Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Ещё о памяти

На днях я, в своей реплике , возможно, не слишком уважительно отозвался о интернет-ресурсе «Московские истории дзен», за что прошу прощения. Почитав публикуемые там материалы более внимательно, убедился, что ведущая это своеобразное издание журналист Мария Кронгауз сумела очень профессионально и интересно создать платформу, на которой читатели могут поделиться действительно личными, но при этом одновременно достаточно характерными сюжетами из реальной истории и страны, и своей жизни. Так что, искренне рекомендую.

Но сейчас хотел ещё несколько строк о другом, продолжая и тут же, обещаю, закрывая тему, начатую в «УКВ памяти», а то по этому поводу можно пререкаться бесконечно. Но последний раз себе позволю.

В «Московских историях» был опубликован небольшой отрывок из моего почти десятилетней давности текста о прошлом и настоящем воблы. И там, в частности, были упомянуты определенные эквиваленты обмена среди детей этой самой воблы на разные прочие редкости, например, на шариковую ручку или жевательную резинку. И вновь меня слегка изумила реакция читателей. Одна женщина написала: «Интересно, какое это было время, что жвачка и шариковая ручка одинаково ценились? Шариковые ручки появились в нашем городе в 60-х годах, а жвачка лет на 20 позже. Я родилась в 1953 году». Напоминаю.

Нечто принципиально напоминающее современную шариковую ручку было изобретено а потом даже запатентовано ещё до Войны венгерским журналистом Ласло Биро. Но реально в массовый обиход до сих пор, вероятно, самая распространенная ручка «Bic» вошла на Западе с пятьдесят третьего, то есть ещё за год до моего рождения. Однако у нас, хотя теоретически и формально как будто попытки наладить производство осуществлялись чуть ни с начала пятидесятых, хоть относительно что-то более или менее доступное начало появляться только с шестьдесят пятого, когда «Союз» начал выпуск этих изделий. Стержни делались исключительно на швейцарском оборудовании, были в большом дефиците, отсюда появилась и целая индустрия «заправок», о чем сейчас даже несколько смешно вспоминать. Да и стоили они до конца шестидесятых два рубля, весьма серьезные по тем временам деньги. Но в любом случае массовое использование шариковых ручек, в том числе и связанное с разрешением использования их в школах (о чем, возможно, весьма небезынтересный, но отдельный разговор), произошло только с началом семидесятых.

А «жевачка» изобретение человечества ещё более древнее, но мы сейчас вовсе не станем заниматься его историей, отмечу лишь, что по какой-то причине с определенного периода в СССР жевательная резинка, в отличие от той же шариковой ручки, много более нейтральной, стало неким символом загнивающего капитализма с идеологическим подтекстом, наряду, например, с джинсами или длинными волосами. В том числе и по этой причине, хотя не только, определенные попытки наладить выпуск хоть чисто теоретически и осуществлялись сначала в Ереване, потом в Ростове и Эстонии еще с начала семидесятых, но реально что-то хоть относительно доступное появилось благодаря «Рот Фронту» только перед самой Московской олимпиадой. Что же касается более качественной импортной резинки, то окончательно её дефицит исчез только вместе с советской экономикой.

Так что, в то время, о котором я говорил, то есть это первая половина шестидесятых, моя начальная школа, позднее я уже всё-таки перерос возраст обмена воблы на «жевачку», никаких отечественных или свободно продающихся в магазинах импортных что шариковых ручек, что жевательной резинки абсолютно не существовало в принципе. Кто-то из редких бывавших за границей взрослых мог привести или выпрашивали (не только, правда, выпрашивали, но и это другая тема) при возможности у иностранных туристов. И тогда это становилось, особенно у детей, свободно конвертируемой валютой. Кстати, обертки от «жевачки» тоже имели самостоятельную ценность, как и особо красивые конфетные фантики.

Но это всё чепуха и мелочи. До глубины души меня поразило вот что. Несколько читателей написали комментарии такого рода: «Хз... в вобле никогда недостатка не наблюдал. другой вопрос - какого качества вобла, т.е., помимо размера, какой солёности и степени сухости?» Или: «А вот в моём ШКОЛЬНОМ времени она была и приезжала в замечательных пенковых (возможно ошибаюсь в названии мешком) плетёных мешках, и моя бедная СЕМЬЯ могла купить её МЕШОК не пострадав в деньгах! Это был СССР 63 год. Плюс минус во все стороны до дня, когда на СССР напали бандиты и до сих пор ПРАВЯТ».

Вы понимаете, ведь речь идет не о политике, не о каких-то идеологических разногласиях или нравственных критериях. А всего лишь о на самом деле довольно дешевой вяленой рыбе. Я прожил при советской власти тридцать семь лет. С раннего детства обожал воблу, а со старших классов школы, когда начал пить пиво, так и вовсе стал её фанатом и искал везде, где только можно. При этом жил и работал на Колыме и Чукотке, в Москве, в Сухиничах, на Вологодчине, в Сибири, в Казахстане, а как шабашник-строитель и журналист вообще объездил всю страну вдоль и поперек не по одному разу.

Так вот, никогда и нигде, ещё раз повторю и подчеркну, не единого раза нигде я в той части жизни не смог в магазине купить воблу. Да, в некоторых городах Поволжья на рынках она иногда встречалась, местного самодеятельного производства. Ну, и что? Я в Москве на центральном рынке своей первой жене в день рождения в январе тоже покупал в середине семидесятых в подарок пару помидоров за полстипендии. Значит ли это, что тогда зимой у нас в столице продавали свежие овощи?

А у них, оказывается, всегда в свободной продаже была вобла. Что я могу сделать? Это, как говорил тот старый грузинский учитель русского языка, «нельзя понять, нужно просто запомнить».
вторая

Сталин с вами

Практически всю прошлую ночь, почти до самого утра, видимо, в связи с очередной датой, по НТВ показывали документальный цикл «Сталин с нами». Это не премьера, снят, по-моему, лет пять-семь назад, но мне раньше не попадался. А тут посмотрел полностью. Старый идиот.

Нет, ничего в этом фильме нет особо страшного или отвратительного. Довольно стандартная жвачка «с одной стороны» и «с другой стороны», да были репрессии и перегибы, но были и великие свершения с победами, короче, ничего нового и неожиданного, сильно плеваться не хочется, но времени, конечно, жалко. Так что, рекомендовать никак не могу.

Однако там была одна коротенькая сцена, всего пару минут, может, даже меньше, по поводу которой мне и захотелось написать эти несколько строк. Журналисты, слегка тоскуя по колхозам и сетуя, что от них мало что осталось, нашли, как они сказали «с большим трудом» достаточно крупное молочное хозяйство в Архангельской области и решили пообщаться с его работниками на тему отношения к Сталину. Сначала доярки от них бегали и отмахивались, но потом, видать, руководство дало отмашку, всё-таки федеральный телеканал, и кто-то что-то стал не очень внятно излагать. И только одна доярка очень четко заявила: «Конечно, Сталин необходим. Иначе пьянствуют. Вон Васька с похмелюги лошадь сжег. Его бы надо расстрелять. А без Сталина никак».

Ей лет сорок пять, может даже меньше, женщины этой профессии там обычно выглядят старше своего возраста. То есть, она минимум на пару десятилетий моложе меня. Естественно, о тех временах и конкретно о Сталине никакого представления не имеет. Да и я уже не очень хорошо знаю её поколение. Но именно среди таких женщин, её бабок и матерей, я вырос. Работал немало с ними, среди них, писал о них, жил не просто рядом, а вместе. И с моей точки зрения, без малейшей иронии, они и есть истинная соль земли. Кстати, отнюдь не только русской. Это абсолютно надежные и безотказные люди. На них можно положиться в любой самой трудной ситуации. Мир может рушиться, но они встанут в четыре утра и пойдут доить коров. Потом зададут корму остальной скотине, натаскают воды, нарубят дров, приготовят поесть, уберут в доме и так до вечера, только изредка поводя по лбу тыльной стороной ладони, чтобы смахнуть пот или поправить волосы, будут работать без перерыва и малейшей жалобы. И так всю жизнь, не отдыхая до самой смерти.

А если враг, то она с винтовкой встанет рядом с тобой. И отдаст последнее, вплоть до собственной крови. Но только не против начальства. И не супротив «что люди скажут» или вопреки «у нас так заведено». Тут можешь на неё не рассчитывать. Вернее, совершенно точно рассчитывать, что она это не приветствует. Её неприятно и не комфортно. Не надо.

И её необходим строгий и справедливый хозяин. Иначе пьют, а потом бьют, хулиганют и могут чего-то поджечь. А за это надо расстрелять.

И здесь я вижу всего два варианта.

Или полностью изменить жизнь этой доярки и, вот это подчеркиваю, особенно принципиально, её саму, не только судьбу, но и сущность, превратить её в свободную, счастливую, любимую и обласканную жизнью женщину, с другими нервами и мозгами.

Или Сталин.
вторая

За Родину, за идите на!

Даже странновато. Меня, если не с детства, то с самой ранней юности эта тема редко оставляла равнодушным. Помню, у тогда ещё большой и в значительной степени еврейской семьи был один из основных столпов, весьма значительный военачальник, который на своей роскошной по тем временам трехкомнатной квартире на Кутузовском пару раз в год собирал пышные застолья. Обычно в свой день рождения и День победы. Кроме родственников там всегда присутствовало множество высших офицеров, вплоть до маршалов, всегда в мундирах, увешенных орденами и сверкающих золотом. И даже если первый тост произносился за здоровье хозяина, то, начиная уже максимум с третьего, пили только стоя «За Родину, за Сталина!» Даже в те времена, когда официально это не слишком поощрялось, этим фронтовикам после ста пятидесяти граммов становилось абсолютно наплевать. И далее разговоры продолжались в основном о нашем могуществе и о великом вожде.

Не скажу уже точно, но, по-моему, лет в пятнадцать-шестнадцать, я крайне вежливо, но предельно твердо сказал своей маме, которая меня туда таскала, что больше не пойду. Хотя жрать мне тогда хотелось жутко и постоянно, а кормили там фантастически. Но меня трясет, тошнит и никаких моральных сил больше нет. И это была чистая правда, а не какие-то детские нервические фантазии. Просто физиологически именно трясло. Видеть и слышать их не мог, действительно выворачивало. И это не было даже особо осознанным или выстраданным, слишком ещё мал, исключительно на рефлекторном уровне бунтовал крепкий растущий организм.

Я это почему, собственно, именно нынче вспомнил? Прошло полвека и очередной, бесчисленный уже раз поднялась шумиха не ту же тему. Какие-то социологи опять провели исследования и выяснили, что всё больше и больше народу любят Сталина, желают Сталина, славят Сталина и цифры поклонников уже зашкаливают. Тут же множество самых умных и просвещенных людей со всех сторон кинулись обсуждать и анализировать эту тенденцию. Чрезвычайно мудро и эмоционально. А я читаю, слушаю и вдруг обнаруживаю, что мне совершенно по барабану. Ну, то есть вообще никакой реакции. Даже проезжающие иногда под окном мотоциклы без глушителей вызывают большее раздражение. Неужели настолько постарел, в такой степени морально и этически оглох?

Но быстро понял и успокоился. Конечно, и постарел, и со слухом любого вида проблемы. Но основная причина в другом. Мне глубоко наплевать на мнение этого «народа». Не могу даже пожелать, чтобы он сдох вместе со своим Сталиным. Поскольку он и так уже давно сдох. Нет никакого народа. А что думает и чувствует оставшееся деградировавшее и выродившееся население, ну, никак не может представлять для меня интерес и затрагивать хоть какие-то чувства.

А замерять ради интереса можно что угодно. Но даже размеры черных дыр, противоречащие всем знаниям человечества о фундаментальных законах физики, в этом отношении более любопытны. И уж точно менее омерзительны.
вторая

Пип… пип… пип…

Еще один погиб. Чуть было автоматически не написал «один из наших», но вовремя спохватился. Я себя и ихним никогда не причислял, а они и вовсе не подозревали о моем существовании.

Мы изначально принадлежали к разным кругам, слоям, классам, как хотите, любое подойдет. Общие только даты. Одногодки, мы одновременно закончили школы, поступили в институты, получили дипломы. А так, практически никаких больше точек соприкосновения. Папа у него не просто генерал-лейтенант, а заместитель начальника штаба Варшавского договора, профессор и прочая, и прочая. Сам Игорь после блестящего окончания философского факультета МГУ идет не по распределению в школу в Лианозово, а в аспирантуру, и потом, уже кандидатом наук в Институт США и Канады АН СССР. А советскую карьеру вообще заканчивает, став в тридцать пять старшим референтом международного отдела ЦК КПСС. Тут уж, как говорится, без комментариев, sapienti sat.

Про него некоторыми принято было говорить, что Малашенко человек замкнутый, непубличный, малообщительный, почти суровый. Чепуха. Он талантлив, ярок, но просто неплохо воспитан и отлично собой владел. Оказался более чем востребован и никого не подвел. Что хотели, то и получили. Все заинтересованные стороны. Но можно это сформулировать и как «за что боролись, на то и напоролись». Тут уж дело вкуса и точки зрения.

Ещё могу сказать точно, имея для того весомые личные основания, что корыстным человеком в стандартном понимании он не был. То есть, конечно, не о каком особом бессребреничестве речь не идет, как, тем более, и о аскетизме, но деньги как таковые его действительно не очень интересовали и точно никогда не стояли на первом месте. Он был более амбициозен и врожденно совсем не жаден.

А самоубийство… Да, несомненно самоубийство. Они все в какой-то и даже значительной мере самоубийцы. А кто это всё создал и запустил в производство? Уж точно не я. И не могу сказать, что все они умирают не своей смертью. Очень даже своей.
вторая

Чекистская тоска

В конце пятидесятых улица Коммуны в Магадане начиналась с трех огромных двухэтажных бараков под номерами один, три и пять, между которыми, соответственно, располагались два двора, являвшиеся системообразующими пространствами социального бытия местного населения, в том числе и детей.

Ребячьи компании или банды, как хотите, вполне подойдет любое, обоих дворов не то, чтобы враждовали между собой, но некоторый оттенок соперничества, конечно, существовал, хотя в прямые так уж и драки воплощался редко, но в порой происходивших совместных играх присутствовал постоянно. Играли, понятно, в основном «в войну», от которой и тогда народ ещё толком не остыл, да и которую до сих пор не довоюет. И надо было разделяться на две команды. У жителей первого и пятого бараков особого выбора не было, там всё изначально определено. А вот обитатели стоявшего посередине третьего барака имели полную свободу предпочтений. И без малейших обид всегда вставал вопрос: «Ты за нас или за них?»

А наименования команд выбирались честно по жребию, кидалась свинцовая бита, в промежутках между «войнами» стандартно использовавшаяся для довольно азартной и не очень приветствуемой взрослыми, но самой популярной в дворовой среде игре «в расщибалочку» на деньги, там на одной стороне был нацарапан крестик. И тут уже что кому выпадет. Будешь сражаться за «наших» или за «врагов».

«Наши» назывались ещё «красными», «русскими» или реже, но тоже случалось, «советскими». А «враги» «белыми», «немцами» или «фашистами». Я только лет в шесть-семь с большим удивлением выяснил, что «белые» и «немцы» — это не совсем одно и то же, а уж на то, чтобы понять про «не все немцы фашисты» ушло ещё больше времени. Кстати, такое удивление у меня в детстве вызвал лишь один факт, когда мама мне объяснила, вернее, попыталась объяснить, дошло далеко не сразу, что «жид» и «жадина» не совсем синонимы. Но это уже другая история.

А сейчас я про то, что даже не определение, а просто слово «фашистский» давно, особенно в нашей стране, утратило реальные смысловые нагрузки и просто превратилось в ругательство или, по крайней мере, просто в обозначение «плохой чужой». Потому, когда я говорю, что Владислав Сурков написал фашистский текст, я веду себя как тот дворовой магаданский мальчишка, без малейшего желания анализировать, насколько там смыслы сходные или различные с теми или иными истинными фашистскими идеями. И ещё меньше у меня есть желание спорить с Сурковым или вообще хоть как-то конкретно обсуждать его «статью». Для меня он просто фашист, враг, чужой, разве что отнюдь не в детском игровом понимании, а как вполне взрослая сформировавшаяся нечисть.

Но, собственно, это стало для меня всего лишь поводом для одной весьма частной и попутной реплики. Дело в том, что в любом самом омерзительном и неприемлемом для меня тексте иногда вполне могут встретиться фразы или идеи, с которыми как таковыми самими по себе я могу полностью согласиться. Они есть и в «Майн кампф», и в «Протоколах сионских мудрецов», и где угодно, нет толку перечислять. А Сурков так прямо и начинает с такого рода фразы: «Это только кажется, что выбор у нас есть». Тут только обязан отметить, что вот это «у нас» всегда требует уточнения, но сейчас не о том речь. А в принципе соотношение свободы выбора и предопределенности это то, о чем я только на самом деле и думаю, и пишу всю свою жизнь, именно этому посвящен и мой главный роман, и все работы по лютеранству и кальвинизму, хоть и не опубликованные, но вошедшие в него в предельно конспективном и концентрированном виде, и вообще всё, мной так или иначе формулируемое.

Даже не то, что последнее время, а уже довольно давно, просто нынче к этому уже настолько серьезно присоединились федеральные телеканалы, что несколько их уже практически отдельно под данную тему выделили, развивается и нагнетается истерика по поводу условно «любви к Андропову» и «ненависти к Горбачеву». Мол, с Андроповым у России был шанс остаться великой империей СССР и пойти по китайскому пути, а Горбачев, как агент влияния Запада, развалил страну и привел ко всем сегодняшним бедам и несчастьям. С какой-то физиологической, нутряной, абсолютно необъяснимой рационально, но зато предельно понятной инстинктивно зашкаливающей истерикой они всё больше, даже тогда, когда кажется, что уже больше некуда, ненавидят именно Горбачева.

Хотя он совершенно не хотел разваливать СССР, это полный бред, и не только потому, что таким образом он элементарно терял власть, а она, хоть и не была для него самоцелью и безусловной ценностью, как для многих, но всё-таки он к ней не так уж и пренебрежительно относился. Однако милый Михаил Сергеевич прекрасно понимал, что с исчезновением Союза у него исчезают любые возможности влиять на ситуацию, а он ещё отнюдь не считал свою роль сыгранной и многое собирался сделать. Но сам слишком многого не понимал, как будто чепуха, чуть отпустил вожжи, совсем немножко свободы слова, какая-то там чепуховая «кооперация» из вторсырья, казалось бы, чисто демагогические и формальные выкрутасы с «шестой статьей», немножко приоткрыть границы…

Не додавил. Не досажал, не дострелял. Не возглавил славную гвардию чекистов в священном походе против тлетворного влияния пидарасов. Ему этого не могут простить и никогда не простят. Уже и власть взяли абсолютную, и ракеты нацелили в правильном направлении, и Крым вернули, и дворцов понастроили, которые никакому Горбачеву не снились, и весь мир заставили заикаться от страха, но ненависть только возрастает и возрастает. Как, знаете, что бы самого неприятного в жизни человека не было, но до смерти он более всего переживает пинок, полученный от старшегруппника в детском саду, это сильнее всего оскорбило и взывает к мести до последнего вздоха.

Господи, какой китайский путь! Проклятое собственным бывшим народом пространство обречено, а скорость и интенсивность процесса не имеют никакого значения, кроме самого мелкого, корыстного, эгоистического и личностного. И лишь развратные глаза Суркова подсвечивают путь в неизбежное, предопределенное небытие.

Ну, Парамон! Я, грешный человек, нарочно бы записался к большевикам, чтобы тебя расстрелять. Расстрелял бы, и мгновенно обратно выписался бы.
вторая

В чужих штанах всегда всё толще

В одном из комментариев к предыдущему тексту оказался затронут любопытный вопрос, который, как мне кажется, даже много шире и значительнее конкретной обсуждаемой там темы. Читатель заметил, что по итогам Второй мировой войны капиталисты, имелось в виду прежде всего американские, в любом случае своего не упустили и оказались в прибыли, потому-то СССР и очень удивился, что ещё и остался должен кому-то. И даже выражается своего рода сожаление, что нельзя на эту тему поспорить.

Собственно, спорить тут действительно особо не о чем, во всяком случае со мной, поскольку я тут полностью согласен. Более того, перечисленная читателем «прибыль» США представляется мне далеко не самой главной. По моему глубочайшему убеждению, отнюдь не великие социальные и экономические реформы «нового курса» Рузвельта, а именно Война окончательно вывела Америку из кризиса и дала развитию этого государства и общества тот импульс, который превратил её в безусловно мирового лидера. Потому здесь вообще какие-то вульгарные примитивные подсчеты цифр бессмысленны. Однако я как раз ими и не занимаюсь, а имею в виду вещи несколько совсем иные.

В принципе, как ни прозвучит странно, но по моему субъективному мнению, основными бенефициарами той Войны стали отнюдь не страны-победители, а как раз Германия и Япония. Но, не углубляясь сейчас в эту необъятную тему замечу, что если так рассуждать, то Союз в общем-то тоже не остался особо в накладе, например, хапнув всю Восточную Европу. Другой вопрос, что мы свою «прибыль» полностью просрали, прошу прощения за излишнюю эмоциональность, но просто мне лично обидно. И меня несколько извиняет только то, что обиду мою разделяли те фронтовики, что ещё при глубокой советской власти случайно по капризу судьбы и властей оказывались на каких-то памятных мероприятиях в Германии, особенно в редчайших случаях в Западной, и видели, как там живут их сверстники – ветераны вермахта.

Но опять же, сейчас вовсе не о том разговор. И даже не о том, что в результате, ещё раз повторю и подчеркну, не за поставки по ленд-лизу, а за оставшееся в рабочем состоянии после войны имущество, которое могло иметь гражданское назначение, через шестьдесят лет после победы расплатились суммой значительно меньшей, чем стоит одна только яхта Абрамовича «Эклипс». Нет, не в том суть. А исключительно в эмоции: «Неужели мы им ещё что-то должны?»

Кому-то покажется это вещами абсолютно не соотносимыми, но для меня тут явления совершенно одного порядка. В девяносто восьмом условная Россия отказалась платить по своим казначейским обязательствам. И одним из аргументов, причем публичных, официальных, приводимых самыми ответственными и компетентными людьми, было то, что «гады-капиталисты и так на этом много заработали, хватит с них».

Это было даже не вранье. А просто элементарное наглое хамство с позиции силы. Причем, тогда некоторые говорили, что, мол, да, по букве и даже духу закона, любого, в том числе и существующего тогда в России, эти действия правительства откровенно преступны. Но «по понятиям» всё верно и правильно, ведь, если честно, то действительно успели заработать немало и нечего тут особо ныть. Так вот, должен сказать, что и это не так.

В начале девяностых, когда мы только начинали заниматься риэлтерской деятельностью, ещё не только слова такого не было, но и правовые основания существовали очень сомнительные и ненадежные, однако у нас уже дело пошло и даже в какой-то момент удалось зарегистрировать первое в Москве официальное агентство такого профиля. Но, хоть цены были и не сравнимые с нынешними, оборотного капитала всё равно катастрофически не хватало, о банковских кредитах тогда и речи не было, так что мы брали в долг у частных лиц. Проще говоря, у друзей, приятелей и знакомых разного уровня близости. Под пять процентов в месяц в валюте. То есть, ещё раз, это шестьдесят процентов годовых по долларам. Но ни мне, ни кому из моих компаньонов никогда не пришла в голову мысль в какой-то момент сказать какому-нибудь кредитору, мил, хватит с тебя, ты а нас уже и так достаточно заработал, отцепись. Мы всегда рассчитывались в срок и до последнего цента. Вот это и называется «по понятиям».

А начинать считать деньги в чужом кармане и самовольно определять, кому хватит, а кому нет, это примитивный «беспредел» никакого отношения к «понятиям» не имеющий. Более того, у меня был случай, когда я в критической ситуации предложил одному приятелю сто процентов прибыли за семьдесят тысяч долларов на сорок дней. А у него наличных тоже не оказалось, и он умудрился очень быстро продать собственную квартиру, переехав с женой и двумя детьми к теще на кухню в однушку. Человек был крайне безобидный и беззащитный, я вполне потом мог ему сказать, что слишком жирно будет, вот, возьми пятерку, ну, червонец сверху, и хватит с тебя. Как-то даже и мыслей подобных не возникало. Ты подписался на определенные условия, будь любезен выполнять, а не рассуждать о величине чужих барышей.

Не знаю и глубоко не уверен, что смог достаточно внятно пояснить свою мысль, но более распространяться охоты нет. Потому закончу чисто развлекательной историей, которая вспомнилась по довольно отдаленной ассоциации в связи с ленд-лизом, хотя совсем уж прямого отношения к нему она не имеет. Вообще-то, сюжет прекрасно и широко всем известный, но вдруг кто-то из более молодого поколения не очень в курсе или запамятовал, я просто очень коротко позволю себе пересказать.

Когда ещё в сорок четвертом начали вести разговоры о создании ООН вместо Лиги наций, Сталин вдруг заявил (не лично, но мы сейчас без лишних подробностей), что, поскольку британские доминионы собираются сделать полноправными членами организации, то и все советские республики нужно принимать по отдельности, иначе СССР окажется слишком уж в меньшинстве. Тогда ещё оппонировавшие ему Черчилль и Рузвельт несколько припухли с открытыми ртами и начали ныть, мол, Виссарионыч, ну, нельзя совсем уж так внаглую, всё-таки эти так называемые доминионы, они, типа, Канады и Австралии, полностью независимые государства со всеми необходимыми атрибутами, а твои республики…

Но смутить вождя было невозможно и уже в январе сорок четвертого Пленум ЦК принимает решение «по расширению прав союзных республик в сфере обороны и внешней политики» и тут же сессия Верховного Совета СССР были утверждает законы: «Об образовании воинских формирований союзных республик» и «О предоставлении союзным республикам полномочий в области внешних отношений». Также были внесены изменения в Конституцию СССР и конституции союзных республик. В каждой республике были учреждены наркоматы иностранных дел. А на Украине учреждают собственный наркомат обороны. Что, сказал Сталин, теперь есть какие-то вопросы?

Но американцы с англичанами уже немного пришли в себя от шока и попросили всё-таки не борзеть окончательно и не устраивать балаган из полового акта курам на смех. И практически уперлись рогом. Однако тут, как нередко в истории случалось, вмешались евреи. Сталин с ними тогда очень активно кокетничал и эти наивные люди искренне считали, что он позволит им основать на гомельщине, откуда многие богатые и влиятельные иудоамериканцы были родом, достаточно автономное еврейское государственное образование. Они принялись сильно давить на свое правительство и в результате было принято довольно странное решение. Несколько в стилистике того самого ребе, который велел доски на полу в бане строгать, но строганной стороной класть вниз. В ООН, как самостоятельных членов, приняли только Украину с Белоруссией с довольно экзотической формулировкой «в связи с их большим вкладом в победу над фашизмом».

Впрочем, довольно скоро ситуация поменялась, проблема относительно большинства была снята договоренностью о «праве вето» постоянных членов Совета безопасности (мы сейчас тонкости и подробности этой темы трогать не станем) по наиболее серьезным вопросам, у евреев роман со Сталиным не то, что закончился, но перешел уже в другую плоскость, особенно после возникновения Израиля, а вся бодяга с «наркоматами суверенитетов» в союзных республиках сама собой тихонько сошла на нет и почти забылась. Однако Украина с Белоруссией так и остались самостоятельными членами ООН, на это просто, видимо, махнули рукой и решили не связываться.

И вот году в сорок седьмом уже именно ООН принимается программа материальной помощи этим государствам в связи как раз с ущербом, нанесенным Войной. Но, понятно, что деньги и товары там американские, и планируется всё это как раз по уже отработанным принципам ленд-лиза. Да, даже по тем временам объем не какой-то такой уж гигантский, но всё-таки речь идет о поставках на несколько сотен миллионов долларов очень нужной и крайне дефицитной в Союзе продукции. Условия прописали самые льготные, под беспроцентный кредит на многие десятилетия без всяких индексаций с учетом инфляции и прочих подобных обременений, то есть, комфортнее не бывает.

Делегации специально подготовленных и присланных в Нью-Йорк товарищей из Украины и Белоруссии принимали очень активное участие в составлении и оформлении программы, особенно относительно номенклатуры, цены, качества и количества товаров. Но в последний момент, когда потребовалось уже только поставить подписи, вдруг заявили, что не могут этого сделать. Поскольку рубли никто не принимает, а в валюте они вообще ничего и ни в какой форме подписывать не имеют права, согласно нашему законодательству она исключительно в ведении общесоюзных органов. ООНовцы, в смысле опять же, естественно, американцы, чьи были деньги, по началу ничего понять не могли: «Как так, вы же самостоятельные суверенные члены Организации, что значит, не имеете права подписать договор?» Но им пояснили, что понимать тут ничего не надо, а следует просто запомнить. Не имеют, и точка.

А всё уже сформировано, упаковано и лежит на портовых складах, готовое к отгрузке. Махнули рукой, мол, черт с вами, забирайте даром, спишем как-нибудь. И не стали мелочиться, даже особо об это никогда не вспоминали. Практически забыли.

Я опять же без морали и выводов. Просто для развлечения читателей. Тоже бескорыстен. Хоть не коммунист и даже не социалист.
вторая

Враньё в лизинг

На школьных уроках истории у нас об этом вообще не очень упоминалось, так что, о поставках техники, сырья и продовольствия из США в СССР во время войны я хоть относительно узнал только в старших классах, когда самостоятельно начал читать хоть какую-то историческую литературу. Собственно, тогда же увидел слово «ленд-лиз». И, признаюсь, изначально вся эта информация вызвала у меня противоречивые, но более негативные чувства.

Хотя некоторые взрослые иногда и с определенной благодарностью вспоминали американские тушенку и яичный порошок, если не спасавшие, то, порой, неплохо выручавшие, особенно в эвакуации, но мне чисто эмоционально история казалось не очень приятной. Вне зависимости от любых цифр. Просто, когда наша страна героически приняла на себя основной удар фашизма и, истекая кровью, с жуткими жертвами противостояла этому абсолютному злу, капиталисты, сволочи, вместо того, чтобы открыть второй фронт и сражаться плечом к плечу, наблюдали, когда наметится перевес в чью-то сторону, чтобы присоединиться к победителю, и при этом не просто ограничивались какой-то материальной помощью, но ещё и давали её отнюдь не бесплатно, а в долг, который потом разрушенная страна должна была выплачивать из последних оставшихся крох.

Первая трещина в этой моей железобетонной картине мироздания появилась только тогда, когда я получил возможность чуть более подробно познакомиться с условиями ленд-лиза. Но, прежде чем продолжить, мне придется здесь сделать пару принципиальных оговорок.

И, прежде всего, самое главное. А в принципе мог ли СССР в одиночку победить Германию с союзниками? Этот спор продолжается практически со дня победы, написано бесчисленное множество статей и монографий, я, естественно, участвовать в нем по понятным соображениям, не собираюсь, могу лишь предельно кратко высказать собственное сугубо субъективное мнение. Считаю и уверен, что Союз в любом случае победил бы, и Гитлер с самого начала войны был обречен, как ни спекулируй любыми таблицами, графиками и фактами, силы, ресурсы и резервы были слишком несоизмеримы.

Другой вопрос, а если бы те, кто у на оказался в союзниках, выступили на стороне Германии, прежде всего, конечно, Англия и США, при этом ещё и Япония напала бы не на Америку, а на СССР, но это уже совсем из области ненаучной фантастику, потому мы туда лезть не будем. Так же, не станем затрагивать темы, а сколько бы продлилась такая война в одиночестве и каких бы жертв потребовала, что бы потом осталось от Союза. В любом случае относительно однозначного конечно результата я свою позицию уже изложил, распространяться далее не вижу смысла и не имею возможностей.

Второй, несколько менее важный, но уже имеющий непосредственное отношение именно к ленд-лизу момент, а сколь, собственно, важна и велика была конкретная роль этой программы? Тут опять же существует необъятное поле для дискуссий, яростных споров и жонглирования самыми разными данными. В информационном пространстве давно гуляет такое мнение, запущенное в свое время нашими специалистами, что объем всех поставок по ленд-лизу составлял максимум четыре процента от производственных мощностей СССР, так что, в принципе, и особо говорить не о чем.

По-прежнему не участвуя ни в чем подобном, я тут могу сказать лишь единственное. Долгие годы читая документы, мемуары и просто высказывания-воспоминания непосредственных свидетелей тех событий, со многими общаясь и разговаривая лично, начиная от руководителей страны и заканчивая практически рядовыми участниками, я нигде и никогда не сталкивался со мнениями, типа «да могли засунуть они свои самолеты с тушенкой себе в жопу, мы бы прекрасно и сами без всего этого обошлись». Да, особенно первые годы войны было много ворчания, иногда даже переходящего в прямую нелицеприятную матерщину, относительно немотивированно и излишнего затягивания, по мнению наших, открытия второго фронта. Но по поводу самой помощи, в том числе и ленд-лиза, я слышал и читал только слова искренней благодарности.

Где-то, конечно, особенно на уровне Сталина, Микояна и некоторых начальников высшего уровня это было, порой, обусловлено больше политическими и дипломатическими соображениями, приправленными элементарными правилами вежливости, которые, как ни странно, тогда и там отнюдь не всем были чужды. Но по большей части слова шли от души, и про «Аэрокобры», и про «Виллисы», и про «Студебекеры US6», на которых стояла основная часть наших «Катюш», и даже про тот самый пресловутый яичный порошок. И на «Уралмаше» я сам ещё в конце семидесятых встречал людей, с благодарностью вспоминавших американскую листовую бронированную сталь для наших «тридцатичетверок».

Так что, заканчивая все эти предварительные рассуждения, могу лишь констатировать, что пренебрежительное, чуть ни презрительное отношение к ленд-лизу является плодом более поздних времен, подтверждения которому в реальной истории я не нашел и не ощутил.

Но оставим вообще всё это в покое и вернемся конкретно к нашей морально-этической и одновременно финансово-практической теме. И тут, думаю, прежде всего следует отметить, что изначально ещё в марте сорок первого американский «Закон о ленд-лизе» принимался вовсе без учета СССР, имелись в виду Великобритания и в какой-то степени Китай. Причина была простейшей, и я бы сказал, чисто бюрократической. Ведь в США практически не было и нет государственных промышленных предприятий (темы создаваемых, особенно после сорок пятого года, Федеральных правительственных корпораций мы сейчас затрагивать не будем, она тут к делу не относится), так что любую продукцию правительство должно было закупать за счет бюджета, то есть, на деньги налогоплательщиков. А их законодательство не позволяло бесконтрольно властям кому-то раздаривать просто так этим образом приобретенные материальные ценности.

Потому и решил Рузвельт со своим окружением немножко схитрить, чтобы всё внешне выглядело хоть относительно приличным и не особо раздражало наиболее ярых сторонников «изоляционизма». Мол, мы не собираемся разбрасываться народным добром, а только во имя интересов национальной государственной безопасности даем в долг, пусть и на достаточно льготных условиях. СССР оказался включен в программу несколько позднее, уже после нападения Германии, и его отношения с США регулировались определенными отельными договорами и документами, в частности «Агриментом» от и июня сорок второго, ну, и некоторыми другими.

Да, и ещё крохотное замечание. С определенного момента поставки пошли и из Британии, они были значительно менее объемными, что понятно, англичане и сами не сильно шиковали, но там изначально было оговорено, что всё бесплатно, так что, этот момент сейчас забудем.

Но вот и с американцами тоже оказалось, мягко говоря, не совсем так, как складывалось во многих наших головах, в том числе и юношеской моей. Речь не шла о том, чтобы пусть даже и с рассрочкой и беспроцентными кредитами, но в итоге расплачиваться за все съеденные продукты, израсходованное горючее и расстрелянные патроны с начинкой. Более того, не только непосредственно военная техника, но и вообще любое имущество, которое уничтожено или окончательно испорчено в ходе боевых действий, тоже не считается и полностью списывается. Имелось в виду исключительно то, что уже после войны осталось у СССР в рабочем состоянии и по каким-то причинам Союз хотел оставить это себе. Я сейчас не вспомню, а уточнять лень, но кто-то из американцев привел тогда такой довод. Мол, когда у соседа горит дом, то надо немедленно помочь ему шлангами, баграми, лопатами и прочим необходимым оборудованием, если тому требуется. Но когда пожар потушен, то логично и справедливо попросить вернуть уцелевшее имущество обратно или, по крайней мере, осудить эту тему.

Вот и в данном случае, американцы оговаривали, что, если после войны что останется в приличном виде, то материально-финансовую оценку этого и дальнейшую судьбу определят в ходе дальнейших переговоров. Так, собственно, и получилось. Даже более, определенное количество товаров в счет ленд-лиза американцами было на момент окончания войны произведено, складировано, но ещё реально не поставлено в СССР. Там было уже в основном не вооружение, а множество довольно полезных в мирной жизни вещей, например, электрогенераторы, паровые котлы, промышленное оборудование и прочие занимательные предметы. Так вот их поставку, правда, по отдельному дополнительному соглашению, но практически присоединили к программе ленд-лиза, оформив в крайне льготный и долгосрочный кредит.

Ну, а дальше начали довольно лениво, особенно с американской стороны, торговаться. Штатники сказали, что эта история стола им порядка одиннадцати ярдов, но с учетом всех нюансов они оценивают подлежащее возврату или оплаты в где-то ярдов в два с половиной, однако практически сразу махнули рукой и попросили, верните когда-нибудь и на любых условиях миллиард триста миллионов. Наши ответили, что готовы говорить всего о ста семидесяти миллионах, чем, правда несколько ошарашили «партнеров». К сорок девятому году СССР увеличил признаваемый долг до двухсот миллионов и попросил отсрочки на пятьдесят лет. Американцы ответили, что согласны на миллиард и в течение трех десятилетий. Что называется, «сблизили позиции».

После этого капиталисты ещё несколько раз снижали требования, мы тоже потихоньку шли навстречу, но окончательно соглашение о порядке погашения долгов по ленд-лизу было заключено лишь в 1972 году. Повторю и подчеркну, через двадцать семь лет после окончания войны произошел не окончательный расчет, а всего лишь определили порядок этого расчета. По которому СССР обязался к 2001-му выплатить 722 лимона зелени. Но заплатить успели всего 48, после чего вообще прекратили, обидевшись на «Поправку Джэксона-Вэника». И к переговорам вернулись только в девяностом, установив уже окончательные параметры: 2030-й год, и сумма — 674 миллионов. А дальше СССР перестал существовать и вопрос снова повис в воздухе.

Не стану утомлять читателей последовавшими подробностями по поводу того, кто и как будет платить долги бывшего СССР. Нам достаточно того, что в конце концов Россия в 2006 году полностью погасила этот долг. Но, если учитывать, не говоря ни о каких процентов, только уровень инфляции и соотношение покупательных способностей валют разных периодов, то по сути мы отдали меньше половины одного процента затраченного американцами.

Я не хочу делать никаких выводов и давать любые оценки. Мысль моя примитивна как валенок. Все нынешние постоянно усиливающиеся разговоры про то, что гады-капиталисты нам никогда ничего не давали бесплатно, а мы всегда за всё сполна расплачивались чистейшим золотом, являются полным враньем.
вторая

Афганский стандарт. Послесловие

Со мной, видимо, и далеко уже не первый раз, злую шутку сыграло, несмотря на желание быть предельно кратким и конкретным, не очень большое умение оставаться таковым, если хочется донести свою мысль наиболее доходчиво. Особенно, когда не очень представляешь своих читателей, относительно которых у меня порой возникает и не совсем уж необоснованное подозрение, что часть из них в силу возраста, круга интересов и ещё множества причин, мягко говоря, имеют не очень полное представление о минувших событиях, не только исторических, но и несколькодесятилетней давности, которые для меня кусок собственной жизни, а для них что-то такое смутное в непонятной дымке времени.

И получилось, что, исписав столько страниц, что они даже не уместились в один пост, пришлось разбивать на две части, я, возможно, и нарисовал какую-то картинку на тему, для кого-то, вероятно, чем-то и полезную, но так, похоже, и не смог донести одну единственную простенькую мысль, ради которой, собственно, всё и говорилось.

Судя по немногочисленным, но достаточно характерным комментариям, моя реплика была воспринята как очередное высказывание на тему истинных причин и горьких последствий ввода советский войск в Афганистан. Но в том-то и принципиальный смысл, что меня совершенно не интересуют все эти высокомудрые теории и глубокомысленная аналитика. Неизбежно ли расширение любой империи до своего предела с последующим крахом. Существовал ли и осуществлялся ли таким образом совместный заговор ЦРУ и КГБ по уничтожению советской армии и последующему развалу СССР. Обнаружила ли что-то такое потрясающе ценное в недрах Афганистана геологоразведка, что заставило глобальные всевластные корпорации положить глаз на этот регион и устроить там заваруху ради своих корыстных подлых целей. Явилось ли всё это частью тщательно спланированной акции мировой наркомафии по созданию принципиально новой международной системы производства и транспортировки героина. И ещё множество подобных самых серьезных и увлекательных вопросов до сих пор не существует, но и весьма активно будоражит воображение большого количества умнейших и прозорливейших людей.

Но, к сожалению, мой уровень интеллекта недостаточно высок и не позволяет мне на равных участвовать в обсуждении такого рода фундаментальных тем. Я по своей душевной и умственной простоте могу лишь делиться мнениями и впечатлениями от известных мне простейших фактов, или тех, свидетелем которых был лично, или полученных из источников, не вызывающих по совокупности причин у меня большого сомнения.

И вот что я сам видел и чувствовал и только о чем, собственно, хотел сказать. В семьдесят шестом я заканчиваю институт. К этому времени уже лет пять как женат, давно зарабатываю на себя и семью, живу самостоятельно даже по мере сил пытаясь помогать родителям, короче, не совсем уж мальчик. Но, с другой стороны, мне только исполнилось двадцать два, здоровья и сил с избытком, в любом случае в какой-то степени начинается новая жизнь и я проявляю к ней естественный интерес молодого человека. В области этого интереса входит очень многое. Но, следует признать, что вопросы политики и идеологии далеко не в первую очередь. Я с раннего детства всё прекрасно понимаю про советскую власть, не запятнал себя членством не то, что в комсомоле, но даже в пионерской организации, однако ничего особо диссидентского в сердце и мозгах не имею. Воспринимаю окружающее как данность, к которой требуется не то, что приспособиться, но сосуществовать, желательно параллельно и не сильно соприкасаясь, стараясь минимизировать возможный взаимный ущерб.

Я начинаю преподавать в школе, собираю библиотеку, коллекционирую редкие книги и иконы, одновременно и неизбежно, как это тогда называлось, «спекулируя ими», потом начинаю поиски более приемлемой для себя профессии, пишу роман и рассказы, какие-то литературоведческие работы по творчеству Достоевского, изо всех сил пытаюсь найти доступ к очень в то время скупым информационным потокам, прежде всего относящимся к современному мировому искусству, в том числе просто к той литературе, которую сейчас читает человечество и которая в Союзе мало доступна. Но, ещё раз повторю – возраст, характер, физическое состояние и уже появившиеся некоторые материальные возможности. Всё это позволяет заниматься перечисленным выше на фоне спиртного, девушек и ещё множества самых легкомысленных развлечений без малейшего, как тогда казалось ущерба для составляющих. Я мог с работы поехать ужинать в «Прагу», там ужин танцы и веселое общение, потом на всю ночь играть в карты к Петьке на Неглинку, утром завтрак в «Будапеште», снова на работу, после которой в «Софию»… И так суток четверо-пятеро без перерыва и малейшего желания поспать, ну, может, максимум на несколько минут где-то сидя прикорнуть, что, впрочем, совсем не обязательно. Красота, кто понимает.

Я к чему все эти трогательные воспоминания? Не чтобы самого себя подразнить и нагнать тоски по молодости, а просто хочу наглядно пояснить, насколько мне тогда многое было безразлично, в том числе хоть что-то типа Афганистана. Нет, я, конечно, имел общее представление и о стране, и о регионе, он входил, как территория между Индией и Междуречьем в круг моих исторических интересов, но о современном там положении это представление было так, достаточно общее. Была неплохая монархия, не так уж и давно её сменил относительно диктаторский и слегка радикальный режим крайне условно мусульманско-социалистического толка, однако достаточно стандартный для мест того времени и толка, всё же по кровавости и закидонам национал-фашистского типа не достигающий высот семейства Дювалье, ещё тогда весьма памятных, или каких-то экзотических африканских режимов. Но в принципе Афганистан этот совсем на периферии сознания и внимания, если бы кто в обычной беседе тогда о нем стал много и подробно говорить, то посмотрели бы с явным удивлением и вряд ли смогли бы поддержать тему.

И вот в семьдесят восьмом там происходит революция и не просто, а почти сразу нашей страной поддержанная как «прогрессивная и социалистическая». И партия там к власти приходит по сути конкретно марксистская, иногда даже именуемая марксистско-ленинской, куда уж дальше. Братский афганский народ, становящийся на светлый путь строительства социализма выходит не первые полосы центральных газет и в главные сюжеты программы «Время».

Тут опять вынужден сделать небольшое отступление, которое, очередной раз, видимо, пойдет во вред краткости и четкости композиции моего текста, но без которого, боюсь, читателям более поздних поколений будет не совсем понятно, что я имею в виду. Когда Виктор Суворов высказал мысль, что Сталин хотел первым напасть на Гитлера, но тот просто его опередил, то многим это показалось ужасной клеветнической крамолой и все бросились с ним яростно спорить. Но для меня, родившегося в пятьдесят четвертом, и для моих сверстников, я уже не говорю о родителях и дедах, тут не надо было никаких особых дополнительных аргументов, и мы это восприняли абсолютно естественно, даже не очень понимая, по какому поводу такой истерический шум. Да, я сам не жил в тридцатые. Но воспитаны мы с самого раннего детства были все же в основном на «Трактористах» и всём подобном, а по праздникам за столом даже в самой рафинированной интеллигентной компании после первого литра кто-нибудь всё равно в конце концов заводил: «Гремя огнём, сверкая блеском стали пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин и Первый маршал в бой нас поведёт!» (причем именно в таком варианте, а не в более позднем исправленном хрущевском). Предвоенное настроение и ощущение неизбежности и праведности «яростного похода» было для всех нас абсолютно органично. Да, конечно, «чужой земли мы не хотим ни пяди», но ведь не для себя же, не из корысти, как империалисты, а надо воевать «чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать». Конечно же, страна готовилась к войне, остальное мелкие нюансы и смешно на эту тему спорить, тем более возмущаться.

Очень похоже и по поводу «расширения социалистического лагеря». Столь же в штыки была встречена мысль того же Суворова о изначальном и постоянном желании Советского Союза распространить свое влияние на весь мир. На форзаце первого в моей жизни учебника истории, это было в пятом классе, размещалась карта. И там нарисовано по годам, как этот самый «лагерь» увеличивался. Сперва мы были одни в кольце врагов, потом с годами все больше идеи социализма захватывали страны и континенты, кто-то непосредственно, формально и официально входил в благородную компанию, кто-то так, несколько бочком в виде «третьего мира» и «неприсоединившихся», но сам по себе процесс представлялся естественным, исторически неизбежным и не таким уж фантастически отдаленным. Так на учили и воспитывали. Всех без исключения. Другое дело, кто из этого впоследствии делал какие выводы и как к ним относился. Но общая тенденция именно такова. Были, конечно, изредка какие-то мелкие внутренние конфликтные неувязки, типа китайских или югославских, но на ситуацию в целом это никак принципиально не влияло. Сталин и Мао слушают нас! Куба – остров свободы. Количество социалистических стран под руководством коммунистических партий, может быть не так быстро, как хотелось бы, но неуклонно возрастает, а капитализм обречен. И победа «социалистической революции» в любой стране с приходом к власти партии марксистского толка автоматически воспринималось в СССР подавляющим большинством населения совершенно вне зависимости от их внутренних там особенностей и нюансов, только как то, что «нас стало больше», «мы стали сильнее», «наша безопасность ещё увеличилась» и «всё идет своим путем в правильном направлении».

Так вот, Афганистан к нам присоединился! Ну, может, ещё не полностью, имеются некоторые нюансы, но путь-то несомненен. А тут ещё и «Договор о дружбе», полное взаимопонимание, какие могут быть вопросы. Наши люди, теперь пойдем рука об руку. И что бы у них там внутри не происходило, ни малейших сомнений именно в дружественности к нам не имеется, это теперь товарищи и соратники.

Конечно, некоторые отдаленные и смутные слухи, что там ребята слегка хулиганят, и не всё там у них в совсем уже идеальном порядке, доходили. Появились афганские студенты и не только в военных учебных заведениях, бывало кто и сболтнет в компании лишнего, а тут ещё всякая гадость через «вражеские голоса» просачивается, но тут ведь опять нужно понимать нашу историю и наше собственное общество. Приведу пример из уже упоминавшегося мною заседания Политбюро ЦК КПСС от марта семьдесят девятого. Извините, что в пересказе, а не дословном цитировании, не хочу перегружать текст, но, поверьте, смысла я не искажаю. Андрей Павлович Кириленко делится с товарищами, что, мол, я Говорю Тараки, слушай, мужик, ты заканчивай свои выкрутасы, а то расстреливаешь народ пачками, почем зря, среди них, кстати, и подготовленные нами офицеры, на обучение которых большие деньги потрачены, попридержи коней, нельзя ведь так уж гулять от вольного. А он мне отвечает, что при Ленине тоже стреляли людей без счета, так что он не так уж и отклоняется от основной тактической и идеологической партийной линии. Тоже мне, ленинист хренов отыскался!..

С одной стороны, несомненно, умиляет желание товарища Кириленко несколько гуманизировать афганские революционные нравы. Но, с другой – а что, собственно, Тараки не так сказал? Нам ли было в конце семидесятых учить особой мягкости нравов этих товарищей, решивших с родоплеменной страной пройти советский шестидесятилетний путь за одну пятилетку?

Но и ведь всё это, ещё раз подчеркну, на закрытых заседаниях самой верхушки, а для всё страны вообще всё идет самым замечательным образом, успешно строится социализм с братской помощью советского народа, да, имеются мелкие недостатки и происки врагов, но не надо тут излишне злостно клеветать и наводить тень на плетень. То же относится и к сентябрьскому хипишу Амина. С Тараки как-то так не очень поступили? Ну, во-первых, официально и публично опять-таки ничего такого, «по состоянию здоровья» и «в результате тяжелой и продолжительной болезни», а, во-вторых, кто там Троцкого ледорубом приложил? А когда Никиту скинули и практически под домашний арест отправили? Конечно, подушкой не душили, но у вас уже и ситуация другая, а вообще это всё исключительно наши внутрипартийные дела, типа межфракционная дискуссия, пусть с несколько местным оттенком, однако опять же не вам нас учить. Главное – ничего не меняется в основных направлениях работы и движения. По-прежнему вместе строим светлое будущее под единым знаменем марксизма-ленинизма!

То есть, ещё раз, прошу понять основное. Хафизулла Амин для советского народа — это не кровавый диктатор, убивший своего предшественника и захвативший власть путем вооруженного переворота, а продолжатель дела НДПА, друг, брат и ближайший соратник. Да, у него есть сложности, но он сам по этому поводу постоянно просит о советской военной помощи (почти точно известно о семи таких обращениях и это всего за несколько месяцев его правления, а некоторые называют и гораздо большую цифру). Мы пока непосредственно войска не вводим, но по мере сил всю эту помощь по всем направлениям оказываем и крепим взаимную приязнь с близостью.

И после всего этого, можно сказать в разгар любовного акта по взаимному влечению, мудрый афганский народ во главе с наиболее верными ленинцами решает несколько подправить линию партии, смещает товарища Амина, выбирает вместо него ещё более верного товарища Кармаля, а советское руководство, наконец, соглашается внять мольбам и ещё Тараки, и последующим самого Амина, вводит «ограниченный контингент», который начинает доставлять продукты в отдаленные районы, строить детские площадки и производить озеленение городов.

А в Союз начинает идти «груз 200» и довольно быстро выясняется, что это в чистом виде наши диверсанты покрошили Амина вместе со всем его окружением, привезли и посадили на его место агента КГБ Кармаля, а строительством детских площадок и озеленением занялась поначалу пятидесятитысячная и постоянно быстро увеличивающаяся сороковая армия.

Вот потому я и написал о том, что даже такие далекие в тот момент ото всех этих проблем люди, как я, схватились за голову с вопросом: «Они что, совсем нас за идиотов держат?» А в мире, естественно, никто это наглое и беспардонное дерьмо кушать не стал. Всех особенно взбесило даже не вранье и лицемерие само по себе, а именно уголовное понтовитое нежелание даже немного придать правдоподобия своему хамству. Мол, нечего тут особо заморачиваться, всё равно никто нам ничего не сделает. Но этого мало. Потом из этой подлости решили сделать подвиг и предмет гордости. И делали, и делают с огромным успехом. Штурм дверца Амина стал уже чуть не национальным праздником, почти как победа под Сталинградом. Я не удивлюсь, если вскоре участникам задним числом начнут давать Героев России.

И заканчиваю известной цитатой стенограммы одного из заседаний Политбюро:

…Суслов: Хотелось бы посоветоваться. Товарищ Тихонов представил записку в ЦК КПСС относительно увековечения памяти воинов, погибших в Афганистане. Причем предлагается выделять каждой семье по тысяче рублей для установления надгробий на могилах. Дело, конечно, не в деньгах, а в том, что если сейчас мы будем увековечивать память, будем об этом писать на надгробьях могил, а на некоторых кладбищах таких могил будет несколько, то с политической точки зрения это не совсем правильно.
Андропов: Конечно, хоронить воинов нужно с почестями, но увековечивать их память пока что рановато.
Кириленко: Нецелесообразно устанавливать сейчас надгробные плиты.
Тихонов: Вообще, конечно, хоронить нужно, другое дело, следует ли делать надписи.
Суслов: Следовало бы подумать и об ответах родителям, дети которых погибли в Афганистане. Здесь не должно быть вольностей. Ответы должны быть лаконичными и более стандартными…
вторая

Андестенд, но хреново

Я в свое время сам невольно в некоторой степени принял в этом участие. Раиса Максимовна Горбачева совершила некогда сейчас уже подзабытый, а тогда просто ошеломляющий переворот в головах многих, особенно части жен высшей партийной элиты. Она стала появляться в публичном пространстве как «первая леди», что до того было абсолютно не принято, да плюс к тому ещё и одевалась не совсем традиционно для номенклатуры, то есть попросту чуть более так, как принято в цивилизованном обществе на подобном уровне.Реакция в народе была разная, в том числе и шушуканье с не совсем одобрительным оттенком.

И вот зовет меня в самом конце восьмидесятых тогдашний главный редактор «Крестьянки» Галина Семенова, впоследствии член Политбюро ЦК КПСС и практически единственная за всю историю там женщина. Обращается со странной просьбой. Написать большую статью о Коллонтай, с уклоном и намеком на то, что ещё на зоре советской власти наши женщины за рубежом продвигали идеи социализма не только своей твердой идеологической позицией, но и некоторыми, скажем так помягче, более светскими и элегантными способами. Понимает, что это совсем не моя тема, но решила, по размышлении, что кроме меня в редакции с этим больше никто не справится, а тут почти указание от лично Михаила Сергеевича и неудобно отказать.

У меня С Галиной Владимировной отношения были, конечно, отнюдь не близкие и не дружественные, но по рабочим вопросам предельно уважительные и мне на неё было грех жаловаться, так что я капризничать не стал и что-то написал. Сильно не парился, но в документах того времени покопался и нашел довольно много любопытных высказываний об Александре Михайловне, где многие иностранные политические деятели и люди искусства выражали свое восхищение её внешним видом, владением языками, умением одеваться и манерой держаться.

И тут я, конечно, ничего не придумал, это уже давно существовало такое клише, которым пользовались обычно и привычно. Рассказывая о советских дипломатах, особенно первых лет СССР, цитировать зарубежных современников по поводу их удивления высоким качеством профессионализма и воспитанностью наших товарищей. И такого рода прием употребляется до сих пор. Даже Леонид Млечин, к которому я при всех оговорках отношусь с большим пиететом, не удержался и только что, говоря о Чичерине, что, собственно, и явилось поводом этой моей реплики, тоже неоднократно подчеркнул, насколько Георгий Васильевич поражал многих своих иностранных коллег лингвистическими способностями и умением вести себя в обществе.

Но, на самом деле, ведь если подумать отстранено, то это всё больше анекдот. И в его основании то, что общий уровень руководства страны, за достаточно редким исключением (и не надо мне тут приводить отельные примеры, я говорю о норме и массе) был достаточно диковат и быдловат. Потому-то некоторые пришельцы «из прошлого» разительно отличались, что и вызывало определенный восторг. Но это тот восторг, который, в который приходят от действий обезьянки, умеющей пользоваться ножом и вилкой. Пятилетний ребенок с теми же навыками не производит такого впечатления на окружающих. Это нормально, он же человек.

Представьте себя, что в свое время кто-нибудь удивился бы и восхитился: «А вы знаете, посол Грибоедов вполне прилично знает дипломатический этикет, свободно говорит на нескольких европейских языках и даже вполне сносно общается по-персидски и по-турецки!» Или: «Какое очарование, канцлер Горчаков совсем не теряется на балах и так мило без всякого акцента болтает на французском!» При таких высказываниях на говорившего только бы глаза вытаращили. А как ещё может вести себя светлейший князь Александр Михайлович и какой у него может быть акцент?

Я, в общем, только к тому, что предмет гордости нашими советскими дипломатами несколько сомнительный. Но, как видите, очень стойкий. Не все у нас лаптем щи хлебают.