Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Виктория

Уверен, в пантеон славных морских побед России войдет героический таран нашими бесстрашными воинами боевого корабля укрофашистских агрессоров. Я, когда ещё ночью смотрел постоянно повторяемые кадры великой баталии, с трудом удерживался от хохота, боясь разбудить жену.

Но после того, как узнал, что ранены три украинских моряка, смеяться перестал. Да и вообще, при здравом размышлении понимаю, что совсем не повод для балагана. Конечно, идиоты чаще всего действительно выглядят довольно забавно. Но если видишь, что они при этом ещё и размахивают топором, то обычно чувство юмора оказывается не основным.

Сосняком по откосам кудрявится
Пограничный, крутой косогор.
Принимай нас, Суоми-красавица,
В ожерельи прозрачных озёр!

Ломят танки широкие просеки,
Самолёты кружат в облаках,
Невысокое солнышко осени
Зажигает огни на штыках.

Мы привыкли брататься с победами,
И опять мы проносим в бою
По дорогам, исхоженным дедами,
Краснозвёздную славу свою.

Много лжи в эти годы наверчено,
Чтоб запутать финляндский народ.
Раскрывайте ж теперь нам доверчиво
Половинки широких ворот!

Ни шутам, ни писакам юродивым
Больше ваших сердец не смутить.
Отнимали не раз вашу родину —
Мы приходим её возвратить.

Мы приходим помочь вам расправиться,
Расплатиться с лихвой за позор.
Принимай нас, Суоми — красавица,
В ожерельи прозрачных озёр!

вторая

Ну, если так, по-хорошему

SWIFT, морская транспортировка углеводородов и госдолг.

Делается в полпинка, одним нажатием кнопки. Ощущения, поверьте, изумительные.

Ничего, прорвемся, как сказал один презерватив другому.

А интернет, это чепуха, этого в процессе никто и не заметит.

Вообще, многое с жиру и от лукавого.

Быть беде. Взметнулось пламя.
Против нас тот, кто не с нами,
Быть беде, когда беда у стен.
И за сельские забавы,
За тенистые дубравы,
За улыбки милых дев,
Улыбнется играм вашим
И покатится, сорвавшись,
Золотой осенний день.
И последнее виденье
Будет вам не на постели.
И с последним взглядом вашим ―
Мерно бьют часы на башне,
Тихо бьют часы на башне,
Снова бьют часы на башне.

Чепуха. Не берите в голову. Всё будет хорошо. Хоть и всем по-разному, но это уже частности.
вторая

Из записок эндурца

«Солнце уже довольно сильно припекало, и от папоротниковых зарослей поднимался тот особый запах разогретого папоротника, грустный дух сотворенья земли, дух неуверенности и легкого раскаяния.
В этот еще свежий зной, в этот тихий однообразный шелест папоротников словно так и видишь Творца, который, сотворив эту Землю с ее упрощенной растительностью и таким же упрощенным и потому, в конце концов, ошибочным, представлением о конечной судьбе ее будущих обитателей, так и видишь Творца, который пробирается по таким же папоротникам вон к тому зеленому холму, с которого он, надо полагать, надеется спланировать в мировое пространство.
Но есть что-то странное в походке Творца, да и к холму этому он почему-то не прямо срезает, а как-то по касательной двигается: то ли к холму, то ли мимо проходит.
А-а, доходит до нас, это он пытается обмануть назревающую за его спиной догадку о его бегстве, боится, что вот-вот за его спиной прорвется вопль оставленного мира, недоработанного замысла:
– Как?! И это все?!
– Да нет, я еще пока не ухожу, – как бы говорит на этот случай его походка, – я еще внесу немало усовершенствований…
И вот он идет, улыбаясь рассеянной улыбкой неудачника, и крылья его вяло волочатся за его спиной. Кстати, рассеянная улыбка неудачника призвана именно рассеять у окружающих впечатление о его неудачах. Она, эта улыбка, говорит: "А стоит ли так пристально присматриваться к моим неудачам? Давайте рассеем их на протяжении всей моей жизни, если хотите, даже внесем их на карту моей жизни в виде цепочки островов с общепринятыми масштабами: на 1000 подлецов один человек"
И вот на эту рассеянную улыбку неудачника, как бы говорящую: "А стоит ли?" – мы, то есть сослуживцы, друзья, соседи, прямо ему отвечаем: "Да, стоит". Не такие мы дураки, чтобы дать неудачнику при помощи рассеянной улыбки смазать свою неудачу, свести ее на нет, растворить ее, как говорится, в море коллегиальности. Потому что неудача близкого или далекого (лучше все-таки близкого) – это неисчерпаемый источник нашего оптимизма, и мы, как говорится, никогда не отрицали материальную заинтересованность в неудачниках.
Даже в самом крайнем случае, если ты – полнейший рохля, слюнтяй, разиня и никак не можешь использовать неудачу близкого, и то ты можешь подойти к нему и, покачав головой, сказать:
– А я тебе что говорил?
…Но все это детали далекого будущего, а пока Творец наш идет себе, улыбаясь рассеянной улыбкой неудачника, крылья его вяло волочатся за спиной, словно поглаживая кучерявые вершины папоротниковых кустов, которые, сбросив с себя эти вяло проволочившиеся крылья, каждый раз сердито распрямляются. Кстати, вот так вот в будущем, через каких-нибудь миллионы лет, детская головенка будет сбрасывать руку родителя, собирающегося в кабак и по этому поводу рефлексирующего и с чувством тайной вины треплющего по голове своего малыша, одновременно выбирая удобный миг, чтобы улизнуть из дому, и она, эта детская головенка, понимая, что тут уже ничего не поможет, отец все равно уйдет, сердито стряхивает его руку: "Ну и иди!"
Но все это опять же детали далекого будущего, и Творец наш, естественно, не подозревая обо всем этом, движется к своему холму все той же уклончивой походкой. Но теперь в его замедленной уклончивости мы замечаем не только желание скрыть свое дезертирство (первое в мире), но отчасти в его походке сквозит и трогательная человеческая надежда: а вдруг еще что-нибудь успеет, придумает, покамест добредет до своего холма.
Но ничего не придумывается, да и не может придуматься, потому что дело сделано, Земля заверчена, и каждый миг ее существования бесконечно осложнил бы его расчеты, потому что каждый миг порождает новое соотношение вещей, и каждая конечная картина никогда не будет конечной картиной, потому что даже мгновенья, которое уйдет на ее осознание, будет достаточно, чтобы последние сведения стали предпоследними… Ведь не скажешь жизни, истории и еще чему-то там, что мчится, омывая нас и смывая с нас все: надежды, мысли, а потом и самую плоть до самого скелета, – ведь не скажешь всему этому: "Стой! Куда прешь?! Земля закрыта на переучет идей!"
Вот почему он уходит к своему холму такой неуверенной, такой интеллигентной походкой, и на всей его фигуре печать самых худших предчувствии (будущих, конечно), стыдливо сбалансированная еще более будущей русской надеждой: "Авось как-нибудь обойдется…"
Солнце и в самом деле довольно сильно припекало, и от папоротниковых зарослей поднимался тот особый запах разогретого папоротника, грустный дух сотворенья земли».


Собственно, здесь сказано всё, и любая попытка что-то дополнить или уточнить будет бестактной глупостью, абсолютно неуместной в обществе вменяемых людей. Остается только прислушаться и попытаться понять. А уж далее каждый делает собственные выводы и, главное, может испытывать собственные эмоции в зависимости от ситуации и множества личных субъективных привходящих бытовых мелочей. Начиная от возраста и состояния здоровья и заканчивая погодой и качеством взгляда любимого человека.

И тогда начинается то, что многие наивно воспринимают как духовную жизнь и интеллектуальную работу. Результаты которых приводят то к детскому нервическому желанию вмазать со всей дури по этой рассеянной улыбке неудачника, чтобы стереть это уклончивое выражение и узреть, наконец, лик истинного отчаяния и признания вины за свой не очень получившийся проект, то к смиренной покорности и осознанию окончательной безнадежности.

Но бывают редкие мгновения случайной свободы, когда возникает даже не желание, а, основное, появляется возможность представить себе, что способен встать рядом и пойти самому по таким же папоротникам вон к тому же зеленому холму с точно такой же рассеянной извиняющейся ухмылкой.

Ну, не вышло, извините, ничего страшного…

Хотя, конечно, страшно и сильно страшно. Но это уже упомянутые эмоции. То есть, полная чепуха.
вторая

Эффект пасленов клубненосных

Это принципиально и идеологически фундаментально жизненно важно. Я перестал покупать обычную картошку.

Теперь только чищенную и вареную с зеленью в кулинарных отделах супермаркетов. Если не устраивает качество, то дожариваю на сковородке, дозапекаю в духовке или даже просто тупо довариваю в кастрюле. Но всё равно проще, чем самому чистить и готовить.

Экономлю очень много времени для изменения мира. Изменения, от которого многим не поздоровится.
Подозреваю, что большинство производящих эту картошку и не подозревают об отдаленных результатах своей деятельности.

Таков мир. Он сложен и многослоен. Потому будьте осторожнее во всем. Даже в приготовлении картошки.
вторая

Природоведение

Из меня, конечно, ботаник тот ещё, как и орнитолог, и с годами количество знаний в этих областях не увеличивается, но зато сентиментальности всё больше, боюсь, скоро начнет выплескиваться через край.

Вышел сейчас в свой лесок, мерзко, сыро, ознобливо. Но там вокруг березок, кленов и редких сосен какие-то цветочки в немереном количестве. Белые, синие, желтые, вообще непонятных оттенков… Вообще представления не имею, как называются. Птички поют… Тоже мне абсолютно неизвестные. Но как исполняют, сволочи!

Что ещё нужно для радости и умиротворения? Полный бред, похоже, изначально заложена серьезная ошибка, ну, не может человек быть таким дерьмом.
вторая

ЮНЕСКО объявляет голодовку и хочет застрелиться. Целиком

Губернатор Севастополя Сергей Меняйло прокомментировал отказ ЮНЕСКО считать Херсонес Таврический территорией России. По его словам, ученым, планирующим вести работы по изучению артефактов античного заповедника, в любом случае придется запрашивать разрешения у российской стороны. Об этом в четверг, 25 февраля, сообщает «Русская служба новостей».

«Разрешительные документы, выданные в других местах, на проходной заповедника не действительны. Пару раз впустую прокатятся, глядишь, и точку зрения поменяют», — процитировал губернатора представитель правительства Севастополя Кирилл Москаленко.

Ранее в четверг постпред России при ЮНЕСКО Элеонора Митрофанова сообщила, что организация не признала заповедник «Херсонес Таврический» российским. «Было голосование в ООН, что пока Крым не признан российским в международно-правовом понимании этого вопроса», — уточнила Митрофанова.
вторая

«Ой, кpапива-лебеда, кто поможет мне в беде?»

А вот, кстати, если совсем еда начнет исчезать, предлагаю один из неплохих способов самопомощи.

Существует предубеждение, что щи можно варить только из молодой весенней крапивы. Конечно, некоторые основания для такого мнения имеются, но это в случае, если крапива станет основой вашего рациона, тогда в нынешних экологических условиях от пожилых растений у вас в организме может накопиться много всякой дряни. А так, не берите в голову, любая крапива подойдет, если она не из центра города и не из придорожных канав.

Я мог бы привести сотню самых разных рецептов этого блюда, вплоть до самых сложнейших и изысканных на различных видах бульонов, но сейчас намеренно расскажу самый простой и дешевый.

Тут главное крапиву как следует промыть в слегка теплой воде, если кто боится жжения, можно воспользоваться резиновыми перчатками, только не теми, в которых до того унитаз «Доместосом» драили. И потом положить в миску или маленький тазик в совсем уже холодную воду минут на пятнадцать-двадцать.

Затем наиболее тонкие веточки с листиками снимаем и откладываем пока в сторону, а все грубое мелко нарезаем. Так же нашинковываем или настругиваем через крупную терку одну луковицу и одну морковку, На сковородку совсем немного постного масла и поджариваем лук, морковь и крапиву минут пять-семь на половинном огне.

Кипятим полтора-два литра воды, в кипяток пару картофелин средней нарезки кубиками. Сразу чайную ложку соли без верха. Через двадцать минут добавляем всё со сковородки и пять-десять минут доводим до ума.

Тем временем более нежные ветки с листами крапивы лучше даже не нарезать, а мелко нарвать руками и добавить не более чем за три минуты до готовности щей. Если бюджет позволяет, то выжать туда половинку лимона или хотя бы кинуть пару кристаллов пищевой лимонной кислоты, это уже совсем дешево, почти бесплатно.

Ну, а для богатых на каждую тарелку можно добавить половину крутого яйца и ложку сметаны. Это вообще, пальцы можно проглотить.

Заметьте, я намеренно не называю количество крапивы. Тут совсем дело вкуса, но я рекомендовал бы побольше, без стеснительности, мне, например, много ещё никогда не бывало.
вторая

Может, хватит гавкать?

Я художественных, как, впрочем, любых иных, произведений Дмитрия Глуховского до сего времени не читал. Ничего хорошего в этом нет, признаюсь с некоторым стыдом, просто не получилось и характеризует только меня, а отнюдь не его. Но, с другой стороны, это же и дает мне некоторое преимущество, я могу судить о конкретном тексте, не будучи под воздействием уже сложившегося мнения об авторе и его взглядах.

Так вот, человек неизвестных мне взглядов, но сам по себе, как я понимаю, в определенных и очень широких кругах более чем известный, написал эссе в солидном интеллектуальном журнале, которое широко тиражируется, цитируется и обсуждается. Как обычно для самых ленивых кратко процитирую первый и последний абзацы, хотя и рекомендую прочесть произведение Глуховского целиком, благо, оно весьма небольшое, примерно страничка-полторы:

«Моя Родина превращается стремительно, всего за считаные месяцы, из зависшей в переходном периоде какбудторыночной какбыдемократии с разрушенными, допустим, гражданскими свободами, но хотя бы с нетронутыми свободами личными — в жуткую, озлобленную, параноидальную, словно бешенством укушенную Северную Корею, у которой вечно взор красной пеленой затянут, и голод, и лихорадка, и слюна с клыков. В страну, в которой политических врагов псам скармливают заживо. Где есть ядерное оружие и баллистические ракеты, но вечно не хватает риса на прокорм не видавшего уже полвека ничего другого запуганного народца…
…Мы побегали-побегали по тундре, а к вечеру вернулись к своему чуму и сели у входа. Нечего нам оказалось делать с этой свободой. Мы и не просили ее, кстати: просто веревка перетерлась. Но раз убежали — готовы принять хлыст и поглядеть виновато в строгие хозяйские глаза, и принять удар плетки, и упасть на спину, подставив пузо, чтобы помиловал, чтобы по-хозяйски пожалел. Потому что сами знаем: заслужили. Выдерет, а потом простит, и будет все, как прежде. Мы ведь, наворачивая дурацкие круги по тундре, скучали по хозяину, и по ласковой руке его, и по плети, меж которых лежит узкий и понятный мир наших опций. Мы хотим хозяина, и хотим вожака, и общую упряжку, и чтобы в ушах ветер, и в голове ветер чтобы, и волков рвать в клочья, и драться за мороженую рыбу, и чтобы рядом теплый бок друга, и мчаться до бесконечности в ледяной закат.
Я думал, мы люди. А оказалось — мы лайки.
Гав».


Что же, довольно картинно и красочно. В определенном живописном умении автору, на мой взгляд, нельзя отказать. Но ведь если серьезно и честно, то Глуховский написал пошлость и банальность. Нет, нет, исключительно в самом лучшем, правда, несколько устаревшем значении этих слов. Ничего негативного, просто об этом и даже часто в подобной же стилистике и с использование похожего образного ряда было сказано во все времена и огромным количеством людей, в том числе и писателей, бесчисленное количество раз. И даже сам я, каюсь, в некоторой степени и мере не удержался (есть и иные, даже более похожие на текст Глуховского картинки, но сейчас лень искать) от массово веяния и соблазна. Но справедливые слова, даже затертые, от постоянного повторения не теряют своей справедливости, так что, ничего страшного. Остается убедиться, так ли уж они действительно справедливы.

Однако для этого следует понять, кто эти самые «мы». По какому-то национальному, территориальному или историко-культурному признаку? По возрастному, половому, профессиональному? Ещё по какому, хоть самому мистическому и астральному? Если сие относится ко всем условно людям, в биологическом смысле, живущим на планете Земля, то всё-таки они – люди, а лайки – это лайки и не стоит устраивать литературно-интеллектуальные выкрутасы, здесь ни упрощений лишних, ни усложнений не требуется. Люди и есть люди. Ну, да, они вот такие, какие и есть. Это и называется людьми.

А если в припадке самоуничижения начинать каждый раз бить себя в грудь и стенать, что такие убогие лишь мы, русские там, татарские, еврейские, бывшие советские, будущие тоже советские, не знаю какие ещё, но исключительно мы и только мы, вот те, что живем нынче в России и процентов на 80-90 счастливы от в настоящий момент происходящего, то да, конечно, это очень самокритично и возвышает душу, но не представляется мне сильно мудрым или даже просто умным.

Ну, сорвало крышу у большей части некой страны. Тоже мне, уникальный случай в истории человечества. Как сказал бы величайший философ недавнего времени: «Никогда не было и вот опять». Как сорвало, так и починится, никуда не денется. Или денется, тоже ничего особо редкого, обычное дело. Другой вопрос, кого и чего до той поры недосчитаемся.

Но сказал же – другой. А по данному конкретному следует истерику прекратить. Как бы изысканно и художественно она не устраивалась, если присмотреться внимательнее, истерикой быть не перестает и истинно красивой никогда не бывает.