Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Маркизе

Только не подумайте, пожалуйста, что это стандартное стариковское нытье. Или, тем более, просьба совета, а то и помощи. Как после моего абстрактного рассуждения о корме для аквариумных рыбок уже добрые люди почти собрались лично организовывать мне доставку из зоомагазина. Заранее всем спасибо, но я совсем сейчас не про то.

Даже совсем наоборот. Я прекрасно понимаю, насколько моя семья находится в привилегированном положении по сравнению с подавляющим большинством в этой стране. У меня довольно просторная квартира метров сто сорок на троих. Оптико-волоконный интернет отличного качества, естественно, Wi-Fi, несколько компьютеров, планшетов и айфонов, а, основное, все ими достаточно умеют пользоваться (почему это важно, скажу ниже).

Квартира расположена в Крылатском, районе с одной стороны вполне по московским меркам экологичном, зеленом и продуваемом всеми ветрами, а с другой – обладающим весьма развитой инфраструктурой. У дома большая изолированная охраняемая собственная территория, огромный холл с тоже круглосуточной охраной и все виды электронной безопасности и коммуникации, упоминаю об этом отдельно, поскольку в данном случае важно, о чем чуть позже.

Есть ещё удачные моменты. Мы с женой пенсионеры, а сын инвалид, так что всё максимально попадаем под меры социальной защиты. Но с другой стороны, пока (не хочу сглазить) находимся в относительно нормальном физическом состоянии, то есть можем сами себя обслуживать и не нуждаемся в постоянной посторонней помощи и в данный момент ничем особо дополнительно не болеем. К тому же, опять-таки пока (но тут уже кроме совсем ограниченного количества чрезвычайно предусмотрительных, осторожных и реально очень богатых людей не застрахован) не испытываем никаких материальных затруднений, можем позволить себе оплатить любые необходимые товары и услуги.

Я могу ещё много чего подобного перечислять, но главное, чем мы отличаемся от прочей страны, это сама Москва. Всё-таки здесь не соизмеримые ни с кем материальные возможности и ресурсы. Понятно, что даже много более обеспеченные, молодые и здоровые люди, но живущие где-нибудь в Рязани, я уже не говорю о больших тьмутараканях, которые преобладают в России, не имеют и малой доли предоставленных мне возможностей. И, конечно, постоянно говорят, и очень часто вполне справедливо, об огромном количестве недостатков в управлении жизнеобеспечением столицы, но в любом случае это нельзя сравнить со всей остальной территорией.

И вот в этих объективно далеко не самых худших условиях в связи с карантином руководством нашего дома были предприняты ещё и дополнительные меры безопасности. Любые курьеры и доставщики не допускаются дальше холла на первом этаже. Им автоматически открываются сначала ворота, потом двери подъезда, они складывают товар в имеющиеся в достаточном количестве корзины на колесиках и уходят, оставляя товары под наблюдением охраны. Только после этого жилец спускается и забирает привезенное. Уже не упоминаю о всех дополнительных постоянных мерах санитарной безопасности и обработки.

Ну, вот, казалось бы, всё предельно продумано и организовано. К тому же по всем СМИ непрерывно распространяется информация, типа, только позвоните по такому-то телефону и вам немедленно доставят всё необходимое. Имеется всего лишь один нюанс. Это полная чепуха и обычное вранье.

Я сейчас не стану утомлять и развлекать вас подробностями. И убеждать тоже не стану, желающие могут воспринять это как беспочвенную фантазию, случайность или проявление какой-то уникальной бестолковости. Но, несмотря на все усилия и многолетние навыки в этих вопросах, при всех мощностях интернета и телефонии, нам с огромным трудом неделю назад удалось сделать заказ необходимых продуктов через самую крупную и всегда безупречно точную торговую сеть только на первое апреля, это было самое ранее. А вчера пришла СМС, что они дико извиняются, но не смогут, попробуют привезти третьего, но зуб не дают.

Так что, приходится тупо и по старинке переться в магазин. Опять же, у нас тут положение не самое стандартное. Не самого высокого уровня, но вполне приличный сетевой супермаркет находится непосредственно в наше доме, буквально в паре шагов от калитки. И да, там тоже предприняты какие-то меры предосторожности. Но всё-таки это самый обычный большой столичный продуктовый магазин. Что там не придумывай, всё равно народ толпится, в реальности в зале никакого безопасного расстояния соблюсти невозможно и, естественно, как ни крути, это, если не ежедневная, то достаточно регулярная лотерея. С принудительным участием.

Так что, всё изумительно. Но не работает. Мойте руки, пейте водку и не выпендривайтесь.
вторая

Лёжа

Ну, а если совсем честно и серьезно, без малейшего (хотя понятно, что без малейшего не получится, но хотя бы попытаться) стёба, то, действительно, а что белее ценно, свобода или жизнь?

Не знаю. Но думаю, что и то и другое сильно переоценивают. И, прежде всего, тут каждый выбирает самостоятельно, естественно, в меру возможностей. Для одного в самом деле лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Для другого это всего лишь пустые и даже не слишком красивые слова. И он предпочтет жить как угодно, хоть на коленях, хоть на карачках, в любой самой противоестественной позе, но только жить.
С другой стороны, тому, который умер, сразу же становится безразлично, как он это сделал. Иногда в памяти остается, но ведь не в его памяти, а в посторонней, мгновенно перестающей для самого умершего иметь и малейшее значение.

Я иногда вспоминаю полусветскую и публичную беседу под телекамеры (намеренно уточняю эти обстоятельства для введения поправочных коэффициентов, и всё-таки) между двумя, отстраняясь от всяческих моральных критериев, в моем понимании не самыми глупыми людьми – Познером и Радзинским. И на замечание Познера о том, что он неверующий, Радзинский ответил, что всегда удивлялся и почти восхищался смелостью людей, которые могут жить без надежды на загробное продолжение.

Опять же, мне здесь трудно судить, но в моем понимании, вернее, по моим ощущениям гораздо больше требуется смелости и отваги, если веришь в бессмертие хотя бы и только некой условной души. Если «потом» ничего нет, то какая уж там смелость особая требуется? Обнуляем энергетическое информационное поле, и привет. А вот если придется отвечать и рассчитываться, то тут как раз может потребоваться некоторое мужество.

Но вообще-то экзистенциальной уровень бесцельной болтовни слишком искусителен и соблазнителен. Нужно стараться держать себя в руках. Всё равно и свобода, и жизнь не выбираются, а даются как изначальная сущность. И отбираются так же.
вторая

Аквариум

Экстремальные ситуации, типа нынешней, они как спиртное. У одних полностью меняют личность, у других всего лишь обостряют и проявляют те черты и качества, которые и до этого были, но просто, возможно, не столь заметно. Правда, тут речь не об отдельных людях, а о целых сообществах, возможно, и обо всей цивилизации, но это не слишком принципиально, суть та же.

Я в свое время вспоминал, как ещё в восьмидесятых присутствовал при обсуждении фильма Лопушанского «Письма мертвого человека», и все участники разговора, весьма неглупые люди, согласились, что ядерный постапокалипсис уже давно наступил, и идет искусственный отбор, кому жить, а кому умирать, замаскированный под естественный.

Но так называемый цивилизованный мир всё-таки как-то старался сохранять внешние рамки приличий. Нет, понятно, что у ребенка богатых родителей, которому требуется дорогая операция, много больше шансов выжить, чем в трущобах. Но формально продолжали звучать мантры о том, что «жизнь каждого человека бесценна» и «врачебный долг вне зависимости от любых качеств больного». Однако этот тонкий налет формального гуманизма слетел мгновенно. В тех же Италии или Испании, странах древней богатейшей европейской культуры, уже официально, если рядом лежат два пациента в одинаковом состоянии, а аппарат ИВЛ один, то спасать будут более молодого, а «старикам здесь не место».

Да что там старики и дети, не будем драматизировать и нагнетать ужасы. Вот самое примитивное и как бы безболезненное. Большинство домашних животных с разной степенью эффективности, но всё-таки можно кормить тем, что едим сами. Кроме аквариумных рыбок. Корм для них можно купить только в зоомагазине. А их закрывают. Только не надо сразу начинать давать советы, что можно заказать по интернету. Во-первых, быстро уже нельзя, во-вторых, не везде и не всегда, в-третьих, вообще не об этом разговор.

А о том, что приходит жена и спрашивает, ну, что, идти, пока ещё можно успеть, закупаться рыбьим кормом и рисковать заразиться, или черт с ними, этими рыбками? И дело не в том, что ответ сложный. Просто его не существует.
вторая

За чей счет банкет

Позвонил знакомый с просьбой совета по довольно мелкому практическому поводу относительно технических нюансов одного проекта. Тон его был несколько мрачным, потому я решил внести некоторую веселую с оттенком легкомысленности ноту в наш разговор, несколько раз попытавшись хоть относительно пошутить. Но он не поддержал, лишь сухо и коротко описав общую ситуацию.

Она такова. У него маленькая, но вполне надежная и авторитетная фирма, работающая ещё с середины девяностых. Занимается внутренними электросетями в жилых, офисных и промышленных помещениях. Проектирование, монтаж и обслуживание. В основном, естественно, электрики, ещё пара инженеров, шоферы, секретарша, бухгалтер, всего человек двадцать пять. Преимущественно народ серьезный, семейный, среднего возраста, с детьми, кое-кто уже и с маленькими внуками. Средняя официальная зарплата где-то в районе пятидесяти тысяч, не роскошно, конечно, но знакомый уточняет, что там ещё у мужиков относительно регулярно бывает полулевый «нал» от заказчиков, в который он не лезет по умолчанию, так что относительно на жизнь хватает.

И фирма никогда особо не жировала, но доход давно вполне стабильный и с каждым годом она чувствовала себя увереннее. Однако последнее время заказы сократились, расходные материалы, в основном импортные, сильно подорожали, китайские комплектующие исчезли, а клиенты начали экономить и крохоборствовать.

И тут объявляется обязательный всеобщий оплачиваемый недельный отпуск. «В принципе, ничего страшного. Всё равно на многие объекты доступ был уже закрыт и больше половины заказчиков приостановили финансирование, а удаленно основную часть работы мы, понятно, делать не можем. Но всё-таки кое-что мы ещё докручивали и дотягивали, какая-то копейка капала и пока барахтались. А теперь всё. Они сели дома, а я должен платить им зарплату. И опять же, неделя, полная чепуха. Я и месяц продержусь. Если выскребу подчистую последнее, то и два. Но потом всё. Полные кранты, и я уже не поднимусь. Можно меня расстрелять, но платить людям мне будет нечего. А что, через неделю точно станет лучше? Или через месяц уже наверняка? Кто и из каких запасов за весь этот банкет будет платить?»

Я немного помолчал и не нашел ничего лучшего, чем заметить, что не стоит так уж расстраиваться, пока ведь никакой катастрофы, и через тот самый месяц-два нынешняя ситуация может показаться райским временем.

- Умеешь ты, Васильев, успокоить, - сказал приятель и повесил трубку.
вторая

Вот тебе, бабушка

И это даже не Юрьев день. Свершилось, наконец то, чего, врать не буду, за всё человечество не отвечаю, может, когда где такая экзотика в анналах отмечена, но в истории России точно не было. О чем тайно и иногда явно мечтали, к чему стремились всей душой, но, честно говоря, не очень надеялись дожить.

Вирусный коммунизм. Сиди дома, получай деньги и не высовывай носу без крайней необходимости. Жратва в запасе, одежда особо не износится, обуви и вовсе должно хватить до конца.

Спасибо. Без малейшей гадости за душой и с чистейшей, искренней, незамутненной благодарностью. Слезы счастья на глазах. И только боишься случайно чихнуть, чтобы не спугнуть это счастье.
вторая

Нормально

Этот диалог давно стал в нашей семье классическим, но последнее время мы стали вспоминать его всё чаще. Он когда-то произошел по телефону между моей женой и её подругой:

Жена – Как дела?
Подруга – Да ничего, только депрессия…
Жена – Что, настроение плохое?
Подруга – Нет, что ты, настроение нормальное, просто депрессия жуткая.

Вот и у нас с настроением всё в порядке. Никакого нытья или накапливающегося внутреннего тревожного раздражения. Да и, честно говоря, в чисто бытовом плане режим жизни не особо изменился. Мы и так, по самым разным, но более субъективным причинам уже не первый год мало выходим из дома. То есть, супруга еще по каким-то мелким практическим надобностям иногда мотается, а я так уж совсем себя ограничил без особого дискомфорта.

Основным времяпрепровождением является бассейн с разными банями, куда я спускаюсь в халате и плавках на лифте. Его вчера закрыли на карантин, естественно, не определив точных сроков, «до особого дополнительного распоряжения».

В местном, довольно крупном отделении «Альфа-Банка» закончилась наличная валюта. Сначала подъехали строгие ребята и опечатали все банкоматы, потом и в кассе перестали выдавать. Сказали, что скоро деньги подвезут. Но так, без особой уверенности. Впрочем, электронные платежи проходят. Да и Сбербанк пока работает без особых сбоев.

Уже лет двадцать пять мы пользуемся службой доставки «Перекрестка». Удобно и надежно. Сегодня впервые жена не смогла до них дозвониться. Ну, то есть совсем, я знаю, если она поставит перед собой какую задачу, то добьётся наверняка. А тут не получилось. Тоже ничего страшного. У нас прямо в доме недавно открыли «Биллу», как-нибудь обойдемся.

Институт сына, Бауманский, перевели на дистанционное обучение. Ему только лучше, не надо таскаться на метро, как обычно сидит за компьютером, только раньше немножко смущался, что проводит за ним слишком много времени, балуясь всякой развлекательной чепухой, а теперь с полным правом утверждает, что якобы занят полезным делом.

Позвонила одна из немногих оставшихся близких подруг, с семьёй которой продолжали обычно общаться довольно регулярно за рюмкой водки. У неё муж ещё старше меня, она его уже несколько недель как посадила под домашний арест, боится. В конце разговора сказала, что если до конца вируса не помрем от старости, то, возможно, ещё увидимся.

Имеются определенные проблемы с закупкой спиртного. Но они мелкие и даже не стоящие отдельного разговора, да, и если это приведет к повышению уровня трезвости, то тоже ничего кроме пользы.

В общем – настроение нормальное.
вторая

Заборы

Летом семьдесят девятого я собирался с приятелями в Коктебель на машине. А тогда, о чем неоднократно упоминал, работал в «Московском комсомольце» и вел там еженедельную полосу «Олимпийская стройплощадка», посвященную, соответственно названию, проблемам строительства олимпийских объектов. Отпуская отдыхать, мой непосредственный начальник ответственный секретарь Ася Купреянова взяла с меня слово, что перед отъездом я сдам готовую полосу на следующую неделю, чтобы не слишком резко менять план выпуска газеты.

Я обещал, но, как обычно, затянул до последнего и выяснилось, что завтра нужно рано утром выезжать (мы в подобных случаях старались тронуться не позднее часов пяти, чтобы выбраться из Московской области до начала пробок), уже вечер, но ничего ещё для полосы не готово. Однако я взял себя за горло, сел часов в десять и от руки (ночевал у кого-то из приятелей – будущих попутчиков, где даже пишущей машинки не было) написал всю полосу, а это довольно приличный объем, примерно с десяток машинописных страниц.

Центральная статья полосы, так называемый «подвал», рассказывала об одной стройке, где, в частности и среди многого прочего, имелись недостатки при возведении забора-ограждения, а также плохо было организовано питание рабочих. И был такой древний анекдот про сержанта Иванова, которому удалось совместить пространство и время, приказав солдатам копать траншею от забора до обеда. Так вот, под утро, уже совершенно обалдев и засыпая, я, недолго думая, так и озаглавил эту статью: «От забора до обеда». В принципе, сам был не в восторге от этого слишком лобового и довольно примитивного заголовка. Но у нас такое случалось, когда автору ничего приличного не приходило в голову, он лепил что-нибудь первое попавшееся, а потом завотделом или дежурный редактор уже сами придумывали что-то поприличнее.

Оставил пачку листов на столе, её потом должен был забрать курьер, и уехал отдыхать. Но когда вернулся, то выяснилось, что моя полоса по стечению обстоятельств проскочила в печать практически без правки и упомянутая статья тоже вышла с моим изначальным, по сути черновым, заголовком. Так вот, после этого почти все наиболее авторитетные журналисты газеты того времени, а это почти поголовно уже покойные, та же Ася Купреянова, Саша Ригин, Саша Аронов, Таня Шохина, Валера Хабидулин (только Сережа Устинов ещё, слава Богу, жив, тысяча лет ему здоровья) сочли нужным по одиночке и группами подойти ко мне и сказать что-то, типа, ну, Васильев, ты уже совсем сдурел и исхулиганился, такие идиотские и непрофессиональные заголовки ставить на полосу. Я вряд ли что отвечал, вообще не имел привычки дискутировать на подобные темы, но всеобщую реакцию запомнил, правда, в основном как курьез.

А больше чем через десять лет, почти в самом конце советской власти, Володя Яковлев начал регулярное издание газеты «Коммерсант». Она сразу же приобрела популярность, по крайней мере в журналистских кругах, по двум причинам. Во-первых, если не копаться в разных формальных исторических мелочах и нюансах, это было никем доселе не виданное из в тот момент живых реально массовое и при том абсолютно частотное, не принадлежавшее никакой государственной, партийной или общественной организации чисто коммерческое издание. И, во-вторых, Яковлев принципиально изменил подход к подбору кадров. Тут, кстати, в какой-то степени, возможно и не совсем сознательно, он пошел по пути первых частных же рестораторов-кооператоров. Которые писали в объявлениях о приеме на работу: «Требуются люди без опыта в советском общепите». Так и Яковлев, брал не журналистов, вне зависимости от их умения писать, а специалистов и профессионалов в каких-то конкретных областях, ученых, инженеров, строителей, врачей, экономистов, кого угодно, но разбирающегося в своем деле, а потом уже тренировал и учил их чисто журналистским навыкам.

Успех был быстрый и достаточно громкий. Многие те самые журналисты с искренней, не всегда «белой», но всё-таки в большинстве достаточно доброжелательной завистью говорили, что, ну, вот, наконец, появилась по-настоящему свободная и талантливая газета. Кстати, особо отмечалось, что там появились оригинальные заголовки, выгодно отличающиеся от всей предыдущей стандартной серости и убогости.

Я тоже стал читать «Коммерсант» не без интереса. И вдруг буквально в одном из самых ранних номеров наткнулся на статью под набранным огромными буквами во всю полосу заголовком: «От забора до обеда».
вторая

Кавалергарда век недолог

Отличница и оптимистичная щебетунья Екатерина Шульман, к которой я по-человечески отношусь очень тепло, но с мыслями идеями которой в большинстве случаев даже не то, что не согласен, а просто они мне весьма чужды и не слишком интересны, тут недавно затронула одну тему и, как мне кажется, в очень верном тоне.

Я, кстати, тоже об этом как-то упоминал, но уже давно не получается совсем не повторяться, потому простите. Вот что имею в виду. Почти во все времена, во всяком случае достаточно цивилизованные, в определенных кругах существовало мнение, что воины, особенно, конечно, офицеры, являются своего рода паразитами и захребетниками общества. В то время, как другие создают материальные и духовные ценности, строят дома, выращивают пищу, пишут книги и музыку, учат и лечат людей, эти только жрут, пьянствуют и развратничают, иногда только для виду маршируя и размахивая оружием без пользы и толку.

И у таких настроений, несомненно, имелись определенные основания. Какой-нибудь хлебопашец, мореплаватель или инженер, например, начала девятнадцатого века вряд ли без некоторого раздражения мог смотре или хотя бы слышать, как вечно подвыпившие гусары ухлестывают на балах за роскошными дамами и проигрывают в карты целые состояния, в то время как трудяги, даже не из самых нуждающихся, жили много скромнее и скучнее. Но всё-таки общество всегда это не просто терпело и смирялось, но и по большому счету в конце концов оправдывало.

Потому, что, да, человек мог годами и даже десятилетиями действительно существовать и даже очень неплохо за счет остальных, и повесничать, и развратничать и в те самые карты играть не очень честно. Но если наступал момент голоса труб, во всех остальных вопросах далеко не безупречный гусар прыгал в седло и шел в атаку. У него не возникало никаких особых моральных, нравственных и иных сложных мировоззренческих проблем. Он точно знал, что именно для этого ему разрешалось всё предыдущее, для этого был создан, воспитан, выкормлен, вооружен и обучен. Чтобы, когда потребуется выполнить свое предназначение, победить или умереть без страха и упрека. Так оплачивались все долги и оправдывалась судьба.

Но кроме военных, есть еще одна прослойка, паразитизм и захребетничество которой в обычное время, возможно, не столь наглядны, абсолютны и бесспорны, однако в определенной степени обществом тоже подспудно чувствуются. Их Шульман мягко определяет, как «людей интеллектуального труда», некоторые более возвышенно называют «интеллектуальной элитой», что, конечно же, предельно условно и неточно, поскольку чаще всего там нет ни интеллекта, ни элиты. Но каждый понимает, о ком идет речь. Екатерина Михайловна честно признается: «Мы, люди интеллектуального труда — преподаватели, юристы, ученые, исследователи, — мы, в общем, живем довольно привилегированной жизнью. Мы пользуемся общественным уважением, у нас достаточно безопасная работа, мы в основном ее проводим в теплых закрытых помещениях… Не шахтах, не в окопах. Студенты редко кидаются на преподавателей. Опять же само это общественное уважение служит нам некоторой защитой. Но за это мы имеем перед обществом некоторые обязательства. Это обязательства интеллектуальной честности, потому что именно за это оно нас кормит, уважает, платит нам деньги и пускает нас в отапливаемые помещения. Обычно мы не подвергаемся никакой опасности. Наши риски низки по сравнению не только с полицейским и солдатом, но даже по сравнению с биржевым игроком каким-нибудь. Мы мало чем рискуем. Наша жизнь достаточно стабильна. Преподаешь себе или там анализируешь Конституцию, а потом на пенсию уходишь. Ничего особенно с тобой не происходит».

По большому счету я согласен. Хотя, понятно, тут есть определенная натяжка и утрирование, а также можно приводить бесчисленные примеры того, как один человек, сидящий с карандашом или даже без него в тёплом и светлом помещении и в чисто практическом, материальном плане приносит больше пользы, чем тысячи шахтеров в забое. Но не будем сейчас засорять основную мысль пусть и очень верными, однако в данном случае излишними уточнениями. Суть, думаю, ясна.

Когда Наполеон перед битвой у пирамид скомандовал: «Армию – в каре, ученых и ослов – в середину», он совершенно не хотел сострить, хотя и получилось действительно весело, ещё и потому запомнилось. Однако сам Бонапарт совсем не преклонялся перед интеллектуалами, как, собственно, и перед ослами. Просто прекрасно понимал, что в определенных обстоятельствах они бесполезны, но при этом сами по себе имеют большую ценность, потому надо защитить и сохранить. Элементарная рациональность рачительного хозяина.

Так что, конечно, преимущества «быть во время битвы в середине» имеются. Но, как и у солдата, у «человека интеллектуального труда» наступает момент, когда «труба трубит, откинут полог». И надо расплачиваться за все удобства и привилегии.

Нет, это отнюдь и далеко не всегда подвиг. Мера той самой расплаты может быть самой разной. От пули в лоб или лагерной пыли, до увольнения с должности на вполне комфортных условиях или даже всего лишь какие-то мелкие, а иногда и только психологические неудобства.

В Совете Федерации голосовали за так называемые «поправки в конституцию», а на самом деле всем уже было предельно ясно, что за воцарение Владимира Великого. И почти единогласно были «за».

Сенатор Владимир Петрович Лукин, умница, интеллектуал, историк, публицист, блестящий дипломат самого высокого уровня, светоч либерализма, один из соснователей «Яблока» и прочая, и прочая подобное, хоть и счел нужным слегка оговориться и оправдаться, но тоже проголосовал «за».

А вот сенатора Вячеслава Михайловича Мархаева я совершенно не собираюсь героизировать. Поверьте, вряд ли может существовать более чуждый мне человек. Бывший мент, командир бурятского ОМОНа, полковник в отставке и первый секретарь республиканского отделения компартии. От одного этого перечисления у меня остатки волос дыбом встают. Но он единственный проголосовал «против».

И в данном случае не имеют принципиального значения аргументы и основания. Просто один расплатился, а другой нет. Остался должен. Уже навсегда.

Да, и я, конечно, очень прошу понять, что всё, сказанное мною выше, является чисто теоретическими и умозрительными рассуждениями, не имеющими никакого практического значения в применении к нынешней ситуации и состоянию современного населения России.
вторая

Рупь целковый

Тут по поводу предыдущего текста один читатель задал вопрос, на который я решил ответить в Журнале чуть более развернуто, чем обычно:

«Я слегка в недоумении относительно финансовой составляющей. Комплексный обед в те времена стоил скорее всего рубль (как и везде). Понятная цифра, в месяц выходило 20 - 22 рубля по количеству рабочих дней.
А вот обед по меню, да ещё и с выпивкой выходил рубля в три как минимум. То есть 20 рублей превращалось в 60, что уже сопоставимо с зарплатой МНСа (100 - 150 грязными). Для справки: обедать в "профессорской" столовой МГУ могли себе позволить далеко не все доценты, хотя вход туда был свободный. 2 рубля вместо одного было существенным барьером.
Если нетрудно - разъясните. Финансово - бытовая составляющая тоже примета времени. И очень важная».


Очень точное и правильное замечание. Вплоть до того, что и цены читатель указал верно, что последнее время встречается всё реже. Действительно, в подавляющем большинстве среднего уровня предприятий общественного питания, включающих и «рестораны первой категории», комплексный обед стоил в районе рубля, нередко даже несколько меньше. А хоть относительно полноценный заказ «по меню», да ещё со спиртным, пусть и в достаточно скромных количествах, уже неизбежно приближался к трояку.

В принципе порядок был примерно такой. Только ещё раз обращаю внимание, что речь идет о периоде с конца шестидесятых до чуть более середины восьмидесятых, до того я был слишком мал и потому не компетентен, а позднее уже начались потихоньку разные ценовые выкрутасы. Так вот, с червонцем в кармане я вполне мог пригласить девушку на ужин в «Прагу» и этого хватало не только со спиртным, но и с вполне приличными чаевыми. На три-четыре рубля мог в одиночку относительно скромно, но достаточно достойно провести вечер в «Белграде» (обращаю внимание, что речь идет даже не о ресторанах «высшего разряда», а о вовсе «внеразрядных»). Но тут, конечно, следует уточнить и подчеркнуть, что это, не считая накладных расходов, связанных с возможностью просто попадать в подобное заведения, однако здесь совсем другая и отдельная история.

Уже в конце восьмидесятых в виде эксперимента в старом здании «Интуриста» на Горького и в «Москве» попробовали организовать «бранчи» по принципу «шведского стола». Платишь пятерку и ешь «от пуза» без лимита величины тарелки и количества подходов. Ассортимент если не самой «высокой кухни», то и далеко не жлобский. Правда, без алкоголя, его надо было оплачивать отдельно. Помню, однажды зашла компания мужиков лет сорока, как потом выяснилось (мы в какой-то момент разговорились), завсегдатаи ипподрома после бегов, и взяли в виде закуски к бутылке водки целый поднос свиных отбивных. Им никто слова не сказал, моментально заменили у стойки на новый.

Однако эксперимент не пошел. Для народа оказалось дороговато. Хотя времена уже и наступали другие, но не для достаточного количества клиентов. Тогда же у Савеловского вокзала, о чем я уже вспоминал неоднократно, столь крепко это засело в моей эмоциональной памяти, появились первые «кооперативные» шашлыки. Небольшая порция на отечественной бумажной тарелке, а то и примитивной картонке непонятного происхождения, с ложкой ткемали, двумя ломтиками черного хлеба и бутылкой пива обходилась в трояк. Безумно вкусно и, главное, с потрясающим запахом, я обычно не мог удержаться и регулярно портил себе желудок. А работал тогда там рядом в журнальном здании издательства «Правда» и сослуживцы поглядывали на меня недоуменно. Так как в местной столовой всего за рубль можно было съесть полноценный и очень приличный обед из четырех-пяти блюд. Впрочем, и эта столовая считалась отнюдь не самой лучшей в журналистских кругах. В издательстве «Московская правда», где я до того трудился в «Комсомольце», столовая была ещё вкуснее и дешевле, к тому же имелся и буфет со спиртным и дефицитными закусками, типа бутербродов с икрой, осетриной или сырокопченой колбасой.

Но это всё некие флюктуации. А рабочий люд (мы сейчас исключаем тех, кто приносил еду «из дома», таковые были, но не в большинстве), особенно на крупных предприятиях питался в основном в рабочих столовых, которые небезынтересная, но отдельная тема. Те же, кого сегодня называют «офисным планктоном» и кто составлял в крупных городах, включая, естественно, в первую очередь Москву, если не подавляющую, то весьма значительную часть трудящихся, если им не выпало счастье трудиться в организациях с собственными «закрытыми» столовыми, ели преимущественно в кафе и ресторанчиках по близости те самые комплексные обеды, которые обходились в районе рубля.

Вообще рубль очень долгое время был довольно сакральной суммой. Именно он, как базовая величина, чаще всего имелся в кармане у обычного мужика. Казалось бы, причем тут половая принадлежность? А дело в том, что традиционно хранителем и распорядителем семейного бюджета являлась жена. И к тому же в её функции стандартно входило зайти после работы в магазин за продуктами. Потому у неё в сумочке зачастую находились более крупные суммы. А утром мужу выдавался на день тот самый рубль. Если человек курил, да ещё на дорогу требовалось больше двух пятаков и не было проездного, то это оказывалось совсем уж в обрез и возникали конфликты. Нередко шла борьба за увеличение бюджета хотя бы на полтинник, но далеко не всегда она заканчивалась окончательной победой одной из сторон, чаще являлась перманентной составляющей бытия и даже некоторой интригой, придающей серой повседневности хоть какую-то пикантность.

На мою супругу многие её знакомые замужние женщины смотрели с некоторым недоумением и даже подозрением, когда выясняли, что она не только не распоряжается единолично семейными деньгами, не только не выдает мне фиксируемые и контролируемые суммы, но даже сама толком далеко не всегда знает, сколько в какой момент у нас имеется наличных, которые обычно просто лежали в коробке на кухонной полке и определялись чаще всего «на глазок» по толщине остатка.

Но возвратимся к изначально заданному вопросу читателя о реальности возможности меня и моих сослуживцев обедать в ресторане «Север» а la carte. Меня опустим, уже тогда мои финансы были, пусть и немного, но выше средних по причинам, неоднократно упоминавшимся и сейчас не важным. А вот с остальными коллегами ситуация такова. Этот самый НИИМАШ, по причинам мне неведомым, находился в несколько странноватом двойном подчинении, относясь не только к профильному, но ещё и министерству обороны. К тому же, по тем же самым причинам там платили надбавки «за секретность», «за вредность» и «за стаж». Так что даже у меня новичка на самой низшей должности выходило больше двухсот, а «ветераны» получали и под триста, начальница отдела и её зам ещё больше.

Однако и в этом случае для в основном семейных людей, среди которых были и матери-одиночки, и многодетные отцы, тратить ежедневно три рубля только на обед было не слишком комфортно. И именно потому всё же на спиртном, которое в ресторане, хоть не на столько, как сейчас, но довольно заметно стоило дороже, старались экономить, отсюда и «догонка» впоследствии через заход в магазин. И всё-таки да, ресторан пробивал определенную дыру в бюджете, она обсуждалась, но, видимо, новизна ощущений в данном случае побеждала, по крайней мере в тот период, когда я там работал.



А это один из первых «шведских столов», введённых под Олимпиаду восьмидесятого в «Интуристе». Правда не «бранч», о котором я рассказывал, его фотографию мне найти не удалось, а завтрак для постояльцев, но хоть как-то общую картину передает.
.