Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Дела семейные

Недавно очередной раз увидел в как бы даже претендующем на серьезность издании упоминание такого факта, как бесспорного и несомненного:

«Генерал армии Георгий Жуков, будучи командующим Ленинградским фронтом, 28 сентября 1941 года отдал приказ № 4976. По нему, подлежали расстрелу семьи всех сдавшихся в плен, а по возвращении из плена солдат ждала такая же участь».

Но ведь на самом деле это история очень темная и смутная. Начиная с того, что приказа с таким номером никто никогда своими глазами не видел, во всяком случае заслуживающих доверия документальных подтверждений этого не оставил. Это всего лишь номер некой «расшифровки», существующей только как косвенное свидетельство вроде бы существовавшего распоряжения. И заканчивая просто вопиющим несоответствием компетенции командующего одним из фронтов, каковым к тому моменту являлся Жуков, глобальному всесоюзному смыслу приказа.

Но я сейчас не стану углубляться в эту конкретную историю, о ней достаточно много написано вполне здравого и желающие могут ознакомиться самостоятельно. Замечу лишь, что в любом случае, будучи хоть на позиции самого ярого сторонника «маршала победы», хоть будучи его категорическим противником, сложно не согласиться, что подобного рода неувязки являются прямым следствием плохого качества обработки документов Войны и вообще архивных материалов, связанного в том числе, если не в первую очередь с маниакально-шизофреническим стремлением секретить всё, что угодно, не взирая на сроки и здравый смысл.

Но есть другой приказ, общеизвестный, в подлинности которого ни у кого нет никаких сомнений. Он был, в отличие от таинственно жуковского, подписан по всем правилам Председателем ГКО Сталиным, его заместителем Молотовым, четырьмя основными маршалами, правда, почему-то и генералом армии Жуковым тоже. И отдан он ещё раньше, аж шестнадцатого августа сорок первого за номером 270. И там черным по белому написано, а потом и публично объявлено:

«Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров».

И чуть ниже:

«семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи».

Обычно в отечественной исторической литературе акцент делается на втором моменте. Мол, если человек, сдаваясь в плен, сам не подумал о том, на что будет жить его семья, то почему государство должно заботиться о семье предателя? И особенно подчеркивается, что фактов массового применения лишения «государственного пособия и помощи» в отношении семей военнопленных не имеется.

Но тут есть вот какой нюанс. Определение и распределение этих самых «государственных пособий» было внесудебным, находилось в ведении местных органов исполнительной власти, так что в условиях военного времени не слишком четкая статистика подобного вполне простительна, особенно учитывая масштабы процессов. Да и сами суммы государственных пособий были, хоть и важны, но не определяющие.

Например, семья моей матери вообще ничего не получала. Дед по возрасту не был мобилизован, остался осенью сорок первого в Москве рыть окопы и работал по профессии художником при отделе пропаганды МОСХа, а прабабка и бабка с двумя малолетними дочерьми отправилась в эвакуацию в Уфу. Дед получал зарплату, небольшую, но вполне по тем временам достойную, и основную её часть пересылал жене. Однако эти деньги не имели принципиального значения. Главное было в «карточках». Иждивенцы и учащиеся тоже какие-то получали, но реально прожить на это было практически невозможно или, во всяком случае, предельно трудно. Именно поэтому бабка вместе со старшей дочерью-подростком, моей матерью, пошли работать на военный завод за «рабочую карточку», которая уже позволяла выжить.

Кстати, любопытный момент. Прабабка рассказывала, что даже в самые тяжелые сорок второй-сорок третий годы она умудрялась в голодной и нищей Уфе находить уроки музыки и за кусок хлеба или несколько картофелин учила играть на фортепиано жен и дочерей местных чиновников.

Ну, это ладно, лирика. Мне бы хотелось остановиться на пункте первом приказа 270. «Сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту». В фильмах моего раннего детства, где уже стала проскальзывать тема военнопленных, если такой бывший пленный был положительным героем, то он обязательно оказался в руках врага раненым и без сознания. И у меня тогда существовало полное впечатления, что ни в какой иной ситуации честный советский человек в плену оказаться не может.

Но сценаристов и режиссеров тоже можно понять. Как в условиях войны, особенно по прошествии определенного времени, когда свидетелей не найти, да их, может, в живых уже никакого нет, разобраться, солдат «сдался в плен» или попал туда результате ещё каких-то «обстоятельств непреодолимой силы»? Да и где взять эффективную объективную структуру, способную это определить?

За время войны, особенно в начале, в плен попало по разным данным (кстати, тоже сам по себе изумительный факт, что полностью точных и убедительных цифр до сих пор не) от четырех до пяти с лишним миллионов человека. Понятно, что большая часть из них была всё-таки «в сознании». И если строго следовать и духу, и букве Приказа, то минимум десять-пятнадцать миллионов женщин, детей и, видимо (точного понятия «семьи» там не имеется), стариков требовалось не то, что лишить достаточно второстепенной материальной помощи, а именно арестовать. И что-то дальше с ними делать, если уж не расстреливать.

И это уже было в компетенции отнюдь не местных органов исполнительной власти, а вызывало необходимость пусть самой быстрой и формальной, но хоть какой-то юридической процедуры. Однако опять же, никакой реальной статистики не существует. Уничтожена? Продолжает оставаться засекреченной? Никогда и не велась? Приказ не исполнялся? Семьдесят лет Победы, а остается только фантазировать. Красота.

Кстати, в знаменитом более позднем приказе сорок второго года № 227, вошедшем в историю как «Ни шагу назад», много о чем шла речь, и о заградительных отрядах, и о штрафных ротах, но о семьях попавших в плен не было сказано ни единого слова. То ли забыли, то ли поняли бессмысленность, то ли совесть проснулась.

Особенно мне нравится последнее предположение.

И последнее, возвращаясь к предполагаемому приказу Жукова, с которого я начал. Да, факт несомненный, что абсолютно точного документального подтверждения существования такого странноватого по огромному количеству критериев приказа тогда ещё все лишь командующего одного из фронтов мы не имеем. Но любопытство остается. А в принципе такое было возможно? И после многих лет размышлений и знакомства с материалами о жизни и деятельности Георгия Константиновича у меня складывается сугубо личное ощущение, что тогда, в сентябре сорок первого, у него вполне в какой-то момент могли сдать нервы и в угнетенно-истерическом состоянии он вполне мог учудить что-то подобное, особенно не анализируя и не просчитывая последствий.
вторая

Пальцами и яйцами в солонку не тыкать

Как нередко бывает, в комментариях к предыдущей моей реплике оказался довольно случайно и по касательной задет вопрос, к сути того текста никакого отношения не имеющий, но при этом настолько давно привлекающий мое внимание, что я счел уместным отреагировать.

Сразу признаюсь, это для меня одна из тех загадок мироздания, на которые я не просто не знаю ответа, но и практически уверен, что никогда этого ответа и не получу. Я имею в виду, кто как ест и вообще ведет себя за столом. И речь отнюдь не только о детях, хотя, понятно, очень многое здесь закладывается именно в раннем возрасте.

Не хочется повторять очевидных вещей, что привычки, навыки и правила сильно зависят и от генетики, и, прежде всего, от воспитания в семье, даже более не воспитания, а от примера, который с рождения перед глазами. Но если с генетикой здесь, как и во всех связанных с ней вопросах, дело слишком пока, а возможно и навсегда, слишком темное, непрослеживаемое и непрогнозируемое, потому мы в него сейчас соваться не будем, то с окружением и воспитаем, казалось бы, всё предельно ясно. Если у тебя в семье было изначально не принято таскать руками куски из общей тарелки, то и ты обычно не склонен к подобному. Но на самом деле тут отнюдь не всё так просто.

Вот совершенно конкретно. Студенты у нас в институте делились примерно и очень приблизительно на четыре части. Ребята с национальных окраин, было даже отдельное в виде помощи после знаменитого землетрясения узбекское отделение, но и не считая его приезжали учиться отовсюду, от Закавказья до Прибалтики. Девочки из российской провинции или даже деревни, имеющие за спиной педучилище и обычно даже какой-то небольшой опыт работы в школе и ребята, отслужившие армию, решившие продолжить образование уже в более зрелом возрасте. Но все они вместе составляли примерно половину потока.

А вторая была из выпускников московских, в основном довольно известных, если не престижных, школ. У которых родители принадлежали в среднем к одному и том же социальному слою так называемой «советской интеллигенции». Я в последствии со многими из этих родителей познакомился, бывал в семьях и могу сказать с полным основанием, что по своему происхождению, воспитанию и манером они на редкость похожи. Член Союза писателей, бухгалтер на заводе или учительница начальных классов могли по материальному благосостоянию достаточно сильно разниться, но на бытовом уровне поведение отличалось очень мало.

Но когда собиралась студенческая компания, я всегда только диву давался, насколько манеры за столом у всех свои. Кто нормально пользуется салфеткой или из-за дефицита хотя бы носовым платком, кто может утереться рукавом, а то и краем скатерти. Вообще кто как ест, чем ест, как и с какими звуками пьет, я уже не говорю о всяческих мелочах, типа «рыбу ножом» или «вилку в левой» и «зубцами вниз». А ведь не только в семье, но и в принципе все мы воспитание получили примерно одинаковое. Детские сады, пионерские лагеря, «продленка». Но казалось, что люди совершенно из разных африканских племен.

Я уже не буду останавливаться подробнее на случаях, когда деревенская девушка вела себя за столом безупречно, а её соседка профессорская дочка свинячила так, что смотреть тошно. Вообще не хочу заострять внимание на социальных или имущественных моментах. Я всё-таки вижу здесь что-то сугубо личное и индивидуальное, никаким образом, ещё раз повторю, не отрицая влияния и каких-то внешних факторов.

То же относится и к детям, которых я иногда до сих пор наблюдаю. Вроде бы абсолютно по всем параметрам одинаковые семьи. Но у одних ребенок спокойно, с достоинством и вполне умело держится за совместной со взрослыми едой, даже в ресторане более чем уместен и пристоен, а у других какой-то жуткий ужас, омерзительные манеры и полное неумение себя вести. И никаких закономерностей для себя я тут вывести за всю жизнь не смог, нечто чисто мистическое.

Но если даже полностью отвлечься от условных «правил приличия» и «манер», то для меня в этом всё равно остается много загадочного. Я прекрасно знаю, в каких случаях каши едят вилкой, а в каких ложкой и какой именно, но дома я всегда кладу себе у тарелки плюс к прочему ещё и десертную ложку, особенно если это рис или гречка с соусом, так называемой «подливкой». Большого нарушения этикета здесь нет, а мне так удобнее. То же относится и к пюре, хотя с этим и несколько строже. А вот для моего младшего сына это абсолютно неприемлемо. Он ест только вилкой и на предложение помочь себе ложкой, когда оно слишком настойчивое, может даже обидеться. Более того, скажем, яичницу-глазунью я ем всегда чайной ложкой. А он опять же вилкой. Но затем, подбирая её остатки куском хлеба, просит разрешения делать это рукой, а не накалывать кусок на вилку, ему так вкуснее.

Короче, не буду больше морочить вам голову мелочами и нюансами. Думаю, все прекрасно понимают, что я имею в виду. В каких-то особенностях обращения с едой и в принципе манере поведения за столом (естественно, не только за столом, но я сейчас именно о нем) заложено нечто фундаментально уникальное и органичное для каждого конкретного человека.

Не хочу делать никаких выводов, всего лишь обращаю внимание на всегда занимавшее меня явление.
вторая

Люди и роли

По поводу фильма «Москва слезам не верит» мне хотелось бы сказать ещё несколько слов, но теперь уже совсем не связанных со всяческими чудесами и сказками про Золушек. Дело в том, что там обыгрывается ещё одна очень распространенная мифологема, формулируемая Гошей как: «В семье мужчина должен быть выше по положению. Если жена получает больше зарплату или выше в должности - это ж не семья».

С одной стороны, именно этот конфликт является сюжетообразующим, особенно во второй части, и вокруг него крутится основная интрига, но с другой – он всерьез никак не решается и прерывается на самой кульминационной ноте довольно неопределенно. И как бы подразумевается, что всё это чепуха и далеко не главное в семейных отношениях, «главное, чтоб человек был хороший и с понятием». Но так ли оно благостно и однозначно на самом деле?

У меня есть товарищ, отец которого всю жизнь твердо и безоговорочно исповедовал позицию, что если он финансово полностью содержит семью, то его мнение всегда основное, решающее и, по сути, единственное. При этом человеком был очень умным, талантливым и отнюдь не тираном, на самом деле даже один их добрейших людей, которых я знал. Но вот просто принципы такие, и всё. Правда, первая жена, мать моего товарища, от него ушла, но отнюдь не по данной, а по совершенно иной чисто личной и субъективной причине, но он женился вторично и ещё несколько десятилетий счастливо прожил в новом браке, придерживаясь всё тех же убеждений.

И мой товарищ, вообще-то в остальном предельно самостоятельный и свободомыслящий, тут оказался полной копией своего отца. Он был убеждён в отношениях с женой, что если «я зарабатываю, то ты не вякай», и когда я не то, что возражал, поскольку в чужую семейную жизнь никогда не лезу, а просто в разговоре мог обмолвиться как-то не совсем соответствующе данной позиции, то он на меня раздраженно махал рукой и называл глупым идеалистом.

Но в середине девяностых смешная судьба тех времен преподнесла неожиданный сюрприз. Жена его стала сначала зарабатывать столько же, сколько и он, потом больше и больше, в конце концов и вовсе несоизмеримо. Товарищ, видимо, не только по этой причине, но в том числе и по ней, впал в жуткую депрессию. Однако сумел взять себя в руки, выбрался и к началу нулевых снова значительно опередил жену по заработкам, стал просто реально серьезным миллионером. Но и жена уже была не готова вернуться к прежнему распределению ролей, тем более, что баба действительно очень деловая и толковая, да, имела несколько, пусть даже значительно меньше мужа, но тоже весьма немало, и бизнес её шел достаточно успешно. Не сдавалась.

Короче, не утверждаю, что дело только в этом, однако, думается, и не совсем без этого, но они развелись. Весьма значительное совместное имущество, образовавшееся за несколько последних десятилетий, разделили не слишком мирно и по-доброму, но, слава Богу, хоть без стрельбы обошлось, а там было за что. И мне представляется, что вся эта история повлияла на много, но отнюдь не поколебала хоть слегка принципы моего товарища относительно семейных отношений в связи с величиной заработка.

А ещё одна моя подруга выросла вообще в очень во всех отношениях либеральной семье. И по поводу распределения семейных ролей, особенно с учетом доходов каждого, вовсе никогда не заморачивалась. Впрочем, у неё довольно долго и семьи-то толком никакой не было, хотя девка очень видная, умная, талантливая и деловая, но возможно в том числе и поэтому довольно долго ограничивалась весьма свободными романами и в основном занималась карьерой. Занималась весьма успешно, после чего уехала в Штаты более чем обеспеченным человеком, купила дом и стала уже потихоньку задумываться о создании ячейки общества. И следом за ней туда из Москвы поехал человек, на основании отношений с которым, собственно, и строилась эта «задумка».

Они стали жить вместе, но ей уже можно было вполне отдыхать, если чем и занималась, то исключительно от избытка энергии и для собственного удовольствия, материальное положение позволяло, а он такой возможности не имел, нужно было как-то ассимилироваться и пробиваться. А это получалось не очень. При том надо подчеркнуть, что он был именно в нашем российском понимании «настоящий мужик», ему и в голову не могло прийти жить за счет женщины, он даже в ресторане расплачивался хоть и из самых последних, но своих, хотя у неё в сумочке лежала карта, счет на которой даже не заметил бы подобной траты. Но по факту все равно получалось, что они жили в её доме, ездили на её машине, основные накладные расходы и любые крупные траты поневоле за её счет и ситуация никак не изменялась, и особо радужных перспектив не было.

В результате они расстались, и он вернулся в Россию, где, кстати, нынче далеко не безызвестный в своей профессии человек, нередко мелькает на телеэкране и вообще имеет вполне солидную репутацию. А её, честное слово, я человека много десятилетий очень близко знаю, совершенно нельзя упрекнуть в какой-то жадности или в принципе в жлобстве. Но она как-то обмолвилась, что устала от неуспешных мужчин. Пока не замужем. И глубоко не уверен, что уже когда-нибудь будет.

Боюсь, что может сложиться впечатление, будто я подспудно занимаюсь каким-то морализаторством и в фоновом режиме имею в виду, что сам лишен любых предрассудков относительно ролевых отношений в семье. Нет, я тут не просто не могу ставить себя «в пример», но и говорить о себе на уровне «а у меня, например». Да, так случилось, и очень возможно, что именно «лучилось», поскольку точно никогда не вырабатывалось на рациональном уровне, что зарабатывание денег и взаимоотношения в семье для мня никогда не пересекались.

И я вообще не очень понимаю, какой разговор может идти о том, чьи деньги или чье имущество после того, как люди вместе прожили сорок лет, вырастили троих детей, прошли почти все круги жизни этой и надо уже потихоньку готовиться уже совсем другому путешествию. Но всё это отнюдь не означает, что я сам абсолютно свободен от каких-то ролей в семье, воспринимая любое решение её членов как должное и имеющее право на существование. И мне тут даже проще говорить о роли не мужа, а о гораздо болезненнее и острее воспринимаемой роли отца.

С самой ранней юности, когда мама просила меня что-то не делать потому, что она волнуется, я всегда предельно жестко, если не резко, отвечал, что не могу строить свою жизнь в зависимости от её волнений. Но практические аргументы готов выслушать. И выслушивал. Другой вопрос, насколько потом учитывал, но, как любые иные, несомненно, имел в виду. И когда моя дочка вошла в возраст, заставляющий любого нормального отца волноваться, я иногда и в самом деле места себе не находил от ужаса, но никогда не пытался что-то запретить или чему-то воспрепятствовать лишь на основании собственных волнений. И вот она купила себе мопед и начала на нем ездить по всему городу.

Это был один из всего двух раз в жизни, когда я всерьез обратился к ней с просьбой. Сказал, что, конечно, волнуюсь, но на это можно наплевать. Однако считаю, что передвигаться по Москве на мопеде в нынешней ситуации, это чрезвычайная, ничем не объяснимая глупость, поэтому прошу прекратить. Мои доводы не были услышаны. И клянусь, я был оскорблен и до сих пор это оскорбление не прошло, не тем, что дочь не послушалась отца, а тем что моя дочь может быть такой идиоткой. И просто готов был от бешенства на стенку лезть именно по этой причине, а не от естественно и достаточно сильного беспокойства за её безопасность.

Жена, как могла успокаивала, объясняла про возраст, про темперамент, про конфликт поколений, я всё головой понимал, но ничего не мог с собой поделать. Ну, не должны у моей дочери настолько отсутствовать мозги, организм чисто физически такого не принимает. И только когда она, наконец, попала в аварию, серьезную, но, к счастью, без особо трагических последствий, меня немного отпустило. Мопед был заброшен, мы эту тему больше никогда не упоминали, я, естественно, не позволил себе ничего подобного, типа, «ведь тебя же предупреждали», но глубочайшая обида осталась. Как и убеждение, что решения в семье должен принимать не тот «кто больше зарабатывает», не в связи с нормированным распределением ролей «муж – жена» или «дети –родители», а тот, кто умнее или в принципе, или в конкретной ситуации. Но поскольку, как вы прекрасно понимаете, критерии здесь предельно размыты, то это скорее закон свидетельствующий о невозможности существования закона вообще.

Классический пример, Денис Тэтчер, весьма успешный предприниматель и политик, даже ходили толки, что Маргарет вышла за него не без некоторого расчета, поскольку именно он во многом обеспечил ей практические возможности для карьеры, не просто в конце концов смирился с более чем скромной ролью всего лишь мужа премьер-министра без всяческих особых личных амбиций, но, тут я, конечно, не большой специалист, однако, судя по многим доступным мне косвенным фактам, прожил вполне счастливую семейную жизнь в полной гармонии с самим собой.

Со всеми нюансами и оговорками примерно то же самое можно сказать о мужьях Виктории и нынешней Елизаветы. Впрочем, это там у них на острове, наша великая императрица, как известно, совсем иначе распорядилась со своим благоверным. Да и лично я в своей жизни не много встречал счастливых семейных пар, где жена была бы по положению и материальному благосостоянию значительно выше мужа. То есть, встречал буквально считанные разы, но люди были мне недостаточно близки, чтобы я имел серьезные основания судить о уровне их семейного счастья. Обратные варианты мне известны лучше.

Но, конечно, всё это чепуха, ни один прецедент не создает правило и мой личный опыт ещё совершенно ничего не говорит и не утверждает. Могу в заключение заметить лишь единственное и только как собственное сугубо субъективное мнение. Отношения героев Баталова и Алентовой в фильме представляются мне обреченными. И не потому, что в своем убеждении «Если жена получает больше зарплату или выше в должности - это ж не семья» Гоша неправ. А потому, что здесь вовсе не может быть какой-то правоты или неправоты. Просто человеку с убеждениями Гоши нужна жена, которая их разделяет. Или сможет, если до того не разделяла, их изменить. Или способна повлиять на Гошу так, чтобы он изменил свои. Но эти последние условия в заданных фильмом условиях созданных образов и характеров представляются мне мало реальными. Так что, тут далеко не уверен в счастливом финале сказки.

А вообще, если совсем серьезно, то черт с ним, с кино. И без него любой человек с годами понимает, насколько малое значение (нет, не стану лицемерно утверждать, что вовсе никакого, но всё-таки очень малое) имеют все эти «зарплаты и должности». Или так и не понимает. Лишь от этого зависит истинное счастье финала.
вторая

Брачные игры

Буквально ещё несколько слов по поводу предыдущей реплики. Один из читателей, как он написал, «не в рамках спора, а скорее в плане дискуссионного дополнения» изложил следующее мнение. Если совсем кратко, то «Спиноза жил, как по времени, так и по месту в эпицентре одного из грандиознейшх "переломов Мира" в человеческой истории». И заканчиваются дальнейшие рассуждения так: «Вот и вопрос - эпоха ли "индуцировала" Спинозу и он просто воспроизводчик, либо Спиноза индуцировал либо некий симбиоз, по аналогии с обратной связью в физико-технических системах - эпоха индуцировала Спинозу, а он индуцировал форсирование ее развития. Я склоняюсь к последнему варианту (взаимоиндукция)». Собственно, в этом же плане ставится вопрос и о Пушкине, и, как я понимаю, в принципе, переходя на школярский язык, «о роли личности в истории».

То есть, если уж совсем примитивно, то тут всё то же про курицу и яйцо, эпоха перемен рождает личностей, совершающих эти перемены, или эти личности делают эпоху таковой. Мне кажется, что здесь не совсем корректна сама постановка вопроса, потому попытаюсь крайне коротко изложить собственное понимание.

Вот, скажем, возникает семья. Это может произойти по многим причинам, но возьмём частный случай, один из самых простых, когда сработала элементарная химия с физиологией, гормоны сделали свое дело и ячейка общества появилась. В койке настолько хорошо, что все остальные параметры и критерии оказываются на втором плане. Но проходит время, и чувства или исчезают, или трансформируются, или просто снижают свой накал, но, в любом случае, неизбежно они не могут постоянно слишком длительное время оставаться на одном уровне. И проявляется то, что изначально было заложено в виде естественных предпосылок конфликта.

Оказывается, он толстый, она худая, он любит пиво, она танцы, он предпочитает диван, она прогулки в парке, он детективы, она джаз, ну, и так далее до самых уже интимных мелочей. Какое-то время эти противоречия нарастают и обостряются, а затем наступает момент, который читатель назвал «переломом», а я обычно обозначаю как точку полифуркации. И хотя классик утверждал, что каждая семья несчастлива по-своему, на самом деле в таких случаях есть всего четыре принципиально различных выхода, остальное всего лишь оттенки.

Люди могут развестись, то есть семья разрушается и исчезает, говорить тут больше не о чем.

Могут так и продолжать существовать до конца жизни, все более ненавидя друг друга, но не находя или не имея воли, каких других необходимых качеств, для решения проблемы и изменения ситуации.

Могут договориться, подстроиться друг под друга, пойти на какие-то компромиссы и сохранить семью на уже новых основах, выработанных в процессе совместного существования.

Или силовой метод с физическим уничтожением одного партнера другим, а то и обоюдное, но это уже не слишком в данном случае важно, всё равно семье тоже конец.

Что привело к точке «перелома»? Интеллектуальные усилия действующих лиц? Их расчет, намерения или какие-то иные продуманные действия? Нет, конечно же, полная чепуха, всего лишь сработало случайное сочетание самых разнообразных факторов. Но случайность тут только в составе и наборе, а вот сама неизбежность срабатывания абсолютно закономерна, она заложена в природе вещей, основанной на бесконечном разнообразии. Так что, тут нет ничего субъективного и личностного.

Однако уже выход из ситуации, направление дальнейшего движения событий полностью зависят от конкретных людей, их мышления, нервной системы, уровня таланта и ещё множества сугубо индивидуальных особенностей.

Так и с точками исторических и подобных им полифуркаций. Не Пушкин, и никто другой лично, естественно, не привел к моменту возможного, требующегося и даже в определенной степени необходимого «перелома» языка. Но, окажись на месте Пушкина другой человек с иным набором свойств, качеств и талантов, или не окажись никакого подобного уровня, то всё могло пойти, да что там «могло», обязательно пошло бы иначе. То же самое касается и Спинозы, и Наполеона, и Ленина, и Гитлера и всех прочих такого рода вне зависимости от наших оценок их деятельности.

Так что, жену, конечно, в какой-то момент хочется убить каждому. Но уж каким способом это произойдет, произойдет ли вообще и к каким последствиям приведет, тут от этого самого каждого и зависит.
вторая

Вопрос дня

Позвонил сегодня приятель:

- Слушай, Васильев, только давай сейчас без обычных твоих штучек. Я бы даже не стал, жена попросила, чего-то занервничала, велела тебя набрать. Как считаешь, только совершенно серьезно, погромы будут?

Я ответил, как мог:

- Передай жене, что погромов не будет.

Он через продолжительную паузу мягко, почти вкрадчиво поинтересовался:

- А почему?

И что мне оставалось? Всего лишь констатировать:

- Ну, вот видишь, ты сам ответил на все вопросы своей семьи.

вторая

…И аз воздам

Мой младший сын совершил мелкий проступок. Абсолютно невольно, по недоразумению и даже не столько проступок, сколько оплошность, которую можно было элементарно без малейшего труда и ущерба для кого бы то ни было исправить.

Но я не только не упрекнул его, не только не велел сразу же восстановить статус-кво, а ещё и похвалил, поблагодарив за принесенную семье пользу и посоветовав впредь действовать так же, заодно проинструктировав, как себя вести, если попадешься.

Он так покивал головой слегка рассеянно, по своему обыкновению, и ушел к себе в комнату. Но через некоторое время возвращается и излагает:

- Послушай, папочка, что-то тут не сходится. Ты мне сам всегда говоришь, что в подобных ситуациях надо быть предельно щепетильным вне зависимости от того, узнает кто-нибудь или нет. И что за собственную порядочность мы отвечаем исключительно перед самими собой. Почему же именно в данном случае ты считаешь, что я могу промолчать и не исправлять собственный косяк?

Я, как смог, сформулировал в ответ примерно следующее:

- Видишь ли, сынок… Мы с этой организацией, которой ты нанес ущерб, имеем своего рода договорные отношения уже не одно десятилетие. И со своей стороны условия этого договора выполняем неукоснительно. А они, прямо скажем, выполняют безобразно и с каждым годом всё хуже и хуже. Однако по чисто техническим причинам, которые тебе прекрасно известны, мы в одностороннем порядке не можем расторгнуть эти отношения, то есть, проще говоря, в определенной степени находимся у них в заложниках. Нет, конечно, я не призываю по этому поводу совершать против них намеренные диверсии, это было бы мелко и пошло. Но раз уж так случайно вышло, что наша семья получила за их счет хоть крохотную, но пользу, а они понесли этот самый крохотный убыток, то я воспринимал бы это не как нечестный поступок и по отношению к ним, и вообще, в принципе, а как вариант отмщения и проявление высшей справедливости. Так что, здесь моя совесть полностью чиста, а относительно своей собственной ты можешь принять решение самостоятельно и поступить как считаешь нужным. Я ведь всего лишь высказал свое мнение и дал совет, а всё остальное твое сугубо личное дело.

Сын ушел думать. О результатах пока не сообщал. А, может, уже и забыл раньше, чем я всё это написал. Совершенно неизвестно, что там в голове происходит даже у самых близких. Да что у близких, и с самим собой часто далеко не сразу разберешься…
вторая

Умер Милош Форман

Так случайно вышло, что он автор самого любимого фильма всей моей семьи. Которого не было бы, если бы не советские танки в шестьдесят восьмом.

Вот как-то так иногда происходит.
вторая

Примите благодарность

Позвонили из Собеса. Спросили Александра Александровича. Это мой младший сын. Но по чисто техническим причинам такого рода контакты, связанные с общением с госорганами, в нашей семье замкнуты на телефон супруги, потому она и ответила, что Александр в институте, а она, как мама, может передать, что нужно и вообще рада помочь.

Нет, ну, что вы, сказали звонившие, это мы наоборот готовы помочь чем угодно инвалиду и его семье. Например, он сможет самостоятельно прийти на выборы президента, или нужно организовать надомное голосование?

Жена поблагодарила и сказала, что мы справимся. Но они не успокаивались. Мол, у нас есть ещё разные специализированные спортивные кружки для такого рода контингента, или вообще, может, вашей семье в принципе чего-нибудь нужно, мы всегда готовы.

Супруге еле удалось их успокоить. Хоть я по глазам её видел, что она с трудом удерживается от какой-то экзотической просьбы, уж очень велик был соблазн и слишком искренними настойчивые предложения соучастия. Но справилась, всё-таки опытная женщина, не девочка уже.

Так что, работают люди. Как говорилось в моей юности, правда, в совсем другой адрес, «они, бля не дремлют, они, бля, на стреме». Молодцы. Спасибо.
вторая

Язык твой – враг мой

У меня есть близкий приятель Миша, о котором я, по-моему, неоднократно за прошедшие годы упомянул в разных сюжетах, в частности, в наиболее запомнившемся и смешном, когда он когда-то, ожидая женщину на Манежной площади, раскрыл зонтик, поскольку начало накрапывать, и его арестовали как участника демонстрации в поддержку телеканала «Дождь».

Так вот, Миша мои тексты в Журнале никогда не комментирует, он, подозреваю, даже не зарегистрирован в соцсетях и удовольствия от диспутов, особенно в письменном виде, совсем не получает. Но он живет в загородном доме хоть и совсем недалеко от Москвы, но с определенного времени и по возрастной усталости, и по ситуации на дорогах стал частенько, особенно по пятницам и в выходные, ездить в город не на машине, как всегда, а на электричке и потом метро, то есть около часа руки его и взгляд несколько непривычно свободны. И он, просто чтобы чем-то их занять, пристрастился читать мой Журнал на смартфоне. Однако, как я уже сказал, там он ничего не комментирует, но иногда, обычно раз в пару недель, а то и сильно реже, звонит мне и делится впечатлениями по какому-то заинтересовавшему его поводу.

Вот и на днях позвонил. По поводу неожиданно возникшего на совершенно пустом месте спора относительно ценности или наоборот бесполезности русского языка. Но он хотел не высказать свое мнение на данную тему, это нам как бы обоим совершенно неинтересно, а решил поделиться неожиданными для него самого ощущениями и эмоциями. Я, говорит, вовсе не ожидал, что меня может лично задеть чье-то оскорбительное или даже просто негативное мнение или высказывание о русском языке. Вроде бы, какое мне дело, что по этому поводу думает или чувствует совершенно мне незнакомый посторонний человек? А ведь, как ни странно, зацепило и в какой-то степени, наверное, обидело. Решил с тобой поделиться такими странными и непривычными чувствами.

Я Мишу поблагодарил очередной раз за внимание к моему журналу, но тему особо не поддержал, да и, собственно, как я мог это сделать? Человек нечто ощутил, поделился, спасибо, что тут можно особенно обсуждать? Я же не психоаналитик, да в таком качестве никто ко мне и не обращался. Но после разговора я на всякий случай тоже прислушался к самому себе. А нет ли и во мне чего необычного по части эмоций, какой-то обиды или хоть просто повышенной эмоциональной реакции на мнения о русском языке? Нет, вроде бы, никаких отклонений от обычного привычного фона и уровня. Всё ровно.

То есть, может, кто изначально и не до конца понял, потому принялся излагать излишне эмоциональные собственные мысли, что и увело разговор совсем в другую и, на мой взгляд, абсолютно бессмысленную и бесперспективную сторону. Я ведь никого не призываю и не агитирую (как в принципе никогда никого ни к чему не призываю и не за что не агитирую), учить русский язык, пользоваться им или вообще делать что-то вопреки личному желанию и потребности каждого.

Всё предельно примитивно на самом бытовом и обыденном уровне. У меня самого жизнь и судьба сложились так, что сам я в этом отношении крайне ущербен и ограничен. Плюс ещё, видимо, слишком малые природные способности к языкам. И в результате на седьмом десятке я, конечно, при крайней необходимости, могу прочесть, пользуясь словарями и современными коммуникативными методами, большинство текстов на основных европейских языках, но ни одним, кроме русского, по сути не владею. И всегда испытывал от этого чувство собственной неполноценности одновременно со жгучей завистью к тем, кто в этом отношении успешнее и богаче.

Исключительно поэтому и считаю, что если всё равно в семье есть возможность естественным образом есть возможность сохранить для детей второй язык, хоть русский, хоть татарский, хоть чукотский, без разницы, то сознательно отказываться от этого по любым соображениям просто глупо. Но если человек считает, что «Я вот никак не могу понять, а какой практический смысл владения русским языком. Все научные статьи, достойные внимания, публикуются английским языком. Вся литература, достойная чтения, публикуется английским. Качественное кино, музыка, программирование... Что здесь делается на русском?» ну, и прочее подобное, при этом пишет сам на вполне сносном русском, то что, собственно, я могу на это ответить? Да ничего толком. Какие проблемы? Так считаешь? Значит, тебе не надо. Постарайся забыть русский и далее обращайся ко мне по-английски. Если сочту нужным и интересным для себя, то постараюсь достаточно внятно ответить тоже на английском, в письменном виде у меня это обычно получается вполне приемлемо.

Так что, у меня тут эмоций и малейших совсем нет, прошу прощения, но категорически наплевать, на каком языке вы будете говорить, что читать или слушать, а уж думать и подавно. Единственное, немножко (очень немножко, без всякого экстремизма и фанатизма) жалко детишек. Всех, в том числе, как ни странно, и ваших. И лишь по этому поводу хочу очень коротко вспомнить пару историй.

Одна общеизвестная и прекрасно всем знакомая с детства ещё из книжек про войну двенадцатого года. Французы вторглись в страну, где среди гражданских всё высшее общества и почти все помещики, а в армии практически все офицеры владели их языком не хуже, а иногда и много лучше, чем некоторые солдаты войск Наполеона. Кроме прочих исторических причин тому ещё дополнительно поспособствовало и то, что после Великой французской революции немало эмигрантов оттуда работало в России у обеспеченных людей в качестве воспитателей и гувернанток, о которых дети с рождения получали с рождения французский как второй родной.

И надо отдать должное здравомыслию общества, в том смысле, что война не оказалась поводом устроить этническую чистку и отказаться от языка врага. Кстати (но это уже совсем по касательной, прошу не придираться), после того, как ситуация стала противоположной и уже русские вошли в Европу и взяли Париж, значительная часть русских солдат, не офицеров, а именно солдат из мужиков остались там, в основном переженившись на местных. Относительно конкретных цифр до сих пор идут яростные споры, честно говоря, и у меня гуляющая цифра в сорок тысяч не вызывает большого доверия, но, судя по многому, народу действительно осталось там порядочно. Очень не хотелось из свободной Европы возвращаться на крепостническую родину. Но при этом, естественно ассимилируясь и в языковом отношении, никто специальную задачу забыть русский никогда не ставил. Но это совсем отдельная тема, не будем углубляться.

А вот в результате русско-французского двуязычия мы кое-что получили вполне конкретное, например, «Философические письма» или «Войну и мир». Тут можно много рассуждать о плюсах и минусах, но факт остается фактом, если бы Чаадаев или Толстой не были билингвами, то их произведения оказались бы, не станем сейчас разбирать и утверждать, хуже или лучше, но во всяком случае другими. Но мне всё-таки представляется, что язык врага большого урона русской культуре не нанес.

А вторая история уже более камерная и не столь известная. У меня был, то есть, он и нынче существует, просто мы последние годы не столь близко общаемся, хороший приятель юности Володя. Его семья еврейская, с языковыми корнями в идише и немецком. Володин отец всю Войну прослужил во фронтовой разведке, не только участвовал в допросах пленных, но и сам постоянно ходил за «языком», вся грудь в боевых орденах. Демобилизовавшись стал филологом и известнейшим переводчиком, дружил с Генрихом Бёллем, получил премию Гёте, но это всё позднее.

А Володя родился в самом конце сороковых, военные раны были ещё совсем свежие, во дворе многие ребята, прослышав, что у них в семье частенько говорят по-немецки, дразнили мальчика «фашистом», то же продолжалось и в начальной школе, и дело закончилось тем, что однажды Вова заявил отцу, старающемуся передать сыну свои знания и навыки, что он «этот фашистский язык учить не будет». Тому хватило такта и мудрости (вообще умнейший был человек) не устраивать по этому поводу никаких истерик и не применять насильственных методов.

Он просто продолжал пользоваться в семье двумя языками и старался, чтобы ребенок рос в атмосфере любви и взаимного уважения. Короче, подростком Володя уже говорил по-немецки свободно, потом, хотя и окончил технический ВУЗ, уже самостоятельно совершенствовался в языке, начал переводить, а в начале девяностых и вовсе уехал в Германию по приглашению поработать на «Deutsche Welle», где и до сих пор занимает довольно значительный пост. Жизнью вполне доволен.

А вообще-то, мне представляется, что без особой разницы, на каком языке думать. Всё равно у подавляющего большинства это паршиво получается в принципе.