Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

вторая

Рrivatus



Если кто захочет поговорить предметно, а не просто ответить отрывочной эмоциональной репликой, сначала всё-таки потратьте несколько лишних минут и прочитайте написанное далее «под катом».

Collapse )
вторая

Уровень

Прежде всего, это не приглашение к дискуссии, а высказывание сугубо личного и субъективного мнения, не претендующего ни в коем случае хоть на какую-то ученость или научность. Чисто бытовой кухонный треп.

В России нет собственной единой, но эволюционировавшей и эволюционирующей системы классической философии.

Некоторые считают, что причина просто в отсутствии в нашем языке артиклей и определенных достаточно структурированных грамматических, в основном глагольных, форм, что не позволяет в необходимой степени на массовом инструментальном уровне отделять абстрактное от конкретного и правильно выстраивать некоторые логические связи.

Некоторые считают, что причина чисто историко-культурная и, если на Западе философия в основном зарождалась в богословии через таких людей, как Спиноза, Лютер или Кальвин, то в России волею судеб таковая функция оказалась возложена на писателей, откуда появились, скажем, понятия типа «философия Достоевского» или «философия Толстого», при том, что, со всем почтением и признанием величия, нет «философии Шекспира» или Рабле.

Имеется и ещё великое множество мнений. Но я своего убого убогого дилетантского высказывать не стану, а ограничусь лишь относительной и весьма неточной, однако вполне наглядной аналогией.

Сейчас забудем даже всякие там древние греции с римами и не станем придираться к датам и именам, они сути не меняют. Не считая веселого и милого пряника мифических Бармы и Постника, основные строения московского кремля были построены итальянцами не по глупому антипатриотичному капризу царей. Русские архитекторы и инженеры пробовали, но у них не получалось. Элементарно не умели строить каменные сооружения соответствующей сложности и масштабов. Архитектурной традиции и культуры не было. И ничего соотносимого с Шамбором или собором святого Павла у нас просто не могло осуществится. Значит ли это, что нет ничего красивого и умного? Отнюдь. Посмотрите Малые Карелы. Посмотрите храм на Нерли. Прежде всего посмотрите изумительную монастырскую систему на Соловках. Много чего есть великолепного. Но это никак не отменяет мню сказанного. Что Шамбор и собор святого Павла в России построить не могли.

Много сходного, кстати, можно сказать и о живописи, и о музыке, но не станем сейчас распыляться и вернемся к русской философии. Её не было и, подозреваю, нет. Что вовсе не говорит о том, что в России не было Соловьева, Флоренского, Бердяева или Федорова.

Но, если не вдаваться в излишние мудрствования, одним из первых, а с моей точки зрения и вовсе первым русским мыслителем, которого можно назвать истинным философом, был Петр Яковлевич Чаадаев. Я, естественно, не стану сейчас и здесь писать о его работах, тема слишком сложная и обширная, для другого места и времени. Однако в любом случае уровень личности и мышления этого человека чрезвычайный и выдающийся.

Некоторые считали и до сих пор считают его сумасшедшим, некоторые гением, я скорее склоняюсь к мнению, что он был, несомненно, гением и да, наверное, сумасшедшим, но не сильно более, чем практически все остальные гении. По-моему, это Мандельштам сравнил след, оставленный Чаадаевым в русской культуре с линией, проведенной алмазом по стеклу. Какое уж там стекло, это другой вопрос, но в моем представлении алмаз был действительно уникальный, а след оставлен на века, если не навсегда.

А есть ещё такой выдающийся мыслитель современности Александр Евсеевич Хинштейн. Он кроме того ещё крупный политик, законодатель и государственный деятель. И вот он недавно в каком- то публичном разговоре та, через губу, довольно пренебрежительно отозвался о «чаадаевщине». Пояснив, что был когда-то такой как бы публицист, который ввел моду на отрицание великой роли России в мировой культуре и вообще на всё антирусское.

Нет, нет, я вас умоляю, и мысли нет с чем-то спорить. Просто хочется зафиксировать. Была очень мрачная, сложная и противоречивая эпоха заблуждающегося антирусского путаника и практически клеветника Петра Чаадаева, офицера Ахтырского гусарского полка, прошедшего под пулями все великие сражения той войны, через Бородино до Парижа и написавшего «Философические письма». И есть блестящая и славная эпоха великого русского патриота Александра Хинштейна. Тоже с кем-то постоянно воюющего и что-то пишущего.

Ну, я не знаю… Мне достаточно.
вторая

Красивый мундир от Хьюго Босс

Есть темы, на которые бессмысленно не то, что дискутировать, а и вовсе вступать в какой-то диалог. Нелепо и тупо до пошлости. Однако именно эти темы нередко как раз и есть самые основные и принципиальные. Вот такая неудача. Достаточно безвыходная, остается только смириться.

И это относится не только к каким-то глобальным вопросам, типа религии или любви, но и порой к чему-то вроде очень простому и практическому. Тут недавно один читатель посетовал, что не может со мной толком поспорить по поводу моего утверждения, что для установки окон в каркасных домах требуется несколько меньше искусства, чем для такого рода работы в домах бревенчатых или брусовых. Честно говоря, мне и самому жаль, был бы лет на двадцать помоложе, посвятил бы с удовольствием этой проблеме вечерок под литр водки. Естественно, ни к каким выводам мы бы не пришли, но, возможно, узнали бы друг от друга какие-то любопытные профессиональные нюансы. Но сам по себе спор во всяком случае мало продуктивен, я просто не люблю каркасные дома и строить их не собираюсь.

Или вот совсем из другой оперы. Четыре года назад, когда только планировалось строительство Керченского моста, я прочел где-то, что это сооружении по предварительным подсчетам обойдется 150-200 миллиардов рублей. И возможно не слишком остроумно, но именно пошутил, что как профессиональный строитель могу заверить, это «обойдется России в Россию. Целиком. Без сдачи». И какой-то читатель сейчас, видимо, совершенно случайно наткнулся на ту старую запись, после чего счел своим долгом прокомментировать, что сегодня мои прогнозы выглядят особенно смешно, и это дает основания сильно сомневаться в моем профессионализме.

Имеет ли хоть какой-то смысл, не только мне, но вообще, в принципе обсуждать эту тему? Абсолютный бред и безнадежность. Мы существуем настолько в разных мирах, что нет даже теоретических точек соприкосновения. Это как мои кулинарные рецепты для существ кремниевой формы жизни.

Но, конечно, все эти бытовые мелочи меркнут, когда у кого-то возникает мистическое и рационально никак не объяснимое желание поговорить о предметах типа философии. Тема бесконечно, но изначально просто чисто технически невозможно определиться по самым базовым понятия, вроде того, а что это вообще такое. Великий инструмент познания мира или пустая трепотня хитрожопых лентяев, неспособных к иным видам действительно продуктивной деятельности? При этом в философии понимает каждый, лучше, чем в футболе и педагогике, а самым крупным философом человечества искренне считает исключительно себя. И, если уже совершенно серьезно, без малейшего даже оттенка балагана, то такого рода позиция не столь уж и глупа. В ней много больше внутреннего смысла, чем в подавляющем большинстве самых сложных и изощренных философских систем.

Однако отбросим пустое и попробуем на нашем нижайшем примитивном уровне, нет, не разобраться в чем-то, это совсем уже злостный идиотизм, а хоть выразить собственное частное отношения пусть только к словам, когда нет возможности к сущностям и смыслам. Я тут недавно услышал стандартную формулировку, которая, собственно и послужила поводом для данной реплики. «Великий философ Хайдеггер».

Не имея никакой возможности даже приблизительно и при этом однозначно сформулировать, что такое философия, мы тем более совершенно не имеем общего и единодушного представления, кто такой философ. Но если не мудрствовать лукаво, то в каждом самом незатейливом существе вроде меня существует определенный образ на самом низовом житейском уровне. Философ, это такой человек, который думает о каких-то базовых, фундаментальных проблемах миросуществования и пытается в них разобраться. Типа, кто такой человек и что такое человечество, куда и с какой целью всё это движется, имеется ли таковая цель, что есть добро и зло и, опять же, существуют ли они, ну, и тому подобная пустая дребень. Думает, думает, строит какие-то мыслительные конструкции, анализирует, систематизирует, обобщает, ещё всячески выпендривается и в конце концов приходит к каким-то выводам. С ними можно соглашаться или нет, подавляющее большинство обычных людей вовсе в них ничего не понимает, да что там понимать, и прочесть-то толком не может. Но какая-то часть особо высоколобых и сумевших разными иногда довольно экзотическими способами приобрести авторитет потом доносят до публики свое просвещенное мнение. Мол, этот философ хороший, этот так себе, тот любопытный, а вот несколько великих. Обоснования мнений широким народным массам тоже обычно по сути и смыслу недоступны, остается или доверять, или безнадежно махнуть рукой, что на самом деле самое мудрое, но зачастую мешает отсутствие истинного смирения.

Я биографию и уж особенно философию Мартина Хайдеггера пересказывать не буду. Хотя бы в этом проявлю уважение к читателям. Но только для того, чтобы стало понятно, о чем я вообще говорю, упомяну несколько фактов. В двадцать восьмом году уже вполне состоявшийся, известный и большинством профессионального сообщества признаваемый очень перспективным почти уже сорокалетний философ занимает место отправленного в отставку Эдмунда Гуссерля во главе соответствующей кафедры Фрайбургского университета. В апреле тридцать третьего, после прихода к власти нацистов, становится ректором этого учебного заведения. А через месяц вступает в НСДАП. Начинает заниматься активной политической деятельностью, произносит речи, пишет статьи, ведет общественную работу, короче, весьма эффективный и настойчивый проводник гитлеровской идеологии в жизнь. В партии остается до конца её существования, на похороны своего учителя Гуссерля в тридцать восьмом, естественно, не приходит, поскольку тот еврей, а с ними у Хайдеггера строго, и вообще, Мартин не сильно отклоняется от основной нацистской линии, «истинный ариец, характер — нордический, выдержанный, с товарищами по работе поддерживает хорошие отношения, безукоризненно выполняет служебный долг, беспощаден к врагам Рейха, в связях, порочащих его, не замечен».

Я, собственно, не против, и претензий лично к философу у меня никаких. Он после войны, оказавшись во французском оккупационном секторе, прошел формальную процедуру «денацификации» и было даже официальное судебное решение, что Хайдеггер был не просто каким-то «ослепленным», «обманутым» и «запутавшимся», а вполне себе сознательным и деятельным сторонником гитлеровского режима, за что получил страшное наказание, запрет на преподавательскую работу аж до пятьдесят первого года. И не мне, человеку из страны с собственной трагической и не менее сложной судьбой, в которой не то, что «декоммунизации», но даже и «десталинизации» толком не было осуществлено, сетовать на то, что с самим Хайдеггером поступили слишком мягко. У меня в семидесятых в институте прекрасно преподавали профессора, сделавшие свою научную карьеру на «Уничтожить классового врага!» и не имевшие по этому поводу за жизнь вообще никаких неприятностей. Я никого не пытаюсь натравить на Хайдеггера даже задним числом. Дело совсем в другом.

Ко всем прочим своим огромным достоинствам я ещё и абсолютно лишен мании величия. Потому прекрасно понимаю, насколько нелепыми выглядят мои попытки сунуться в калашный ряд со своим свиным рылом. И бесчисленное множество крупнейших изысканнеших специалистов, тончайших профессиональных философов походя, через губу с высокомерным презрением объяснят мне мою мелочную тупость. Что Хайдеггер отнюдь не сводится к нацизму, что высоты его интеллектуализма мне, как и подавляющему большинству быдла, просто недоступны, и какое он гигантское фундаментальное влияние оказал на всю философию двадцатого века, и ещё какое угодно количество самых убедительных аргументов.

А даже те, кто не столь высокомерен и снизойдет на мой пошлый уровень со своих сияющих горних вершин духа и мысли заметят, что я сам неоднократно говорил о величии и своей любви к Вагнеру, вне зависимости от его мировоззрения, и вот совсем уже конкретный пример, не стану же отрицать, что штурмбанфюрер СС Вернер фон Браун является великим и гениальным конструктором.

Нет, я вас умоляю, и не собираюсь спорить с первыми на их поле. Сам никогда философом не был и малейших претензий дискутировать на высокие темы не имею. Верю вам целиком и полностью, что вы лучше понимаете и относительно того, что к чему сводится, а что нет, и кто на что и кого оказал в какой степени. Я как раз только и пытаюсь высказать реакцию с пониманием стандартного свиного рыла, не способного подняться до ваших высот. Вот и по поводу вторых, то есть относительно, например, Вагнера, я же не пытаюсь что-либо прояснять или интерпретировать в его идеологических или морально-этических высказываниях. Хотя, между прочим, сам он категорически настаивал, что к его творчеству нельзя подходить как к работе других композиторов, что оно неотделимо от его взглядов и жизненной позиции. Но мне на это глубоко наплевать. Он для меня производил не эти взгляды и не эту позицию, а писал музыку, от которой я получаю наслаждение.

А Вернер фон Браун не занимался как основным своим делом строительством, организацией и функционированием структуры СС, а делал ракеты, которые летали в принципе, в том числе и в космос. У меня есть даже серьезные подозрения, что он был вообще единственным человеком, чьи ракеты летали, а всё остальное в той или иной степени у него украдено. Но это совсем другая тема. А если бы в результате всей своей великой гениальной конструкторской деятельности он произвел ракету, которая в результате, подпрыгнув, шлепнулась бы на Берлин или ещё куда со всей дури, а в космос так и не полетела, то тогда вряд ли кто-нибудь с пеной у рта стал доказывать, что деятельность этого гения нельзя сводить к такому единичному факту, и вообще он оказал слишком большое влияние на всё ракетостроение двадцатого века.

А продуктом деятельности Хайдеггера была не музыка или ракеты. А осмысление бытия в самом широком смысле, что он сам постоянно подчеркивал. И вот, если в результате этого осмысления он издает приказ по вверенному ему университету, что все преподаватели и студенты в определенных ситуациях должны вскакивать и кричать: «Хайль Гитлер!», то меня начинают обуревать сомнения в качестве результатов его деятельности и в величии и гениальность творца данного продукта.

Ещё раз, совсем уж примитивно. Ели бы Хайдеггер выпиливал лобзиком какие-нибудь совершенно уж уникальные произведения, то его нацистские взгляды никак не помешали бы мне считать его великим выпиливателем. Но он ведь не выпиливал.

Извините, если несколько путано получилось. Но это ведь Хайдеггер у вас великий философ. Я – нет.
вторая

Да, Бог с вами…

Человеку верующему чрезвычайно трудно, иногда даже просто невозможно представить себя не месте человека неверующего. Но при этом всё-таки, если определенные и не дверца, то тропинки существуют. Тень и искушения сомнения свойственны душе человеческой. Начиная от почти народного и великого в своей примитивности «Если Бога нет, то какой же я штабс-капитан», и заканчивая бурными мятежными метаниями духовного поиска крупнейших условно и обобщённо религиозных философов, опасно подходящих к самому краю неверия, заглядывающих в бездну и в ужасе отшатывающихся от неё, изобретая всё новые и более изощренные фундаментальные основания для своего мировоззрения.

Думаю, не менее трудно агностикам и так называемым атеистам представить себя на месте человека верующего, не обретя веры. Но и тут есть пути если не достижения, то намека на достижения приобщения. Они, собственно, те же самые, что и предыдущей ситуации, только с противоположным знаком. И многие по совершенно разным, порой абсолютно субъективным причинам подходили к черте, за которой есть вера, и пусть не все и далеко не всегда пересекали ей, но оттуда уже всё-таки кое-что видно, потому при хорошей фантазии и развитом интеллекте имеется определенный шанс на получение пусть и весьма приблизительного, но хоть какого-то представления.

Однако и верующим, и агностикам с атеистами даже чисто теоретически вряд ли дано понять, насколько подобная задача невероятно трудна для людей подобных мне. Для которых изначально неведомо и неощутимо понятие веры даже в самом широком толковании. Неизмеримо проще научить говорить и писать слепоглухонемого. И всё же я с полной безнадежностью ставлю перед собой такую идиотическую задачу, обреченно и смиренно делая шаг навстречу неведомому и невообразимому. Итак, я истинно православный и иду молиться в храм. Общаться с Господом.

Даже вовсе оставим в стороне естественную для почти всех и неведомую мне причину, по которой с таковой целью я иду именно в сооружение определенного вида, конструкции и назначения. Ну, мне так удобнее, привык, традиция, просто все так делают, а я не хочу заморачиваться и выпендриваться. Пошел и пошел. В любом случае, какова моя единственно возможная цель? Совершить некий обряд, с помощью которого… Ладно, уточнять не будем. Всем понятно. Кому непонятно, тот не пойдет. Но, раз я пришел, для меня вопросов нет и интересует единственное. Могу ли я тут получить необходимую мне услугу. Требуемого качества.

В стандартных ситуациях обычный человек при определении качества услуги или товара чаще всего полагается просто на собственный опыт и органы чувств. В этой бане нормальный пар, на этом катке приличный лед, в этом магазине мясо как будто приличное, пахнет хорошо и на ощупь нет никаких претензий. Но есть люди, особенно трепетно относящиеся к своему здоровью. Или обстоятельства таковы, что могут возникнуть подозрения. Тогда клиент требует документы. Различные там документы соответствия, качества и тому подобное. И только тогда потребляют требуемое. Если, естественно, их все параметры устраивают.

Я, собственно, конкретно об украинской автокефалии. Мне бы кто более подробно объяснил из тех, кто в курсе и лично заинтересован. Теперь (конечно, после того, как автокефалия будет утверждена, что, почти не сомневаюсь, произойдет в ближайшее время) я прихожу в церковь и на свой опыт с чувствами положиться не могу. Поскольку ничего не изменилось, иконы те же, обряды те же, вообще всё то же, но достаточно ли этого? Для надежности, видимо, требуется попросить документы, к какому патриархату приписан данный приход. И вот тут мой главный вопрос. Что, если не к тому, товар больше не считается качественным? Он стал для меня вреден или, по крайней мере, утратил полезные свойства? Этот способ общения с Богом здесь больше не работает?

Хорошо бы получить подробную профессиональную консультацию. Ведь потребление испорченных продуктов грозит максимум поносом, тут же речь идет о вечной жизни, слишком велик риск, не хотелось бы ошибиться.
вторая

Брачные игры

Буквально ещё несколько слов по поводу предыдущей реплики. Один из читателей, как он написал, «не в рамках спора, а скорее в плане дискуссионного дополнения» изложил следующее мнение. Если совсем кратко, то «Спиноза жил, как по времени, так и по месту в эпицентре одного из грандиознейшх "переломов Мира" в человеческой истории». И заканчиваются дальнейшие рассуждения так: «Вот и вопрос - эпоха ли "индуцировала" Спинозу и он просто воспроизводчик, либо Спиноза индуцировал либо некий симбиоз, по аналогии с обратной связью в физико-технических системах - эпоха индуцировала Спинозу, а он индуцировал форсирование ее развития. Я склоняюсь к последнему варианту (взаимоиндукция)». Собственно, в этом же плане ставится вопрос и о Пушкине, и, как я понимаю, в принципе, переходя на школярский язык, «о роли личности в истории».

То есть, если уж совсем примитивно, то тут всё то же про курицу и яйцо, эпоха перемен рождает личностей, совершающих эти перемены, или эти личности делают эпоху таковой. Мне кажется, что здесь не совсем корректна сама постановка вопроса, потому попытаюсь крайне коротко изложить собственное понимание.

Вот, скажем, возникает семья. Это может произойти по многим причинам, но возьмём частный случай, один из самых простых, когда сработала элементарная химия с физиологией, гормоны сделали свое дело и ячейка общества появилась. В койке настолько хорошо, что все остальные параметры и критерии оказываются на втором плане. Но проходит время, и чувства или исчезают, или трансформируются, или просто снижают свой накал, но, в любом случае, неизбежно они не могут постоянно слишком длительное время оставаться на одном уровне. И проявляется то, что изначально было заложено в виде естественных предпосылок конфликта.

Оказывается, он толстый, она худая, он любит пиво, она танцы, он предпочитает диван, она прогулки в парке, он детективы, она джаз, ну, и так далее до самых уже интимных мелочей. Какое-то время эти противоречия нарастают и обостряются, а затем наступает момент, который читатель назвал «переломом», а я обычно обозначаю как точку полифуркации. И хотя классик утверждал, что каждая семья несчастлива по-своему, на самом деле в таких случаях есть всего четыре принципиально различных выхода, остальное всего лишь оттенки.

Люди могут развестись, то есть семья разрушается и исчезает, говорить тут больше не о чем.

Могут так и продолжать существовать до конца жизни, все более ненавидя друг друга, но не находя или не имея воли, каких других необходимых качеств, для решения проблемы и изменения ситуации.

Могут договориться, подстроиться друг под друга, пойти на какие-то компромиссы и сохранить семью на уже новых основах, выработанных в процессе совместного существования.

Или силовой метод с физическим уничтожением одного партнера другим, а то и обоюдное, но это уже не слишком в данном случае важно, всё равно семье тоже конец.

Что привело к точке «перелома»? Интеллектуальные усилия действующих лиц? Их расчет, намерения или какие-то иные продуманные действия? Нет, конечно же, полная чепуха, всего лишь сработало случайное сочетание самых разнообразных факторов. Но случайность тут только в составе и наборе, а вот сама неизбежность срабатывания абсолютно закономерна, она заложена в природе вещей, основанной на бесконечном разнообразии. Так что, тут нет ничего субъективного и личностного.

Однако уже выход из ситуации, направление дальнейшего движения событий полностью зависят от конкретных людей, их мышления, нервной системы, уровня таланта и ещё множества сугубо индивидуальных особенностей.

Так и с точками исторических и подобных им полифуркаций. Не Пушкин, и никто другой лично, естественно, не привел к моменту возможного, требующегося и даже в определенной степени необходимого «перелома» языка. Но, окажись на месте Пушкина другой человек с иным набором свойств, качеств и талантов, или не окажись никакого подобного уровня, то всё могло пойти, да что там «могло», обязательно пошло бы иначе. То же самое касается и Спинозы, и Наполеона, и Ленина, и Гитлера и всех прочих такого рода вне зависимости от наших оценок их деятельности.

Так что, жену, конечно, в какой-то момент хочется убить каждому. Но уж каким способом это произойдет, произойдет ли вообще и к каким последствиям приведет, тут от этого самого каждого и зависит.
вторая

То, что не может быть представлено посредством другого, должно быть представляемо само по себе

Меня, признаться, приятно поразило то, что моя предельно субъективная и не претендующая абсолютно не на какие глубины мудрости реплика вызвала, пусть и всего у нескольких людей, но желание поговорить не о какой-то нынешней злободневной чепухе, а о Левенгуке, Декарте или Ньютоне.

Однако у некоторых читателей попутно возник, видимо, в какой-то степени закономерный вопрос, почему, говоря о семнадцатом веке, я именно Спинозу назвал «наиболее значимой фигурой современности, которая окажет принципиальное влияние на развитие всего человечества и оставит в истории самый глубокий след». Хотя тогда жило много великих людей, в том числе ученых, которые по мнению многих являются фигурами более крупными, чем упомянутый Борух.

Я, естественно, не только ни с кем не собираюсь спорить, но и не имею никаких сил, возможностей, да, и, если совсем честно, малейшего желания пытаться сейчас писать что-либо хоть относительно подробное и осмысленное относительно трудов и взглядов философа. А только предельно кратко попытаюсь выразить свое личное, глубоко субъективное восприятие, на котором основывается мое мнение о значении именно Спинозы.

Это примерно, как с Пушкиным. Можно к нему по-разному относиться, да и у меня самого таковое отношение за жизнь неоднократно менялось, вернее, видимо, я сам менялся и в зависимости от этого больше или меньше любил, лучше или хуже понимал (а, скорее всего, мне казалось, что понимал) Александра Сергеевича и его творчество. Но вне зависимости от чего угодно писать после Пушкина так, как до него, было уже невозможно. То есть, конечно, возможно и кто-то даже пытался, но это было уже явной архаикой, язык принципиально изменился. И даже те, кто Пушкина не читал, а такие, вопреки преобладающему мнению о его тотальной общенародности, были и не в очень малом количестве, всё равно через какое-то время начали разговаривать иначе. Появившийся иной строй речи, сначала письменной, а потом и устной, стал бытовым обыденным инструментом, распространившимся уже совершенно независимо от автора.

Как ни странно, влияние этого эффекта дошло и до наших дней. Вот просто, если станет очень скучно и будет совсем нечего делать, возьмите два текста равного объёма, не имеет значения художественных, частных из чьей-то опубликованной переписки, публицистических или даже официальных документов. Один допушкинский, второй после. И дайте прочесть, скажем, ребенку лет десяти или дворнику без филологического образования. При этом замерьте два параметра. Скорость осмысленного прочтения и процент полностью понятого. Уверяю, разница будет весьма заметная и существенная, возможно, в каких-то случаях в разы.

Так и Спиноза. Он ведь на самом деле вообще ничего гениального не открыл и не изобрел, даже относительно исключительного качества его линз, это позднейшая легенда. Так себе были линзы, больше для поддержки штанов этим занимался, и никаких выдающихся успехов тут не достиг. То есть, в принципе ни по одному из формальных параметров его вовсе нельзя отнести к великим ученым. Но он создал современную систему мышления. Мыслить после него так, как до, было уже невозможно. И опять же, до сих пор любой человек определенного уровня интеллекта пользуется именно этим инструментом даже если никогда в жизни не читал и одной строчки Спинозы. Это как Журден, который не знал, что всю жизнь говорил прозой.

Впрочем, ещё раз настойчиво повторю, дабы не вызвать у кого дополнительного раздражения и желания возразить. Говорю исключительно лично о себе и собственных ощущениях, не желая принизить чью-то роль и чье-то значение.
вторая

К слову

Вот хорошо читатель написал в комментарии к моей реплике относительно «крайний»:

«В обычной жизни - превосходный маркер ). Сказал человек, к примеру, "мой кофе" - заводишь с ним разговор о Гегеле».

Но я вдруг задумался, а почему мне в жизни никогда не приходило в голову заводить вдруг разговор о Гегеле даже с теми, кто употребляет слово «кофе» в мужском роде?

Да и с самим Георгием Георгиевичем, пожалуй, говорить было бы не о чем…
вторая

Смена парадигмы

Я философов давно не читаю. Особенно современных. Мне и тех, старых умников по жизни выше крыши.

Да и вообще, ежели человек про себя пишет или даже только дозволяет писать, что он философ, мне уже сразу становится скушно и не интересно.

Но это всё глупости, личное и пустое, не позволил бы подобным отвлекать чье-то внимание.

Так что, я совсем про другое. Просто пояснил, почему, наткнувшись на текст, подписанный «Анатолий Яковлев, философ», я его просто так читать бы не стал. Возможно, философские труды под этим именем и гениальны, но мне неизвестны.

Правда, встречал когда-то работы Анатолия Александровича Яковлева из журнала «ВФ» по переводам Рассела, очень толковые, но даже если это тот же человек, всё равно не повод погружаться и углубляться.

Но случайно на глаза попалась фраза, которая заставила изменить отношение и познакомиться с текстом целиком. Да, вполне разумно сказано, но ничего выдающегося, однако дело совсем не в этом. Главное всё-таки именно в той фразе.

Поставив ряд вопросов и даже сформулировав какие-то мнения и отношения, господин Яковлев замечает: «Так что же это? Бог его знает».

Ещё раз. Очень прошу понять и ощутить. Человек, называющий себя философом, совершенно честно и откровенно подводит итог и признается, что единственным вразумительным и достойным ответом на происходящее является «Бог его знает».

Блистательно! Снимаю шляпу.

И каюсь, похоже был неправ. Надо всё-таки, хоть изредка надо почитывать современных философов. По крайней мере Анатолия Яковлева – точно.
вторая

Но и своей вершка не отдадим

Уже не первый раз отмечаю, что нервно вздрагивать меня почему-то не какие-то реальные кровавые события, а такая вроде бы мелкая чепуха, как реплика величайшего философа нашего времени Леонида Александровича Радзиховского

Опыт, причем не мой личный, объективный исторический, свидетельствует, что как только Леонид Александрович начинает объяснять, почему войны быть не может по миллиону бесспорных причин, насколько она всем абсолютно невыгодна, даже теоретически невозможна и прочее подобное чрезвычайно умное и убедительное, так вскоре после этого как раз и грохает со всей дури.

Вот и сегодня Радзиховский сподобился. Но в отличие от прошлых случаев настроение мое не испортилось, а улучшилось. Поскольку нынче цели другие. В смысле, у меня другие. А так-то, у всех остальных прежние.
вторая

Сумерки просвещения

Каково агрегатное состояние населения, такие у него и идеологически-интеллектуальные вожди. Я намеренно не употребляю слова интеллигенция, хотя оно ниже, хоть и не из моих уст прозвучит, и прошу не зацикливаться сейчас на теме, что есть и обратная закономерность, в смысле, каковы названные вожди, таково и население, всё это не имеет отношения к тому, что сейчас хочу сказать.

Нынче светочи мысли весьма определенные и последнее время среди них особо выделяется Захар Прилепин, что признается и подчеркивается ещё и объемом представляемого ему места в массовом публичном информационном пространстве. У него даже на федеральном телевизоре собственная авторская передача появилась, где он, кроме многого прочего, ещё и поет. А в перерывах между песнями учит народ Россию любить. И вот на одном из таких недавних поучений Евгений Николаевич изложил примерно следующее.

Мол, интеллигенция, это не только то, а во многих местах даже более, совсем не то, что имеет в виду условная Улицкая. Или чуть менее условный Гребенщиков, который поет о боязни, что скоро у нас начнут жечь книги.

И, видимо, пытаясь ещё сильнее приложить несчастного Бориса, Прилепин уточнил, что, видимо, музыкант из-за своего «рокового» прошлого не удосужился прочесть отечественных мыслителей и философов, типа Ивана Ильина, Константина Леонтьева, Василия Розанова, которые представляли совсем иное направление истинно русской интеллигенции, чем эти самые улицко-гребенщиковы.

То есть, там в ряду кто-то, по-моему, ещё был дополнительно кроме Ильина и Леонтьева в их роде, но я в эту сторону вообще соваться не хочу, мне там муторно, тоскливо и абсолютно безразлично. И не собираюсь защищать Бориса Гребенщикова, представления не имею, что он читал, мне он интересен совсем другим. А зацепило только то, что, во-первых, Прилепин засунул в этот ряд Василия Васильевича, а, во-вторых, что такие как Захар искренне на него опираются и кто-то может посчитать, будто на то могут иметься основания.

Однако тут всего лишь результат смеси невежества, скудоумия и непомерной победительной гордости хама ликующего. Розанов не только гениальный философ, но и гениальный художник. Однако он вовсе «антинароден», не по принципу противостояния с народом, а просто из-за исключительной элитарности в самом высоком значении. Его и современные ему, общавшиеся с ним далеко не глупые и высокообразованные люди плохо понимали или не понимали совсем. А между тем, он был кристально ясен и убедителен для не меньшего количества «самых обычных», но способных проникнутся его ощущением узловых моментов динамики бытия.

В любом случае, великий Василий Розанов не имеет никакого отношения к бреду Прилепина и ему подобных. А я только пользуюсь всем выше сказанным как предлогом, чтобы порекомендовать желающим перечитать ещё раз работы самого философа и особенно в данном контексте те, что посвящены христианскому сектантству, в частности, хлыстам и скопцам. Ну, и вообще апокалиптическому мышлению в целом.

Уверяю вас, самое время и место.