Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Californication

Я тут недавно мимоходом и мельком обмолвился, что считаю Калифорнию одним из самых свободных и демократических мест на Земле. И тут же получил укор от нескольких тамошних читателей, причем весьма мною уважаемых и обычно придерживающихся весьма сходных с моими мнений, что, мол, многие живущие в Калифорнии могут со мной не согласиться. Я тогда не поддержал и не продолжил дискуссии, но вот тут на досуге решил предельно кратко отреагировать.

Дорогие мои, хорошие! Я ведь и не говорил, что Калифорния полностью свободная и демократическая. А употребил предельно обтекаемое выражение «одно из самых на Земле». Естественно, как учит нас великий либертарианец naigoro, подзабывший меня, но навечно памятный мне, осевший сейчас в Бразилии, каждое государство ставит своей целью максимально покуситься на нашу свободу. И, как сказал другой не менее великий человек, в любом случае «В Европе холодно. В Италии темно. Власть отвратительна, как руки брадобрея».

Но весь смысл как раз в том, что если бы я сказал, что одним из самых свободных мест на земле является даже не Северная Корея, а, например, Рязанская область, то подавляющее большинство живущих там со мной согласилось бы. И уж точно никто публично не возразил бы. А в Калифорнии, понятно, у многих граждан огромные претензии к уровню тамошней свободы и демократии.

Этим Калифорния и отличается не только от Северной Кореи, но и от Рязанской области. То есть, видимо, не только этим, но всё остальное, думаю, в большой степени следствие этого.
вторая

Дайте жалобную книгу

Так совершенно случайно вышло, что я за последние несколько дней в хаотичном порядке и без всякой изначальной продуманности прочел несколько текстов и посмотрел несколько фильмов, в которых в разных вариантах встречалась одна и та же коллизия. Которая и раньше меня всегда занимала до уровня крайнего недоумения, но вот я впервые решил написать на эту тему несколько строк.

Муж узнает, что жена ему изменяет. Или жена получает информацию о любовнице у мужа. Факт официального брака тут важен, но не принципиален, ситуация формальной зафиксированности зачастую такая же. И после этого мужик идет и бьёт морду, во всяком случае пытается, разлучнику. Или жена подкарауливает любовницу и в самом мягком варианте устраивает скандал, а то и плещет в лицо кислотой.

То есть, ещё раз уточняем. Претензии в основном предъявляются не своей половине, а совершенно незнакомому человеку. Я сейчас не упоминаю более редкие варианты, когда в треугольнике участвуют родственники или даже всего лишь друзья. Типа, брат (имею в виду реального брата, а не вид обращения), зачем ты переспал с моей женой? Или, слушай, подруга (опять же настоящая подруга в прямом смысле), ты зачем пытаешься затащить в койку моего мужика? Но там другие отношения, выходящие за рамки данной темы.

А я сейчас о дистиллированном варианте. Скажем, заявляется ко мне мужик, которого я впервые вижу и о котором в принципе и малейшего представления не имею, и требует, чтобы я прекратил шашни с Машкой. С какой, собственно, радости? А потому, мол, что она ему клятву верности давала. Ну, так это ведь не я, а она давала, я-то тут причем? Какие ко мне претензии? Это же не вопрос частной собственности, не кошелек или чужая пыжиковая шапка. Как бы предполагается, что Машка самостоятельный человек, обладающий свободой воли и юридической автономией, а не неодушевленный предмет. Почему вопрос о ней должен и даже чисто теоретически может решаться без её участия людьми, между которых вообще не существует каких-либо не то, что обязательств, но даже и просто малейших отношений?

«Увела из семьи». Это что, лошадь из стойла? Бред какой-то. Но, особенно удивляет меня и не это. А то, что именно такой стандарт поведения и реакции воспринимается как норма. И вокруг этого строятся сюжеты как бы оставляя за скобками, что само по себе подобное является шизофреническим извращением.

Уму непостижимо. Моему уму. А большинство понимает. Чувствую себя дураком.
вторая

Арифметика

Опять двадцать пять. Очередного журналиста задержали с наркотиками. И мгновенно все либерасты привычно подняли вой. Мол, это провокация кровавой гэбни, журналисту мстят за расследования в области московской коррупции, а так он порядочнейший человек, мы его знаем, он не мог иметь никакого отношения к наркотикам.

Ага, если человек работает на западных прихвостней «Медузу», так он уже и понюхать кокаину не способен. А если Дмитриев связан с «Мемориалом», то уже и педофилом быть не может. Полная чепуха, а ваши знания о человеке и вера в него вообще никакого значения не имеют. Почти у каждого самого кровавого убийцы найдется близкий человек, который с пеной у рта примется утверждать, что это святое и невинное существо никогда никому никого вреда не могло нанести в принципе, просто неспособно.

- А твоя мамаша – проститутка.

- Моя мама самая порядочная женщина, я её лучше всех знаю и её больше всех верю.

- Так у очень многих проституток есть дети, которые им верят. Наличие ребенка никак не опровергает обвинения в занятии проституцией. А мать твоя – старая продажная шлюха. У полиции имеются неопровержимые доказательства, а суд это докажет и подтвердит.
вторая

Опять хочу

Кто-то из наших классиков, больших специалистов по данному вопросу, ещё в позапрошлом веке подробно и точно объяснил, почему французы русскими скитаются чрезвычайно веселыми, добродушными и легкомысленными, а англичане деловыми, сухими и расчетливыми. Хотя это на самом деле далеко не так, а в Лондоне и вовсе больше питейных заведений, легкодоступных женщин и вообще всяческих развлечений, чем в Париже.

Просто деловые люди из России, что аристократы, что из самого солидного купечества, в соответствии с издавна сложившимися традиционными торговыми и финансовыми связями по большей части сначала ехали в Англию. Там совершали крупные и выгодные сделки, набивали кошельки и получали банковские векселя, при этом, естественно, вели себя соответственно и предельно серьезно, блюли репутацию и старательно делали морду кирпичом.

А потом пересекали пролив и по пути на родину, где предстояло долго сидеть или у себя в заснеженной усадьбе, или в провонявшей щами конторе, или на каких-то занудных светских тусовках, где чужие жены и матери рекламировали своих дочерей для наиболее эффективного замужества, эти мужики по полной оттягивались в Париже. И, конечно, с пьяных глаз им все француженки казались красавицами и вертихвостками, а поющие рядом, особенно за их счет, французы поголовно представлялись много более любезными и радостными ребятами, чем до того англичане, которые больше торговались и что-то такое карябали в своих бухгалтерских книгах.

С тех пор много изменилось, если не сказать всё. Англия вообще и Лондон в частности стали блистательными международными центрами отдыха и развлечений. Исчез смог и засверкала Пикадилли. А Париж нынче совсем не тот. Черные проститутки, нищие бездомные, спящие после закрытия у дверей самых роскошных банков, переполненные мусорные баки, развратившиеся безликими туристическими потоками официанты, презрительно сплевывающими слова через губу, обветшало убогое метро, жутки очереди в музеи…

Даже знаменитые кафе, особенно на фоне развития этой индустрии во всем мире, предстают в своем реально довольно жалком обличии. Столики крохотные, часто качающиеся, обычно крайне неудобные стулья, если на улице, а иначе и смысла не имеет, то расставлены тесно и неумно, мешают пешеходам, а те посетителям заведений, кофе остывший, сыр заветренный, шампанское теплое…

Тут Путин посмешил всю страну своим изумительным вопросом: «Вы что, хотите, чтобы было как в Париже?» Я не стал и не стану присоединяться к хору пошлых шутников. А просто потоскую. Милый мой, наивный и трогательный Владимир Владимирович! Вы не бойтесь. У нас никогда не будет как в Париже. Вы можете как угодно расширять или сужать тротуары, строить дома с башенками вверх или вниз, открывать любые магазина и развешивать любые гирлянды. Это бесполезно.

И, да, хочу. Мне очень нравится Нью-Йорк, Лос-Анжелес и Лас-Вегас. Я восхищаюсь Лондоном, Берлином, Мадридом, Лиссабоном и Веной. Безумно люблю Венецию, Прагу и Барселону. Но, абсолютно не понимая почему, хочу я именно в Париж. Это не формулируемо и непередаваемо. Он такой вроде слабенький и достаточно хрупкий. Но никто его до конца не сожжет и не разгромит. В нем есть какая-то неведомая нам жизненная сила.

К сожалению, там есть ещё и французы, но с этим приходится мириться. Мир жесток и несовершенен.
вторая

Я не знаю, как у вас, а у нас в Италии…

Один из наиболее трепетных и нежных душою читателей этого Журнала попросил меня недавно, чтобы я подобные тексты размещал «под катом» и с предупреждением о возможном далее использовании ненормативной лексики. Просьбу исполняю, прячу и предупреждаю.

Collapse )
вторая

Вспомнить всё

Нет, понятно, что это психическое наваждение никогда не кончится и пытаться его остановить бесполезно, но всё-таки некоторые всплески умиляют меня особенно. Вот только что одна дама, причем даже не актриса, а писательница, вспомнила, что почти тридцать пять лет назад её грязно домогался душка Дастин Хофман. Он вроде бы тогда её «хватал за попу» и «пытался поцеловать». По прошествии всего этого времени она, наконец, осознала, что это было сексуальное покушение, по-настоящему почувствовала себя оскорбленной и решила поделиться чувствами с публикой.

Подлая скотина Дастин, понятно, тут же рассыпался в извинениях и стал всех уверять, что на самом деле он не такой, но с этими ихними негодяями пусть тамошний народ сам разбирается, я вот чего-то немного за себя самого заволновался.

Мог ли я сорок лет назад схватить женщину за попу? К счастью хоть тут-то гарантирован на сто процентов. Я никогда и ни в каком возрасте не мог никого, мужчину, женщину, старика или ребенка схватить за какое угодно место от макушки до пятки. Это для меня просто чисто физически невозможно. Разве что падающего поддержать, но, вы же понимаете, что мы сейчас не об этом. Но вот чтобы так, подойти и схватить… Это даже чисто теоретически представить себе невозможно. Так что, дамы, если кто чего вспомнит, то тут вам точно не обломится, не тот случай, можете даже и не пытаться.

А вот что касается попытки поцеловать… Если серьезно, то тоже не самое мое слабое место. Я в принципе не очень по этому делу. Особо никогда целоваться не любил, больше из вежливости и как соблюдение некого ритуала. Но, конечно, в отличие от хватания за попу тут голову на отсечение дать не могу. Наверное, иногда всё-таки пытался. А иначе как вообще могли случиться множество моих романов той или иной длительности и степени накала, но, скорее всего, начинавшиеся иногда именно с попытки поцеловать?

А поскольку, несмотря на то, что романов было, как уже отметил, весьма немало, даже сказал бы, что вполне достаточно, но, думаю, что вполне естественно, отнюдь не столько, сколько хотелось, то есть, я же не был каким-то исключительным героем-любовником, которому ни одна женщина не могла отказать, следовательно, какие-то попытки поцелуев вполне могли оказаться без ответа. Более того, видимо, встретить непонимание и даже враждебность. Правда, конкретно ничего такого не помню, но вероятность подобного чисто логически и статистически никак нельзя отметать.

Потому сразу скажу, чтобы не дергаться больше и сыграть на предупреждение. Ежели тогда кого ненароком обидел, то я не со зла. Моя попытка поцеловать являлась всего лишь результатом ошибки. Думал, вам тоже хочется, но неверно оценил ситуацию. Прошу простить и обиды не держать. Давно исправился и прошу предварительного нотариально заверенного письменного разрешения не только поцеловать, но и посмотреть в сторону женщины взглядом, который можно воспринять как-либо неоднозначно.

Что настоятельно рекомендую и всем остальным лицам любых полов и возрастов.
вторая

...

- Милый, ты меня действительно любишь?

- Конечно, дорогая, как ты можешь в этом сомневаться?

- Да мне просто почему-то показалось, что тебе от меня нужен только секс и больше ничего.

- Какие глупости! Не нужно мне от тебя никакого секса, у меня к тебе самая настоящая любовь.

- А, ну, хорошо, ты меня успокоил, дай я тебя поцелую…
вторая

К вопросу о нюансах и перспективах взаимовыгодного сотрудничества

Мой деревенский сосед Валера, ну, да, тот самый шофер-алкоголик, о котором некоторые постоянные читатели от меня уже давно наслышаны, последнее время совсем мозги потерял и берега попутал. Многие годы сохранявшийся между нами баланс полувооруженного полуперемирия рухнул окончательно и бесповоротно.

Я ещё как-то, хоть постоянно и огрызаясь, но как-то мирился с его ночными безумными криками, с мелкими непрерывными пакостями, типа испорченного, а то и просто зажиленного, взятого взаймы инструмента, с дружками его буйными, засыпавшими поперек дороги, с запахом жженой резины из-за забора и прочими подобными прелестями такого рода территориально близкого сосуществования.

Но он начал уже в практически белой горячке шмалять во все стороны самой опасной китайской пиротехникой, сваливать у моего забора какой-то омерзительный вонючий мусор и дошел до того, что стал голышом вечерами шляться по улице, распугивая окрестных старушек и мамаш с колясками. Короче, достал окончательно. И я ему категорически заявил, что, мол, дорогу к моему участку забудь, никаких больше трех штук до получки или канадского топора на пару часов дров нарубить. Ещё раз сунешься, гад, получишь монтировкой. Видеть и слышать тебя не желаю.

Но Валера, он сосед по улице, его дом напротив и ещё наискосок метров сто. А сосед непосредственный, рядом, через забор у меня совсем другой. Виталик, бывший откровенный бандит с афганским прошлым, уже лет под двадцать как остепенившийся, очень состоятельный человек, у него несколько заводов строительных и отделочный материалов, на участке сторожка для охранников вдвое больше моего дома. С ним у меня отношения нормальные, конечно, без малейшей близости, но и без особого дерьма за душой. Он даже иногда говорит, что жутко меня уважает, хотя я глубоко не уверен, что имеет в виду под этими словами что-либо внятно переводимое на мой язык.

И, если совсем честно, он тоже алкоголик. Только, как это не совсем корректно называют некоторые узкие специалисты, «шубообразный». Запивает всерьез и, порой, довольно на долго исключительно по официальным праздникам, из которых на первом месте День десантника. И гудит по-черному, но я давно уже научился делать так, чтобы он в эти периоды всю деревню не спалил. Тут у меня с его охраной и тройкой сторожевых овчарок полное взаимопонимание.

А в остальном мужик вполне нормальный. Однажды оказал мне услугу тысяч на десять-пятнадцать долларов. Я пришел к нему с «котлетой», спрашиваю, сколько с меня. Он отмахнулся, брось, говорит, после Нового года приду к тебе похмеляться, выставь хорошего виски, если не забудешь, а то у тебя всегда водка да текила, мне это с утра не очень…

Между собой у Валеры с Виталиком отношения своеобразные и не слишком скучные, но иногда даже кажется, что почти дружеские. Виталика Валера особо не раздражает, они редко пересекаются, Виталик в будние дни практически до ночи на работе, приезжает поздно и сразу засыпает, так, что из пушки не разбудишь, а в выходные или уже упомянутые праздники он Валере даже иногда наливает, правда, не внутри участка, а на лавочке у ворот и они, порой, могут что-нибудь патриотическое спеть вместе. После чего несколько раз Виталик ставил Валере синяк под глазом, но, как понимаю, на их взаимопонимание душ это не сильно влияет.

И вот как-то недавно заходит ко мне Виталик, идеально трезвый, поначалу я и причину понял не сразу, непривычно для него мнется, для приличия принимает пару рюмок, а потом заводит странноватый разговор.

Мол, Юрич, душа-человек (это он обычно так меня называет между соткой и полулитрой), как-то ты себя уж слишком резко ведешь с Валерой. Конечно, мужик он дерьмистый, но сосед всё-таки. Нам здесь при любой погоде жить вместе. И я же не прошу тебя с ним целоваться. Но есть же какие-то общие дела, по которым можно вполне мирно базарить ко всеобщей пользе. Касательно, скажем, ям на нашей дороге. Или, опять же, канава водоотводная. И собаки одичавшие бесхозные снова начали стаями собираться, надо как-то совместно с ними что-то придумывать. Я Валере говорю, пойди, посоветуйся с Юричем, а он боится, нахрена, типа, мне под монтировку лезть. Ну, нельзя же так, ведь всегда надо искать общие интересы, чтобы всем польза была. Если б я себя как ты во всех случаях вел, так давно бы уже всех поубивал, пока меня самого бы не зарыли. А жить-то как-то надо, раз уж так получилось!

Я понимаю, что, наверное, кругом неправ. И не только Виталик мне нередко об этом говорит. И не только о Валере. Но поделать с собой ничего не могу. Я ничего вместе с Валерой не хочу и не буду делать. Сколь бы наше сотрудничество в каких-то нюансах не оказывалось плодотворным и взаимовыгодным. На одном поле с этой сволочью больше не сяду, хоть меня режьте. Не могу, и всё!

А Виталик смотрит на меня с огорчением и полнейшим непониманием.
вторая

Фарисеи среди мытарей

Одна из наиболее цитируемых мыслей, приписываемых Исааку Сирину, выглядит на русском примерно так:
«Воздаяние же бывает уже не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно оскудеет, то первые будут напрасны».

И в принципе, я не только готов с этим согласиться, но и с ранней юности, когда ещё этого не читал, да и вовсе очень мало читал на подобные темы, имея, естественно, более приземленные и свойственные возрасту интересы, всё же инстинктивно придерживался сходных, возможно, даже не мыслей, а более ощущений.

Однако с годами у меня стало появляться всё более не то, что сомнений, но желания уточнения. Дело в том, что мало кому дано, если вообще кому-то дано, быть столь успешным собственным психоаналитиком, чтобы идеально точно определять потаённые грани собственной гордыни и меру пусть и совершенно непроизвольной корысти.

Тем более, что по большому счету основы этой корысти заложены любой, особенно монотеистической, религией. Поскольку понятие воздаяния фундаментально и непременно. Пусть не всегда в столь примитивных и и даже пошловатых фирмах, как с девственницами в раю, но сути это не меняет. Оттенок некого «дашь на дашь» в любом случае присутствует. Так что очень сложно и при самом большом смирении удержаться от скользкой мыслишки, а достаточно ли этого смирения для соответствующего воздаяния и не стоит ли поддать ещё пару, чтобы уж точно и наверняка.

Отсюда и возникает уровень уже «самоуничижения паче гордости». И можно начать гордо укорять окружающих в излишней гордыни, не осознавая, что впадаешь в ещё больший грех. А это особенно опасно для тебя самого и действительно обесценивает многое реально добродетельное.

Окончательного решения этого противоречия, думаю, не существует. Но вот направление преодоления, мне кажется, на том пути, который начинается с отказа от идеи воздаяния. Конечно, воздаяния за добро, с воздаянием за зло разборки, подозреваю, несколько иные.

Простите за, возможно, излишнюю назидательность. Я не призывал и не поучал, а всего лишь пытался поделиться личным и представляющимся важным.