Category: общество

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Процесс пошел. Главное – нáчать!

Признаться, с некоторым опасением приступаю к записям этого года. Уже достаточно получил упреков от родных и знакомых. Мол, Васильев, ты обещал хоть относительное спокойствие в последующие двенадцать месяцев, а тут сразу такое началось…

Да, действительно, внешне довольно резво. Подлые америкосы шлепнули замечательного генерала, очередной раз поставили человечество на грань большой войны, кто-то в ответ снова сбил «Боинг» …

Кстати, вот тут подумалось, а не стоит ли обратить внимание, может, что-то не так с самим этим самым «Боингом». Как-то слишком часто он под руку подворачивается. «Ту-104» с такой регулярностью никто не сбивал. Появилась даже мысль вернуться к идее «летайте самолетами Аэрофлота», но вовремя сообразил, что Аэрофлот тоже давно летает на «Боингах», так что, похоже, инициатива глуповата, однако, что-то же надо делать.

Но это так, мелочи и к слову. В целом просто наметился очевидный бардак. Но я держался, честно выполняя обещание и самому отдыхать, и другим голову не морочить на каникулах. Пока, наконец, позавчера ко мне не подбежала супруга с выпученными глазами и заорала дурным голосом: «Вот ты тут сидишь и водку хлещешь, а мы остались без правительства!»

Тут уж я не выдержал и хлопнул ладонью по столу, что является для меня высшим проявлением эмоций: «Прекратить истерику! Пока я отмашки не давал, торопиться вешаться не обязательно».

И это ко всем относится. Да, согласен, год начался не слишком скучно, но это никак не отменяет моих обещаний, что он пройдет относительно спокойно. Понимаю, что сам себя несколько дискредитирую школярским дисклеймером «относительно», но тут нет ничего особо серьёзного. Правда, главное в слове «спокойно». Правда, промелькнет он мгновенно, они, годы эти, последнее время щелкают быстрее самого наглого таксометра, но минимум двенадцать месяцев у вас есть, постарайтесь получить хоть какое-то удовольствие и не напрягайтесь по пустякам.

А вот все эти путинские похмельные выкрутасы мало пьющего гражданина – совсем из другой оперы. На них очень даже стоит обратить внимание, поскольку они крайне принципиальны и судьбоносны. Хотя абсолютно бессодержательны и предельно нелепы.

Вообще-то, довольно пошлое и унизительное это занятие – холопам обсуждать царские указы, одинаково тупо и противно что пытаться в них разобраться, что восторженно приветствовать, что яростно критиковать. Но мы даже не станем пытаться заниматься этим увлекательнейшим делом. Особенно потому, что суть тут совершенно иная в принципе.

Если серьезно и в занудной стилистике «я же предупреждал», то и на самом деле я еще сразу после украинских событий четырнадцатого года достаточно точно и подробно объяснил, как это будет происходить и чем закончится. Но смешно постоянно выступать в роли впавшей в маразм бабки, которая вспоминает, что предостерегала когда-то внучку против ветреных поцелуев, хотя та приносит в подоле уже третьего нагулянного по дури ребеночка. Так что, постараюсь быть проще и максимально кратким.

Как любой великий человек, а Путин бесспорно и несомненно человек великий, он с одной стороны прекрасно знает, как, зачем и когда ему что-то делать, а с другой никакого и малейшего представления не имеет, чем это кончится и каким реальным последствиям с результатами приведет.

Вы что, действительно считаете, что эмоциональный и креативный раввин, когда изгонял торгующих из Храма, предвидел, что через века четыре от этого рухнет Римская империя, а ещё раньше на пару тысячелетий израильтяне превратятся в евреев? И Мухаммед, и Маркс, и Лютер, и Горбачев не только не понимали к чему приведут их поначалу, казалось бы, достаточно локальные, почти частные деяния, но и зачастую имели намерения совершенно противоположные. Что никак не умаляет их величия, а даже наоборот его подчеркивает.

Так и с Владимиром Владимировичем. Кому-то, в том числе в первую очередь и ему самому, может показаться, что он всего-навсего совершает какие-то административные, политические, структурные, экономические или какие угодно подобные то ли реформы, то ли просто усовершенствования ради неких целей или собственных, или круга людей, имеющих значение и влияние. И пусть кажется, на здоровье, так даже легче и спокойнее.

А на самом деле происходит совершенно иное. Это просто дрожжи. Но в данном случае их качество не имеет никакого значения. Если существует соответствующее количество приемлемого состава теста, то, бросив туда пачку любых дрожжей самого среднего уровня, вы можете в результате получить вполне нормальный полуфабрикат для хлеба. А если вы ту же самую пачку дрожжей бросите в выгребную яму, то получите совсем иной результат.

Не сразу. Это, конечно, совсем не тот эффект, как если бы бросить туда гранату. Но вполне надежно и безотказно.
вторая

Голод и жажда

А ещё во всех этих воспоминаниях и спорах очень любопытен и даже весел вот какой момент.
Этот Журнал читают некоторые люди, которые знают меня большую часть жизни, мнением которых я дорожу, так что, не стал бы врать или лицемерить даже при желании, они, уверен, могут засвидетельствовать всё, сказанное мною ниже.

Да, я люблю поесть устрицы, омары, крабы, осетрину и прочие рыбно-морские деликатесы. Из мясного предпочитаю парные бараньи голяшки, хамон и прочие тамбовские окорока. Мне нравится хороший коньяк, бургундское вино, элитное шампанское и прочие очень дорогие напитки. Но при отсутствии или невозможности купить всё это не испытываю и малейших неудобств, прекрасно обхожусь картошкой с селедкой или даже без, могу приготовить вкуснейшие щи из растущей во дворе крапивы и вообще, чего угодно подручного и подножного. И спокойно обхожусь самой дешевой водкой, а нет, так вполне способен хлебнуть неразбавленного спирта без всяких отрицательных последствий.

Я люблю хорошую дорогую обувь, особенно сейчас, когда проблемы с ногами. И одежду предпочитаю удобную и качественную. Но ношу лет пять одни и те же туфли зимой и летом, весь мой гардероб состоит из нескольких пар джинсов, десятка джинсовых же рубах и пары курток. За всю жизнь имел три костюма, каждому из которых даже посвятил отдельную новеллу, но одевал их всего несколько раз, последний лет пятнадцать назад.

Тридцать три года проездил почти безвылазно за рулем, но, за исключением года с небольшим на случайно и вынужденно доставшемся маленьком «Вольво», пользовался исключительно «Жигулями». Когда уже мог купить себе любую машину, надо мною все приятели смеялись, когда я в ряд с их «Мерседесами» ставил где-нибудь свою таратайку. Но мне было не надо, меня устраивало и не хотелось излишне заморачиваться.

Мы с моей нынешней женой прожили лет сорок с чем-то. И последний раз больше чем четверть века назад купили ей длинную испанскую дубленку по бешеные о тем временам деньги, долларов за восемьсот, а то и тысячу. Ей надо было много гулять с родившимся тогда младшим ребенком. Дубленка та в отличном состоянии так с тех пор и весит где-то, а супруга носит какое-то копеечное пальтишко и только смеется, когда я предлагаю ей купить хоть какую-нибудь новую шмотку. Уже не говорю, что у нас в доме нет ни одного хоть сколько-то ценного женского украшения, кроме нескольких дешевых дизайнерских безделушек, привезенных на память из поездок.

Когда недавно я предложил своему двадцатишестилетнему сыну на день рождения купить любой подарок по желанию без ограничения финансового лимита, он попросил какую-то компьютерную программу за несколько сот рублей. Телефон у меня до сих пор кнопочный с фонариком, покупал когда-то, по-моему, за тысячу или чуть дороже, и меня более, чем устраивает.

Я мог себе построить любой самый роскошный загородный особняк, и вокруг моего дома только такие и стоят, но срубил одноэтажную избу из кругляка девять на девять и прекрасно в ней себя чувствую.

Всё это не к тому, что я такой уж бессребреник или аскет, вовсе нет, трачу много, даже, по мнению многих, излишне много, среди приятелей существует такая фраза: «Ну, это только Васильев умеет за подобное так дорого заплатить». Но просто круг моих интересов и в принципе то, от чего я получаю удовольствие, находится далеко от вещей или продуктов, имеющим отношения к понятиям престижности, модности или чисто материальной ценности.

И в юности, и в более уже зрелом возрасте, при той самой советской власти, я никогда не стоял в очередях за каким-то «дефицитом», разве что за книгами, и то очень редко, предпочитая «черный рынок». А уж о том, чтобы давиться за колбасой или ещё какой жратвой, и мысли не было. Попадалось – пользовался, а нет, так совсем не страдал. То есть страдал, и немало, но совсем от других вещей, процессов и событий. Не от того я испытывал голод и не по тем напиткам была моя жажда.

А теперь как раз те, которые большую часть жизни и провели в тех самых очередях, кто скупал по записи в ювелирных безвкусные золотые кольца с огромными красными камнями, выдаваемыми государство за рубины и оказавшимися впоследствии, когда пришла нужда продавать, ничего не стоящими стекляшками, кто доставал себе «Хельги» и сервизы «Мадонна», кто гордился перед знакомыми купленными за две зарплаты у спекулянтов часами «Сейка», одновременно упрекают меня, и что слишком сладко нынче живу, и что клевещу на советскую власть, при которой «всё было».

Да, клянусь, искреннейше плевать мне на то, что у вас было и чего не было. А живу я как могу и пока могу. Никогда ничего ни у кого не украл и не попросил, ни от чего не застрахован, но, если даже помирать буду с голоду, ни к кому претензий не предъявлю и, уж тем более, к вашей помощи не прибегну.

А о том, что в моей жизни было плохого и прекрасного (последнего неизмеримо больше), вспоминаю без всякого раздражения или желания кого-то в чем-то убедить, а особенно поспорить. Исключительно благожелательно и с целью всего лишь зафиксировать в памяти какие-то моменты уходящей, а во многом и вовсе уже ушедшей эпохи. Это максимально нейтральные свидетельские показания, а не протокол допроса обвиняемого.
вторая

Мать и мачеха

Это один из важнейших и ключевых моментов не только прошлого века, но всего огромного куска человеческой цивилизации. Хотя на него и не обращают большого внимания. А зря. Он имеет огромное значение не только для прошлого и истории, но и очень во многом определяет будущее.

Я имею в виду небольшой отрезок всего лет в пять на границе шестидесятых и семидесятых прошлого века. В принципе Британская империя практически начала разваливаться почти сразу после Войны. По большому количеству причин, которые я сейчас не вижу смысла не только анализировать, но и упоминать. Но был один несколько экзотический и странноватый регион, где события вроде бы не торопились следовать всеобщей тенденции и как бы «подморозились», никого особо не раздражая. Он назывался Договорный Оман.

Вообще-то эти места сами по себе никогда особо англичан не интересовали. Смысла в них большого на было. Ну, добывали какой-то период в прибрежных водах неплохой жемчуг, однако и для экономики всей империи, и для каких-то великих геополитических интересов это не считалось столь уж принципиальным. Но через Ормузский пролив проходил один их самых удобных путей сообщения Англии и Индией. И движение британских кораблей там осуществлялось довольно оживленное. А окрестные арабы не понимали, почему мимо них, по территории, которую они считают по сути своей, постоянно плавает такое богатство, а им ничего не перепадает. И они начали «брать свое» самым примитивным способом захвата грузов. Англичане объявили это святое дело пиратством и наваляли арабам. Поставили свои военные базы и контингенты и заключили с местными шейхами договоры (отсюда и «Договорный Оман»), что те в международные дела не лезут и британцам не пакостят, а те в свою очередь в их внутренние проблемы не вмешиваются, но зато от всяких пришлых злодеев защищают. И такое положение довольно долго всех вполне устраивало.

Но Индия уже давно стала суверенной. Регулярное сообщение в прежних объемах и через эти места перестало иметь для Англии столь большое стратегическое значение. Однако ситуация особо «хлеба не просила» и относительно всех устраивала. Да и в конце пятидесятых там в окрестностях нашли нефть, так что какое-то шевеление началось. Впрочем, не особо, тогда ещё толком никто не понял перспектив т события развивались довольно вяло.

Но тут у Англии начались собственные, совершенно не зависимые от арабов серьезные и экономические, и сопутствующие политические с социальными сложности и возникли большие проблемы. И лейбористское правительство устами своего главы Гарольда Вильсона в шестьдесят шестом заявило, что собирается заниматься исключительно своими английскими проблемами, экономить на всем, а в особенности на военном присутствии за рубежом. И в связи с этим уходить полностью из Договорного Омана.

Нас в школе и институте учили, что «К этому моменту Лига Арабских Государств активно боролась за право всех арабских народов за независимость. Международное давление вынудило британцев отступить». Это, конечно же, полный бред. То есть, Лига действительно с момента своего создания за что-то там боролась, но для эмиратов Персидского бассейна эта новость оказалась и неожиданной, и крайне неприятной. С одной стороны, довольно хищно посматривают и пощелкивают зубами Саудовцы. С другой бузит и явно не хочет спокойно жить Иран. А на горизонте уже потихоньку вырисовывается будущее, в котором может оказаться и есть, что делить, кроме колючек для прокорма верблюдов. Но своих вооруженных сил никаких, структуры тоже особо никакой, одна сплошная деревенская родоплеменная антикварная идиллия.

Правда, эмиратам сильно повезло. У власти мощнейшего из них Абу-Даби в тот момент оказался один из самых умных, и я даже сказал бы величайших, если бы не некоторая тогда ситуативная и географическая провинциальность, правителей двадцатого века Шейх Заид ибн Султан Аль Нахайян. Он подождал, пока лейбористы, с которыми ему было тяжело общаться, проиграют выборы и сделал пришедшим им на смену в семидесятом консерваторам неожиданное предложение. Мол, понимаю, что у вас сложности с деньгами и вообще мы вам не очень на что сдались, сами не сильно богаты, но имеем реальные шансы значительно поправить свое материальное положение, потому предлагаю полностью оплачивать содержание английских баз и войск, а можем похрюкать и о дополнительном вознаграждении.

То была столь новая и соблазнительная идея, что англичане поначалу всерьез задумались. Тут как бы вся колониальная идея вместе с «бременем белого человека» ставилась с ног на голову. Не то, что не нужно никого завоевывать и держать под контролем, транжиря собственные ресурсы в надежде и расчетах на всегда достаточно рисковые дивиденды, а совсем наоборот, контролировать территорию и ситуацию при полном согласии и даже благодарности подконтрольных, да ещё и за их счет, да ещё добровольно.

Но всё-таки британцы, несмотря на все соблазны, вовремя одумались. Возглавлявший тогда правительство и партию консерваторов Эдвард Хит (к сожалению, вошедший в историю совсем не этим, а своими весьма сомнительными подвигами совсем на другом фронте) изложил тогда общее мнение в несколько даже раздраженном тоне. Мол, не хватало нам ещё быть наемниками у арабов, нет, ребята, дальше вы сами по мере сил и возможностей. И в семьдесят первом англичане оттуда ушли. Полностью и с концами.

Шейху Заиду невероятными усилиями удалось извлечь из этого огромную историческую выгоду для своего народа, вернее, для всех относительно народов, из которых он сколотил новое любопытнейшее государство, которым потом руководил больше тридцати лет и которое превратил в самый современный уникальный рай, правда, только для очень ограниченного круга своих, но он ведь и не Господь, а просто хороший шейх.

Но отнюдь не поэтому я назвал этот момент принципиальным, судьбоносным и в какой-то степени даже поворотным в истории. Просто именно тогда окончательно стало ясно, что модель развития, основанная на приращении территорий, закончилась. Ничего не надо завоёвывать. Никто из развитых и вменяемых не хочет брать чужие страны даже даром. Даже если приплатят. Не интересно. Бессмысленно, не выгодно и не эффективно. Отношения экспансии, естественно, не закончились, просто перешли в другие плоскости и области.

И, казалось, основные стимулы и причины войн, существовавшие со времени возникновения цивилизации, уходят навсегда и теперь на Земле воцарится стабильный мир. Да, пусть с огромным количеством остающихся и вновь возникающих противоречий и конфликтов, но таких, которые решаются уже совсем иными методами, какими угодно, но в любом случае не захватом территорий.

Ага, как же… Наивная иллюзия. Во-первых, да, для нормальных и вменяемых это обуза, но сначала надо стать нормальными и вменяемыми. Однако даже не это самое главное. Окончательно прояснилось, выкристаллизовалось и сформулировалось, что войны в принципе ведутся отнюдь не за территории. Историю какой страны не почитай, везде написано, что её народ всегда исключительно героически оборонялся от подлых захватчиков, а сам никогда никого пальцем не тронул. Однако на самом деле, в не уникальных, но достаточно редких случаях войны ведутся совсем вынуждено, когда одна сторона выступает несомненным агрессором. Обычно конфликт возникает обоюдный и является в основном результатом накопившегося внутреннего напряжения, а не каких-то внешних факторов. Как в том древнем анекдоте про Василия Ивановича, давшего Петьке по морде из-за того, что они опоздали на поезд: «Ну, что-то же надо было делать!»

Так что, не стоит особо обольщаться. Да, сейчас в смысле практическом, экономическом, стратегическом, каком угодно разумном и логическом не только бессмысленно, но и чрезвычайно накладно, просто вредно захватывать чьи-то территории, особенно с населением, да и совсем пустых-то не очень много, классически старым военным путем присоединения и оккупации. Рынки много эффективнее и комфортнее делить на бирже, чем на поле боя. И жратву с самкой надёжнее завоёвывать кредитной карточкой, чем стволом. Но это ровно ничего не значит.

Поезда уходят, раздражение нарастает, а делать-то что-то надо.
вторая

С вами, с вами…

Я уже несколько дней назад упоминал, что и через сутки после перестрелки на Лубянке единственной реальной новостью и внятной информацией было то, что журналистки Базы набили морду. Вот и ещё несколько дней прошло, а ситуация по сути не изменилось. На множество вопросов не ни единого нормального и понятного официального ответа, в том числе и на примитивные основные, типа, кто такой стрелявший и чего хотел, так одни слухи и информационный шум.

Но по-прежнему факт остается фактом. Журналистке дали по лицу. И, вы знаете, мне почему-то кажется, что этого вполне достаточно. Сейчас попытаюсь объяснить почему.

Некоторые даже вполне профессиональные журналисты, видимо, из цеховой солидарности, как они её понимают, отметили, что корреспондент «Базы» просто проявила больше оперативности, сообразительности и того самого профессионализма, чем работники спецслужб, потому и оказалась на квартире Лубянского стрелка (даже точно не очень понятно, его ли это квартира ил только его матери, где он бывал или постоянно проживал, но в данном случае не слишком принципиально) раньше силовиков.

На самом деле, конечно, полная чепуха. Я немножко знаю, как там у них всё устроено. У названной «Базы» нет никаких серьезных материальных, кадровых и прочих подобных ресурсов, единственной реальной «базой» всех этих габреляновских ребят изначально было и до сих пор остается сеть осведомителей, достаточно глубоко укорененная в относительно низовом, но достаточно эффективных для выполнения необходимых функций звене, которые небескорыстно и зачастую если не с прямого одобрения, то с явного благожелательного молчаливого согласия начальства сливают информацию предельно лояльным властям СМИ. И там, как всегда в подобных случаях, ещё неизвестно, кто кого больше использует.

Так что, ситуация стандартная и примитивная. Никаких таких особых профессиональных качеств журналистка не проявляла. Всего лишь кто-то, сидящий на ключевой точке внутреннего потока информации в одном из силовых ведомств не поленился быстро «стукнуть» и заодно подработать, а женщине на сборы потребовалось меньше времени, чем спецгруппе, потому она и успела «в адрес» раньше.

На самом деле, если серьёзно и одновременно достаточно абстрактно, то она рисковала. Чисто теоретически в подобном месте могли быть сообщники предполагаемого террориста и соваться туда в одиночку не слишком умно. Да, конечно, этим самым сообщникам во время теракта сидеть в квартиру, которая в таких случаях элементарно вычисляется первой, тоже не слишком умно и логично, но, с другой стороны, вся история столь непонятна и за гранью разумного, что ничего исключать нельзя.

Но она уже пришла, и вошла, и сидела, разговаривая с матерью стрелка. Группа вооруженных силовиков тоже туда не вламывалась, не брала квартиру штурмом, они постучали, им в течение нескольких секунд открыли. Тем не менее, когда вошли и приказали женщинам лечь на пол, руки за голову, то действовали вполне в рамках и закона, и ситуации. Мало ли что. И после того, как убедились, что кроме двух женщин в квартире никакого нет и непосредственная опасность в данный момент отсутствует, отвели журналистку на кухню, поверили её документы и расспросили о цели пребывания здесь – тоже всё вполне логично и нормально.

Далее имелось несколько естественных и вполне правовых продолжений. Сказать корреспонденту, чтобы подождала в сторонке до окончания необходимых мероприятий и не мешала работать, приказать покинуть место предположительно имеющее отношение к совершению преступления, даже не поверить никаким бумажкам и задержать, вплоть до надевания наручников, отвести куда нужно для последующей более тщательной проверки, ещё что-нибудь подобное в рамках хоть какого-то здравого смысла.

Но был избран по сути, если исключать совсем уж экзотические, самый идиотический и ничем не объяснимый вариант. Какой-то человек в штатском начал женщину оскорблять и ударил по лицу. То есть, что значит «необъяснимый». С точки зрения логики и закона. А так-то по-человечески особо и объяснять нечего. Вспылил мужик, что их таких крутых обошли на повороте. Вот и вмазал от души.

Ещё раз повторю и уточню. У меня нет никаких добрых чувств или хоть какого-то особого уважения и ко всем габреляновким ребятам вообще, и к «Базе» с этой её журналисткой, в частности. Но в данном случае совершенно объективно женщина не нарушила ни единого закона. Даже подзаконного акта или указа. Во всяком случае из общеизвестных и официально опубликованных. А если и нарушила какую-то закрытую секретную ведомственную инструкцию, то это как раз тот редкий, но несомненный случай, когда «незнание закона освобождает от ответственности». Она была полностью в своем праве по всем формальным параметрам.

А силовик, чекист это был или мент, неважно, нарушил закон. Оскорблять журналистку он не имел никакого права, про бить уже не говорю, это вовсе беспредел. И тут сразу отвечу на обычные в подобных случаях возражения: «А ты сам видел, может, она всё специально наврала?» Вы могли бы начинать на эту тему фантазировать, если бы она была, например, из «Новой газеты» или с «Дождя». Эти враги русского народа, понятно, готовы ради выслуживания перед своими западными хозяевами устроить любую провокацию. Но для журналистов «Базы» в этом нет ни малейшего смысла. Как уже отмечал, хорошие отношения с в широком смысле «ментами» являются для них основой работы и существования, они тут максимально стараются идти не на конфликт, а на сотрудничество. Так что, любые подозрения в отношении журналистки бессмысленны, поэтому никто даже из самых лояльных властям деятелей их не высказал. Да, обложили последними словами и дали по морде. Факт, с которым особо никто и не спорит.

Но всё сказанное мною выше не имеет ровно никакого значения. Так, мелочи быта и житейская обыденная чепуха нашей реальности. А сказал я, что эта история сама по себе полностью отвечает на все вопросы, не из-за описанных событий, а исключительно по причине почти единодушной реакции общественного мнения. И не надо мне тут обычное, что я, мол, излишне обобщаю и никакое это не подавляющее большинство, а просто проплаченные боты и психически неуравновешенные люди, которые только в основном и пишут в соцсетях, а нормальные помалкивают, потому и создается ложное впечатление. Мое впечатление, конечно, вполне может быть и ложное, как чье угодно другое, но оно основывается на вполне репрезентативном материале, далеко не менее достоверном, чем любые самые авторитетные социологические опросы и исследования. И я достаточно аккуратен, тщателен, уважителен к фактам и опытен, чтобы иметь право на это свое собственно, пусть с чьей-то точки зрения и ложное, мнение.

Так вот, лично я вижу, что подавляющее большинство населения воспринимает действия ударившего журналистку мента с полным одобрением. А её, как наглую тварь, зловредно болтающуюся под ногами у доблестных силовиков. Уже не говорю про: «В Америке её расстреляли бы с порога». Это вообще само собой разумеется.

Тут самое главное. Остальное не имеет принципиального значения. Оно только производное.
вторая

УКВ памяти

Некий интернетовский ресурс под названием «Московские истории дзен», статуса которого я даже толком не знаю, но, видимо, по косвенным признакам относительно известный и популярный, начал публиковать кое-какие сюжеты из моего Журнала, в основном из повести «Прощание с Ходорковским». Такое изредка случается, и я всегда отношусь к подобному крайне положительно, не вникая особо, какие отрывки откуда и каким образом берутся, считаю выпущенное мною в публично пространство если не общественным, то вполне бесхозным достоянием, ни на что не претендуя.

И вот недавно появился текст из главы, рассказывающей о том, как я в начале восьмидесятых возил в комиссионку Кисловодска купленную в «Березке» аудиотехнику. И меня вдруг, конечно, не то, что поразили, но несколько удивили комментарии читателей. Тем, насколько странные фокусы иногда показывает наша память.

Ну, например, мною были упомянуты «сертификаты с разного цвета полосами». И множество народу стало писать, что автор, то есть я, «слышал звон, да не знает, где он», тогда уже были чеки, а не сертификаты и вообще, все истории «с чужих слов».

А тут вот в чем дело. Я никогда сильно профессиональным «валютчиком» или «фарцовщиком» не был. Основная часть моего полузаконного, а иногда, несомненно, и переступающего черту действующих тогда законов (во всяком случае так это при желании могло трактоваться компетентными органами) заработка относилась к деятельности теневого книжного рынка.

Кстати, в семьдесят шестом вышла повесть Маканина «Старые книги», как раз в основном посвященная тому самому книжному рынку. Я был шапочно знаком с Владимиром Семеновичем и как-то раз случайно оказавшись рядом с ним в компании за столом ресторана ЦДЛ позволил себе предельно уважительно (кроме того, что он был почти на двадцать лет меня старше, мне действительно очень нравилось его творчество) заметить, что некоторые чисто технические детали он описал не совсем верно. Маканин отнесся к сказанному довольно внимательно и, как мне показалось, даже с некоторой благодарностью, сказал, жалко мы на эту тему не пообщались во время написания повести, но заметил, что, хоть, видимо, я прав, но вряд ли он будет вносит в текст какие-то изменения, поскольку для сути и смысла текста это не столь принципиально важно, а пройдет не так уж и много времени, и эти нюансы вовсе сотрутся и из памяти, и вообще из поля внимания. Конечно, он был прав.

Но возвращаюсь к валюте вместе с её подвидом в виде сертификатов и «фарцовке». Повторю, что, не будучи специалистом в этих областях, я сталкивался с ними, как многие из моего окружения, достаточно эпизодически и косвенно. Но, если о чем рассказываю, то только о том, что видел или испытал сам, в чем участвовал и что помню достаточно хорошо. Однако мои тексты не инструкция по фарцовке или валютным операциям, потому не особо заостряю внимания на каких-то чисто технологических мелочах и нюансах, надеясь, что современникам и очевидцам тех событий и так всё понятно, а более юным и не очень нужно, и, подозреваю, не сильно интересно. Для тех же моих сверстников, у которых всё-таки образовалась некоторая временнáя каша в голове, попытаюсь уточнить.

Только сразу предупрежу, что специально ничего сейчас не проверяю по документам и интернету, а пишу намеренно исключительно по памяти, так как речь именно о воспоминаниях, а не об историческом исследовании.

Так вот. Заменители валюты для магазинов «Березка» и некоторых иных специализированных аналогичных торговых сетей появились ещё в середине шестидесятых. Были относительно экзотические серии «А» для моряков, часто называемые бонны, и ещё более редкие серии «Д» для дипломатов, отрезные в виде своеобразных чековых книжек. Кроме того, имелись некоторые редкие, в основном продуктовые, магазины, где иностранцам продавали непосредственно за валюту. Но основными и наиболее распространенными являлись именно «сертификаты Внешпосылторга» для стандартных «Березок», которые (сертификаты) существовали трех видов. С синей полосой, самые дешевые, вместо валюты соцстран, с желтой, подороже – для валюты стран «развивающихся» и бесполосные, естественно, самые ценные – для полностью конвертируемых валют.

Точной даты не скажу, но ещё в семьдесят шестом, когда я окончил институт, они функционировали именно в таком виде, но уже в следующем семьдесят седьмом их все заменили на «чеки» единого образца. Это вызвало своеобразную финансовую революцию на черном рынке, крутившемся вокруг всей этой системы, но я не столь был туда погружен, чтобы это произвело на меня большое впечатление, так что, не вижу смысла рассказывать именно об этом моменте подробнее. Главное, что осталось по-прежнему, так это опасность покупки на чеки для любого, кто не мог официально подтвердить источник происхождения данных чеков. Специальные люди могли проверить (и проверяли) документы у каждого покупателя, вызывавшего хоть малейшее подозрение. Если сомнения не рассеивались, то забирали в милицию, я тоже пару раз в начале семидесятых с приятелями удостаивался, нас, правда, отмазывал отец мой приятельницы Юрий Николаевич Воронин, недавно к тому моменту высланный из Лондона крупный разведчик, но многим везло меньше, можно было и реальный срок получить, потому я с такими походами довольно быстро завязал.

Однако эти чеки ещё довольно долго по привычке и традиции называли «сертификатами» или «сертами» (в провинции и на окраинах даже чаще «сыртами»). Система этих чеков просуществовала аж до восемьдесят восьмого года, после чего её ликвидировали с характерным для советской власти изяществом, максимально нагло и неудобно для потенциальных покупателей. Люди сутками, включая и ночь, писались и отмечались в очередях только для того, чтобы попасть в магазин и отоварить свои чеки хоть чем-нибудь. К этому моменту относятся тоже несколько любопытных и даже относительно смешных сюжетов, но ввиду их малозначительности и совсем уж потерянной нынче актуальности я вряд ли когда стану их описывать. Однако сами «Березки» ещё какое-то время продолжали торговать «по безналу» и полностью исчезли только вместе с СССР.

Или вот ещё один ещё более простой, но, возможно, и более характерный пример «каши в голове». У меня в тексте упомянуты автомагнитолы. И читатель откликнулся: «Какие магнитолы в начале восьмидесятых?! Автор всё путает или врет». Уточняю.

Когда-то я занимался описанием бурной и уже ушедшей эпохи пейджеров, естественно, вынужден был обратиться к истории фирмы «Моторола» и к некоторому своему удивлению узнал, что свою первую кассетную автомагнитолу по сути привычного в дальнейшем массового образца она выпустила ещё в пятьдесят девятом году. Я тогда даже в школу не пошел, так что ничего подобного, понятно, не только не видел, но даже о таком не слышал. Но своего первого «Жигуленка» купил в семьдесят втором. И не сразу, но максимум через год уже оборудовал его автомагнитолой. Врать не буду, точно не помню, но скорее всего это была «Сонька» или по крайней мере «Пионер», во всяком случае магнитолами именно этих двух фирм я так до конца их века и пользовался.

Конечно, это не был предмет ширпотреба, а своего рода роскошь, стоившая не одну среднемесячную зарплату (точнее уже, к сожалению, не вспомню). Но я справился, возможно, отказывая себе и жене в на чей-то взгляд и сильно более необходимом. Потому, что это было ни с чем не сравнимое наслаждение. Сажаешь рядом девушку, врубаешь на полную мощность Антонеллу Руджеро и летишь молодой, здоровый и счастливый по тогда ещё в нынешних понятиях почти пустой дороге навстречу всему самому прекрасному… Ладно, не будем о грустном.

Оставлять магнитолу в машине в связи с её большой ценностью не рекомендовалось, почти гарантированно сопрут, да ещё и машину изуродуют, выдирая колонки с проводами, потому устанавливали их съемными на специальные «салазки» в основном под панель. Возможно, существовали и «фирменные» системы креплений, но я, как и подавляющее большинство автовладельцев, всегда пользовался самодельными «салазками», которые поточно изготавливали наши умельцы в тех же автомастерских, в которых и устанавливали аудиоаппаратуру в машину. Уже в самом конце восьмидесятых появились модели автомагнитол с отстегивающейся передней панелью, так что шофер теперь мог уносить с собой не всю магнитолу, а только эту панельку. Но одновременно появились и специалисты, которые воровали оставленные магнитолы без панели, а потом как-то что-то к ним присобачивали и приводили в рабочее состояние. Та что, палка получалась несколько о двух концах.

Но это уже всё сильно позже, ближе к концу времени автомагнитол в принципе, о чем, имею в виду конец, естественно, тогда ещё никто и не догадывался. А в упомянутом начале восьмидесятых, несмотря на остающуюся непропорциональную дороговизну, импортные автомагнитолы (о советских я не слышал), были уже практически у всех моих знакомых автомобилистов.

Так что, не надо дополнительных ужасов про советские времена. Ключевое слово здесь – «дополнительных».
вторая

Почему Путин психически здоров

Понятие вменяемости и признание этого понятия как объективного факта и диагноза является сложнейшей юридической, психиатрической, социальной, исторической и ещё много какой, но, по моему глубокому убеждению, до конца так принципиально и не решаемой задачей.

Однако попытки идут давно, вариантов решения постоянно предлагается множество и это столь же необходимо, сколь и безнадежно. Но среди бесчисленного количества критериев есть несколько, которые, возможно, не менее других сложны для установления, фиксации и доказательства, и всё-таки хотя бы чисто теоретически не вызывают особых споров. И среди них способность восприятия причинно-следственных связей.

Если человек не способен понять, что вслед за ударом топора по голове другой может умереть, если у него в мозгах нет возможности связать эти два события, то его трудно обвинять в убийстве, если он, с его точки зрения, вовсе не убивал, а просто ударил топором по голове. Так что, человека не способного устанавливать такого рода связи вполне можно считать невменяемым.

Лично мне заподозрить в подобном Путина сложно. Например, он недавно, на мой взгляд, блестяще ответил Сокурову, предложившему «перепридумать» Россию. Мол, один тут, в кепке, уже пытался перепридумать, так мы до сих пор не можем толком посчитать и установить, сколько и кого похоронено на Бутовском полигоне. То есть, Владимир Владимирович прекрасно видит и чувствует логическую связь между действиями Владимира Ильича и расстрелами на Бутовском полигоне. А это, надо признать, доступно далеко не каждому человеку в нашей стране.

Или только ленивый из либералов не посмеялся или не повозмущался по поводу путинского напева на мотивчик «сегодня парень слушал джаз, а завтра Родину продаст». Имею в виду тираду относительно брошенного стаканчика, который завтра может привести к брошенной гранате. Но тут можно стебаться сколько угодно, а ведь Путин, если и несет полный юридический бред, то логически абсолютно прав именно на уровне причинно-следственных связей. В действительности, не только то, кто бросил стаканчик, но и кто только помыслил, что можно в принципе бросить хоть стаканчик, хоть просто косой взгляд в сторону представителей власти, уже объективно опасен для этой самой власти, а потому следует его наказать. Вам может нравиться эта логика или нет, но она несомненная и предельно одновременно и четкая, и понятная.

Но вот ему говорят про случай, когда мент под камеру совершенно без всякой видимой или даже мыслимой причины бьет со всей дури женщину в живот. А Путин отвечает, что сам видел, как в Америке полицейский, вместо того, чтобы ловить убегающую от него женщину, стреляет ей в спину. Я совершенно не против того, что Путин считает, будто «сам видел» и даже уверен, что в США любой полицейский может совершенно безнаказанно застрелить кого угодно по собственному желанию. У нас в этом уверена большая часть населения и ничего удивительного или странного, что и президент тут со своим народом. Но возникает совсем другой вопрос. Пусть у них там перестреляют всех баб и сожгут всех негров. Какое это имеет отношение к нашему менту, ударившему женщину?

Тут некий совершенно явный разрыв логических связей. Нет, поймите меня правильно, как раз просто связать в то день так называемых «массовых беспорядков» у метро Пушкинская с Америкой не так уж сложно. Например, когда я упомянул о вроде бы беспричинном задержании Павла Устинова, один читатель мне объяснил, что тот в описываемый момент разговаривал по телефону с Нэнси Пелоси и получал от неё непосредственно из Белого дома инструкции по организации этих самых беспорядков. Так и тут.

Вот недавно я сам видел (ну, типа как Путин «сам»), что в Лондоне на мосту полицейский подошел к лежащему, сбитому с ног и уже обезоруженному человеку и без всяких разговоров несколько раз в него выстрелил, убил вместо того, чтобы арестовать по всем правилам. Потом, правда, говорили, что у лежавшего, который до этого зарезал несколько человек, было на поясе взрывное устройство, потому полицейский решил не рисковать и убил гада. Но, во-первых, вроде и устройство потом оказалось муляжом, а, во-вторых, главное, я же всего этого не видел, всего лишь «говорили», а я рассказываю исключительно о личном впечатлении. Так и с женщиной, которую наш полицейский ударил в живот. Это на видео «беспричинно». А, может, у неё там была спрятана пачка американских долларов для подкупа провокаторов и мент всего лишь хотел проверить и обнаружить для публики? Или там у неё на теле под одеждой был замаскирован громкоговоритель, по которому непосредственно из Госдепа руководили мятежниками?

Так что, ещё раз повторю. Обнаружить связь с Америкой можно без особых проблем. Но какое ко всему этому могут иметь отношение те самые подлые ихние полицейские, которые массово расстреливают безоружных американцев на другой стороне планеты? Тут ничего общего не могу обнаружить даже при самом большом напряжении своей фантазии.

Впрочем, судя по приведенным мной изначально и вполне понятным мне логическим цепочкам в голове Путина не могу с уверенностью утверждать, что и он видит такую причинно-следственную связь. Однако это не имеет никакого значения. Основное в том, что он прекрасно понимает, а, возможно, просто изначально ощущает на интуитивном уровне, что население, к которому он обращается и чьим вождем является (а потому именно этим самым вождем и является) не только видит эту связь и логику, но и считает её естественной и бесспорной.

Поэтому, если кто из нас двоих психически нездоров, то это я. Да, что там скромничать, откровенно невменяемый.
вторая

Лужок у дома моего

Давно уже не пишу ничего даже отдаленно напоминающего некрологи и по поводу смерти действительно хорошо мне знакомых, а то и просто близких людей. Вынуждено, слишком много поводов, иначе пришлось бы превращать свой Журнал в филиал мемориального кладбища.

А уж кидаться грязью в свежих покойников и вовсе никогда привычки не имел. Так что, никаких проблем сохранять спокойное нейтральное молчание не было. А тут произошел сбой. Как только умер Юрий Михайлович Лужков и со всех сторон послышался благонравный вой на тему «знаете, каким он парнем был», как будто черт постоянно дергал за язык и толкал под локоть «ну, расскажи что-нибудь, ведь столько было занимательного и увлекательного…» Я какое-то время крепился, но вот всё-таки, чтобы унять неприятный зуд, решил кое-чем поделиться максимально скупо и кратко.

Нет, я лично с Лужковым знаком не был, напрямую не общался, как слишком мелкая для его уровня сошка, да и видел вживую всего несколько раз на общественных мероприятиях хозяйственного толка, да и то лишь в первые годы правления, потом и для такого он стал слишком велик. Но, естественно, как любой активный москвич того времени я жил, существовал и работал в именно лужковском городе, так что вся моя действительность была пропитана смыслом, духом и методикой стилистики руководства Юрия Михайловича.

И могу просто констатировать следующий момент. К счастью, сейчас уже не надо тратить много времени и просиживать днями в читальных залах, поднимая архивы даже совсем недавнего времени. Чтобы подтвердить или опровергнуть факт, особенно такого рода, который я упоминаю, достаточно провести всего несколько часов за компьютером практически всё оцифровано и доступно. Потому очень легко проверить. Во второй половине девяностых сложилась довольно смешная ситуация. В любом средстве массовой информации, что печатном, что электронном, что эфирном, начиная от уровня какой-нибудь районной многотиражки и заканчивая общероссийскими телевизионными каналами, могли поливать в любых, нередко совсем непарламентских, да и просто не употребимых в приличном обществе выражениях кого угодно. И Ельцина, и Березовского, и, естественно, Чубайса с Немцовым, я уже не говорю о любых министрах или миллиардерах рангом пониже. Никаких рамок и пределов не существовало абсолютно. Причем делалось это как достаточно профессионально и по существу, так и крайне глупо, нелепо, иногда откровенно по дури, а иногда и примитивно за бабки. И да, случались «эксцессы исполнителя», типа убийства Дмитрия Холодова, но в целом информационное поле было достаточно инертным и относительно безопасным. Не из-за особой какой-то терпимости или демократической толерантности, а больше по всеобщему наплевательству и отмороженности.

И только нигде никогда, в каком угодно московском издании ил федеральном, но чей офис находился в столице (а иных, понятно, это не очень и интересовало) вы никогда не могли встретить хоть чего-то, задевающего не только лично Лужкова, но и основных его приближенных, включая Ресина, Шанцева и подобных глав нескольких основных городских департаментов. Ещё раз подчеркну – нигде и никогда. Андрей Васильев, тогда руководивший «Коммерсантом», кроме того, что действительно один из лучших, если не самый лучший, главредов страны, ещё и по личным, и по объективным практическим обстоятельствам находившийся в исключительном положении, не боялся совершенно никого. Мог послать любого олигарха или чиновника, причем «послать» в самом прямом смысле. Я далеко не всегда был с ним согласен, но вынужден признать, что он поступал только так, как сам считал верным и не делал скидок и на самые близкие приятельские отношения, и на любого уровня влиятельность оппонента.

За одним единственным исключением. Лужков и его самые близкие были неприкасаемы. Это даже не обсуждалось. Просто такого рода материалы не публиковались без объяснения и любого рода обсуждения. Полное табу. Иначе… Долго и совершенно ненужно подробнее объяснять, что было бы «иначе». Каждому жившему и работавшему в то время это предельно известно и до боли ясно. Понятия «недвижимости», «коммунального обслуживания» и «организаций технического надзора» являлись священными. А самоубийство справедливо и традиционно считалось величайшим грехом.

И ещё один мелкий штрих. Рядом с моим домом на Рублевке есть довольно пустой и не очень привычный для этого района пустырь. Лет двадцать, может, даже немного больше назад строительная компания (я сейчас вопреки своему обыкновению, не стану называть конкретные фамилии, не в них тут дело), которая возвела довольно много крупных объектов в Крылатском и к деятельности которой я имел крайне небольшое, но отношение, собралась построить там жилой дом. Место по всем параметрам идеальное, строение с одной стороны в очень удобном и близком что к метро, что ко всем транспортным артериям месте, а с другой – никому из окрестных жителей не мешает и никаких проблем не создает даже на этапе строительства.

Разработали всю необходимую предварительную документацию, получили требующиеся первичные согласования, даже, пусть и достаточно формально, но вполне в духе действующих тогда правил и обычаев получили одобрение местного населения. Но тут к руководству компании пришли какие-то несколько скромных молодых людей и негромко сказали: «Господа, из лучших побуждений советуем. Не тратьте время и не дергайтесь. На эту площадку положила глаз мама Лена. Вам ничего не светит. Успокойтесь».

Несколько к тому времени уже оборзевшие строители, к сожалению, молодым людям сразу не поверили и продолжили свою бурную деятельность. Но совершенно напрасно. По абсолютно необъяснимым, да и не объясняемым причинам строить дом им не дали. Просто не дали и всё. Да, и, естественно, кто такая «мама Лена» никто уточнять не стал. Уж таких совсем глупых всё-таки не имелось даже и среди самых борзых.

На этом месте до сих пор практически ничего нет. Несколько раз там пытались положить плитку. Но потом, что-то, видимо, мешало и снова укладывали асфальт. Просто огромный пустырь с полулегальной, полуплатной полуавтостоянкой. Он расположен на одном из самых высоких мест столицы, постоянно продувается всеми самыми сильными ветрами, и когда я прохожу через него по направлению к соседнему магазину, то на глазах моих обычно наворачиваются слезы, не слишком понятно, от погоды или старческой сентиментальной ностальгии.
вторая

Егор Жуков – 3. Кто обормот

Всё-таки трилогия, это дань уважения определенной литературной традиции. Но сейчас, согласен, конструкция создана мной несколько искусственно, поскольку настоящая реплика имеет к самому Егору Жукову довольно косвенное отношение. Она о более абстрактном соотношении фактов и поля массовой информации.

Последнее время с какого-то момента по интернету и даже страницам некоторых вроде относительно серьезных изданий стала бродить фраза, якобы произнесенная отцом Егора Жукова, когда тот узнал об условном сроке сыну. Я попытался найти её источник. Газета «МК» ссылается на «РЕН-ТВ». Уважаемый телеканал ни на кого не ссылается, а просто пишет на своем сайте: «"Опять кормить этого обормота", - сказал отец студента, узнав про условный срок».

Где сказал, кому сказал, в какой ситуации? «РЕН-ТВ» круглосуточно и без малейшего намека на юмор круглосуточно утверждает, что Землей управляют рептилоиды, а египетские пирамиды – это заброшенные электростанции инопланетян. Дальше что?

При этом, подчеркиваю, я отнюдь не настаиваю, что данная информация является фантазией или враньем. Отца Егора, Сергея Александровича Жукова часто называют космонавтом. В мое время так именовали исключительно людей, побывавших в космосе. О полетах туда Жукова мне неизвестно, хотя в свое время он и входил в отряд, готовящийся к экспедиции, что, впрочем, никак не умаляет его успехов и достижений. А вот что мне точно известно, Сергей Жуков, практически мой ровесник, с отличием окончил Бауманский, был «ленинским стипендиатом», избирался освобожденным секретарем комитета ВЛКСМ МВТУ и награждался в начале восьмидесятых Знаком ЦК ВЛКСМ «За активную работу в комсомоле». А последние годы занимал и до настоящего времени занимает крупные посты в разных окологосударственных структурах с коммерческим оттенком.

Мог ли он и в самом сказать что-то подобное? Так случилось, кроме того, что мой собственный сын учится в Бауманском, подавляющее большинство моих приятелей тоже выпускники этого заведения разных лет и факультетов. Так что, с полной ответственностью могу ответить – да, конечно, мог. Хотя в любом случае это несколько странноватая фраза в устах человека, семья которого, мягко говоря, не испытывает материальных трудностей и «кормление» сына не лежит на старшем Жукове особо тяжким бременем.

Но это всё лирика, не имеющая к делу никакого отношения. Я исключительно относительно самого факта. Снова повторю – где, когда, кому и как сказал? Конкретной информации ноль, но фраза уже вошла в разряд фактов, которыми оперируют как с проверенной и несомненной данностью. Я же ничего не утверждаю, а только обращаю внимание и заранее благодарен за любые уточнения и дополнения.
вторая

Егор Жуков. Суп с котом

Всё-таки решил немного побороться с собственной ленью и написать ещё несколько строк о Егоре Жукове в дополнение к вчерашней совсем уж примитивной, более инстинктивной, чем осмысленной реплике. Делаю это в основном по сугубо личным мотивам, из-за собственной супруги, женщины эмоциональной и впечатлительной. Она сама ходила сдавать свою подпись, которую впоследствии не зарегистрировали, за Жукова как нашего муниципального кандидата и очень расстроилась после того, как у этого, по её словам, «милого и порядочного мальчика» начались неприятности. Сильно переживала.

А я, на самом деле, уже сразу изначально высказал и даже, по-моему, неоднократно, своё мнение по этому поводу. Что нечего ему здесь делать, а уж учится на «политолога» совсем тупо. Но это всё в прошлом, ещё до нового обвинения и приговора. Сейчас могу написать уже совсем конкретно.

Тут на днях в разговоре с одним приятелем вяло пошутил, мол, ты ведешь себя точно, «как моральный разложенец и перебежчик Роберт Шлегель». Согласен, шутка слабая, из тех что я сам называю «вечерними и усталыми», но всё же только шутка, а приятель почему-то сильно и искренне завелся. «Вот вы все (я это "вы все" особенно люблю, начинаешь себя усиленно уважать, когда так обобщают – А.В.) признаете свободу выбора и вообще свободу только для приятных вам людей и единомышленников. А когда иные, пусть даже враждебные вам, поступают по декларируемым вами же законам и заветам, то вы их начинаете травить».

Я тогда продолжать дискуссию не стал, был сонным и после рюмки, но сейчас предельно кратко попробую пояснить. Мой жизненный опыт, конечно, предельно субъективный и не совершенный, но другого у меня нет, не дает мне оптимистических оснований предполагать возможности принципиальной трансформации человека, особенно в лучшую в моем понимании сторону. Это относится даже к детям, не говоря уже о более взрослых особях. Да, один, ну, максимум два-три случая готов признать за всю свою жизнь, но погоды они не делают.

И в моем понимании такие люди, как Роберт Шлегель, или, к примеру, несколько сходной судьбы Мария Дрокова, ничуть не изменились, как были негодяями (выбрал единственный эпитет из множества подобных уточняющих, которые подошли бы, просто ради экономии места и времени), так ими и остались, таковыми и помрут. Но, видимо, изменились некие личные обстоятельства, каким-то образом сложились, и люди приняли верное решение, совершили умный поступок. Слиняли.

А Егор Жуков строго наоборот. Воспринимаю его как человека порядочного и потенциально весьма неглупого, но пока он ведет себя, по моему мнению, крайне нелепо. И сейчас ему дан если не последний, то, мне представляется, один из последних самых важных шансов. Если он останется, то совершит дурость. При этом в шлегеля или дрокову, то есть в негодяя, не превратится. А на самостоятельное решение относительно собственной судьбы, конечно же, имеет абсолютное право, это даже не обсуждается. Но, ещё раз повторю, что лично для меня, от этого его поступок, в смысле продолжение жизни здесь, более умным не станет.

Но закончить мне хочется в той же стилистике, самым идиотским и нелепым делом из всех возможных, разъяснением ещё одной, признаю, довольно слабой, собственной шутки. Высказанной в предыдущей реплике и возмутившей высокомерных и брезгливых строгих пуристов своим смыслом и стилем. Относительно того, что в Америке расстрелял бы. Имел в виду, что расстрелял бы в той Америке, где по мнению этих гуманистов расстреливают подобных Егору Жукову. То есть, в существующей исключительно в их голове жуткой воображаемой стране.

А так-то я никогда в жизни первым не до одного человека не дотронулся. И желания такого не было, и уже практически точно не будет.

Хотя очень понимаю генерал Черноту. Стоило бы расстрелять, ох, стоило бы…