет. Не было бы столь безусловной моральной правоты, которая всегда на стороне того, на кого напали первым? Ну, не знаю. На мой взгляд, так война с гитлеровцами была бы во всех случаях оправданной целиком и полностью.

А вот всё последующее и сопутствующее, это уже совсем другая история. Тут у меня недоумений и сомнений гораздо меньше. Короче, «Броня крепка, и танки наши быстры».

вторая

Движущиеся картинки

Сейчас уже в массе мало кто помнит, когда началась вся эта истерика по поводу русских приоритетов во всех цивилизационных областях, включая научные и технические. Однако это дело не такое уж и древнее.

До девятнадцатого века разговор об этом вообще особо не шел, а Петр всё откровенно и без особого разбора тащил с Запада и рубил бороды. В девятнадцатом же и вовсе перегибы случались наоборот в противоположную сторону, а среди людей образованных и интеллигентных даже модным было настроение великого Чаадаева, утверждавшего, что в России и вовсе ничего сами не придумали, вплоть до самовара и матрешек, пришедших из-за границы (что правда, но несколько всё-таки однобокая).

После Переворота власти больше заняты были утверждением первенства в вопросах прежде всего социальных и политических, а с наукой и техникой особо не заморачивались, спокойно внедряя автомобилизацию с помощью «Форда».

Это уже только после Войны, в эпоху «борьбы с космополитизмом» вспомнили о Кулибине и Ползунове, Можайском и Попове с Яблочковым. Тогда же появились анекдоты про «Россию родину слонов» и Ивана Грозного, сказавшего боярам, что он их, сук, насквозь видит, а, следовательно, изобретшим рентген. Но лишь к концу восьмидесятых, с ослаблением идеологических уз, к сонму отечественных первооткрывателей стали присовокуплять ещё и некоторых пусть и иностранных граждан или подданных, но наших по крови или происхождению. И первыми среди них оказались Сикорский со Зворыкиным.

И сразу должен упомянуть, что даже в малейшей мере не хочу умалить заслуг Владимира Козьмича или хоть как-то его скомпрометировать. Зворыкин был, не знаю, гениальным ли, кто я такой, чтобы раздавать подобные звания, но, несомненно, выдающимся инженером и изобретателем. Но первым, ещё раз повторю, именно первым придумал телевидение в его современном электронном виде и воплотил свою идею в реальность всё-таки не он, а Фило Тейлор Фарнсуорт.

Нельзя сказать, что имя этого человека совсем уж забыто. Но, например, в исторической справке Википедии относительно истории изобретения телевидения, ему посвящена всего одна довольно пренебрежительная строчка, более подчеркивающая всё-таки приоритет и преимущество Зворыкина. Я же, конечно, ни в какие споры и дискуссии вступать не собираюсь, как не претендую на подробное изложение биографии Фарнсуорта. Каждый может при желании почитать сам, всё же вполне доступной информации достаточно. Потому ограничусь всего лишь несколькими фактами, представляющимися мне наиболее важными.

Фило родился в девятьсот шестом, первым из пяти детей в бедной мормонской семье в хижине в окрестностях крохотного городка штата Юта. Через несколько лет семья перебралась в чуть более комфортное жилье на ферме в Айдахо. Собственно, этот принципиально новый уровень комфорта заключался в основном в том, что там в доме имелось электричество. Но не централизованное, а от небольшого генератора неподалеку. Который постоянно ломался, да и вся система проводки держалась на соплях. И мальчик с самого раннего возраста, сначала в основном вынужденно, потом всё более втягиваясь, заинтересовался всем, связанным с электричеством. Одновременно он по мере скромных возможностей посещал то, что у нас называлось бы сельской школой. И вот там, когда ему ещё не исполнилось шестнадцати, он изложил своему учителю одну идею относительно передачи изображения на расстояние при помощи этого самого электричества.

Вскоре после этого семья вернулась в Юту, а юноша, почти ещё подросток, остался один и устроился работать на железную дорогу, чтобы поднакопить денег не продолжение образования. Поначалу ему это относительно удалось, и он проучился пару лет в частном и религиозном, но неплохом университете. Но потом умер отец и парню пришлось взять на себя материальную ответственность за мать и младших братьев с сестрами. Стало не до учебы.

Он не был хорошим коммерсантом, предпринимателем или в принципе организатором чего-то. Однако мозги и руки имел явно неординарные, так что и без больших ученых степеней и званий умудрился найти людей, готов вложить в него деньги. Не очень богатых, тоже не слишком удачливых, но почему-то в него верящих.

Организовал небольшую радиоремонтную мастерскую в Солт-Лейк-Сити, благополучно разорился, потом переехал в Калифорнию, там умудрился достать денег на лабораторию, как-то сводил концы с концами и всё это время пытался претворить в жизнь ту свою идею относительно передачи на расстояние движущегося изображения.

И ему это реально удалось. Причем настолько, что к самому концу двадцатых он собрался начать выпуск своей системы по передаче «живых картинок» в коммерческую продажу на одном из калифорнийских радиозаводов. И вот тут на сцену выступает уже действительно великий, гениальный человек, кстати, тоже изначально из наших, Давид Абрамович Сарнов. К тому моменту практически монополист в области американского радиовещания, президент RCA, основатель NBC и уникальная сволочь. Он давно поставил на Зворыкина, вложил в работы того гигантские по тем временам деньги и ему совершенно не требовалось, чтобы какой-то там нелепый самоучка мешался у него под ногами. Потому он воспользовался тем, что большинство радиопроизводителей в стране зависели от его фирм и начал всячески вставлять Фарнсуорту палки в колеса.

А один такой чисто юридический момент ещё и заключался в том, что финансируемый Сарновым Зворыкин подал заявку на патентование своей системы аж в двадцать третьем, а Фило собрался это сделать только к двадцать седьмому. И хотя окончательно и то, и другое ещё оформлено не было, но определенные основания предъявлять Фарнсуорту претензии у Сарнова имелись. И тут Фило подает на Сарнова в суд.

Это было смешно и несопоставимо. Даже не Давид и Голиаф, а как, скажем, я подал бы в Басманный суд на Игоря Ивановича Сечина. Сарнов нанял лучших адвокатов страны, выделил практически неограниченный бюджет, закусил удила и втянулся в процесс.

Разбирательство продолжалось пятнадцать месяцев. Представители Сарнова постоянно говорили что-то вроде, лучшие американские инженеры и изобретатели под руководством известнейшего и авторитетнейшего Зворыкина в самых современных лабораториях, финансируемых крупнейшими компаниями Сарнова создали некую электронную систему передачи изображения, неужели кто-то может себе представить, что юный неоперившийся самоучка за три копейки почти на коленке мог сделать это качественнее и раньше?

И всё это было чистейшей правдой. Вложения Сарнова и Фарнсурта принципиально разного порядка. Научные и всякие прочие заслуги и достижения с командой Сарнова-Зворыкина у Фило тоже несравнимы. И Фарнсуорту так и не удалось документально подтвердить свой приоритет, а, соответственно, и получить несомненное и бесспорное право на производство своей системы. Дело близилось к завершению и казалось Фарнсуртом полностью проигранным.

И тут под конец в суд является Джастин Толман. Это тот самый уже сильно постаревший сельский учитель, которому в своё время подросток Фило излагал свои идеи. Он случайно узнал о процессе из газет и решил защитить своего бывшего ученика. А дальше начинается уже чистый цирк. Адвокаты Сарнова принимаются буквально издеваться над стариком. Спрашивают, где тот обучался физике. Простодушный учитель честно признается, что действительно, учился он не в самом престижном провинциальном колледже, да и то, больше не физике, а химии, которую и преподавал Фило. А именно к нему Фрнсуорт обратился потому, что в тот момент учителя физики как такового временно в школе попросту не было. Адвокаты заходятся от смеха и интересуются, что же учитель химии тогда мог понять в предполагаемом изобретении подростка и как может хоть что-то утверждать о его открытии. Полный провал хоть и доброй, но слишком уж наивной попытки.

И тут Толман лезет в боковой карман и достает обрывок листочка из школьной тетрадки: «Ну, я из себя специалиста особо не изображаю, но посмотрите сами, тут довольно всё просто и понятно нарисовано и объяснено. Мне Фило эту схему в двадцать втором принес, а я её сохранил». Все, в том числе и судья, начинают разбираться в каракулях школьника и постепенно приходят в полное изумление. Действительно, всё понятно и оставляет крайне мало сомнений.

Короче, на основании этого листочка суд выносит решение, что произошло невероятное и сельский школьник изобрел электронное телевидение (хотя сам термин тогда ещё не утвердился) раньше, чем вся мощнейшая команда RCA - NBC. А, следовательно, у Сарнова нет никаких оснований мешать Фарносуорту в производстве и продаже оборудования. Приоритет Фило был подтвержден однозначно и несомненно.

И только ещё одну подробность мне хотелось бы подчеркнуть. Схемы, идеи, технологии, принципы, судебные решения, патенты и всё такое подобное, страшно важное и благородное, это, конечно, высоко и прекрасно, но в двадцать девятом году система Фарнсворта с использованием его «диссектора» уже передавала достаточно четкую и стабильную картинку, а при помощи «иконоскопа» Зворыкина на экране электронно-лучевой трубки в реальности пока ещё что-то мелькало и суетилось, стабилизировать изображение удалось только через несколько лет.

И последнее, считаю нужным повторить, что сам Зворыкин непосредственно не участвовал в войне между Сарновым и Фарнсвортом. Более того, в начале тридцатых он приезжал в лабораторию Фило, они крайне уважительно и плодотворно пообщались и сравнили преимущества и недостатки систем друг друга. После чего Владимир Козьмич посоветовал Сарнову всё-таки не лезть особо на рожон, а купить у Фарнсворта кое-что из технологий. В книге одного из наиболее авторитетных исследователей истории телевидения Альберта Абрамсона утверждается, что Сарнов и в самом деле заплатил Фило за его патенты чуть ни миллион долларов, но у меня тут есть некоторые сомнения, а бесспорных документов, наоборот не имеется. Совершенно точно одно, к моменту, когда американское общенациональное телевидение уже стояло на низком старте, разразилась Война. И всем стало не до того. А когда она закончилась, то закончились и сроки действия основных патентов Фарнсуорта. Так что, по большому счету никакой особой материальной выгоды от своего главного изобретения он так и не получил.

Но вернемся к упомянутому судебному решению на основании листка из школьной тетрадки по вопросу приоритета. Нет, конечно, ничего особо сенсационного и революционного в момент окончания юридического процесса не произошло. События далее развивались по достаточно реалистической, а вовсе не чудесной логике.

Спрут-эксплуататор, миллиардер и акула капитализма Давид, сын Абраши Сарнова, сбежавшего в Америку от нищеты еврейского местечка под Минском продолжал пакостить Фарнсворту, тормозить его любые коммерческие начинания и одновременно вкладывал гигантские деньги в создание национальной системы телевещания. В чем блестяще и преуспел. Эйзенхауэр присвоил ему во время Войны генеральское звание, он был советником десяти президентов, со многими из них дружил, в том числе с Линдоном Джонсоном, назвавшим Сарнова ярчайшим проявлением американской мечты. Успел поучаствовать в создании систем космической связи, компьютеризации США. Международный институт инженеров-электриков в пятьдесят девятом учредил премию его имени за достижения в области электроники.

Сын муромского купца первой гильдии Владимир Козьмич Зворыкин, сбежавший в США от Гражданской войны, получил больше ста двадцати патентов на различные изобретения и абсолютно заслуженную всемирную славу интеллектуального основателя и двигателя того самого сарновского телевидения. Множество американских наград и премий, а в семьдесят седьмом году избран в Национальную галерею славы изобретателей. Его именем в России называют улицы, а в Москве и Муроме установлены памятники.

Фило Тейлор Фарнсуорт, не слишком удачливый предприниматель и по сути деревенский самоучка, хоть после Войны и отодвинулся несколько от телевизионных проблем в принципе, но тоже нельзя сказать, что канул в безвестность. Он продолжал много чем заниматься, и не без успеха, в том числе участвовал в разработках систем управления ракетами и ядерным синтезом, а под конец жизни даже изобрел небольшой термоядерный реактор, известный как фузор, не имевший реального коммерческого значения, но до сих пор кое-где используемый в научных целях.

Существует легенда, что в шестьдесят девятом, за два года до смерти, практически отошедший от дел Фарнсуорт в полном одиночестве смотрел по телевизору репортаж о высадке американцев на Луну. И вспоминал свою ферму в Айдахо, постоянно ломающийся генератор и школьного учителя химии.

Потому, что всё-таки первым изобрел современное электронное телевидение тот пятнадцатилетний мальчик.
вторая

Поколение Х

Мой сын пришел в институте к пожилому преподавателю сдавать зачет по научно-практической работе, которую делал по заказу и на материале одной коммерческой фирмы. Преподаватель сел, поправил очки, раскрыл зачетку, ну, говорит, давай работу. А сын отвечает, мол, ничего дать не могу, она у меня в голове и на фирме в компьютере. Преподаватель удивился, что значит в голове, так напиши или распечатай с того компьютера и покажи. Не могу, объясняет сынок, это коммерческая тайна, сугубо конфиденциально, я подписку давал о неразглашении.

Преподаватель позвонил своему приятелю, которого мы тоже знаем и от которого, собственно, эта информация. В полной растерянности. Не знаю, говорит, что делать, но, похоже, кому-то из нас надо к психиатру. А сын тоже не понимает, в чем суть проблемы. Работу он выполнил? Выполнил. Заказчик доволен? Доволен. Какие претензии?

А вы говорите – инопланетяне…
вторая

Pacific ocean

Моя жена категорически запрещает мне даже мельком и косвенно затрагивать подобные темы. Она считает меня гомофобом, по крайней мере латентным, и полностью отвергает мои объяснения с оправданиями, что для нас с Никитой Сергеевичем Хрущевым слово «пидарас» не носит никакого сексуального оттенка.

Конечно же, она не права. Но поскольку это единственное, в чем она не права, а я её очень люблю и ценю, то во имя семейного спокойствия я подчиняюсь и всячески себя сдерживаю. Но тут не могу, настолько восхитился и развеселился. Прости, любимая, клянусь, что последний раз и больше не буду, готов понести наказание. Мне кажется, повод того стоит.

У нас этот факт не очень обсуждается, но для некоторых моих знакомых американцев имеет некоторое значение. В штате Айова недавно прошли «кокусы», это такие их своеобразные фокусы по поводу предстоящего выдвижения кандидата в президенты от Демократической партии. Какой они имеют смысл и значение и именно там, мы сейчас вовсе и упоминать не станем, я совсем о другом. Победил мэр Пит. Его так для краткости и удобства обычно называют, чтобы не ломать язык не слишком легко для американцев произносимой фамилией Буттиджич. Человек много чем известный, в том числе действительно весьма успешный в прошлом мэр одного из городков, служил, участвовал, ветеран, самое престижное образование и прочее, и прочее.

Но более всего он знаменит тем, что одним из первых на столь высоком политическом уровне открыто признался в своем «гействе» и даже недавно официально оформил брак к самим-то школьным учителем. И вдруг выяснилось, что, несмотря на победу в Айове, на федеральном уровне у «мэра Пита» возникли большие проблемы. И не просто, а именно со стороны геев.

Я, когда первый раз услышал, решил, что это чья-то не слишком остроумная шутка. Но поинтересовался более подробно и выяснил, что ничего подобного, всё серьезно. Оказывается, его упрекают, что он не истинный гей, употребляется даже выражение «фейковый». Поскольку ходят слухи, что он исключительно «активный», предпочитающих только позицию «сверху». Супруга, тоже милостиво на мгновение изменив собственному запрету обсуждения подобного в доме, поинтересовалась, откуда столь точная интимная информация. Я аргументированно ответить не смог, настолько углубиться в данную тему всё-таки сильно выше моих возможностей.

Но факт остается фактом. На полном серьезе Буттиджича обвиняют в излишней гомосексуальной «активности» и на этом основании в «фековости». Истинный гей не может игнорировать пассивной роли. Иначе не видать ему президентства как своих… этих самых… ушей.

Ну, не знаю… Вам, может быть, всё равно, а меня восхитило. Сильно подняло настроение.
вторая

Шинель

Недавно наткнулся на текст одного последние годы широко публикуемого и рекламируемого блогера, фамилию которого не хочу указывать и потому, что лично мне он крайне неприятен, и потому, что в данном случае она не имеет никакого значения. А мое внимание его слова привлекли тем, что в них как раз очень стандартно и до затертости привычно бесчисленный раз было повторено то, что я слышу в разных вариантах всю жизнь. Прошу прощения за, возможно, излишне пространную цитату, но мне кажется это любопытным и даже важным:

«Сегодня поговорил с несколькими своим знакомыми, обычными людьми, работягами. Они даже и не знали, что произошла смена Правительства, а когда я им об этом рассказал, то сказали с рабоче-крестьянской прямотой – Какая разница, кто будет, главное, чтобы хуже не было. А про конституционную реформу или, как назвали это тихим конституционным переворотом никто из них вообще не думает. Для одних это слишком сложно для понимания, для других есть более насущные проблемы. А что вы хотите от человека, для которого 15 000 рубасов шикарная зарплата? Вы хотите от него анализа текущей ситуации и выхода с протестами на улицу? Да не выйдут они, уверен, это всё московские зажравшиеся штучки».

И далее:

«Поговорил сегодня на эту тему со своей мамой, с которой недавно записал интервью о жизни в России, правда всё никак его не перенесу на бумагу. Вот честно, мне гораздо интереснее мнение простых людей, чем кучи аналитиков и экспертов.
Маму волнуют гораздо более приземлённые вещи – медицина, образование, повышение пенсии «детям войны», цены в магазинах и не более. Она любит порассуждать о тех, кто засел наверху, но ей важнее тысяча рублей в кошельке, чем все эти политические баталии и обещания. Ну вот так устроено большинство нас, а нас тянут в эту политику. Ну вот нахрена?»


Тут как бы две очень связанные между собой, но на самом деле все-та отдельные темы. Первая о невозможности хотеть от человека, получающего пятнадцать тысяч в месяц, анализа ситуации. Я уже не говорю о протесте, это уже совсем другой вопрос, исходящий из результатов данного анализа, которого, если принципиально нет, то какой может быть протест.

И тут нужно начать с того, а почему, собственно, у человека такая маленькая зарплата? Это может быть из-за не слишком удачно сложившихся жизненных обстоятельств. По большому счету беда, тяжелое детство, невозможность получить хорошее образование, востребованную профессию, прилично оплачиваемую должность. Проблемы со здоровьем, кстати, не только физическим, тут очень много разных непростых ситуаций. Любые социальные, региональные, даже чисто географические нюансы, население у нас исторически мало мобильно и далеко не всегда оно в этом виновато. Короче, может быть миллион практических причин, по которым и здоровый человек в расцвете лет (о иных принципиально отдельный разговор) способен оказаться на грани финансового выживания.

А, кстати, это может быть даже сознательным жизненным выбором. Я знавал некоторое количество весьма неглупых и далеко не самых дурных людей, которые, не стану утверждать, что именно и конкретно на уровне пятнадцати тысяч, но принципиально ограничивали свои претензии зарабатыванием того минимума, который позволял и хоть относительно не помереть с голода, но и не привадил к с их точки зрения к излишним затратам сил и времени, требуемы на что-то иное, опять же с их точки зрения более важное.

Вообще, жизнь достаточно паршивая и несправедливая штука. Так что, я могу всё понять, с чем-то смириться, а в чем-то, по мере скромнейших возможностей, и попытаться помочь. Но единственное, что мне не совсем понятно, это когда заработок в пятнадцать тысяч становится одновременно и причиной своего рода гордости, и оправданием ленивости собственных мозгов и души. Да, возможно, в том, что ты столько зарабатываешь, нет никакой твой личной вины. Но совершенно нет и заслуги. Если считаешь это недостатком, пытайся и старайся бороться с ним, а не используй его как оружие или инструмент для самоутверждения и борьбы с кем-то.

И второй момент. Вообще-то, это довольно беспроигрышный вариант – в виде аргумента рассказать что-нибудь трогательное про свою мать-старушку, может и не очень разбирающуюся в ваших тут нынешних сиюминутных хитросплетениях, но обладающую высшей мудростью истинного здравого смысла. И вот я подумал, а почему бы и мне не воспользоваться?

Ведь у меня тоже была мама. И я её очень любил, да и сейчас люблю. Но в пятнадцать лет ушел из дома и ни разу об этом не пожалел. Об этом, наверное, не очень принято говорить, но лично я никогда не считал маму особо мудрым или даже просто умным человеком. А уж вкусы у нас точно были совсем разные практически во всем.

Она не получила хорошего фундаментального образования. В эвакуации, в Уфе, в четырнадцать перевелась в школу рабочей молодежи и за полноценную карточку пошла работать на завод. В сорок пятом, вернувшись в Москву, аттестат получила уже в обычной школе, на Харитоньевском. Но тогда возник большой дефицит учителей начальных классов и ей предложили пойти в для решения этой проблемы созданный одиннадцатый специализированный педагогический класс. Закончив его, она сразу пошла преподавать и поступила на заочный в МОПИ. Потом Колымская трасса, интернат для чукотских детей, больных стригущим лишаем, ставка учителя начальной школы шестьсот восемьдесят в старых. Конечно, с северными надбавками получалось несколько больше, но не настолько, чтобы сделать какие-то накопления. Потому, уже после возвращения в Москву эти самые уже новые шестьдесят восемь и были единственным доходом. Жить практически негде, приходилось ещё снимать «угол» за занавеской (на комнату не хватало) и растить в одиночку сына.

До начала семидесятых это было по сути нищенство, потом, с некоторым повышением материального благосостояния в стране в целом, на общем уровне, возможно, и относительно достойная, но явная и несомненная бедность. Мама проработала больше пятидесяти лет, практически до самой смерти, на одной должности и без единого дня перерыва, не считая выходных и отпусков, больше она ничего не знала, не умела и не хотела, но вот научить писать, читать и считать могла даже самый тупой пенек.

Мать была безумная театралка. Билетов и денег на них никогда не было. Так она подходила в антракте после первого акта к Большому, Малому, МХАТу, любому другому театру, смешивалась с толпой вышедших подышать свежим воздухом зрителей и пробиралась с ними потом в зал, пряталась где-то в уголке и смотрела спектакль. В хорошую погоду не было особых проблем, но сезон-то основной не летом, потому в морозы они с подругами делали это по очереди, одна шла на спектакль, а вторая в это время ждала с пальто в каком-нибудь ближайшем подъезде или в метро.

Ходила в «Историчку» (там было проще, чем в «Ленинке»), заказывала в читальном зале стихи, которые негде и не на что было купить. Пыталась всегда поймать хоть какую-ту информацию из-за рубежа на старенькой радиоле, немецкий на слух относительно воспринимала и постоянно сетовала, что английский у неё плохо идет. Выпрашивала у обеспеченных знакомых хоть на сутки почитать «толстый» журнал с чем-то интересным. Уже на пенсии, когда сильно и тяжело болела, могла сутками не вставать с постели, но узнав, что у Райкина премьера, умудрялась добраться до театра и достать билет.

И да, конечно, чисто бытовые сложности обсуждались в семье, куда же без этого, когда наступает зима, а ходить не в чем, да и слишком рано вступивший в пору подросткового неутолимого аппетита сынок постоянно пялится в практически пустой холодильник. Но что-то я не помню, чтобы именно эти темы были основными при общении в семье. Как-то более обсуждались совсем иные темы и превалировали другие интересы. Какие угодно, но отнюдь не зацикленные на жратве и шмотках.

Я также не помню, чтобы когда-нибудь советовался с мамой относительно чего-то хоть сколько серьезного, если, конечно, это не прямо её касалось. Впрочем, она тоже себя не сильно этим утруждала. Так, не сказав мне ни единого слова в августе девяносто первого поковыляла своей клюкой защищать Белый дом. Даже медаль за это получила, за какие-такие подвиги представления не имею, не расслышал, когда орал на неё единственный раз в жизни по поводу этого её приключения, которое едва не кончилось реанимацией.

Моя мама не знала и не понимала огромного количества вещей. И с годами подобного становилось всё больше в бурно меняющимся мире. Что-то из этого неизвестного и непонятного её раздражало и даже угнетало, о существовании чего-то она даже и не подозревала. Но никогда я не слышал от неё чего-нибудь, типа, я человек маленький, меня это не касается, мне бы до зарплаты дотянуть и до поликлиники добраться. И никогда она не предъявляла претензии тем, чьи желания и действия выходили за рамки убогого бытового круга, ограниченного скромными материальными, физическими или иными подобными возможностями. Невозможно было в её устах представить чего-то вроде «больно умные», «зажрались», «им бы мою зарплату» или иного такого же из этой оперы.

Я счастлив, что сумел на старости лет дать ей возможность хоть немного посмотреть мир. Она была в Америке, в Европе, Израиле. Всегда предельно скромно, я её ничем не ограничивал, но она по въевшейся привычке считала каждую копейку и не реагировала на мои просьбы позволить себе какие-нибудь приятные излишества. Единственное, на что не жалела денег, так это на альбомы и видеокассеты с видовыми экскурсионными сюжетами, часто можно было её застать каким-нибудь мерзким зимним вечером часами зачарованно пересматривающей виды Венеции или виртуально бродящей по Лувру.

Она умирала долго и тяжело. Но до последнего дня, пока ещё была в сознании, ощущала себя деятельной и мыслящей частью этой жизни, сохраняя абсолютное, органичное и неизменное чувство собственного достоинства.
вторая

Ещё о памяти

На днях я, в своей реплике , возможно, не слишком уважительно отозвался о интернет-ресурсе «Московские истории дзен», за что прошу прощения. Почитав публикуемые там материалы более внимательно, убедился, что ведущая это своеобразное издание журналист Мария Кронгауз сумела очень профессионально и интересно создать платформу, на которой читатели могут поделиться действительно личными, но при этом одновременно достаточно характерными сюжетами из реальной истории и страны, и своей жизни. Так что, искренне рекомендую.

Но сейчас хотел ещё несколько строк о другом, продолжая и тут же, обещаю, закрывая тему, начатую в «УКВ памяти», а то по этому поводу можно пререкаться бесконечно. Но последний раз себе позволю.

В «Московских историях» был опубликован небольшой отрывок из моего почти десятилетней давности текста о прошлом и настоящем воблы. И там, в частности, были упомянуты определенные эквиваленты обмена среди детей этой самой воблы на разные прочие редкости, например, на шариковую ручку или жевательную резинку. И вновь меня слегка изумила реакция читателей. Одна женщина написала: «Интересно, какое это было время, что жвачка и шариковая ручка одинаково ценились? Шариковые ручки появились в нашем городе в 60-х годах, а жвачка лет на 20 позже. Я родилась в 1953 году». Напоминаю.

Нечто принципиально напоминающее современную шариковую ручку было изобретено а потом даже запатентовано ещё до Войны венгерским журналистом Ласло Биро. Но реально в массовый обиход до сих пор, вероятно, самая распространенная ручка «Bic» вошла на Западе с пятьдесят третьего, то есть ещё за год до моего рождения. Однако у нас, хотя теоретически и формально как будто попытки наладить производство осуществлялись чуть ни с начала пятидесятых, хоть относительно что-то более или менее доступное начало появляться только с шестьдесят пятого, когда «Союз» начал выпуск этих изделий. Стержни делались исключительно на швейцарском оборудовании, были в большом дефиците, отсюда появилась и целая индустрия «заправок», о чем сейчас даже несколько смешно вспоминать. Да и стоили они до конца шестидесятых два рубля, весьма серьезные по тем временам деньги. Но в любом случае массовое использование шариковых ручек, в том числе и связанное с разрешением использования их в школах (о чем, возможно, весьма небезынтересный, но отдельный разговор), произошло только с началом семидесятых.

А «жевачка» изобретение человечества ещё более древнее, но мы сейчас вовсе не станем заниматься его историей, отмечу лишь, что по какой-то причине с определенного периода в СССР жевательная резинка, в отличие от той же шариковой ручки, много более нейтральной, стало неким символом загнивающего капитализма с идеологическим подтекстом, наряду, например, с джинсами или длинными волосами. В том числе и по этой причине, хотя не только, определенные попытки наладить выпуск хоть чисто теоретически и осуществлялись сначала в Ереване, потом в Ростове и Эстонии еще с начала семидесятых, но реально что-то хоть относительно доступное появилось благодаря «Рот Фронту» только перед самой Московской олимпиадой. Что же касается более качественной импортной резинки, то окончательно её дефицит исчез только вместе с советской экономикой.

Так что, в то время, о котором я говорил, то есть это первая половина шестидесятых, моя начальная школа, позднее я уже всё-таки перерос возраст обмена воблы на «жевачку», никаких отечественных или свободно продающихся в магазинах импортных что шариковых ручек, что жевательной резинки абсолютно не существовало в принципе. Кто-то из редких бывавших за границей взрослых мог привести или выпрашивали (не только, правда, выпрашивали, но и это другая тема) при возможности у иностранных туристов. И тогда это становилось, особенно у детей, свободно конвертируемой валютой. Кстати, обертки от «жевачки» тоже имели самостоятельную ценность, как и особо красивые конфетные фантики.

Но это всё чепуха и мелочи. До глубины души меня поразило вот что. Несколько читателей написали комментарии такого рода: «Хз... в вобле никогда недостатка не наблюдал. другой вопрос - какого качества вобла, т.е., помимо размера, какой солёности и степени сухости?» Или: «А вот в моём ШКОЛЬНОМ времени она была и приезжала в замечательных пенковых (возможно ошибаюсь в названии мешком) плетёных мешках, и моя бедная СЕМЬЯ могла купить её МЕШОК не пострадав в деньгах! Это был СССР 63 год. Плюс минус во все стороны до дня, когда на СССР напали бандиты и до сих пор ПРАВЯТ».

Вы понимаете, ведь речь идет не о политике, не о каких-то идеологических разногласиях или нравственных критериях. А всего лишь о на самом деле довольно дешевой вяленой рыбе. Я прожил при советской власти тридцать семь лет. С раннего детства обожал воблу, а со старших классов школы, когда начал пить пиво, так и вовсе стал её фанатом и искал везде, где только можно. При этом жил и работал на Колыме и Чукотке, в Москве, в Сухиничах, на Вологодчине, в Сибири, в Казахстане, а как шабашник-строитель и журналист вообще объездил всю страну вдоль и поперек не по одному разу.

Так вот, никогда и нигде, ещё раз повторю и подчеркну, не единого раза нигде я в той части жизни не смог в магазине купить воблу. Да, в некоторых городах Поволжья на рынках она иногда встречалась, местного самодеятельного производства. Ну, и что? Я в Москве на центральном рынке своей первой жене в день рождения в январе тоже покупал в середине семидесятых в подарок пару помидоров за полстипендии. Значит ли это, что тогда зимой у нас в столице продавали свежие овощи?

А у них, оказывается, всегда в свободной продаже была вобла. Что я могу сделать? Это, как говорил тот старый грузинский учитель русского языка, «нельзя понять, нужно просто запомнить».