Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Слитно и раздельно

Ну, чисто теоретически, поблагодарить тоже можно множеством разных способов. И благожелательно кивнуть на ходу, и расстелить од балконом миллион алых роз, встать на колени и запеть серенаду. Но на практике чаще всего большинство ограничивается довольно скромным набором вариантов. При этом даже особо не заморачиваясь. В конце концов главное, что сказал «спасибо», а уж в какой форме и с какой степенью эмоциональности, дело десятое, кто особенно измерять не станет, кроме совсем уж нравственных крохоборов.

Совсем другое дело, когда нужно послать человека. Тут количество вариантов и на практике бесконечно, и фантазия фантастически расцветает, и эмоции безграничны. Ведь на самом деле такой «посыл», это определенного рода вариант мести, который наиболее продвинутые производители данного продукта уже давно научились охлаждать как следует и подавать в наиболее эффективном виде. Старые добрые классические правила правописания «насрать» и «в жопу» из бородатого анекдота про ещё советскую дипломатию нынче полностью потеряли актуальность. Каждый изгаляется в полную меру своих способностей с целью получения максимального наслаждения от процесса.

Вот уже пресловутая ситуация в Хабаровске. Несмотря на весь пафос надежды наших либералов, там ведь ничего страшного или даже хоть немного опасного для властей не происходит. Так, мелкая провинциальная суета на огромном расстоянии от реальных центров хоть какого-то массового и принципиального воздействия на режим. И её можно было разрешить бесчисленным количеством стандартных, прекрасно разработанных и предельно действенных способов. Самых примитивных и незатейливых. Оштрафовать, посадить, просто втихую и не очень навалять бузотерам и никто не рюхнулся бы. Для чего прислать из Москвы самого обычного серенького так называемого «современного технократа», то есть рядового нынешнего чиновника, которых сейчас сколько угодно на любой вкус. И это идеально сработало бы. Как всё, что угодно, в реальности неизмеримо более крупное и судьбоносное, начиная со всех предыдущих «выборов», захвата Крыма и заканчивая увековечиванием правления вождя и учителя.

Прекрасно сработало бы. Но скучно. Как те устаревшие «насрать» и «в жопу». Не интересно. «Не вставляет». Потому нашли уникального дегенерата и дебила. К тому же веселого и с особо извращенными капризными видениями. Настолько изысканного, что многим вроде достаточно вменяемым людям трудно вообразить, что подобное бывает на полном серьезе. И они стали предполагать, что Дегтярев на самом деле не такой, просто изысканно придуривается, а на самом деле очень даже себя на уме и просто ведет тончайшую игру.

Но это в чистом виде «горе от ума», оборотная сторона излишней образованности аналитиков. Тут ничего от шекспировского шута или древнерусского скомороха в исполнении гениального Ролана Быкова. Примитивный придурок. Но такого действительно высочайшего уровня и степени совершенства, что плевок в лицо «возмущенным хабаровчанам» получился воистину великолепен и изысканен.

Но мое восхищение блистательностью «посыла» никак не увеличивает уважения к этим самым «протестантам», которых по какой-то не слишком ведомой мне причине те самые либеральные аналитики начали с придыханием изображать как «гордых дальневосточников, людей особой породы с особым чувством собственного достоинства».

Это обычные иллюзии и розовые слюни. Никакой уникальной породы и достоинства не существует. Самое обычное российское население. В меру пошумит и утрется. И будет ими успешно править барственный ушлепок с гигантскими тараканами в голове, на зло разлагающимся мерзким врагам, зря пытающимся нам постоянно напакостить. Мы только ещё лучше и изысканнее будем учиться в ответ писать слитно и раздельно.
вторая

Осенняя клоунада

Кто-то из моих сверстников, возможно, еще помнит, как в начальных классах нам давали задание написать сочинение о временах года. Методико-педагогическая технология была такова. Сначала всё вместе вслух читали или что-то на эту тему из Пришвина, или рассказик Ушинского «Четыре желания», или и то, и другое вместе, или, при особом творческом подходе учителя, что иное более редкое и оригинальное, но общий смысл всё равно должен был оставаться неизменным. Он заключался в том, что у каждого времени года есть свои прелести, радости и преимущества, потому они все хороши и ни одно из них не лучше другого.

До сих пор помню, что не справился с тем заданием. Не смог побороть в себе подобного лицемерия и так откровенно врать. Да, вопреки стандартным представлениям об ужасах климата на Колыме, Магадан был расположен практически на одной широте с Ленинградом, к тому же на берегу хоть и не самого теплого, но моря, так что ничего в этом отношении страшного там не было. Не Певек. Разве что незнакомой «на материке» силы пурга, да и то не слишком частая. Но я уже классу к четвертому побывал с мамой, пусть и всего по несколько дней, однако в Москве, Сочи и Кисловодске. Причем летом. Так что, имел примерное представление, чем отличается нормальное время года в приличных местах от по крайней мере трех основных колымских периодов. И не мог с чистой совестью делиться восторгами по поводу радостей зимы на двадцать третьем километре знаменитой трассы.

К сожалению, довольно скоро я уже научился довольно спокойно, грамотно и убедительно, если не врать, то вполне лицемерно в нейтральном тоне излагать примерно то, что от мня ожидалось и требовалось, потому как-то с трудом, но всё-таки закончил школу, а потом даже институт, где это умение тоже порой было не совсем лишним. Но в глубине души меня всегда возмущала до откровенной злости эта чепуха. Нет тут никакой равнозначности! И минус десять, не говоря уже о минус сорок, совершенно не естественны для человека. И затяжные проливные дожди могут долго доставлять удовольствие только извращенцам. И липкая грязь под ногами не является источником наслаждения.

Похожее ознобливое неприятия я испытал только тогда, когда уже в более зрелом возрасте услышал прекрасную музыку Петрова, расслабился, и вдруг до меня дошел смысл звучащих под неё строк Рязанова про «у природы нет плохой погоды». Прямо передернуло всего. Ну, как не стыдно! Зачем же так откровенно и нагло врать? Есть плохая, да ещё как есть. Особенно у нас, так вообще по большей части только плохая. Какое-то совсем идиотское самоуговаривание.

Но я сейчас совсем не о погоде, а о много более серьезном и грустном. С не меньшим упорством, чем в свое время та учительница начальных классов про времена года, многие даже как будто в прочих вопросах весьма неглупые люди великое множество раз в любых формах проводили мысль, что в каждом возрасте человека есть свои преимущества и все эти возраста равноценны. Мол, детство прекрасно одним, юность – другим, зрелость – третьим. А старость, правда, нынче её все чаще стали называть другими, более толерантными и политкорректными словами, но от этого она не перестала быть старостью, имеет тоже множество своих преимуществ.

Так вот, господа! Естественно, обращаюсь к более молодым, мои сверстники или сами всё прекрасно понимают, или им уже поздно вообще что-либо объяснять. Всё это полное и абсолютное вранье. Нет у старости никаких радостей и преимуществ. И не надейтесь. Пользуйтесь тем счастливым временем до неё, которое у вас ещё осталось и ничего не откладывайте на потом. Не будет потом ничего хорошего. Ни-че-го.

Ну, да, некоторые к старости начинают чуть больше понимать о прошлом и настоящем, даже что-то соображать и о будущем. А толку-то? Вот уж большая радость с удовольствием…
вторая

Красная площадь вверх вздымается страшным рывком

Вот я тоже не понимаю. Почему эти либерсты так вцепились в наш священный парад? Что именно он им так поперек горла встал? В салоны красоты и тренажерные залы рвутся без всякого страха и упрека, мечтают о пьяных кабаках и едут на подлые свои шашлыки без малейшей боязни.

А то, что лучшие сыны народа хотят пройти сакральным маршем, по сути крестным ходом по главной площади своей страны в ознаменование великого праздника общей Победы, их от этого просто корежит. Прямо-таки радетели за общественное благо и здоровье.

Нет. Мы должны всем показать нашу несгибаемую силу и мощь. И позор трусливым предателям!

...Но в эту холодную, страшную очередь с детьми и с больными встали все.
вторая

Напрасно старушка ждет сына домой

Если честно и реально, то ведь на самом деле я и малейшего представления не имею, как живут люди в других странах. Даже в Каталонии, где я провел наибольшее время из зарубежья, а при том ещё и работал, истинная жизнь людей там, за закрытыми дверями квартир и домов, уже не говорю о их головах, была мне недоступна. Все мои представления и мнения, конечно, основаны только на литературе, прочих видах искусства, а в большей степени и вовсе на каких-то собственных домыслах и фантазиях.

До сих пор одна из особенно запомнившихся мне историй (прошу прощения, если уже как-то об этом упоминал). В конце девяностых мы с семьей друзей решили прокатиться из той самой Каталонии в Париж, по пути поподробнее заехав во французскую провинцию. Четверо взрослых, трое детей, взяли на прокат минивэн и отправились. Перевалили через Пиренеи, миновали Перпиньян, начала смеркаться, дети закапризничали, и мы остановились в какой-то первой попавшейся деревушке, нашли гостиницу, типа, «одна звезда» (а, может, и той не было). Но всё чистенько, миленько, с номерами никаких проблем, но нас предупредили, что больше никаких ресторанов в деревне нет, а в гостиничном повар уже ушел домой, так что хозяйка может предложить только какие-то холодные закуски, фрукты, сыр и вино. Нас более чем устроило, перекусили, уложили детей спать, посмотрели на часы, а времени-то ещё всего часов одиннадцать. Хоть и подустали, но для ночлега всё равно слишком рано.

Пошли перед сном погулять по окрестностям. Тишина мертвая, изредка попадаются тусклые уличные фонари, ну, чистая провинциальная тоска, почти как у нас под Рязанью. Уже собрались, было, совсем заскучав возвращаться, как вдруг на окраине заметили щель не очень плотно прикрытой двери, а оттуда пробивается неожиданно яркий свет и какие-то странные веселые звуки. Удивившись заходим. А там полный шалман, дым коромыслом. Оказывается, это придорожный бар рядом с автостоянкой для дальнобойщиков. Музыка соответствующая, народ оттягивается по полной, кто-то танцует, кто-то играет в дартс, кто-то уже принял по максимуму и тихо дремлет, короче, полный порядок и вполне нам под настроение.

Ребята сели за свободный столик в углу, а я пошел к бару заказывать выпивку. Такой здоровенный детина лет за пятьдесят стоит, ну, прямо как с картинки комикса, если надо нарисовать классического бармена. Про спиртное понимает всё на всех языках, так что с общением никаких проблем. Спрашиваю его, мол, есть ли Хеннесси, Реми Мартан, Курвуазье или что подобное. Он так с большим интересом смотрит и спрашивает: «А это что такое?» Я думал, он шутит. Но поддерживаю на полном серьезе, объясняю, что такие французские коньяки, говорят, что вкусные. А он искренне изумляется: «Правда? Никогда не слышал. И чего, на самом деле хорошие?» Я так мягко интересуюсь, а как давно он барменом работает. Отвечает, что всю жизнь, с ранней юности от стойки не отходит.

Нет, выпили мы потом нормально и вечер прошел крайне весело и удачно. Но все мои представления о Франции рассыпались в прах, хотя мне было уже больше сорока, давно не наивный мальчик. Опытный потомственный французский бармен никогда не слышал о коньяках, которые в моем представлении были символом его страны. Мне потом уже в Париже знакомые объясняли, что это совершенно нормально в глухой провинции и далеко не самое странное здесь для русского человека.

Однако это так, конечно, полная чепуха и к слову, сегодня хотел совсем о другом. Я постоянно смотрю по телевизору страшно трогательные и сентиментальные репортажи из разных стран, как, например, в Канаде одна девочка придумала приспособление, чтобы безопасно обнять свою бабушку. А бабушки и пожилые мамаши со всего мира рыдают, что не могут так часто, как раньше, расцеловывать своих детей и внуков, живущих отдельно. Возникает ощущение, что это нынче основная трагическая проблема. Не наобнимались и не нацеловались вдоволь до этого, у вот сейчас жутко страдают.

Не знаю. Ну, просто не знаю, как там у них. Чисто информативно мне известны истории, когда в Германии, Италии, Франции, Испании и даже в Америке какие-то семьи поколениями живут вместе, на одной ферме, пристраивая помещения для потомков и размножаясь исключительно на замкнутой или во всяком случае условно ограниченной территории. Но также известно множество случаев, когда ребенок уезжает в колледж или университет в достаточно юном возрасте и после этого десятилетиями не общается с родителями или общается крайне редко. Однако всё это теория и взгляд постороннего. А вот то, что я знаю, вернее, чувствую более точно по своей стране.

Моя собственная семья не слишком характерная, уж очень много привходящих в её судьбе. Но вот у меня первая жена Людмила была корнями из деревни под городом Чернь, это в Тульской области. Дед Людмилы, которого я никогда не знал, он умер задолго до нашего знакомства, перебрался в Москву на заработки ещё в последние предреволюционные годы, и ему посчастливилось утроиться пожарным в Большой театр. Потом он перетащил из деревни свою невесту, бабку Пелагею Васильевну, и она до пенсии проработала на тяжелейшей физической работе в подвале коньячного завода.

Когда мы поженились, семья Люды жила в двух комнатках в Большом Козловском, в одной мать с отчимом, в другой Людмила с бабкой. Моя комната оказалась там совсем рядом, на Жуковского, и хотя супруга, естественно, переехала ко мне, мы очень часто бывали у бабки Пелагеи. У той любимое слово было «родниться». И основные претензии ко мне, а можно сказать и практически единственные, заключались в том, что я плохо умею «родниться». Сама она своим умением «родниться» славилась. Заключалось оно в следующем.

Под кроватью и в углу у неё лежала целая гора матрасов. Они клались прямо на пол, хотя иногда и подстилались газеты, а на них постоянно ночевал кто-то из приехавших погостить деревенских родственников. Иногда всего один-два, а, случалось, и с десяток там оказывался вповалку, но чувствуя себя безупречно комфортно. И минимум раз в месяц, но обычно чаще, Пелагея Васильевна просила Людмилу помочь, так, как и в грамоте была не очень сильна, и уже со зрением не очень. Они садились и читали почту за прошедший период. Письма лежали на столе толстыми пачками. Разбирались они очень медленно и подробно. Я иногда присутствовал и участвовал. С тех пор на зубок знаю, кто кому деверь, кто сноха, кто золовка и почему один сват может быть важнее и роднее другого. Потом писались ответы. Тоже подробнейшие, с перечислением кому какие приветы передать, что у кого спросить и что кому посоветовать. Тульская деревенская жизнь била ключом у Красных ворот Москвы.

Это была отнюдь не исключительная и даже не столь уж и редкая ситуация. Но не менее часто в своих поездках по стране я сталкивался и с совсем иными историями. Наиболее ярко и характерно в советском кинематографе это показано в «Калине красной». Причем там не просто сюжетная линия, когда Егор Прокудин приезжает к своей матери, но так и не признается, что он её сын. Ведь Овфимия Быстрова, сыгравшая Куделиху, рассказывала не сочиненный сценаристом текст, а историю своей собственной жизни.

И сколько я знал по стране таких старух. Иногда со стариками, но те обычно умирали раньше. А эти оставались в полном одиночестве и сюжет был однотипен. Дочка уехала в город, на заработки по лимиту или, типа учиться. Сын пошел в армию, потом осел где-то там далеко. И десятилетиями от них ни слуху, ни духу. Огромным счастьем и удачей считалось, если придет однажды открытка, мол, мама, я живой, работаю там-то, вот всё наладится, помогу деньгами. Практически никогда ничего не налаживалось, во всяком случае помогали очень редко.

Односельчане на могиле Овфимьи Ефимовны установили памятник с фотографией, где она в роли Куделихи. И когда я смотрю на все эти «обнимашки» и коронавирусные сопли с причитаниями про трагическое одиночество стариков при карантине, у меня перед глазами постоянно возникает лицо старухи Быстровой.

вторая

Californication

Я тут недавно мимоходом и мельком обмолвился, что считаю Калифорнию одним из самых свободных и демократических мест на Земле. И тут же получил укор от нескольких тамошних читателей, причем весьма мною уважаемых и обычно придерживающихся весьма сходных с моими мнений, что, мол, многие живущие в Калифорнии могут со мной не согласиться. Я тогда не поддержал и не продолжил дискуссии, но вот тут на досуге решил предельно кратко отреагировать.

Дорогие мои, хорошие! Я ведь и не говорил, что Калифорния полностью свободная и демократическая. А употребил предельно обтекаемое выражение «одно из самых на Земле». Естественно, как учит нас великий либертарианец naigoro, подзабывший меня, но навечно памятный мне, осевший сейчас в Бразилии, каждое государство ставит своей целью максимально покуситься на нашу свободу. И, как сказал другой не менее великий человек, в любом случае «В Европе холодно. В Италии темно. Власть отвратительна, как руки брадобрея».

Но весь смысл как раз в том, что если бы я сказал, что одним из самых свободных мест на земле является даже не Северная Корея, а, например, Рязанская область, то подавляющее большинство живущих там со мной согласилось бы. И уж точно никто публично не возразил бы. А в Калифорнии, понятно, у многих граждан огромные претензии к уровню тамошней свободы и демократии.

Этим Калифорния и отличается не только от Северной Кореи, но и от Рязанской области. То есть, видимо, не только этим, но всё остальное, думаю, в большой степени следствие этого.
вторая

Хроника пикирующего бомбардировщика

Кабинет министров Израиля принял решение создать буферную зону вокруг ряда городов, в которых проживает крупная община евреев-ортодоксов.

Первым населенным пунктом, в который ограничен доступ, - город Бней-Брак, где в середине недели на прощание с известным раввином собрались сотни людей, хотя до этого власти ограничили количество участвующих в похоронах до двадцати человек.

Израильский минздрав сообщает, что почти треть тех, кто заразились коронавирусом, были инфицированы в синагогах и иешивах - религиозных учебных заведениях.

По информации израильских медиа, ежедневный рост заражения в Бней-Браке составил 15%.Почти половина пациентов, госпитализированных с COVID-19 - евреи-ортодоксы. Власти полагают, что в Бней-Браке число зараженных может превышать 2000 человек.

Но иудеи зря думают, что они самые истовые и экзотичные.

Духовник патриарха Кирилла и братии Оптиной пустыни 88-летний схиархимандрит Илий (Ноздрин) облетел Москву и Санкт-Петербург на самолёте с молитвой о защите России от эпидемии коронавируса.

3 апреля патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершит принесение иконы Божьей Матери «Умиление» с места её пребывания в Крестовом Владимирском храме патриаршей резиденции в Чистом переулке в Богоявленский собор Москвы.

Вечером того же дня в Елоховском соборе начнётся утреня праздника Похвалы Пресвятой Богородицы. Отмечается, что перед иконой Божией Матери «Умиление» молился святой преподобный Серафим Саровский.

Но хуже всех выступил, конечно же, я. Вообще, мне моим черным ртом надо бы поменьше болтать, а то слишком быстро сбывается всякая пакость. Не успел вчера заметить, что наверняка какому-нибудь умнику придет в голову мысль о сухом законе, как немедленно апокалиптические фантазии начали сбываться.

Власти Забайкальского края временно запретили розничную продажу алкоголя в регионе на фоне распространения коронавируса, сообщается на официальном портале региона. «Из-за режима самоизоляции обострилось количество правонарушений, совершенных на почве алкоголя», — пояснил зампред краевого правительства Андрей Гурулев. Запрет будет действовать «до особого распоряжения».

Накануне, 1 апреля власти Башкирии на фоне эпидемии COVID-2019 разрешили продажу алкоголя только с 10:00 до 18:00, а руководство Хакасии ввело более строгое ограничение — с 10:00 до 15:00. Ранее подобные меры приняли Якутия и Карелия.

Самым адекватным в данном случае оказался обычно отмороженный Рамзан. Он тупо закрыл республику и велел всем сидеть дома и не рыпаться. Вопрос с алкоголем, естественно, даже не обсуждается. А кто по глупости пытается обсуждать, мгновенно вынуждены извиняться.

Короче, Первомай шагает по планете! Как же прекрасна была наша молодость!
вторая

Заборы

Летом семьдесят девятого я собирался с приятелями в Коктебель на машине. А тогда, о чем неоднократно упоминал, работал в «Московском комсомольце» и вел там еженедельную полосу «Олимпийская стройплощадка», посвященную, соответственно названию, проблемам строительства олимпийских объектов. Отпуская отдыхать, мой непосредственный начальник ответственный секретарь Ася Купреянова взяла с меня слово, что перед отъездом я сдам готовую полосу на следующую неделю, чтобы не слишком резко менять план выпуска газеты.

Я обещал, но, как обычно, затянул до последнего и выяснилось, что завтра нужно рано утром выезжать (мы в подобных случаях старались тронуться не позднее часов пяти, чтобы выбраться из Московской области до начала пробок), уже вечер, но ничего ещё для полосы не готово. Однако я взял себя за горло, сел часов в десять и от руки (ночевал у кого-то из приятелей – будущих попутчиков, где даже пишущей машинки не было) написал всю полосу, а это довольно приличный объем, примерно с десяток машинописных страниц.

Центральная статья полосы, так называемый «подвал», рассказывала об одной стройке, где, в частности и среди многого прочего, имелись недостатки при возведении забора-ограждения, а также плохо было организовано питание рабочих. И был такой древний анекдот про сержанта Иванова, которому удалось совместить пространство и время, приказав солдатам копать траншею от забора до обеда. Так вот, под утро, уже совершенно обалдев и засыпая, я, недолго думая, так и озаглавил эту статью: «От забора до обеда». В принципе, сам был не в восторге от этого слишком лобового и довольно примитивного заголовка. Но у нас такое случалось, когда автору ничего приличного не приходило в голову, он лепил что-нибудь первое попавшееся, а потом завотделом или дежурный редактор уже сами придумывали что-то поприличнее.

Оставил пачку листов на столе, её потом должен был забрать курьер, и уехал отдыхать. Но когда вернулся, то выяснилось, что моя полоса по стечению обстоятельств проскочила в печать практически без правки и упомянутая статья тоже вышла с моим изначальным, по сути черновым, заголовком. Так вот, после этого почти все наиболее авторитетные журналисты газеты того времени, а это почти поголовно уже покойные, та же Ася Купреянова, Саша Ригин, Саша Аронов, Таня Шохина, Валера Хабидулин (только Сережа Устинов ещё, слава Богу, жив, тысяча лет ему здоровья) сочли нужным по одиночке и группами подойти ко мне и сказать что-то, типа, ну, Васильев, ты уже совсем сдурел и исхулиганился, такие идиотские и непрофессиональные заголовки ставить на полосу. Я вряд ли что отвечал, вообще не имел привычки дискутировать на подобные темы, но всеобщую реакцию запомнил, правда, в основном как курьез.

А больше чем через десять лет, почти в самом конце советской власти, Володя Яковлев начал регулярное издание газеты «Коммерсант». Она сразу же приобрела популярность, по крайней мере в журналистских кругах, по двум причинам. Во-первых, если не копаться в разных формальных исторических мелочах и нюансах, это было никем доселе не виданное из в тот момент живых реально массовое и при том абсолютно частотное, не принадлежавшее никакой государственной, партийной или общественной организации чисто коммерческое издание. И, во-вторых, Яковлев принципиально изменил подход к подбору кадров. Тут, кстати, в какой-то степени, возможно и не совсем сознательно, он пошел по пути первых частных же рестораторов-кооператоров. Которые писали в объявлениях о приеме на работу: «Требуются люди без опыта в советском общепите». Так и Яковлев, брал не журналистов, вне зависимости от их умения писать, а специалистов и профессионалов в каких-то конкретных областях, ученых, инженеров, строителей, врачей, экономистов, кого угодно, но разбирающегося в своем деле, а потом уже тренировал и учил их чисто журналистским навыкам.

Успех был быстрый и достаточно громкий. Многие те самые журналисты с искренней, не всегда «белой», но всё-таки в большинстве достаточно доброжелательной завистью говорили, что, ну, вот, наконец, появилась по-настоящему свободная и талантливая газета. Кстати, особо отмечалось, что там появились оригинальные заголовки, выгодно отличающиеся от всей предыдущей стандартной серости и убогости.

Я тоже стал читать «Коммерсант» не без интереса. И вдруг буквально в одном из самых ранних номеров наткнулся на статью под набранным огромными буквами во всю полосу заголовком: «От забора до обеда».
вторая

А вот это уже не шутки

Пока большая часть человечества, и мы тут не исключение, носилась с этим своим коронавирусом и шарахалась от истерической паники до стёба и анекдотов, пришла реальная беда, по поводу которой и не пошутишь, и реально бороться никто не будет. Пока не станет поздно и бесполезно.

В Москве началось нашествие енотов. Вообще-то, если кто хоть немного в курсе, то енотов не только в Москве, но и вообще в России и окрестностях нет и быть не может. Это чисто американский товарищ, к нашим условиям никак не приспособленный и добровольно с хорошими намерениями здесь не поселится.

А чрезвычайно милый он только внешне. Абсолютно не поддается никаким даже самым примитивным основам дрессуры и гуляет исключительно сам по себе так, как никаким кошкам и не снилось. Правда, в некоторых вопросах и областях чрезвычайно сообразительный и деятельный. Только никто толком не знает в каких именно.

В разных районах города замечено уже несколько десятков особей. Пока никому никаких неприятностей они не доставляют. Ведут себя тихо и аккуратно. Присматриваются и принюхиваются. Совершают какие-то быстрые и явно небессмысленные движения своими лапами, изображая, будто полощут белье. Но никто этого выстиранного белья никогда не видел и даже следов его не наблюдал.

Являются хищными млекопитающими. В дикой природе живут обычно всего пару-тройку лет, но потенциал имеют гораздо более серьезный и несомненно задумываются о его использовании.
вторая

Цена билета

Лет сорок назад я работал в бутовых карьерах самых глухих казахстанских степей и мне через военную спецсвязь чудом пришло известие, что умирает мой отец.

Я, опять же чудом, с пьяными пожарными десантниками на перекладных дырявых вертолетах добрался до Целинограда, но оттуда до Москвы (а это был конец августа, самый трафик) купить билет на самолет совершенно невозможно. То есть, не то, что купить, а даже подойти к кассе.

Однако, определенное социальное единение тогда еще имело силу, так что, с разбитой мордой и осколками пытавшейся меня остановить пивной бутылки в голове, в какой-то момент я все же оказался перед заветным окошком в момент, когда продавались несколько последних билетов из брони обкома (большинство, думаю, нынче даже не представляет себе, что это такое). И тут выяснилось, что во всей этой панике я что-то не рассчитал, и мне не хватает трех рублей.

Пожилая узкоглазая баба сильно коричневого цвета, лет на двадцать моложе меня сегодняшнего, но тогда она казалась мне старухой, нищая казахская кассирша, ни слова не говоря, только мельком взглянув мне в лицо, покопалась где-то в складках халата, выудила недостающий трояк, доложила его к моим деньгам, сунула в окошко билет и осипшим остервенелым голосом заорала: "Следующий!".

Когда я летел домой, то сто раз давал себе слово, что сразу же по телефону из Москвы узнаю фамилию и координаты кассирши, вышлю ей немедленно деньги с каким-нибудь роскошным подарком и благодарностью...

Отца я тогда спас. Он умер позднее. Кассиршу не нашел и долг ей не вернул. Больше за жизнь в подобной ситуации никто никогда мне столь необходимого трояка не дал.